Текст книги "Его добыча – 2"

Его крики ошпарили мои чувства реальной болью – мука, агония страха, какой-то животный безумный ужас звучали в них. Терпеть это было невозможно. Словно я сама сейчас погибала, извиваясь и обессиливая в неведомой пасти. Но… амиоты стояли как ни в чём не бывало – наблюдая за происходящим со спокойствием и проблесками лёгкого интереса в глазах.

Я поняла: спасать штурмана никто не будет!

Действия шли от сердца – разумом я и не пыталась осмыслить происходящее, просчитать свои шансы… Короткий рывок и для моих возможностей стремительный прогиб – я поднырнула под руку Орша, освобождаясь от его хватки. Было бы время – оценила бы секундную заминку амиота: он же мог легко воспрепятствовать мне, но не стал, позволив подскочить к Седьмому!

Толку впиваться ногтями в это жилистое и куда более прочное серокожее тело не было, но я всё равно вцепилась ногтями в руку своего похитителя и завопила, захлебываясь истерикой и собственной болью:

– Кин! Кин! Кин! Умоляю!!! Спасите его! Он же живой!

Крик мой разнёсся над чуждым лесом, вторя слабеющим хрипам Игеря. Осознавала ли я в этот миг, что делаю? Вряд ли. Думала ли о том, кого позволяю себе трясти, вцепившись в его плечи? Что сама нахожусь рядом с тем, кто, подобно этой неведомой пасти, способен осушить меня за секунды и не поперхнуться?

– Чёрт с вами, лучше просто убейте его сами! Убейте! Сами! Слышишь меня?!

Орала так, что связки звенели от боли, а в ноздрях зазмеился аромат спёкшейся крови. Руки, сжатые в кулаки, вновь и вновь молотили по непрошибаемой груди монстра, не причиняя ему никакого вреда.

Подобно Игерю я билась в агонии, заведомо проигрывая – Седьмой лишь наблюдал, не отступив и на крошечный шаг под напором всей моей силы. Его голова немного склонилась к плечу, глаза чуть расширились, явно охватывая всю меня, содрогающуюся от раздирающих сердце на части эмоций.

«Бесполезно, – билась в голове единственная мысль. – Их ничем не проймёшь! Игерь обречён».

В самые критические моменты мы видим жизнь иначе. Вот и я сейчас, словно парящий в воздухе дух, увидела себя со стороны. Маленькую в сравнении с громадным амиотом женщину, бессильную против его непоколебимой бесчувственности.

Порыв стал наитием – я лихорадочно искала хоть что-то – способ его задеть, пронять, достучаться… Подскочив на носочках, из последних сил потянулась вверх. Обхватив его шею, коснулась мужских губ своими губами…

Поцелуй? И внезапно – целый залп острейших ощущений в придачу!

Мои губы словно обрели сверхчувствительность. Я словно утратила связь с реальностью, утонув в потоке прокатившегося по телу жара. Мать моя… Так безумно, крышесносно ярко и мучительно нестерпимо… Я словно почувствовала амиота от кончиков пальцев до последнего волоска на его затылке, ощутила ритм биения его сердца, вкус его потрясения… Стала молнией, что прошлась через всё тело мужчины, внезапно развоплотив его на миллионы клеточек, сокрушив…

Поцелуй? Наверняка это была самая бредовая идея за всю мою жизнь. Самая бессмысленная, но… Но она сработала. Седьмой пошатнулся и закрыл глаза. Его губы дрогнули, отвечая…

– Тро… – жалкий, уже обессиленно-смиренный и сипло-хриплый вскрик-прощание.

Игерь!

Я очнулась, разом осознав, что ничего не слышу, кроме ударов сердца мужчины рядом. Что забыла даже о цели, ради которой потянулась к нему… К чудовищу, погубившему множество мне подобных!

Отшатнувшись от амиота, в панике оглянулась вокруг: мир же не перевернулся и небеса не рухнули на мои плечи?

