Текст книги "Его добыча – 2"

– Готово, – отрапортовал эдаити, игриво поддев меня бедром.

Как и со всем прочим, с помывкой он справился с запредельной скоростью, в отличие от меня, вальяжно расслабляющейся, подставляющей лицо и грудь струям воды и массирующими движениями втирающей гель в волосы. О том, что мужчина за мной наблюдает, – знала, чувствовала его неизменно преследующий взгляд.

Но вот купательных заигрываний от своего спутника не ожидала. И банально шлепнулась на песок, получив тычок в бок. Мокрое тело покрылось слоем жёлтых песчинок, а я, поддавшись накатившему возмущению, безрассудно зашипела на эдаити:

– Ты!..

– Троя?

Мужчина быстро поднял, обхватив мои руки своими ладонями. Голос его едва уловимо дрогнул, но я это заметила словно настроенный на него сверхчувствительный детектор.

– Всё в порядке, – отмахнулась, сообразив: он ищет слова, чтобы дать мне понять – у него не было намерения навредить.

Вот уж для кого такое взаимодействие в новинку. И не знает, несчастный, про любовные игры в кошки-мышки между мужчинами и женщинами. Должно быть, не учёл, что я не одна из его собратьев и весовые категории у нас разные. Им всем ещё лишь предстоит осознать, что с нами, женщинами, стоит быть помягче…

Попыталась высвободиться и… И замерла, когда взгляд остановился на локте Кина. Шокированная зрелищем явно противоестественно выпятившейся из-под кожи кости, я тут же забыла о переживаниях насчёт интереса эдаити к моему телу.

– Что это? – пробормотала потрясённо, не сразу сообразив – удар по каменному кристаллу даром не прошёл. Это как мне со всей силы треснуть по бетонному столбу. А когда осознала, ахнула: – Да чтоб тебя! Это же закрытый перелом…

– Троя злится? – заинтересовался эдаити, проявив и познания в расшифровке эмоций, явно соотнеся их со своим поступком. Одновременно он выверенным движением снова задвинул меня под уже иссякающий поток, которого, впрочем, хватило, чтобы смыть с тела песок.

– Тебе не больно?! – Отскочив в сторону и ладонями стирая с лица воду, чтобы распахнуть глаза, я ткнула пальцем в место очевидной проблемы. Глазам своим не верила: он этой рукой ещё и двигал! Даже меня поднял!

– Больно? – Кин приблизил своё лицо к моему, словно искал там ответ.

– Руке! – Я осторожно коснулась места излома. – Ты её сломал.

– Сломал? Как кристалл? – Эдаити наконец-то перевёл взгляд на свою конечность. Немного замедленно согнул-разогнул, вынудив мои брови поползти вверх: вот это высокий болевой порог!

– Да! – пояснила, трясясь от накатившего ступора. Ясно же, что им всё ещё малопонятны особенности физических оболочек, но проблемы это не уменьшало. – Тело можно повредить, как любой другой материальный объект. Сломать, разорвать, сплющить, сжечь… Ты локтевую кость сломал! Неужели не чувствуешь?

– Нет.

Он ещё и плечами пожал, сразив наповал. Снова эта детская полнейшая наивность в сочетании со смертоносными возможностями. Понимают ли эдаити последствия повреждений тел? Знакомо ли им само понятие травмы? Смерти? Одно ясно – они всё же не неуязвимы! Эта мысль заставила действовать…

– Не дёргайся! – Я подскочила вплотную к мужчине, бережно перехватив его руку. – Нельзя, сделаешь только хуже.

Взгляд уже шарил по округе, подмечая быстро исчезающую в недрах песка лужу, крошечный ручеёк, струящийся по надломленному стволу – всё, что осталось от бьющей ввысь струи, и… обломки свалившейся тут же вершины окаменевшего колосса. При этом я инстинктивно, едва касаясь, поглаживала пострадавшую конечность Кина, успокаивая боль, которой он даже не осознавал…

– Придержи второй рукой, – перехватив другую его ладонь, подтянула ближе.

