Текст книги "Его добыча – 2"

– Точно наши! – тут же возликовал Игерь. – Иначе бы эти монстры так не улепётывали… Что крысы по норам. Ха! Зияние… Да в гробу я видел эти их фокусы.

– Это не фокусы, – огрызнулась я. – Я там сама была.

– Будь счастлива, что вернулась! – Безапелляционность Игеря поражала: вот кто не испытывал сомнений, твердо стоя на своём. – Может, это вообще какой-нибудь гипноз! Впрочем, не важно. Лишь одно имеет значение – в это дьявольское место прилетели наши военные. Ты могла такое представить несколько дней назад? Признайся, потеряла уже веру?!

Пришлось кивнуть: штурман попал в точку.

– А они прилетели! Это наш шанс: мы вернёмся домой! Ты только подумай об этом! Наша прежняя жизнь вернётся. Моя уловка удалась! Сам не верю, что мне хватило смекалки и навыков переиграть амиотов! – Игеря распирало от самодовольства. – Они-то смотрели на меня как на ходячие консервы, но я им устроил западню!

– Или сам себя в неё загнал, – буркнула я себе под нос, оставив попытки переубедить штурмана. Пора было разобраться в ускользнувших от моего внимания деталях. – Ты где клинок-то достал?

– Нашёл в контейнере, когда искал аптечку. И прихватил вместе с передатчиком.

– Каким ещё передатчиком?.. – я запнулась, начиная прозревать…

И небезосновательно, потому что ответ Игеря полностью подтвердил мои догадки:

– Дальней связи. Отправил сигнал, когда вы в зиянии пропали, а амиоты отвлеклись и за мной не смотрели.

Вот почему нас так быстро обнаружили! Ошеломлённая откровениями мужчины, я не нашлась с ответом. Отвернулась и замерла, заметив в просветах между кристаллами движение.

Хищник? Или… Военные?

Судьба вновь сделала выбор за меня, воссоединив с теми, о встрече с кем я уже не просила – на поляну выступили десантники. Не узнать фигуры в защитной экипировке было невозможно.

Направленные на нас бластеры заставили сглотнуть и просипеть:

– Не стреляйте.

Голос меня подвёл, пришлось прокашляться. Зато Игерь на него среагировал и радостно развернулся навстречу прибывшим.

– Вот я же говорил! Они нас… – Он поперхнулся, наткнувшись взглядом на ствол бластера – десантники продолжали держать нас на прицеле. Даже издали было видно, что предохранители оружия отключены, а уровень заряда выставлен такой, что одного выстрела хватит, чтобы бронетанк разнести в клочья. А уж от нас вообще ничего не останется. – Не стреляйте! Мы же свои! – закончил штурман испуганно, срываясь на фальцет.

– Оружие бросить! – заорал усиленный динамиками голос взводного. – Лечь на землю! Руки за голову!

– Какое ещё оружие? – опешил Игерь, растерянно хлопая глазами.

Идиот…

Вырвав из-за пояса штурмана клинок, я бросила его к ногам десантника. С той же силой, с какой действовал Щег, рванула мужчину вниз, заставляя выполнить приказ и молясь, чтобы он не вздумал сейчас качать права или рассуждать о сопричастности. Не в том мы положении…

Лежа на песке и чувствуя, как чужие ладони меня обыскивают, ощупывая тело, я старательно уговаривала себя не паниковать. Ощутив рывок, который поднял на ноги, и усилие, заставляющее опустить руки вниз и заводящее их за спину, чтобы надеть наручники, – уговаривала себя потерпеть. Получив бесцеремонный толчок в спину, зашагала следом за одним из десантников, надеялась на…

На что? Какие у нас перспективы? Как ни крути, а для военных мы теперь оба – дезертиры. Даже если всего лишь косвенно способствовали побегу и невольно выдали знания и информацию о своих, попав в плен не по своей воле. Я прекрасно знала позицию руководства: если ты попал в лапы противника – обязан сдохнуть. Не сдох, то есть жив, здоров и упитан, – значит, стал сообщником врага. Нас могут обвинить в содействии противнику, а следовательно церемониться никто не станет…

Мы – лишние свидетели. Хотя, разумеется, остаётся вариант, что нас могут счесть полезными, ведь за время, проведённое рядом с эдаити, мы немало о них узнали.