Синхронно с моим движением, словно получив незримый приказ, четверо амиотов сбросили на землю груз, который несли, и стремительно метнулись к хищной «поляне», без всяких сомнений пересекая границу сжимающегося «озерца». Один из них, даже не притормаживая, подпрыгнул вверх. В тот момент, когда его ноги оторвались от земли, рука второго амиота крепко ухватила его за щиколотку, а сам амиот тоже подпрыгнул, одновременно и подталкивая дальше первого прыгуна.

Тот же манёвр повторил третий из них, а четвертый, схватив за ногу своего собрата, остался стоять, упираясь ногами в песок. Немыслимое зрелище – глаза сами распахнулись шире, а рот приоткрылся: акробатам такое и не снилось! Даже пережитая миг назад чувственная встряска отошла на второй план – я узрела чудо, призванное спасти штурмана.

Образовавшаяся цепь из амиотов действительно стала спасением для Игеря – первый, пролетевший дальше всех прыгун схватил жертву за ворот скафандра, рванул на себя, и…

Смазанное движение, похожее на вьющуюся в воздухе верёвку из тел, которого я даже толком не рассмотрела. И вот уже пятеро поднимаются на ноги за пределами опасной поляны. Вернее, четверо амиотов поднимаются, а пятый, то есть Игерь, в шоке от скорости, с которой меняются обстоятельства, явно силясь поверить в то, что выжил, и приоткрыв рот, в ступоре сидит на земле, захлебываясь рваным дыханием.

Голова штурмана тряслась, руки и ноги дрожали, плечи ходили ходуном, а лицо отливало даже не бледностью, а синюшностью…

– Игерь! Ты как?..

Попытку приблизиться к соплеменнику, чтобы помочь и удостовериться, что он не получил смертельных ран, пресёк Седьмой. Он вновь положил свою ладонь на моё плечо, категорично задавая вектор движения. В противоположном от штурмана направлении.

– Идти в обход, – словно исключительно для меня спокойно проговорил амиот. Его прыткие собратья уже подхватили свою ношу и дружно продолжили путь. Деловито и спокойно, даже буднично, как если бы мгновения назад одному из присутствующих не грозила страшная смерть, а за этим не последовало героическое спасение.

Что они вообще такое, эти амиоты? Что в принципе может выбить их из колеи? Они же… как роботы – бесчувственные и жестокие! И жестокость их даже не в способности уничтожить приличную армию численно превосходящего противника, а в безразличии к другим! Первое если не принять, то понять я ещё могла – нас они воспринимают как возможную пищу, опять же, ради освобождения из плена все мы готовы переступать через жизни врагов. Но амиотам же и в голову не приходит страшиться чего-то на этой неизвестной планете или спешить на выручку другому разумному существу! Одно слово – бесчувственные!

Воспоминание о пробудившейся эмпатии и неожиданно чувственном отклике Седьмого я от себя гнала. Мало ли что в истерике померещится? И дать ему повод услышать мои впечатления не хотелось – уж слишком всё обескураживало. Седьмой в очередной раз удивил, снова спутав все мои представления о нём.

С одной стороны, немыслимая, какая-то до безумия пренебрежительная манера поведения в отношении Игеря. Амиот не уничтожал его, но поступал неизменно жестоко! С другой – вопреки всему, он отозвался. Его собратья пришли на помощь штурману несомненно с безмолвного одобрения… Кина.

Точно!

Глаза непроизвольно распахнулись шире: я вспомнила, что в пылу эмоций взывала к нему, назвав тем именем. Седьмой так представился совсем недавно.

Выходит, имена, или клички, или что там ещё у них есть, – Кин, Орш, Риш… Эту троицу безжалостных похитителей я уже отлично идентифицировала. Есть ли шанс если не сблизиться, то хотя бы установить с ними контакт? Для начала с этими тремя?

Постепенно становилось всё темнее. Острые края высоких кристаллов, между которыми мы лавировали, продвигаясь вперёд, всё так же угрожали порезами. Казалось, мы плутаем здесь уже несколько суток – ноги гудели от усталости. Ещё и ладони саднили – я, кажется, отбила их о будто каменный торс амиота.

– Двужильные твари… чтобы вас всех засосала тёмная бездна…

Отголоски бормотания Игеря, что изредка удавалось разобрать, служили утешением: я понимала, что где-то позади землянин тоже идёт в общей компании. Остальные безмолвствовали. Устало поморщившись, споткнулась. Ладонь Седьмого, который так и придерживал моё плечо, немедленно сжалась, уберегая от падения. И я решилась!