Эдаити послушно подчинился, при этом впившись немигающим взглядом в моё лицо. Не заботясь о том, в каком виде предстану перед ним, я развернулась и, наклонившись к своей отброшенной в сторонку одежде, схватила нательные брюки. Единственное, из чего представлялась возможность сделать повязку.

Подхватила осколок достаточной длины, решив использовать его в качестве шины, чтобы зафиксировать кость в правильном положении. О том, сколько понадобится времени, чтобы она срослась, я старалась не думать – череда проблем продолжалась.

Игнорируя молчаливую заинтересованность и непрерывный контроль за каждым моим движением, принялась ощупывать мужскую конечность. По оказанию первой помощи в учебке целый курс был, и я его знала неплохо. Поэтому смогла вправить кость и зафиксировать её положение, примотав к руке осколок кристалла. Свободные концы брючин связала на шее эдаити. И он позволил это сделать, пригнув ко мне голову. Ещё и чуть присел, почти уткнувшись лицом в мою ничем не прикрытую грудь. Глубоко вдохнул, словно желая наполнить лёгкие ароматом моего свежевымытого тела.

– Зачем это? – чуть качнув своим новоприобретением, мужчина наконец проявил хоть какой-то интерес к моим поступкам.

– Так надо, чтобы рука… восстановилась.

– Ладно, – просто согласился он.

– Кин… – я запнулась, смутившись тому, как естественно его имя слетело с губ. – Точно не больно?

– Да.

Берсерки! Как есть берсерки! Ещё одна запредельная черта созданных тел?

Переведя дыхание, я отступила, решив, что сделала всё возможное для помощи. Пусть и для помощи монстру. Монстру, не знающему боли, но замирающему от одного поцелуя.

К чему вдруг вспомнила об этом? Суетливо завертевшись на месте и старательно прогоняя из головы несвоевременные образы, задумалась, как быть дальше? Влажные волосы холодили спину. Всё, что осталось мне помимо остатков скафандра, – куртка Игеря. Но намочить её не хотелось. Стыда из-за наготы в присутствии Кина уже не было: сейчас эдаити стал моим пациентом. Не будет же приставать с одной работоспособной рукой?..

– Давай присядем здесь, – разложив на песке брючную часть скафандра, указала на него мужчине. – Немного обсохнем.

– Хорошо.

Привычная лаконичность и спокойствие. Не позволив мне позаботиться о нём, прежде Кин усадил меня. И сам легко устроился рядом, сев вплотную – наши бёдра и плечи соприкасались.

– Точно не болит? – вновь уточнила я, желая заполнить неловкую тишину. – Не стоит демонстрировать стойкость, будь честен.

– Нет. Я всегда честен.

– Ясно… Нужно ждать, пока срастётся кость, – сказала и зевнула – всплеск лихорадочного возбуждения иссяк.

– Троя должна поспать.

При этом Кин призывным жестом похлопал по здоровому плечу. Притянув колени к груди, я воспользовалась приглашением, привалившись к нему. Сил бороться с жизненными невзгодами уже не было, глаза закрывались. Однако я вспомнила, что забыла ему сказать…

– Спасибо за душ, – пролепетала, сплетая пальцы в замок.

– Трое надо? Сразу скажи.

Угу. И он опять себе что-нибудь травмирует, решив свернуть очередную гору. Мысленно я тяжело вздохнула, когда эдаити внезапным манёвром переместил меня к себе на колени. Устроил так, что моя голова оказалась на его ногах!

– Спи. Так удобнее. – Вот и всё объяснение…

Только здоровую руку не отвёл. Немного поводив ею по влажным прядкам, погладил плечо и положил поверх моей груди. Охнув, я немедленно напряглась, сделав попытку подняться. Но Кин не позволил, поднажав локтем. Впрочем, сдерживая меня на месте, ладонью не двигал. Но и я не могла расслабиться, не понимая, чего следует ожидать от эдаити, и потому героически сражалась со сном, инстинктивно не доверяя своему спутнику.

– Мягкая. Приятно, – сухо проинформировал мужчина, спровоцировав у меня очередной всплеск напряжения.