Другой вопрос: хотела ли я сообщать эту информацию военным, прекрасно понимая, что они будут настойчиво искать уязвимые места эдаити. Слабости Кина…

Хочу ли я возмездия? Расплаты для него за пережитое?.. Нет! Узнав эдаити лучше, я пересмотрела отношение к мести.

– Не дрейфь, Троя, прорвёмся, – негромко, но внятно заявил штурман, шагающий позади меня.

Я лишь фыркнула презрительно: вот уж наивный оптимист. Кто бы говорил?! Он же штатский, пусть и рукастый! Транспортник, на котором Игерь всю жизнь летал, занимался снабжением. Оттого и заблуждения, что нас примут с распростёртыми объятиями. Уж я-то куда лучше знаю своё начальство и внутренний регламент.

– Не болтать! – заорал, ударяя в спину прикладом, один из идущих позади десантников, видимо решив, что пленные ведут себя неподобающе.

По инерции ускоряясь, я больше с Игерем не разговаривала. Но думать мне никто запретить не мог.

Штурман сказал, что использовал передатчик. Странно… Портативные радиостанции не настолько мощные, чтобы достичь других звёздных систем. Максимум – сработает в пределах пары астрономических единиц. Получается, что военные уже были где-то рядом? Упорно продолжали выискивать сбежавших «экспериментов»? Игерь просто ускорил их появление и упростил задачу поиска на планете, указав точное место приземления?

Видимо, не совсем точное, потому что оно оказалось с другой стороны леса – я узнала местность, куда нас привели. Ровное пространство с мягкими и приземистыми «травянистыми» кристаллами. На горизонте выразительно вздымались горы, одна из которых едва не свела меня с ума запахами еды. С противоположной стороны невнятной полосой виднелось уходящее вдаль оранжевое болото.

В этом месте была первая стоянка эдаити! Неподалёку отсюда участок, где мы с ними вошли в лес.

Сейчас же здесь раскинулся другой лагерь. Военный. И такая знакомая мне организация тыловой территории!

Шесть огромных кораблей-транспортников стояли по периметру пространства. Их носы, устремлённые в небо, были раскрыты, как лепестки цветка, а из сердцевин поднимались вертикальные столбы – преобразователи энергии. Силовое поле, которое они генерировали – почти прозрачное, но переливающееся радужными разводами, мерно дрожало и накрывало собой всё пространство между кораблями.

Защита…

Защита, которую то и дело разрывали проходящие сквозь неё, возвращающиеся в лагерь десантники. Сбрасывали оружие в специальный контейнер и отправлялись на импровизированный плац – место отдыха и тренировок.

Эту же защиту прорывали и влетающие в лагерь штурмовые корабли. Я насчитала семь, стоящих в отдалении, и ещё три успели приземлиться, пока меня с Игерем вели к большой штабной «палатке», окружённой более мелкими. На поверку это оказался лёгкий, быстро собираемый походный армейский модуль.

– Так… Кто тут у нас?

Сидящий за столом и тем не менее заметно возвышавшийся над ним худощавый офицер в фиолетовой форме СКР, приспустив очки, придирчиво осмотрел сначала меня, затем Игеря. Я же невольно вздрогнула. СКР – это служба космической разведки, и, насколько мне известно, её сотрудники никогда не покидают своих кораблей. Никогда не высаживаются на планеты, предпочитая для большей мобильности жить в космосе, а действовать и получать информацию чужими руками. Вывод получался простой – амиоты… то есть эдаити, оказались настолько важны, что специалисты СКР даже решили пренебречь собственными правилами. От этого стало совсем жутко.

– Рядовая в запасе Троя Флэш. Третий взвод шестого резервного подразделения «Стигма», – коротко отчеканила по уставу, но спешно добавила, почувствовав очередной удар прикладом в спину от своего конвоира и заметив соответствующие нашивки на рукавах формы: – Господин полковник.