– Кин?.. – вопрос слетел с губ едва слышным лепетом, но амиот, пусть и не сразу, а словно выдержав удивлённую паузу, бесстрастным тоном ответил:

– Да?

– А этот погибший… утром… В чём причина его смерти?

– Съели насекомые, – сообщил так же отстранённо, без намёка на эмоции. И не разобрать его отношения к вопросу!

Ничего себе тут насекомые!.. Мысли усомниться в его словах не возникло, а я ухватилась за возможность диалога:

– А почему других не съели?

– Нас не могут.

Понятно – он об амиотах. В их неуязвимость перед местным гнусом я тоже с лёгкостью поверила – такие «шкуры» никому не по зубам. Отлично справились создатели их тел.

– А меня? Или… Игеря?

Упоминать штурмана было страшновато, но я опасалась, что иначе амиот может дать необъективный ответ.

– Вы были рядом. Не отходили.

Меня осенило:

– Это как с ультразвуком? Рядом с вами безопасное пространство? Вы отпугиваете… насекомых?

Кто знает, может, феромоны какие-то продуцируют, неприятные для местных хищных «комаров».

– Съедаем.

Ответ в духе монстров! Я сглотнула, уже не уверенная, что сама готова к такому диалогу. И поспешно сменила тему, не решившись выпытывать подробности:

– А затем, когда вы ушли в… лес, – я осторожно взмахнула рукой в направлении ближайших кристаллов, жестом поясняя свои слова, – почему вернулись не все?

– Щег пропал.

Опешив, я остановилась. Безликая тональность ответа лишь усугубила впечатления, а мои наихудшие подозрения от этого инопланетного леса нахлынули вновь.

– Он погиб? – прошептала потрясённо. – На него что-то напало?

– Не погиб.

Амиот чуть толкнул меня в плечо, вынуждая идти дальше. Невольно я отвела взгляд в сторону, заметив что Орш и Риш явно прислушиваются к нашей тихой беседе.

– Тогда… как он пропал?

– Исчез.

Что Седьмой имеет в виду? Растерявшись, я по привычке попыталась оглянуться на ходу – порой по лицу собеседника можно прочесть недосказанное. Но это не про амиотов! И место неподходящее – тут же чем-то полоснуло по горлу…

Вернее, полоснуло бы, не успей амиот в буквальном смысле сцапать меня за шею. Как итог – острое лезвие-грань ближайшего отростка кристалла прошлось по тыльной стороне его ладони. Мне же пришлось лишь ощутить отдачу от этого соприкосновения и отчётливо услышать рассекающий плоть скрежет каменистого отростка о кожу амиота!

Порезался?

Напрочь забыв о регенерации созданных учёными тел, я судорожным движением обхватила руку мужчины обеими ладонями, силясь скорее оторвать её от своей шеи и осмотреть. Это стало инстинктивным порывом – так бы я поступила с любым другим… Военных учат не только нападать, но и оказывать помощь.

Мы, естественно, застыли на месте. Вскрик мой вышел таким громким, что оглянулись все идущие цепочками амиоты. Игерь же и вовсе, прохромав мимо, наградил меня красноречивым взглядом: спятила?

Кин разжал пальцы очень медленно, для амиота так и вовсе неуверенно… С толикой заторможенности позволил мне оттянуть ладонь к себе. Словно не понимал, чего я добивалась?

Не обнаружив повреждений и запоздало сообразив, что порыв мой бессмысленный, я вновь и вновь ощупывала мужскую руку, разглаживала поверхность бледной до серости кожи Седьмого, даже ближе к глазам её поднесла, невольно согревая дыханием.

– Раны нет… – пробормотала скорее для себя.

– Троя должна смотреть вперёд. Опасно смотреть назад.

Стыдобища: в итоге он меня ещё и поучает. И ведь прав… на этот раз.

