Текст книги "Его добыча – 2"

– У тебя на лбу всё написано.

– Ты мысли читать научилась? – подруга хмыкнула, возвращая Трою к мыслям о Кине.

Грустная тема. И, если вдуматься, – форменная трагедия. Ведь никаких секретов и личного пространства.

– Эта шутка из твоих уст не звучит.

– Тогда как ты догадалась?

Хрупкая Лайса, при всей их разнице в возрасте, неизменно казалась Трое юной и наивной. Бывает такой тип женщин, годы над которыми не властны. И материнство им только к лицу.

– Говорю, на лбу написано. Я одного не пойму: как вы умудрились? Кто верещал, закатывая глазки, что страшно-страшно? Что ближе чем на пару метров к нему – такому огромному, клыкастому и вечно угрюмо молчащему – не подойду? Явно же подошла… Или он тебя съесть пригрозил?!

– Нет, что ты, – смутившись, покраснела светлокожая Лайса, нервно теребя русую косу. – Он бы никогда…

– Ах, точно, прости. – Троя не сдержала смешка, продолжая наслаждаться игрой бликов закатного голубого светила на лице собеседницы. – Чтобы так пригрозить, надо же что-то сказать, облечь угрозу в слова, так сказать… А он не говорит!

С молчаливостью и отрешённостью Зака могла соперничать только его невозмутимость. Логично, что именно ему доверили возглавить группу, добываюшую пропитание охотой.

Сверкнув глазами, блондинка плюхнулась на сидение рядом. Терраса, вырубленная на правом склоне холма, обычно предназначенная для разгрузки мантов, сейчас пустовала – идеальное место для важного разговора.

– С Михой он говорит. Всегда. И когда охотиться учит, и когда показывает, как безопасно зияние распознать, и когда от щупов лесного угря уворачиваться тренирует…

– А от тебя в молчаливый ступор впадает? Выходит, всё наоборот: это ты его тиранишь? А? Держишь эдаити в чёрном теле? Бедный мужик, угораздило… Сделала из него няньку, мамочка? С первой встречи, что пушинка на ветру, тряслась и в сторону шарахалась, а к сыну допускала.

– И вовсе я не делала. Миха сам его в отцы определил, расставаться не желал, всё требовал, чтобы Зак к нам приходил.

– А дальше-то что? – Троя уже открыто улыбалась. – Раз пришёл, два пришёл. И всё молчком? Вот и интересуюсь: как вдруг умудрились-то?

– Он приходил и… оставался. Сначала на час, потом на два. Сын его не отпускал, вот я и не гнала, постепенно привыкла. Как-то всю ночь у нас в каюте провёл… А только с недельной охоты вернулись, вот я и осмелилась. Предложила отдохнуть, поспать. – Женщина запальчиво вскрикнула: – Им же тоже надо… отдыхать!

Троя громко фыркнула.

– Сон – это святое, а гостю – лучшее место! Рядом с хозяйкой… Ты мне только одно скажи: вы хотя бы тогда… разговариваете?

Лайса смущённо замотала головой.

– Зачем? И так всё понятно: я что подумаю, он, если согласен, по голове погладит. Ласково так… ух, до мурашек пробирает! Если не согласен – отвернётся. Молчун он просто. – Лайса притихла, словно что-то вспомнив, и вдруг потянулась к уху подруги. – Однажды мне такое привиделось… Зак тогда у нас уснул, а я вдруг проснулась посреди ночи. Как толкнул кто… Смотрю, вокруг тела словно бы воздух светится сиреневым светом. Только это недолго продлилось. Пропало, словно впиталось в одеяло, которым Зак укрылся. Я подумала, что сон такой необычный, но покоя всё не даёт.