– Э-м-м… Игерь Сержевич Ям. Механик и резервный штурман грузового транспортника «Перепёлка-2», – покосившись на меня, куда менее чётко выдал мой спутник.

– Любопытно… – бесцветные глаза офицера вновь спрятались за толстыми линзами, а взгляд опустился на разложенные на столе инфомодули.

Тонкие пальцы скользнули по ним, или отыскивая определённый, или пытаясь отвлечь наше внимание, пока мужчина, очевидно, принимал какое-то решение…

Больше всего я боялась, что Игеря начнут допрашивать отдельно от меня и первым! Он же наговорит такого, что потом сам рад не будет. Мои попытки хоть как-то наши действия объяснить уже не будут иметь принципиального значения!

Как назло, именно так всё и произошло.

Так и не сняв наручников, уже спустя пару минут по приказу тощего начальства меня увели в соседнюю палатку. Стояла она практически вплотную к штабу, и потому крики и поначалу гневный, а затем совершенно жалобный голос Игеря я прекрасно слышала. Поэтому прекрасно осознавала – методы влияния на степень разговорчивости мужчины не ограничиваются психологическим давлением. В ход наверняка идёт и физическое воздействие.

Однако я даже не предполагала, насколько сильное…

Когда мне приказали выйти из палатки, чтобы отвести в штаб, Игеря как раз оттуда вывели. Вернее, выволокли под мышки практически безвольное тело. «Практически» – потому что голову он всё же поднял, чтобы посмотреть на меня.

Выглядел он жалким, взгляд мужчины отражал боль и чувство вины в равной степени.

Синяк на всю левую щёку, заплывший глаз, содранный по пояс скафандр и выразительные ярко-красные полосы на спине – всё это рассказало мне о допросе куда больше полного боли и отчаяния взгляда штурмана. Зато я хотя бы оказалась готовой.

Увы, военные оправдали мои наихудшие ожидания: никто даже не намекнул, что видит в нас спасённых из неволи соплеменников. Хотя, конечно, ни уровня боли, ни обиды на своих этого не уменьшило. Скорее наоборот – притупило ощущения. Всё вдруг стало безразлично. Всматриваясь в лицо представителя разведки с по-рыбьему невыразительным взглядом, я не могла отделаться от ощущения, что всё это происходит не на самом деле. Не со мной. Словно я смотрю фильм…

Одичала ли я за время, проведённое в плену у Кина, утратив навыки сосуществования с представителями своей цивилизации? Или из-за стремительности событий и перемен схожу с ума, а неверие – защитная реакция сознания?

В чём бы ни была причина моей отрешённости от реалий происходящего, мысленно я больше переживала о состоянии Кина, чем о своих перспективах. Факт!

Оттого и не сразу сосредоточилась на заданных негромким тоном вопросах, не сразу отреагировала на поток «неопровержимых» заявлений, красноречиво иллюстрирующих позицию «спасителей».

Получила пощёчину.

Ещё одну, вновь не успев внятно ответить на вопрос…

В праве на заторможенность по причине пережитого мне тоже отказали, от души дёрнув за плечо.

Кажется, вывих…

И вновь внимание парадоксальным образом сконцентрировалось на незначительных деталях.

Грязно тут, цвет стен такой серый… однотипный… будничный. Капли свежей крови на полу на этом фоне смотрятся так ярко. Интересно: из носа брызнуло или губы уже кровоточат?

Разведчик повысил голос, рявкнув:

– И как ощущения? Когда так запросто предаёшь своих?

Очередная хлёсткая пощёчина.

Громкий звук вкупе с болезненным ударом привели к нужному результату – я начала вслушиваться в слова. А как иначе? Тут мои мысли никто услышать не мог…

– Этот амиот к тебе действительно так привязался?

Короткий удар под дых, от которого потемнело в глазах и перехватило дыхание.

– Почему он именно тебя не убил?