Спешно отвернувшись, поплелась за другими – из-за заминки мы оказались последними. Как относиться к амиоту, который то обещает убить, предварительно на моих глазах прикончив моего напарника, то собой рискует, чтобы меня обезопасить, – я теперь совсем не понимала.

И что он такое заявил про исчезновение собрата? Конечно, не факт, что мы под исчезновением понимаем одно и то же, но возобновить разговор я не решилась. Кин тоже молчал. Сколько же ещё нам идти?.. И куда?..

Я настолько сильно погрузилась в свои мысли, что лишь краем сознания отметила, что, углубившись в плотные высокие заросли деревьев-кристаллов, мы ещё трижды обошли подобные зеркальному «озерку» ловушки. Две были поменьше, одна вообще огромная.

Интересно, чем же они питаются? Это должно быть что-то движущееся… Однако пока ничего активного и с конечностями я не увидела. К счастью!

Впрочем… Я всё чаще ловила себя на мысли, что уровень моей беспечности зашкаливает! Я на гиблой планете, которую не смогли не то что колонизировать, но даже изучить! Иду через какой-то жутковатый лес, в котором пропал – что бы это ни означало – такой несокрушимый тип, как один из амиотов. И?.. И ничего. Особого страха, как в первые дни плена, нет. Это оттого, что Седьмой идёт позади? Что за игры подсознания?!

Но не зря говорят: думать о беде – всё одно что её накликать. Стоило, петляя, пройти ещё метров сто, как, словно по заказу, на нас метнулась тень. То есть это мне она такой показалась из-за своей стремительной и молниеносной атаки. Что до амиотов… их лиц не покинуло скучающе-постное выражение. А ответные манёвры оказались ещё более быстрыми.

И моргнуть не успела, а через секунду на песке рычала и выла, сплетаясь с телом Орша, неведомая тварь. Ростом с человека, узкая как змея, многоногая, с шестью горбами-наростами и совершенно мерзкой, шипастой двумордой головой. Оживший монстр из кошмаров! Местная зверюга, несомненно пригодная для пропитания хищных ловушек-озёр.

Меня от испуга и отвращения разобрало истеричным смехом.

– Стой рядом, – Кин вдруг обхватил рукой, прижав к себе.

Одновременно с его движением ещё три гигантские многоножки рванули к нам, выпрыгивая из засады. Чудовище оказалось не единственным. Амиоты об этом знали?..

Горбатым многоножкам не повезло. Из охотников они сами превратились в добычу – я лишь взвизгнуть успела и вжаться в рельефную грудь Седьмого, а амиоты уже деловито изучали судорожно дергающиеся на земле, частично деформированные тела. Обнюхали, играючи оторвали одну из лап и… швырнули её Игерю.

Штурман, как и я, замерший в неподвижности и с отвращением рассматривающий местную живность, шарахнулся в сторону от упавшего рядом с ним «подарка».

– Еда, – пояснил тот, кто бросил.

Затем амиот сгреб всех многоножек в охапку и зашагал следом за вновь пустившимися в путь собратьями. Случившееся минутами ранее уже никого из них не интересовало!

– Нам тоже. Идти, – потянул за собой Седьмой, снова взяв меня за руку.

Ноги мгновенно одеревенели, а сердце застучало ускоренно – я начала спотыкаться, совершенно иначе отреагировав на новое «рукопожатие». Возможно, амиот способен распознать присутствие и других таких хищников? Поэтому выступил вперёд? Но почему именно сейчас эта его манера касаться меня начала смущать, а не пугать?

На удивление – страха не было. Ни перед угрозой в лице самого амиота, ни в виде неведомых живностей, что столпились в этом лесу. Всё заслонило смущение: руку словно покалывало сотнями крошечных разрядов. Нестерпимо хотелось вырвать свою ладонь из лапы Седьмого. Но он не отпускал… Просто молча с неизменно каменным выражением лица шагал вперёд, обводя меня за руку вокруг особенно опасно торчащих на пути кристаллов. Уж лучше бы таскал, перекинув через плечо, в этом было как-то меньше… личного.

Стараясь прогнать волнение, я уже привычно заозиралась и заметила, что Игерь конечность местного многоногого зверя всё же подобрал. Теперь он нёс её в руке, периодически поднимая к лицу, то ли рассматривая, то ли принюхиваясь. Неужели действительно решил съесть?