Теперь, несмотря не усталость, сон не шёл. Мысли крутились в голове как заведённые, мешая расслабиться. И напряжение не отпускало, и вопросов много появилось, а ответов я так и не получила. В итоге, чтобы себя не мучить, а его отвлечь от физических отличий моего тела, я напомнила Кину:

– Ты обещал рассказать. Сказал, позже…

– О чём?

– О вашем родном мире.

– Да. Верно. – Эдаити помолчал, то ли решая, с чего начать, то ли обдумывая, что именно мне можно знать. Наконец заговорил: – Он другой. Мой мир. Совсем иной. В нём нет ничего вещественного, осязаемого, плотного. Многомерность – это… – он запнулся, с трудом подбирая слова, – волновые потоки, перепады частот, колебания фотонов, силовые поля и гравитационные искажения. Там много уровней, но мы предпочитаем использовать три. Самый удобный – изотропный. Он спокойный, размеренно инвариантный. Есть эмпирический – заполненный бозоновыми скоплениями. Ещё анизотропный – неравномерный, с цикличными флуктуациями, спонтанно рождающими новые частицы. В нём избирательные отклонения квантовых полей, случайные гравитационные искажения, сингулярные дыры, потоки первичной субстанции, кварковые завихрения и полевые возмущения.

Кин умолк, видимо исчерпав запас терминов, которые отпечатались в моей памяти из курса физики и напрочь были забыты за ненадобностью. А вот теперь пригодились. Больше того, я поразилась, насколько он уже успел освоиться с нашими понятиями, характеризующими реальность, с представлениями о мирах.

– А вы сами? – пролепетала я, несколько ошалев от слов, которые были понятны лишь на уровне «когда-то слышала». – Какие там вы? Тоже не вещественные?

– Разумеется. Хочешь, чтобы я себя описал? Это сложно объяснить, используя имеющийся у тебя понятийный запас. Но я могу попробовать… – Кин покосился на меня, а когда я неуверенно кивнула, загадочно усмехнулся и выдал: – Тонированный сиреневыми длинами волн спектр свечения, прямой вектор глюонов, высокий уровень кинетики и выраженный потенциал силовых полей. А ещё сильные выверты спиновых матриц, чёткая калибровочная симметрия и преобладание кварков верхних ароматов. Мы общаемся, меняя амплитуды частот, притягиваемся, поляризуя контуры, стабилизируемся, корректируя матрицы вращений…

Серьёзно?! Я в самом деле знала слова, которые он только что произнёс, – работая на станции, где велись постоянные научные разработки, нахваталась и наслушалась многого, но…

– Ни хрена себе… – выругалась, обрывая Кина. Потрясла головой и выставила перед собой ладонь, останавливая готового продолжить эдаити. – Думаю, мне этого достаточно.

Кин настаивать не стал. Я улеглась удобнее, даже глаза закрыла, намереваясь уснуть.

Уснуть? Да разве это возможно?! Чем активнее я убеждала себя, что больше не коснусь этой заумной темы, тем сильнее жгло любопытство – хотелось понять, но как-то… на бытовом уровне.

– А вы там все одинаковые? – не выдержала и приподнялась, заглядывая в малоподвижное лицо эдаити.

Почему-то в памяти снова замаячил сиреневый туман. Уразуметь его как осмысленную форму жизни никак не получалось. Со слов же Кина вообще выходило, что они – нечто более развитое и совершенное в сравнении с нами.

– Разные. – Кин вновь говорил медленно, явно с трудом добывая нужные слова. Точно ступил на зыбкую почву вопроса, в котором сам ещё не разобрался. – Но по-другому разные. Не как здесь, у материальных. Мы разнимся по… статусу. Энереллы-лекарки выправляют искажённые конфигурации кварков у всех эдаити. Эдилати-импульсники оперируют энергией, перебрасывая на разные уровни мерности. Эдоцити-гасители нивелируют избыток энергии и подавляют её спонтанные всплески. У меня статус эдилати-дойщика. Я забираю энергию отовсюду, откуда могу, и перекачиваю её в многомерность. Без нас она исчезнет.