Скручивающее движение, выламывающее запястье… Ад! Как же больно…

«Свои» так сыпали вопросами, приправляя их жёсткой физической демонстрацией превосходства, и не оставляли мне шанса ответить. Замедленная реакция моего сознания, которое словно заново училось выражать мысли, проговаривая их вслух, не позволяла действовать в одном с ними темпе.

– Кто ещё выжил?..

Болевой приём, после которого хотелось завыть волком. Граш-ш-ш! Сколько же можно?..

– У них есть слабые места?..

Последнее интересовало полковника особенно сильно – он снова и снова на разные лады повторял этот вопрос. Но как же всё это контрастировало с действиями эдаити… Оправданная жестокость и не оправданная. В чём смысл так сразу наказывать нас – меня и Игеря? Как неразумно так непродуктивно подходить к, по их мнению, сокрытых в нас знаниях? Объяснение одно: я стала для своих не просто врагом, а тем, кто сблизился со сбежавшими амиотами. И из меня необходимо как можно быстрее в буквальном смысле выбить всю необходимую информацию. Поэтому пряники мне не предложили, сразу перешли к кнуту. Возможно ли, что противостояние с эдаити на равнине идёт не слишком гладко? Фактор времени играет ключевую роль.

Предсказуемо, конечно, – они же по их души прилетели. От меня нужны их слабости, способы совладать с «экспериментами» в кратчайшие сроки. Миндальничать некогда, амиоты важнее всего… Хотя мне и казалось странным: если цель преследователей – уничтожить, то зачем выяснять, в чём противник уязвим? Подобные мысли и прежде возникали в голове: желай военные только уничтожения амиотов – использовали бы способ проще и вернее, чем наземная операция на смертельно опасной планете. Значит… они хотят их захватить, а не уничтожить? Вернуть обратно на станцию и продолжить эксперимент?!

Чтобы не чувствовать боли, я, как нас учили на занятиях, всё глубже погружалась в себя. Но это лишь усугубляло ситуацию – меня не желали оставлять в покое. Очередная пощёчина стала той каплей, что перевесила способность держаться в сознании – вслед за новой болевой вспышкой пришла волна беспросветного забытья.

– Ты как? Сильно тебя… Сволочи, какие же сволочи эти вояки…

Узнав голос штурмана, я открыла глаза. Далось это не просто – правый глаз по ощущениям заплыл, позволяя мне видеть мир через щёлочку. Всё тело ныло, а плечо, левое запястье и грудная клетка при каждом вдохе отдавали болью. Качественно меня отделали…

Мне всё же удалось сфокусировать взгляд на Игере. Он и сам был не в лучшей форме, но суетился вокруг меня и явно пытался помочь. Я же, лёжа на пластиковом покрытии, на которое меня, очевидно, бросили, притащив из палатки разведчика, мечтала лишь о том, чтобы он замолчал – голову ломило от малейшего звука.

– Отвали, – прошипела, пытаясь воспрепятствовать осторожным прикосновениям мужчины. – Как долго я пробыла в отключке?

Игерь не обиделся – он расстроился, потому что я услышала:

– Прости… Я не думал, что всё так выйдет. Мне казалось…

– Тсс… – зашипела я, обрывая его каянья.

– Пару часов, точно не знаю, – сразу исправился Игерь, выдав ответ по делу. – Раз пришла в себя, может, подскажешь? Твои конвоиры бросили, но что для чего, не пояснили… Что использовать? – Он тряхнул перед моим лицом крошечной портативной аптечкой экстренной помощи. Такие только в боевых условиях выдаются.

– Шприц. Ампула с коричневым содержимым, – прошлёпала я разбитыми губами, надеясь, что обезболивающее из набора не изъяли.

Штурман, судя по шорохам, принялся потрошить упаковку. В памяти всплыл момент с недавним рапортом, когда он представлялся полковнику механиком с угнанного амиотами транспортника, но я по привычке мысленно называла его штурманом – так, как повелось с момента, когда он вместе с Кином управлял кораблём.