Сиреневое свечение?! Троя судорожно втянула в грудь воздух, осознав, что перестала дышать. А Зак отчаянный… Неужели он решился и рискнул прикоснуться к понравившейся женщине сущностью эдаити? Вдруг он её теперь тоже слышит? Это бы всё объяснило…

Догадка по сути верная. Только говорить о ней подруге, пугать и настраивать её против Зака Троя не стала. Пожала плечами, сделав вид, что никаких ассоциаций «сон» женщины у неё не вызвал. Предпочла найти подозрительной догадливости Зака иное объяснение:

– А я, как ни посмотрю, так он всегда тебя по волосам гладит, при всяком удобном случае. Мы-то завидовали: на вид ужасный, но нежный внутри. Теперь же выходит – подкаблучник.

– И вовсе он не ужасный! – возмутилась мама Михи.

– Твоё мнение в расчёт не берём, ты просто во вкус вошла, – отмахнулась Троя. – Лучше скажи, вы, кроме детей и воспитания старшенького, ещё что-нибудь вместе делаете?

Лайса снова покраснела.

– Да… Мы многое делаем вместе. Например, он на манте меня катает… Я бы сама никогда не решилась, а с ним ничего не боюсь. Даже ультразвук не страшен. И слова никакие не нужны, он так обнимет…

Троя резко села, открыв глаза.

– Беги к Заку, скажи ему! Прямо сейчас! Вдруг не стерпит и ответит?..

В самом деле, когда спустя почти полгода отношений мужчине сообщают о грядущем отцовстве – будет у Михи брат или сестра, – должно же это прорвать самую стойкую плотину безмолвия?

История 6.

Тот, кто всегда против

– Да что б его…

Игерь с раздражением пнул чан с раствором для вымачивания сопры. В ответ ёмкость возмущённо качнулась, выплеснув едкую жидкость на ногу обидчику. Отскочил тот вовремя, лишь по счастливой случайности не наступив в другую лужу, образовавшуюся несколькими минутами ранее.

Обычно в пещере для обработки ткани было чисто и спокойно. Но не сегодня. Мало того что шумный механик создавал сумбур и беспорядок, так ещё и в глубине одного из выходов, ведущих в жилые внутренние помещения, слышались негромкие стоны. Именно они так будоражили мужчину.

А вот Троя была спокойна. Расположилась в углу и ловко сшивала костяной иглой раскроенные куски мягких кожистых пластин. Одежда из кристаллической ткани была всем хороша – тёплая, прочная, непромокаемая, похожая на кожу, – но лишь пока кристалл оставался под землёй. Чем чаще и дольше он находился на свету – особенно под лучами голубого светила, – тем быстрее терял свои качества и распадался, превращаясь в труху. А не выходить на поверхность, оставаясь постоянно в лабиринте подземелий, для людей было нереальным. Впрочем, необходимость менять износившиеся плащи, штаны и куртки на новые не была такой уж большой проблемой – нужные для этого кристаллы росли в избытке. Разве что из-за этого шитьё оставалось актуальным и необходимым занятием, отнимающим немало времени.

Сделав очередной стежок, девушка покачала головой и посоветовала:

– Сядь и успокойся. Оттого, что ты нервничаешь, ребёнок быстрее не родится.

– А сколько ещё ждать? – бывший штурман в расстройстве плюхнулся на стопку плоских кристаллов, сложенных для прессования, и подпёр рукой голову. – У меня опыта в этом никакого…

– Мог бы и заранее поинтересоваться, – хмыкнула девушка. – Ирис не первая рожает за то время, пока мы здесь обживались.

Да, заветная мечта внучки Лилии исполнилась: она встретила своего механика.

– Так это ж чужие дети… А тут… – Игерь отмахнулся, мол, ничего ты не понимаешь…

И замолчал, размышляя о сюрпризах жизни. Когда-то давно и не мечтал о том, что у него появится семья. Жена, ребёнок… Десять земных месяцев назад избитому и голодному пленнику в лагере всё это и в голову не приходило. К моменту, когда напавшие на военных эдаити пробили защитный купол, механик уже окончательно разочаровался в землянах. И не надеялся ни на что хорошее.