При мысли о еде рот наполнился слюной – с утра никто из нас ничего не ел, а маршировать среди острогранных зарослей пришлось много часов. Я точно не знала, отчего страдаю больше: от усталости или от голода? Но выбора не было – надо идти дальше.

Кристаллический лес заканчиваться не желал. Красные высокие «деревья» сменялись похожими на кустарники жёлтыми, тонкие синие – толстыми оранжевыми… Я счёт потеряла времени, казалось – мы идём так долго, что будем идти вечно.

Даже когда останавливались на подвернувшихся полянках для кратковременного отдыха или по зову тел, я лишь обессиленно оседала на землю. Перед глазами по-прежнему мелькала пестрота местных красок и форм. Что до некогда живых существ, которые безрассудно решили напасть на амиотов и чьи тела были практично прихвачены ими с собой, то на них я смотрела уже практически с безразличием. Лишь отмечала факт их наличия: да, этот лес обитаем!

Я устала. Устала, как не уставала уже очень давно. Устала удивляться, переживать, пугаться, смущаться, идти… В голове гудело, ноги дрожали, тело вспотело – голубое светило, давно прошедшее через зенит и видимое сквозь «кроны», раскаляло воздух, сделав его жарким и невыносимо душным.

Охватившая меня апатия не исчезла, даже когда на небольшом участке, относительно свободном от «растительности», амиоты сбросили свой груз и начали обустраиваться на отдых.

– Ультразвук скоро, – сообщил Кин, окинув меня пристальным взглядом.

Выглядел при этом Седьмой вопиюще бодрым и полным сил. Долгий переход на нём никак не сказался – тела амиотов значительно превосходили наши с Игерем в выносливости.

Рухнув на песок, я мечтала лишь о том, чтобы избавиться от сводящего с ума ощущения пересохших рта и губ, закрыть глаза и отрубиться… Ультразвук? Рой плотоядных насекомых? Хищные двумордые сороконожки размером с носорога? Сил страшиться всех их тоже не осталось.

– Пить и есть, – синхронно моим мыслям и желаниям сообщил Седьмой, впихнув мне в руки бутылку с водой и чудом сохранившийся корабельный паёк.

Еда! Вода!

Голод и жажда заставили вскинуться, тело отреагировало всплеском потаённых сил. Схватив предложенное, забыв обо всём, я разорвала упаковку, чтобы тут же, не медля, кусок за куском впихнуть в себя пищу. Давилась, жадно торопясь и подбирая с колен упавшие крошки.

Стыда не было. И взгляд наблюдавшего за мной Кина не способен был поколебать. На всё это банально не осталось сил.

– Дайте мне аптечку! Я требую! – голос Игеря звучал слабо, и я сразу устыдилась того, как эгоистично забыла о сородиче. Получил ли он еду? Страдает ли от ран? – Треклятые кристаллы! На мне столько порезов… И синяки по всему телу. Я должен их обработать!

Он прав! Вокруг неизвестная патогенная микрофлора, любые открытые раны могут быть смертельно опасными.

– Пожалуйста… – Надеясь, что взгляд передаёт мольбу, я подняла глаза на Седьмого. – Игерю нужна аптечка. Это коробка с медикаментами в одном из контейнеров. Медикаменты – это лекарства… Помнишь, мы брали их на корабле?.. – я запнулась, осознав, что сейчас мы вряд ли друг друга понимаем. Пришлось мысленно представить царапину, которую покрывают заживляющим кремом, и она исчезает. – Его раны… Их необходимо обработать.

С небольшой заминкой, но амиот кивнул – он явно усвоил этот жест согласия, переняв его из наших со штурманом редких разговоров.

– Спасибо…

Я испытала облегчение, когда Игерь доковылял до контейнера, а один из амиотов помог сдёрнуть крышку, прежде чем отошёл.

Хотела было встать и помочь ему, но… Но сытость лишь добавила вялости, и двигаться сил не осталось. Да и, в конце концов, он же мужчина. Сможет сам о себе позаботиться.