– То есть… Ты не ради прожорливос… э-э… – спешно поправилась, – не ради себя всех… выпиваешь? – Я судорожно сглотнула, когда осознала, что эгоистичность и бездушность, с которой эдаити убивают, надуманные. Это только наш, субъективный, в границах собственного развития, взгляд на ситуацию. А они всего лишь заботятся о своём мире.

– Н-н-не знаю, – в сомнении качнул головой Кин. – Я больше не ощущаю той связи с мерностью, какая была до того, как нас заточили в этих телах. Но связь с собратьями осталась. И энергия, которую я поглотил, всё же медленно тает. А это, возможно, свидетельствует, что и сейчас многомерность тянет из нас свою долю. Впрочем… – Он откинулся на песок, заложил здоровую руку за голову, и бесстрастно закончил: – Объяснение может быть и иным.

Пришлось приподняться, потеряв из виду лицо мужчины. В этом его внезапном отдалении мне почудилась тоска… по дому… по прошлой жизни.

– Мне тоже никогда не вернуться… – тихо призналась в том, что понимаю его. Да, на удивление в чём-то мы оказались схожи!

Кин промолчал, возможно не желая обсуждать необратимое или… осознавая свою роль в конкретно моей трагедии?..

– А новые эдаити… откуда они берутся? – осторожно коснулась я щекотливого вопроса, спеша сменить тему.

Размножение – камень преткновения в наших с Кином отношениях, хорошо бы понять, как с этим обстоят дела у них?

– Просто появляются. Спонтанно возникают на разных уровнях. Независимо от других эдаити. И каждый из нас также спонтанно может исчезнуть. Это нельзя контролировать. Мы живём, пока мерность нас в себе удерживает.

Точно ничего схожего с физическим вариантом!

– А потом? После исчезновения? – сначала задала вопрос и лишь потом сообразила – фактически требую от него невозможного. Кто вообще в курсе, что происходит после смерти?

Кин предсказуемо не ответил. Лишь пожал плечами, продолжая смотреть в мутное серое небо. Я прекрасно видела его чёткий профиль и замершие в неподвижности глаза. Интуитивно поняла: не стоит продолжать разговор, я и без того достаточно разбередила его душевные раны. Конечно, если предположить наличие души у… чужака. Впервые даже мысленно назвать его монстром не получилось.

Молча улеглась, повернувшись к Кину спиной и вновь устроив голову на его ногах. Сжалась, притянув колени к животу, как никогда прежде остро ощущая одиночество. Теперь ещё и его…

Мы словно скитальцы, ушедшие так далеко от привычного и родного дома, что точка невозврата оказалась пройденной. Два одиночества, встретившиеся на краю вселенной… Лишь почувствовав солоноватый привкус на губах, поняла, что плачу. Наверняка за нас двоих…

Глаза наконец закрылись. Чувствуя упадок сил не только физических, но и душевных, я уснула. То, чего страшилась, – боли, насилия – не случилось. Сегодняшний день и такое внезапное уединение с эдаити преподнесли неожиданно значимый сюрприз – этот пугающий и диковатый мужчина мне открылся, став чуточку понятнее…

Лёгкого шевеления рядом со щекой оказалось достаточно, чтобы проснуться. Сообразив, что во сне обхватила ноги Кина руками, а сама расслабленно распласталась по песчаной поверхности, я смутилась. Прямо Ева и Адам какие-то! В вопросах наготы и безрассудства так уж точно.

Но тело ощущалось отдохнувшим, дискомфорта не было. Ничто вокруг не напоминало о том холоде, что окутал нас наутро после первой ночёвки на планете. Оттого и нагишом спалось чудесно.

– Полагаю, в зиянии отсутствует не только ультразвук, но и температурные перепады, – отреагировал эдаити на мои мысли.

Повернувшись к нему лицом, обнаружила его уже сидящим и снимающим повязку с импровизированной шиной.

– Что это ты делаешь?.. – Подскочив, обеспокоенно протянула к Кину руки, сообразив, что не предупредила его о сроках сращивания костей!

– Всё уже в порядке.

– Но перелом… – от подобной категоричности я растерялась.

– Кость срослась.

В качестве подтверждения эдаити демонстративно совершил пару вращательных движений рукой, одновременно ощупывая место вчерашней травмы. Оно действительно выглядело иначе – естественно!