Он и от амиотов не ждал пощады, памятуя, как раньше обходился с ним Седьмой. Тем безграничнее оказалось его изумление, когда, вместо того чтобы выпить, как всех прочих, оказывающихся на пути, или бросить умирать в судорогах, вызванных влиянием ультразвука, Седьмой просто перекинул его через плечо и закрыл чем-то вроде силового щита от творящегося вокруг ада.

Поначалу Игерь решил, что в очередной раз стал объектом какого-то жуткого воздействия. Месть эдаити? Их пока ещё неизвестные возможности? Он приготовился ко всему…

Но не к тому, что произошло в реальности. За двое суток в плену мир вокруг снова перевернулся, поразив мужчину открытиями.

Летящие над землёй и несущие на своих спинах амиотов плоские существа; обжитые пещеры под равниной; аборигены – несомненно обычные люди; живая и невредимая Троя, бросившаяся обнимать своего серокожего похитителя… Всё это ошарашило и окончательно дезориентировало Игеря.

Прошло немало часов, прежде чем до сознания мужчины дошла истина – он больше не пища для амиотов и будет жить. Впрочем, это понимание ничуть не изменило его душевного настроя – Игерь остался безразличным к своему спасению. В мыслях мужчины не было ничего радужного, лишь обида и отчаяние: свои, негодяи, не оценили, бросили. И никаких надежд на возвращение домой…

Несколько дней он ходил мрачный и угрюмый, бесконечно повторяя, как ненавидит весь мир, ожидая от эдаити и местных людей подвоха…

Его пессимизм не закончился бы ничем хорошим, если бы не вынужденная необходимость работать. Узнав, что он механик, аборигены тут же притащили один из уцелевших после приземления, но почему-то не функционирующий прибор. Потом ещё один. И ещё…

Игерь, души не чаявший в технике, ушёл с головой в починку, наладку, модификации… Для него даже небольшую отдельную пещеру оборудовали и выделили… помощницу.

Вернее, она сама напросилась. С первого дня знакомства ходила за мужчиной хвостиком. Идеал: такой же, как она, – похожий и понятный, да ещё и механик на все руки. Ирис встретила мужчину своей мечты…

Разумеется, технических знаний как таковых девушка имела крайне мало. Зато прекрасно справлялась с бытовыми вопросами. Принести еду и заставить механика поесть, чтобы он, увлёкшись ремонтом очередного устройства, не остался голодным. Почистить одежду, вывести заработавшегося мужчину на прогулку на свежий воздух, проследить, чтобы не истощил силы, вовремя ложился спать и как следует отдыхал…

Перестаралась!

Последнее ей удавалось делать настолько хорошо, что через три земных месяца «последствия» ощутимо округлили фигуру Ирис, а она сама ходила с неизменной улыбкой на лице, сияя от счастья.

Игерь, продолжая по давней привычке злиться на всех и вся, и сам, видимо, не понял, в какой момент его уныние отступило. Просто в один прекрасный день осознал, что голубое «солнце» его не раздражает, вид жилых капсул в пещере не провоцирует приступов ностальгии, а девушка рядом вызывает в душе что угодно, но не отторжение.

Его неспокойная душа, с таким упорством и мужеством стремившаяся назад – на знакомую и родную Землю, обрела вместе с появившейся семьей мир и покой на Золере. Смирился ли он? Или просто оценил преимущества жизни с Ирис? Привязался к бойкой внучке главы общины всем сердцем, узнав её лучше? Он сам вряд ли смог бы ответить на этот вопрос. А итог один – характер механика стал меняться к лучшему, ко всеобщему облегчению.

– Девочка, – вернул Игеря в настоящее усталый женский голос. Впрочем, вполне довольный, вовсе не обеспокоенный. – Здоровая. Маленькая, но сильная. Ирис тоже в порядке. Можешь идти к ним.