Сквозь мутнеющий от сонливости взгляд я какое-то время смотрела, как Игерь роется в контейнере, а потом прикрыла глаза. Завалившись на бок словно дикарка, поняла, что засыпаю прямо на земле. И что происходит вокруг, какие угрозы наступают на пятки – не волновало. Моё тело израсходовало все силы и нуждалось в отдыхе.

Глава 6. Привал

Кин

Многое изменилось… И потребность в этом разобраться я испытывал практически осязаемую. Словно не я сам, а моё тело требовало ясного и конкретного объяснения, подстёгивая меня ощущением нарастающего в груди и животе напряжения.

День принёс множество неясностей. Причём та, что казалась мне главной, вовсе не была связана с этим местом – тут всё как раз понятно: физический мир лишь в своей форме воплощения отличается от нашего родного. Что касается энергии, то она везде одинаково перетекает от одного объекта к другому. Так что мы с лёгкостью сможем здесь освоиться.

Но вот Троя… Она никак не вписывалась в понятную мне модель существования. Добыча совершала совершенно иррациональные поступки. И именно их значение я желал понять сильнее всего остального.

Наблюдая, как женщина сначала торопливо, а затем всё медленнее пережёвывает пищу, я не терял из виду и второго пленника. Так и не присевший для отдыха, он ругался и требовал…

Аптечку? В мыслях Трои я явственно увидел знакомый образ флакона, содержимое которого помогало заживлять раны.

Подобные повреждения у штурмана нас не беспокоили – этот пленный в принципе бесполезен. Не имеет значения, отчего он погибнет. Но если для него есть возможность оставаться в живых как можно дольше, то это в первую очередь для нас несомненный плюс – Игерь отличный материал для экспериментов с окружающим миром. Я сегодня в этом наглядно убедился.

«Дайте ему то, что он просит, – бросил собратьям. – Шор! Контролируй его, будь рядом».

Так пленник избежит воздействия ультразвука, насекомых и хищников, что могут появиться позже. На нас всё это не действует – доставшиеся нам тела слишком неуязвимые и стойкие, поэтому на основе результатов влияния на них окружающей среды сложно делать правильные выводы. Поэтому имеет смысл сохранить того, на ком это воздействие проявляется явственно. Троя? Кинув на неё быстрый взгляд, отметил, что глаза женщины почти закрыты. Сделать мою добычу подопытной? Нет! Игерь куда предпочтительнее в этом качестве!

Сегодня я в полной мере оценил возможность испытывать на нём неизвестное. И это принесло неожиданные результаты. Поведение Трои изменилось! Её действия спровоцировали новую реакцию моего тела… Пока непонятную! Но впечатляюще мощную, полностью дестабилизирующую меня на некоторое время. Это и опасно, и интересно одновременно. И я обязательно повторю удивительный опыт с прикосновениями. Как выяснилось, они очень зависят от того, какой частью материальных оболочек и с кем соприкасаться.

Я разберусь в этом, а пока…

«Щег так и не нашёлся», – Орш синхронно со мной подвёл итог сегодняшних поисков.

Именно поиски собрата и были основной целью сегодняшнего перехода. Те из нас, кому не достались «глухие» женские оболочки, неизменно чувствовали его где-то рядом. Потому точного направления движения у нас не было. Мы просто бродили среди кристаллических зарослей, пытаясь определить место, где ощущение близости собрата было бы максимальным. Однако оно словно перемещалось так же, как и мы, то отдаляясь, то приближаясь.

Дважды мне казалось, что мы в одном шаге друг от друга. Но когда я делал этот шаг, ощущение присутствия пропадало – Щег снова становился размытым отголоском своей сущности.

Явление непонятное, но мы знали точно – не уйдём отсюда, пока не познаем его суть, а судьба собрата не станет ясной.

«Он жив! Значит, мы сумеем найти его».

Помогая другим эдаити разместиться на поляне и периодически поглядывая на Трою, я заметил, что она свернулась в комочек и ворочается с боку на бок. Ей холодно? Жёстко?

«Орш, – кинул мысль собрату, – во время полёта Троя советовала тебе что-то для Риш. Чтобы успокоить и позволить отдохнуть. Что-то?..»