– Да ты регенерируешь покруче любой ящерки…

Не без зависти осознала я очередную данность. Браво создателям тел для амиотов! Посмертно я признала их заслуги.

– Трое пригодится, – вместо ответа Кин протянул мне нательные штаны, послужившие ему эластичными бинтами.

Спорить не стала, стряхнула с бёдер налипшие песчинки и молча натянула брюки. Когда подняла взгляд, обнаружила своего спутника тоже одетым в штаны и с предупредительно распахнутой для меня курткой Игеря. Пока продевала руки в рукава, Кин обескуражил меня ласковым прикосновением к груди.

– Мягкие. Приятно, – он вновь сообщил свои ощущения, явно давая понять, что не исчерпал интереса к вопросу различия наших тел. Или просто решил начать день с позитива?

Мне только и осталось, что поднять взгляд к неизменно мутному небу: такой беспокойный Адам мне достался! Впрочем, Кин времени на рефлексию не оставил – уже двинулся в сторону, удаляясь от разрубленного накануне пополам кристалла.

– Куда ты собрался? – Спешно сомкнув застёжки куртки и подхватив с земли скафандр, я понеслась за ним.

– Мы уходим. – Эдаити снова был собран, деловит и невозмутим, словно ступал по знакомому с детства ковру в спальне.

– Но ты же хотел остаться здесь. Сказал, что другие будут ждать…

– Я кое-что понял. Щег точно вывалится обратно раньше нас и расскажет остальным о сути этих зияний. И они наверняка примут решение уходить из леса, начинённого такими ловушками. А направление их движения я знаю.

– Но если… – Я хотела сказать «ты ошибся» и не успела. Кин обернулся и обхватил своей лапищей моё лицо, закрывая рот большим пальцем.

– Не надо во мне сомневаться.

И он… улыбнулся!

Что сразило меня больше – его слова или его улыбка – и сама толком не поняла. А когда продолжили путь, вдруг поймала себя на том, что тоже улыбаюсь, уставившись на широкую бледнокожую спину. Задавать вопросы желания не было – впервые с момента похищения на душе не скребли кошки, я доверилась своему опасному спутнику.

В звенящей тишине мы безмолвно шли сквозь серую кальку местного леса… Я намеренно выкинула из головы все мысли, сосредоточиваясь только на том, чтобы избегать соприкосновений с острыми гранями кристаллов. Кин пусть и шёл первым, но умудрялся и меня направлять, ведя за руку.

– Троя голодная? – В какой-то момент он замедлил шаг. – Рядом есть ещё один… мешок.

Сообразив, что эдаити подразумевает яйцо-зародыш зеркального озера, я отрицательно мотнула головой. Вчерашнее-то с трудом переварила, до сих пор при мысли о питательном киселе к горлу подкатывает дурнота. Да и чувство голода пока не одолело…

– Нет, не хочу.

Блёкло-серые кристаллы, что так разительно отличались от пёстрой яркости оригинальных версий, начали редеть – уворачиваться от опасных выростов-веток приходилось всё реже. А я задумалась: почему в зиянии нам не встретилось ни единой полноценной зеркальной ловушки? Только их зачатки?

– Скорее всего, провалившись сюда, они погибают, – уже привычно ответил на незаданный вопрос Кин. – Им не хватает пищи. А на месте разрушившегося «озера» остаётся это яйцо. Когда его выкинет из зияния, оно разовьётся…

– Что это? – перебила я мужчину, останавливаясь и указывая на пространство перед нами.

Граница леса, до которой мы добрались, казалась ненормальной. Странно призрачной! Там, где заканчивали расти кристаллы-деревья, не было спокойного перехода к равнине или горам. Никакой другой местности не было на туманном горизонте. Лишь муть, похожая на плотную стену светящегося пара, мешающего видеть то, что располагалось дальше.

– Смотри! – вскрикнула, заметив яркую вспышку.

От этой стены отрывались, медленно уплывая в лес, те самые искрящие сгустки.

Зияния!

– Почему так? – удивилась я, всматриваясь в необычное явление.