Дважды повторять не пришлось – мужчину как ветром сдуло.

Троя, опустив шитьё на колени, смотрела ему вслед с улыбкой. Она искренне радовалась, что Игерь всё же нашёл своё место в этой жизни. Пусть не такое, которое представлял, будучи механиком «Перепёлки-2», предвкушая отдалённую одинокую старость, однако же несомненно его устраивающее. Примирился с вариантом: на чужбине, но счастлив.

История 7.

Проблемы будущего

Кин, если был дома, всегда сопровождал Трою на работу – дежурство в распределительном узле. Все члены общины трудились на общее благо, внося посильный вклад и выполняя те задачи, с которыми могли справиться.

Распределительным узлом называлась пещера, где были размещены устройства для управления потоком энергии, которую вырабатывает генератор. Здесь находились щиты контроля напряжения, автоматы, пульт переключения, счётчики… Всё, конечно, родом с космического корабля. Игерь в последнее время навёл здесь порядок.

Для Трои в этом месте многое было знакомо – помогла работа на станции, где она сменами дежурила в центре слежения за космосом. По крайней мере, особых проблем в общении с техникой девушка не испытывала.

Потому привычно сосредоточенно принялась изучать индикаторы, шкалы и столбики цифр, оценивая текущий расход электричества и нагрузку на генератор. Скачки напряжения – вещь, разумеется, обыденная, но лучше было их избегать, учитывая износ оборудования, которое в любой момент могло выйти из строя.

Кин, который оставлял Трою одну лишь в случае невозможности взять с собой, и теперь не сделал исключения – присел в кресло за её спиной и расслабился. После не самой лёгкой разведки телу требовался отдых, а разуму – общение с собратьями. Итоги похода к болоту им всем известны, но выводы…

«Корпус сильно повреждён, вытаскивать по частям будет легко. Только использовать как планировали не удастся».

«Двигатель при взрыве расплавило, восстановить не получится».

«Собрать новый?»

«Нужна схема, а где её взять?»

«Корабль поселенцев разобран на части, ясен лишь принцип того, как он когда-то работал. Этого мало».

«И технология была старая, не соответствующая транспортнику».

«Игерь по памяти не сможет полноценно воспроизвести конструкцию двигателя».

«Выходит, у нас не будет возможности подняться в космос»…

Нет, эдаити вовсе не хотели покидать Золеру и улетать в какие-то неведомые дали. Какой смысл скитаться по Вселенной, если в свой родной мир им всё равно уже не попасть, а в этом теперь держит так много! Тела, ставшие якорями; новые соплеменники – иные, не совсем понятные, но которых эдаити приняли в свои ряды, признав равными; влечение – не только физическое, но и духовное – к тем, кто раньше воспринимался всего лишь едой. Всё это накрепко привязало бывших бесплотных существ к материальному миру. Так что мысли эдаити о покорении космического пространства имели в своей основе совсем иные соображения.

Первое – забота о будущих поколениях. Нельзя допустить деградации научных знаний и достижений. Ничто из того, что когда-то было создано предками людей и по счастливой случайности оказалось на Золере, не должно пропасть! Двигатель, способный вывести человека в космос, существовал, значит, они обязаны предпринять всё, чтобы его воссоздать и сохранить! Сами эдаити прекрасно находили контакт с той техникой, что имелась, могли не хуже Игеря наладить и починить, если таковая возможность была доступна, но изобретать что-то новое, основанное на материи… Для них это был аспект существования в вещественном мире ещё более сложный, нежели физическая близость тел.

Второе соображение, куда более близкое по времени и прагматичное, – возможное появление на орбите Золеры вражеских кораблей.