Почувствовав укол, испытала благодарность: терзающая тело боль была невыносима. Средство подействовало быстро. Когда я немного отлежалась, то поняла, что худшее позади – мышцы слушались, суставы сгибались. Села наконец, осматривая себя и место, куда нам «повезло» попасть.

Это даже не было палаткой – три столба, вокруг которых натянули прозрачную трипслатовую плёнку, показавшуюся мне пластиком. Мы, запертые между опорами на тесном пятачке, находились на обозрении всего лагеря. Жизненного пространства – пара-тройка квадратных метров на двоих. Свет и звук эта конструкция пропускала прекрасно. Скользнув взглядом выше, заметила колебания воздуха, выдававшие наличие защитного энергетического купола. Если время ультразвука за его пределами пришло, то хоть в чём-то нам повезло…

Пока я пялилась вверх, уловила движение сбоку: к нашему ограждению приблизились двое десантников в лёгкой тренировочной форме. Непроизвольно накатила волна воспоминаний – сколько же раз в прошлом я наблюдала такое вот приближение коллег… Впрочем, ностальгический порыв развеялся моментально, стоило мужчинам заговорить:

– Подстилка амиотов, – презрительно хмыкнул один из них. – Как думаешь, её сразу в расход пустят или… позабавиться разрешат? Что она такого умеет, что даже твари этой понравилась?..

Пусть внешне это никак не проявилось, но в душе меня перекосило. Знакомые разговорчики, были среди моих бывших сослуживцев те, кто о коллегах-женщинах рассуждали только в таком ключе.

– На фига она нам после амиота? – сплюнул второй, демонстрируя откровенную брезгливость. – Нормальных баб хватает. А от этой ещё подцепишь чего…

Поглазев сквозь обмотку на моё безвольное тело, они отошли, продолжив путь, а я… Я с трудом погасила затопившее душу негодование, испепеляющим взглядом уставившись на Игеря. Вот кто сейчас источник всех проблем.

– О чём ты там натрепал разведке? Что сказал полковнику?!

Получить обо мне порочащие репутацию сведения могли только от него! Болтуном Игерь был – болтуном и остался на мою голову.

– Я старался быть честным, рассказал всё как есть, – с явной обидой возразил штурман. Он точно не ожидал и не понимал причин такого к нам отношения. – Но мне не поверили. Больше того, врагом объявили и прямо заявили, что им свидетели не нужны. Амиоты обречены, и мы тоже… Ты в этом здравый смысл находишь?

Если представить, как наши с Кином взаимоотношения виделись стороннему наблюдателю, не подозревающему о способности эдаити считывать мои мысли?.. Да… на его взгляд, между нами было немало странного. Увы, эту свою субъективную точку зрения, получается, он и донёс до преследователей. Не повезло мне!

– А о чём я тебе с самого начала твердила?! Не по наши души они здесь. Ты мыслишь иными категориям, – немного натужно вздохнула я в ответ, пытаясь приподняться на локтях. – У военных нет полутонов, либо ты – свой, либо – враг. Их мир чёрно-белый, я сама до недавнего времени такой была.

Пока не сломалась, осознав, что такой взгляд на реальность мне не подходит.

– От этого не легче, – отвёл взгляд мужчина. – Я поздно понял, что был дураком, когда не поверил тебе. Ты была права насчёт приоритетов этих… – он запнулся, боязливо оглянувшись, и добавил значительно тише: – вояк.

Именно эти слова примирили меня с поступком Игеря, в какой-то мере оправдав его. Он стремился спастись и делал для этого всё возможное. Не его вина, что военные не оправдали его надежд. Вот же идиот… Больше я на собрата по плену не злилась, осознав, что за свой просчёт он расплатился сполна.

Отвечать я не стала – ни обличения, ни всепрощение сейчас нам не помогут. Остаётся лишь ждать дальнейшего развития событий – повлиять на них опять же не в наших силах. Тот факт, что конвоиры, доставшие меня сюда, снабдили какой-никакой, а аптечкой, обнадёживал. Моей немедленной смерти военные не желают. Значит, какое-то время у меня есть… И у Кина… Если он жив.