Кин интереса к происходящему не проявлял, как если бы уже давно всё рассмотрел и понял.

– Видимо, здесь минерал, о котором я тебе говорил, располагается ближе всего к поверхности. А меняющие ход времени частицы, которые он образует, слипаются в сгустки и поднимаются вверх, – поделился догадкой. – Что-то подобное я и предполагал.

– Значит, нам туда нельзя, – вздохнула я, делая два шага назад. – Иначе мы в новое зияние провалимся. А ведь ещё из этого не выбрались.

Кин промолчал. Пристально смотрел то на сгустки, то на туманную стену, а потом… Без предупреждения подхватив меня на руки, шагнул в туманную завесу.

– Что ты делаешь?! – взвизгнув, я дёрнулась, судорожным движением цепляясь за шею эдаити.

– Мы возвращаемся! – ответ был кратким и уверенным.

Он просил доверять – вот и всё, о чём успела подумать, проваливаясь в искрящуюся бликами муть!

Глава 8. Столкновение

Кин

Надёжно удерживая Трою, я целенаправленно и дотошно фиксировал каждый миг перемещения, используя и возможности тела, и силу эдаити. Понимание – в основе всего. Мы сможем стать полноправной частью этого мира, лишь досконально разобравшись в процессах, его наполняющих. Чехарда – слово, которое частенько мелькало в мыслях добычи и запомнилось ёмким смыслом, – лучше всего отражало нашу нынешнюю степень познания. И эту самую «чехарду» нужно было привести в порядок.

Мы выпали из зияния так же быстро, как в него попали. Однако я успел почувствовать малейшие изменения – воздух начал движение, пространство вздрогнуло, голоса собратьев зазвучали медленнее, становясь всё более внятными, послужив сигналом: жизненные процессы наших тел ускоряются.

Едва я, прижимая к себе Трою, перешагнул завесу, на нас нахлынул мир в своём естественном течении. Оглушил ожившими запахами, стремительностью звуков, сочностью красок и, главное, движением. Вокруг больше не было погрузившегося в стазис пространства.

– Мы вернулись! – надрывно-облегчённый шёпот добычи вторил моим мыслям.

Стремительно обернувшись, чтобы проверить своё предположение, я ожидаемо ничего не увидел. Позади нас не было никакого свечения – ни бликующего вспышками энергии тумана, ни искрящихся сгустков, – лишь деревья-кристаллы, растущие густо и раскидисто. Лес из пёстрых окаменевших исполинов закончился… и всё!

Интересно…

Не сразу я догадался, что порождаемая минералом искрящая «стена» не только отдаёт, но и забирает замедляющие время частицы, а потому невидима для тех, кто движется во времени с нормальной скоростью. Для нас же, «заторможенных», она была видна.

В тот момент, когда я на неё смотрел, осознание пришло как наитие, толкнувшее на эксперимент. Ну а то, что он оказался удачным… Тут скорее элемент вероятности сработал. Могло ведь и с точностью до наоборот получиться – нас бы глубже затянуло в зияние.

Зато теперь сомнений не было – пятна вовсе не провалы, они всего лишь сгустки частиц, изменяющих ход времени для отдельно взятого объекта и «замедляющих» его. А исчезновение, то есть невидимость для тех, кто остался в нормальном времени, – побочный эффект такого замедления.

Медленно и шумно выдохнула Троя, пощекотав дыханием шею и шевельнув мои волосы. Я слышал, что её сердце только-только перешло с судорожного стука на более спокойный ритм. Добыча едва ли сама осознавала, с какой силой вцепилась в мои плечи, с каким доверием вжалась лицом в мою грудь. Но сейчас всё…

Стоп!

Сущность эдаити словно ошпарило волной накатившей информации – если оболочка концентрировалась на близости женщины, то сознание мгновенно начало анализировать перемены в окружающем мире.

Перемены!

Я осознал их значимость и масштаб за доли секунды, синхронно со словами собрата:

«Кин! Наконец-то! Не мешкай! Ты нам нужен».