Да, противник ушёл – стартовал на орбиту, бросив саму базу и оборудование. Но как бы ни грела Кина и остальных эдаити мысль о том, что военные не вернутся, все прекрасно осознавали – передышка временная. В итоге земляне всё равно придут! И если не они сами, так те, кого Конфедерация решила уничтожить чужими руками. То есть руками амиотов, заточив в сверхсовершенных телах сущности эдаити.

Если это произойдёт, то необходимость иметь хотя бы один корабль, чтобы подняться в космос и оказаться ближе к нападающим, станет жизненно важной. От этой возможности в итоге будет зависеть жизнь всех золерян.

Теперь же, когда стало ясно, что шансов на выход в космос никаких, придётся изобретать иные способы защиты…

История 8.

Тот, кто учится любить

Звёздное небо над головой не было настолько туманным, как дневное. Оно казалось близким и чистым, совсем таким же, как на Земле. За исключением расположения звёзд.

Впрочем, Троя земное небо практически не помнила – ей было всего пять лет, когда родители погибли, а её саму отдали в приют, расположенный на спутнике Юпитера, атмосфера которого была совершенно непрозрачной. Поэтому молодая женщина не всматривалась с одержимостью в незнакомый рисунок созвездий, куда больше она прислушивалась к иным ощущениям: бьющему в лицо прохладному воздушному потоку, ласковым прикосновениям ладоней мужа и шелесту ветра в его волосах.

– Устала?

Устроившись позади, обнимая Трою и согревая теплом своего тела, Кин одновременно направлял движение манта. Такие вот ночные прогулки полюбились обоим супругам.

Конечно, Кин вполне освоился в жилой каюте-капсуле, но любые границы претили независимой и в прошлом не знавшей преград сущности эдаити. Оттого он с особенным восторгом отправлялся в свободный полёт, когда нет конечной цели, а можно лететь, прижимая к себе любимую женщину, вслушиваясь в её мысли бесконечно долго.

– Кажется, да, – вздохнула Троя. – Сложный день выдался.

– Игерь? – Уловил образы в её мыслях мужчина. – Он доставляет много хлопот. Порой я думаю…

– Нет, нет, – с тихим смехом прервала его женщина. – Не смей начинать это снова. Никаких придирок! Сегодня он имел право нервничать – Ирис родила ему второго малыша.

Хорошая новость? Несомненно. Всякий ребёнок важен для общины. Это залог будущего и повод любить друг друга сильнее, особенно тем парам, где, как и в случае Кина и Трои, эдаити и человек объединились в семью. За два года, прошедших с момента встречи с потомками переселенцев, в общине появилось на свет шестеро детей, двое из них – полукровки.

Когда Кин думал об этом, то ловил себя на чувстве лёгкой грусти: у Игеря уже второй… Всё чаще мужчина испытывал желание тоже взять на руки своего ребёнка, живое существо, которое объединит в себе наследие его и Трои, свяжет их навеки.

– Не в первый раз. Пора ему уже привыкнуть и не нервничать, заставляя других носиться вокруг.

– Поговорим, когда окажешься на его месте! – шумно хмыкнула Троя, привалившись затылком к плечу мужа.

И тут же пожалела о сказанном. Спохватилась, прогнав не самые радужные мысли, но… Но Кин успел услышать. Желание лететь наперегонки с ветром моментально иссякло, растворяясь в бескрайней чернильной тьме.

– Устроим пикник? – предложил он особенно любимую Троей часть таких прогулок тет-а-тет. Захотелось сделать ей приятное.

– Давай…

Обычно они выбирали место где-нибудь повыше. На одном из холмов разводили огонь, ужинали и тихо шутили, разговаривали, чтобы позже уснуть, глядя на огонь. Его вид особенно нравился Трое, а в обществе мужа-эдаити ей не грозили ни хищники, ни убийственные кровососущие «насекомые». Но сегодня грусть одолевала Трою, привычные радости не отвлекали. Едва мант улетел, получив энергетическую вкусняшку, а огонь затрещал, позволяя жарким язычкам пламени лизать горючие пластины, которые золеряне научились изготавливать из всё той же высушенной на свету сопры, как эдаити спросил:

– Ты не хочешь ребёнка?