«Подстилку!» – молниеносно откликнулся собрат, словно сам сейчас думал о том же…

В наш беззвучный общий мысленный разговор вмешалось шумное сопение:

– Дикари! Людоеды! Дикость какая, они что думают – я стану сырым мясом питаться? Да и чьё это мясо? Всякую гадость в рот тащить не приучен! Нет бы прежде «просветить» его в пищевом анализаторе… Должен же он быть в комплекте с корабельными пищевыми комплектами, хотя бы один? И если это съедобно, то надо хоть костерок развести… И запечь…

Игерь, сосредоточенно что-то выуживающий из контейнера, бормотал едва слышно, но для нас его голос звучал отчётливо и громко. Мы внимательно прислушивались, недоумевая – чем ему не угодила еда? Отклик наших тел на структуру многоножек был однозначным: состоят из нужного для оболочки набора веществ. Что пленник собрался делать с добычей? Для нас, существующих ради поглощения энергии, сама идея о каких-то приготовлениях к процессу питания звучала… абсурдно. И непрактично!

Сместившись к Игерю, который с небывалым рвением копался уже в третьем контейнере, и заглянув поверх плеча, я заставил его вздрогнуть.

– Я… э-э-э… ничего… уже всё почти… нашёл…

Он, побагровев, суетливо прижал к себе стопочку каких-то пластин в прозрачной упаковке, а чёрную коробочку с цифровым экраном и вовсе поспешно сунул за полу скафандра.

– Зачем это? – Я ткнул пальцем в упаковку в руках мужчины. Искреннего интереса не было, но испуг пленника выглядел впечатляюще.

– Т-термиче… – начал он и запнулся, – термические горючие пластины. Чтобы… – Сглотнул, перевёл взгляд на конечность местного мелкого хищника, ранее предложенную ему для питания, а теперь лежащую на крышке контейнера. – Чтобы мясо приготовить. Я проверил – оно съедобно…

– Съедобно? – Вплотную приблизив своё лицо к вмиг побелевшему лицу пленника, я клацнул зубами. Не стоит ему забывать, что и он для нас сгодится в этом качестве!

– Если поджарить…

– Как это действует? – Я снова ткнул пальцем в стопку плоских дисков. Если уж мы прихватили с собой всё, что удалось спасти с корабля, предпочтительнее знать его практическое применение.

– Запал поджигает горючее, – растерянно пробормотал Игерь. – Ещё замедлитель срабатывает… Я не химик, мне показать проще, чем объяснить.

– Показывай, – согласился я.

Трясущимися руками Игерь разорвал упаковку и вытащил верхнюю тонкую круглую пластину. Отложив остальные в сторону, присел, разровнял ладонью песок под ногами и аккуратно разместил на нём непонятный предмет. Ухватив пальцами тонкий шнур, выступающий из центра, резко дёрнул вверх.

Место контакта полыхнуло огненным росчерком, выбрасывая волну тепла и плазмы. Раздался вскрик Риша, не ожидавшего вспышки. Это было так похоже на те взрывы, которыми наши пленители осыпали транспортник, чтобы нас уничтожить, что я не рассуждая одним движением бросился к губительной субстанции. Схватив Игеря за горло, рванул вверх, одновременно ногой затаптывая пластину в песок и уничтожая источник разрушительной угрозы.

– Решил нас истребить? – прошипел прежде, чем вырваться сутью эдаити из оболочки и поглотить замышляющего подлость пленника.

Но мужчина так яростно замолотил руками воздух и замотал головой, словно уже понял: пришли последние секунды жизни. Выпучив глаза в бессильных попытках вырваться, просипел:

– Это не то, что вы подумали! Это не опасно!

Помедлив, я всё же его отпустил. Пока! Любопытство пересилило – другие эдаити тоже наблюдали за происходящим.

Игерь рухнул на песок, тяжело дыша. Отыскал глазами растоптанную пластину, от которой остались лишь фрагменты. Бросил на меня полный ужаса взгляд и потянулся к упаковке.

Дрожащая рука мужчины. Рывок. Вспышка.