– Как обстановка в долине за кристаллическим лесом? Что-то об… амиотах говорили?

Вот от кого зависит наше время! Пока эдаити сопротивляются – военные будут нуждаться в данных насчёт любых их возможностей и тем более слабостей. А, кроме нас, других источников для получения информации у них нет. Поэтому мы будем жить, пока эдаити на свободе. С другой стороны, чем острее военные будут нуждаться в этой информации, тем меньше будут с нами церемониться. Особенно со мной после всех небылиц, поведанных Игерем.

– Нет, только спрашивали про них. И… – штурман запнулся, но продолжил: – Я предположил, что амиот попытается тебя вернуть… – На мой наверняка ошалевший взгляд и выпученные глаза он лишь виновато развёл руками: – Он же постоянно твердил, что ты – его добыча. Такое впечатление, что ты для него очень ценна… ээ… как для мужчины может быть ценна женщина…

– Ты идиот! Как такое пришло в твою голову? К чему бы Кину видеть во мне женщину, если до недавнего времени они… – я запнулась, встретив ошалевший взгляд собрата и сообразив, что уже и за глаза называю эдаити по имени. – В общем, поверь: амиоту моя персона безынтересна. Но из-за тебя теперь полковник полагает иначе. Понимаешь, чем мне это грозит?..

– Да просто со стороны казалось… – Игерь очевидно был преисполнен раскаяния, – казалось, он… поступает во всём, что тебя касалось, так… собственнически.

– Именно! – мне хотелось рычать, но пострадавшие рёбра не позволяли лёгким развернуться во всю ширь, выдав нужный диапазон звука. – Он изначально возомнил себе, что я – кусок торта, который хочется распробовать! Именно его кусок.

Так хотелось сказать: на этом всё! Но язык не повернулся. Не после случившегося в зиянии. Наоборот, вдруг вспомнила, как двигались губы Кина, когда он спокойно, со стопроцентной уверенностью в своих словах уверял, что всегда за мной вернётся. Проклятье, но он уж точно не подразумевал ситуацию, когда на его хвосте будет висеть союзный флот?.. Это не местная неведомая зверюшка…

Хотела бы я, чтобы он словно безумец отправился в логово врага ради моего спасения? Однозначно нет. Такого и врагу не пожелаешь, а Кина врагом я больше не считала…

– Просто солги им? – предложил собрат по несчастью, выдав очередную идею. – Придумай что-нибудь, чтобы отстали? Об амиотах. Давай вместе подумаем: мы много дней были рядом, что-то же да подметили? Что можно счесть за их слабость?

Сердце болезненно ёкнуло. Смогу так сделать? Снова смирюсь, пойду на поводу у обстоятельств, чтобы выжить?

– Бессмысленно. Очень быстро станет ясно, что наши сведения ложные. Они не подтвердятся. И тогда…

О том, какой будет расплата за подобный обман, я позволила Игерю додумать самому.

– Что же нам делать? Как выжить и на кого теперь полагаться? Как убедить военных сохранить наши жизни? – штурман тоже шептал, с понурым видом присев совсем рядом. Вместе мы сквозь пластиковую обмотку наблюдали за редкими перемещениями между палатками военных в тренировочной форме.

– Хороший вопрос, если б я знала на него ответ…

– Какая-то беспросветная обречённость. Что там, что здесь – нас ждёт лишь гибель.

– Знаешь, сколько раз с момента побега амиотов со станции я так думала? – Растянуть пострадавшие губы в натужной улыбке оказалось непросто. – Достаточно, чтобы понять: будущее не предугадать. Уже устала бояться смерти. Поэтому предлагаю не тратить время попусту, а постараться восстановиться и отдохнуть.

– Мне вот точно не уснуть при таких обстоятельства, – с тяжёлым вздохом Игерь вытянулся на пластиковой подложке.