Эти двое неизменно говорили обо всём честно.

– Что? – Троя встрепенулась в растерянном непонимании. – Почему ты так думаешь?

– Ты говорила, что если у женщины и мужчины друг к другу обоюдное желание, то этого достаточно для зарождения ребёнка. У меня оно есть. А дети не появляются. Значит, у тебя его нет?

– Оно есть! Я очень хочу ребёнка. Просто… – Троя ни на мгновение не замешкалась с ответом, а вот объяснение оказалось делом куда более сложным. – Иногда контакт тел приносит удовольствие, но не заканчивается беременностью. А бывает наоборот. Нет удовольствия и нет желания завести детей, а они всё равно рождаются. Тут от самих партнёров как раз мало что зависит, это же теория вероятности.

Вопрос крайне волновавший, но не слишком знакомый эдаити.

– Можно ли как-то увеличить эту вероятность? Частота контакта? Его длительность? Обстановка? Еда? Особый режим? Какие-то внешние факторы?

Кин накидал столько вариантов, что Троя невольно приоткрыла рот от удивления и растерянно пробормотала:

– Я не знаю, честно. Может, мы просто слишком… разные?

Перед её мысленным взором предстала картинка, кажется, уже из прошлой жизни, где синеватые клетки пожирали розовые. Напарник-рарк тогда рассказывал, что учёные сетовали на излишнюю агрессивность биологического материала донора. А им был именно Кин… Седьмой…

Воспоминание женщины, образы в её памяти пробудили в эдаити то, что давным-давно отошло на второй план. Казалось, забылось, но…

Сейчас он сам словно провалился в прошлое, в тот самый миг, когда очнулся в плену материальной оболочки, испытав ни с чем не сравнимую ярость, охватившую сознание. Больше не будет той свободы и тех возможностей, что имелись ранее! Он навсегда заточён в убогом куске материи. И каждая частичка этого физического тела словно губка впитывала ту негативную энергию, что в тот момент источала сущность эдаити.

Кин замер, прислушиваясь к себе. Тело, с одной стороны подвластное и покорное, с другой всё же обладающее индивидуальными особенностями. Какой-то своей сокровенной памятью. Оно… Оно до сих пор хранило в себе отпечаток той лютой ненависти, владевшей пленённым эдаити! Она незримой тенью расползлась, затаившись в его нутре, запечатлелась в тех органах, на которые делали ставку учёные, вводя всё новые и новые дозы гормонов…

Кин вздрогнул, прозрев, – вовсе не Троя не хочет ребёнка!

Это он сам так фактически запрограммировал тело в безумной жажде отторгнуть своё новое материальное воплощение. Когда он свыкся с телом и научился виртуозно направлять его, не задумался, что нужно убрать возникший побочный эффект «первого контакта». Чернота, как ядовитая опухоль, до поры до времени ничем себя не проявляла. А сам эдаити понятия не имел, какие органы в его теле для чего предназначены.

Сейчас всё изменилось! Теперь он знал наверняка, чётко осознавая смысл и суть физического воплощения. Оказалось так легко естественным движением коснуться своей сущностью тех клеточек организма, которым раньше не придавал значения. Забрать из них свою собственную энергию – старую, исходную, насыщенную разрушительной силой… Влить иную – новую, чистую, созидающую.

– Мы не разные, – Кин выдохнул с облегчением и чувством возникшей лёгкости, которые всегда приносит решение сложной задачи. И с предвкушением попросил: – Давай попробуем сейчас? У нас всё получится…

Эдаити оказался прав, и через девять месяцев у них родился малыш. Серокожий темноволосый крепыш с сиреневыми глазами и маминым задорным носиком…

Но это уже совсем другая история.