Призыв Орша донёсся, едва мы переступили «стену». Звучал отчётливо и ясно, хотя эдаити не был рядом – я слышал лишь мысленный голос, – но он ждал моего появления и почувствовал меня сразу. Как и остальные.

«Я же говорил, что он догадается!» – донёсся ещё один довольный комментарий.

«Щег! – узнал и порадовался я воссоединению. – Ты как?»

Пусть возможности эдаити уже подсказали о наличии перемен в мире, которые необходимо учитывать, но не поинтересоваться о состоянии одного из нас я не мог. Да и наше бессловесное общение протекало стремительно.

«Бегал по лесу, чувствовал, что вы рядом, всех звал, не сразу разобрался, что происходит. Сбросил с себя тормозящий заряд, когда прошёл через искрящий частицами столб. Нашёл такой в глубине леса».

Столб? Не стена?.. Хм…

Значит, мест «выхода» несколько. Это любопытно… Тоже момент, который необходимо обдумать, но не сейчас. Сущность эдаити настойчиво подталкивала разобраться с первостепенным! И присоединиться к своим.

Бросив сканирующую волну, я в один миг детально обозрел окружающее пространство. Ещё одно гигантское болото – справа, за которым ощущалась гряда хищных гор. Холмистую равнину, простирающуюся до горизонта, – слева. А на склоне одного из возвышений – пригревшуюся в лучах голубого светила группу распластавшихся существ, похожих на тот самый плоский летающий кристалл, за которым мы охотились в первый день в лесу.

«Увидел» я и место стоянки, где сейчас обосновались мои собратья, – ложбину между холмами, на небольшом удалении от границы леса. А чуть дальше – непонятное образование из камней, формирующих практически прямые полосы, заканчивающиеся кольцами. Почему-то они привлекли внимание, было в них что-то… неестественное. Даже для этого мира. Опасность?

Нет! Дальше… Причина подспудной тревоги в чём-то ином.

На время отложив выяснение происхождения и значения неведомой конструкции, я сконцентрировался на том, что находилось дальше… выше… над нами.

Вот оно! Угроза…

Возможности эдаити позволили осознать и опознать зависшие над планетой на границе атмосферы корабли.

Корабли! Те самые, преследовавшие и атаковавшие угнанный транспортник, когда мы приближались к точке перехода в подпространство. Те самые, повредившие двигатель и часть устройств. Но так и не сумевшие нас остановить…

Они нас выследили?!

«Что произошло, пока меня не было?» – рявкнул, срываясь с места и одновременно удобнее перехватывая едва начавшую дышать ровно Трою, устраивая её на своём плече.

– Я сама могу идти… – она потрясённо пискнула, но сразу умолкла, когда задохнулась от потока встречного воздуха и осознала, с какой скоростью я бегу.

«И сколько не было?!» – добавил поспешно. Уж слишком многое поменялось…

«Прошло двадцать восходов голубого светила, – немедленно сообщил Орш. – Всё было как со Щегом: мы вас ощущали живыми, но без конкретного местоположения. Решили ждать, оставались на месте. Обследовали лес, охотились, еду жарили, практиковались с огнём. Воспламенить вещество просто, надо лишь задать его структурным частицам высокую скорость движения».

«Пленника съели?»

Я не переживал об Игере, но предпочёл бы предвидеть реакцию Трои на возвращение к своим.

«Не было необходимости. Пищей лес изобилует. Хищные горы недалеко, можно за «шишками» ходить. Особого внимания на пленника не обращали. И он помогал. После вашего исчезновения сначала паниковал, потом вёл себя очень тихо, даже неприметно. Часто дрожал, но без возражений выполнял всё, что говорили. Как огонь использовать, показывал. Жареная пища хорошо подходит оболочкам, особенно женским», – закончил Орш.

«Проблемы были?» – разумеется, я имел в виду все эти странности с телами и агрессивную реакцию эдаити с мужскими оболочками на взаимодействие с эдаити-женщинами.

«Да».

За скупым ответом собрата было скрыто многое. Но оба мы понимали, что этой проблемой, зачем-то целенаправленно созданной учёными со станции, заточившими нас в телах, придётся заниматься основательно. Это не то, в чём мы способны разобраться, исходя из опыта прежней жизни.