Минут через пять он уже сонно посапывал: природа, перенесённый стресс и усталость взяли своё. А вот я ночь почти не спала. Забывалась на считаные минуты и просыпалась, вздрагивая от малейшего шума. Силовой экран, раскинутый над военным лагерем, мерно переливался радужными разводами. Ни «комаров», ни скачков температуры, ни ультразвука не было – видимо, защита была надёжной. Но мне в этом «комфорте» спать было тревожнее, чем под боком у не знающего жалости эдаити.

Невольно я прислушивалась к звукам, доносящимся из-за защитного купола: уже знакомым, но оттого не менее устрашающим. Крики, звучащие со стороны кристаллического леса, пугали основательно. И, кажется, не только меня – несущие ночную вахту дозорные тут же вскидывали оружие и опускались на одно колено, принимая боевую стойку, стоило очередному местному «ожившему кошмару» подать голос. Похоже, ни у кого не было уверенности, что какая-нибудь особо крупная и наглая тварь не сумеет пробить защиту.

Однако обошлось. То ли местная живность перепугалась взрывов и шума, то ли не рискнула рваться через барьер. Или же банально нас не видела? Экран всё же не настолько прозрачен…

Под утро, вернее под самый восход розового светила, спокойствие в лагере сменилось активностью. Командование явно решило подготовиться к новому дню заблаговременно, видимо, чтобы начать новые боевые действия сразу, как только взойдёт голубое солнышко. Означало ли это для амиотов ночную передышку в атаках? Я надеялась, что да.

Однако суета была обычной. Вовсе не пораженческой или панической. Это означало, что преследователи хорошо подготовились к местным реалиям и что… дела у эдаити шли неважно.

Посыпались привычные приказы: «Подъём!», «На построение!», «Бегом, ленивые задницы». На плацу зашевелились спящие в спальниках бойцы. Мимо нас промчался, топоча и выкрикивая речёвку, один из десантных взводов. Появившиеся из стоящей неподалёку палатки пилоты, что-то обсуждая и смеясь, неторопливо пошли к своим штурмовым кораблям. Обгоняя их, туда же понеслись механики…

На нас внимания никто не обращал, словно была команда: не замечать.

– Что, даже не покормят?.. – Разбуженный шумом Игерь нервно озирался. Хотел было ещё что-то сказать, но выдал лишь: – Ух ты!

Изумление в глазах и голосе штурмана было настолько сильным, что я обернулась, чтобы посмотреть на причину его удивления.

Откинутый полог ещё одной палатки, придерживал зевающий… рарк! Фуражки на нём не было, и остроконечные уши вызывающе торчали над коротко стриженным ёжиком волос. Но, конечно, Игеря удивил не факт его присутствия – всё же рарки по контракту и за хорошие деньги готовы служить в одних рядах с землянами. Поразительным было другое – существо, стоящее у ног мужчины. Рыжее, пушистое, почти ему по пояс, с мордой муравьеда, маленькими янтарными светящимися глазами, медвежьими ушами и толстыми короткими лапами. Я таких животных никогда раньше не видела.

– Шош, – заворожённо прошептал Игерь. – Ни фига себе…

– Что ещё за шош? – буркнула я, с облегчением ощущая, что боль в рёбрах отступила, и одновременно присматриваясь к существу, которое самым наглым образом справляло нужду около палатки, прямо на низкорослые кустики пёстрых мягких кристаллов.

– Ты дремучая? Кроме учебки, нигде не бывала? – шёпотом возмутился штурман. – Эти рыжики родом с Ракиса. И переломили ход войны, когда амиоты на нас напали. Как именно шоши действуют – рарки держат в секрете. То ли поедают энергетические сущности, то ли развоплощают, толком никто не знает, но… Но раз они здесь, значит, амиотам крышка. Разве что телесная оболочка как-то их спасёт.

Нахлынувшая после этих слов неприязнь к внешне совершенно милому существу удивила. Так, например, на соседского красивого песика можно реагировать, когда он успел покусать кого-то из твоих близких.

Вот этот рыжик-шош развоплотит Кина? Мне вдруг стало дурно, померкла радость от ставшего вполне приличным самочувствия, стоило представить это… Что-то вроде нашей смерти? Как если бы душа покинула тело? Стоит из специально созданного тела ликвидировать сущность Кина, как… Как знакомый мне амиот превратиться в пустую и бесполезную оболочку.