Снова огонь охватил пластину, но на этот раз я сдержал защитный порыв, позволив Игерю продолжить. Схватив ногу существа, он осторожно положил её на раскалившийся от нагрева материал. Орш, который находился с наветренной стороны за спиной пленника, подобно мне подскочив с намерением его уничтожить, с интересом потянул воздух носом…

Все мы очень быстро отметили появившийся характерный запах – пища приобрела иной аромат.

– Надо подождать, – сообщил штурман, когда я заинтригованно присел рядом, присматриваясь к тому, как обугливается и трещит, сгорая, кожа, покрывавшая лапу многоножки.

Запах, первоначально тревожащий, навязывающий воспоминания об оружии, вскоре сменился на совершенно иной. И чем дольше питательная материя нагревалась, тем более сочным и насыщенным он становился. Аппетитным ровно в той же степени, в какой и выросты в нишах-ловушках живой горы, пусть и без доводящего до безумия дурмана.

Даже уже уснувшая Троя, вновь зашевелилась и приподнялась, принюхиваясь и осматриваясь.

– Хватит, наверное, – с долей неуверенности пробормотал Игерь, которому в эпицентре нашего внимания было явно неуютно. Натянув край рукава куртки на ладонь, он схватил совершенно видоизменившуюся конечность и вытащил из огня. – Горячая… – зашипел, торопливо поднимаясь, чтобы скорее положить еду на крышку ближайшего контейнера.

Посмотреть на процесс приготовления пищи подошли и другие эдаити. С тем же интересом, что и я, собратья изучали трансформировавшуюся под влиянием высокой температуры материальную еду. Зачем Игерь сделал это? Не проще ли употребить питательный объект в первоначальном виде? Есть ли преимущества или какой-то ещё смысл в таких манипуляциях?

По ощущениям пища действительно осталась съедобной, пусть немного и изменив первоначальную физическую структуру, но… привлекательность её для оболочки стала на порядок выше. Все мы вдруг осознали, что рот наполнился жидкостью, призванной стимулировать процесс питания. Любопытное явление…

Штурман тоже сглатывал эту жидкость, с вожделением обоняя притягательный аромат. Питаться под прицелом наших взглядов ему было явно неуютно, но голод и пробудившийся аппетит пересилили.

Отодрав жёсткий и обуглившийся верхний слой чужой плоти, Игерь обнажил матово-белую волокнистую субстанцию, усилив сочный аромат еды. Оторвал длинный кусок и с нетерпением отправил его в рот. Выражение лица мужчины при этом выражало явное удовольствие.

«Такая обожжённая еда для материальных предпочтительнее…» – сделал я очевидный для нас всех вывод.

Это стало значимой информацией. Запасы пищи с корабля практически иссякли, а до «шишек» не всегда можно будет добраться, если мы уйдём от живой горы. Чем тогда кормить мою добычу? Но прежде необходимо попробовать самому!

Ждать не стал, протянул руку и забрал с контейнера видоизменившуюся еду. Под пристальным и жадным взглядом нервно дожёвывающего свою порцию штурмана оторвал такую же полоску. Надкусил, на миг замерев, анализируя впечатления вкусовых рецепторов оболочки: безопасно, вкусно, допустимо.

Передав поджаренную лапу Оршу, вытащил из второго контейнера кусок толстой ткани и направился с остатками горячей еды к недоумевающе хлопающей глазами Трое.

– Ешь, – присев рядом, протянул ей…

«Жареное мясо?»

Добыча активно задвигала носом, а в её мыслях так чётко и своевременно образно отразилось название, что я удовлетворённо кивнул – точное и конкретное обозначение. Удачно. Всё же необычайно удачно, что именно Троя оказалась с нами. Ведь мыслей других пленных я не слышал. А как-то называть все эти новшества материального мира нам необходимо даже между собой.

Троя, прикрыв глаза и слегка покачиваясь от усталости, бездумно жевала, а я наблюдал за ней и одновременно держал в поле зрения то, что происходило вокруг. Игерь забился в щель между большими контейнерами и злобно смотрел на процесс делёжки. От «его» жареной ноги уже ничего не осталось – Орш, демонстрируя присущую ему практичность, предусмотрительно разделил её на части, позволив попробовать всем желающим.