«Почему ушли из леса?»

«Щег появился через шесть восходов голубого светила, – не мешая моему стремительному продвижению, информировал собрат. – Тогда мы и поняли, как устроены зияния. Сколько ждать тебя, не знали. Продолжили путь. Не сомневались, что нагонишь».

«Верно, – одобрил я общий выбор. Сам бы поступил также. – Что с собратьями? Все совладали с оболочками? Особенно с женскими?»

«Да, контроль над телами есть. Времени зря не теряли: развивали координацию и взаимодействие тел и сущностей эдаити. Но…»

«Что?»

«Женские оболочки существенно слабее. Это факт. Мы соотнесли и проверили возможности всех, кто попал в такие тела».

«Они… не самостоятельны?» – уточнил я. Сейчас особенно важно было знать наши слабые стороны!

«В бытовом смысле вполне самостоятельны, если не брать в расчёт неспособность слышать нас привычным способом. Но их возможности реагировать на внешние угрозы существенно ниже. При любой опасности эдаити-женщин необходимо защищать!»

В интонациях Орша не слышалось логичного сожаления. Скорее наоборот, некое потаенное довольство. Словно собрат был рад необходимости проявлять заботу о… Риш?.. Я доподлинно осознавал, о ком именно он говорил, хоть имя «беззащитной» не прозвучало.

И я его понимал, потому что испытывал те же ощущения по отношению к Трое.

«Как ведут себя Риз и Шох?» – адресовав вопрос исключительно Оршу, я скрыл свой интерес от остальных. Не хотелось афишировать некоторые всё ещё неясные моменты, связанные с близостью женских тел и нашей на них реакцией.

«Риз по-прежнему проявляет заинтересованность в Рише, но я его не поощряю. Шох сконцентрировал внимание на Муш. А с ним Зом и Щег… – Орш на мгновение умолк, а затем напомнил: — У нас всего пять эдаити в женских версиях тел, а в мужских восемнадцать. Конкуренция неизбежна – женские оболочки обладают притягательным влиянием».

«Как они сами это восприняли? Ты Риш спрашивал?»

«Всем нам пришлось привыкать к материальности, – мысль Орша прозвучала немного философски. – Всем было одинаково непривычно: как в мужских, так и в женских телах. Куда сложнее эдаити-женщинам было свыкнуться с отсутствием бессловесного общения. Тут уже все мы нарабатываем навык общения голосом».

«А как они воспринимают вспыхивающие конфликты между собратьями из-за желания других эдаити быть ближе?»

«Им интересно. Наблюдают. – Орш только подтвердил потребность эдаити к познанию. – Но как это работает, пока разобраться не смогли. – В сознании возник образ печального вздоха. – Риш экспериментировал! Пробовал на мне разное… Трудно пришлось. Влияние женских оболочек очень сильное».

Вспомнив собственное состояние в момент близости с Троей, я понял собрата. Но тут же прогнал из головы мысли о недавнем и таком захватывающем тактильном сближении – не время думать об этом, когда явились одержимые идеей нашего уничтожения преследователи. Прежде необходимо устранить угрозу в их лице.

Место нынешней остановки эдаити приближалось. Троя бессознательно обмякла на плече – подобный темп движения она выдержать оказалась неспособна, поэтому я замедлился, опасаясь навредить добыче.

«Что с нашими врагами?» – вновь обратился ко всем, продолжая вникать в произошедшее за время моего вынужденного отсутствия.

«Они появились этой ночью. На розовом восходе попробовали приземлиться, но точно не учли разрушительного влияния на них ультразвука. У всех маленьких кораблей, которые отделились от крупных и вошли в атмосферу, видимо, отказали устройства полета. Или пилоты не выдержали и от высокой интенсивности звука потеряли способность к управлению техникой. Они до нас не долетели, рухнули вниз. Место падения – за кристаллическим лесом».

Этот мир не принял наших врагов, невольно оказав нам услугу. Одно преимущество есть!

«До голубого восхода больше попыток приземлиться не было, – продолжил Зом. – Сейчас активность преследователей высокая. Похоже на спасательную операцию?»