Выходит, всё очень серьёзно для эдаити. Очевидно, последствия и итоги побега амиотов со станции проанализировали со всей тщательностью. Больше нет эффекта неожиданности и недооценки способностей их физических воплощений. Преследователи пусть и локально, но смогли обезопасить себя от ультразвука. А теперь, выходит, что у них с собой и действенный, хоть и незнакомый мне, способ уничтожения эдаити…

– Эти шошы реально так опасны для амиотов? – борясь с дрожью в голосе, переспросила Игеря. – Я думала, ход войны переломило изобретение энергоклинков.

– Клинки – само собой. Но для того, чтобы их создать, нужно было хотя бы одного амиота поймать. Иначе как эффективность проверить? И тут без шошей не справились бы.

– А они разумны? Эти шошы. Или просто звери?

– Троя, я тебе не энциклопедия, – развёл руками штурман. – Что знал – сказал. Про то, что не знаю, врать не буду.

Лишив меня шанса получше присмотреться к невинной на вид и, как выяснилось, смертельно опасной для эдаити живности, шош вновь скрылся за пологом палатки. А вот сопровождавший его рарк направился в уже знакомую мне штабную палатку – этот походный блок находился в центре защитного купола. Следом за ним туда же зашли ещё несколько офицеров – я внимательно наблюдала за происходящим, стараясь предугадать дальнейшее развитие событий.

Заурчал живот, почему-то тоже спровоцировав у меня всплеск воспоминаний о Кине. «Этот звук!» – сказал он тогда…

– Только и делаем, что голодаем на этой планете, – понимающе кивнул мне штурман. И с ещё более печальным вздохом тихо пробурчал себе под нос: – Видно, не очень-то мы для своих важны…

– Раз снова готовятся наступать, значит, вчера справиться с амиотами не удалось, – озвучила свою основную надежду.

– Пробный шар не закатился, – цыкнул языком Игерь. – Я не удивлён. Сам видел, на что способны амиоты. Но сегодня подключат тяжёлую артиллерию в виде шоша, и амиотам конец. Иначе никак. За время в плену я одно понял: их не заставить подчиняться. Может, это дошло и до создателей их тел? Впрочем, нам лучше о себе думать: как нам свои жизни отстоять и… домой вернуться. К нормальной жизни!

– Тс-с… – оборвала я мужчину, заметив двоих целеустремлённо шагающих к нам конвоиров.

Штурман, проследив за моим взглядом, напрягся, но я каким-то глубинным наитием угадала: они за мной. Уж очень недобро оба уставились именно на меня.

Так и случилось: отодрав край плёнки, один из военных, пока второй держал побледневшего Игеря на прицеле, рывком поднял меня на ноги. Стараясь не морщиться от болезненных ощущений, я, с тяжёлым комком дурных предчувствий в груди, медленно переставляя ноги, побрела туда, куда молча подталкивали конвоиры. Это вновь была палатка в центре лагеря…

– Стой. Жди, – бросив короткий приказ, один из бойцов шагнул внутрь штаба, оставив меня стоять перед входом. Второй остался рядом, караулить.

Сделав глубокий вдох, я заставила себя успокоиться: будь что будет.

Оглушающий шум крови в ушах стих, а из-за неплотно прикрытого полога стали слышны голоса беседующих. Особенно когда они их повышали. Вернее, орал кто-то один, и, судя по знакомым мне по экс-напарнику выражениям, это был именно рарк.

– Гр-р-раш вас раздери, полковник. Вы в своём уме? У нас остался только один шош! Второго вы благополучно просрали, отправив на вчерашний необдуманный захват. Убедили меня, что это для него не опасно. А что в итоге? Что, я вас спрашиваю?! Молчите? Ну так я вам напомню. Амиот мёртв, но и шош мёртв. Один – один. Щ-щ-щедар! Не велика ли цена? И теперь вы хотите угробить оставшегося ради сомнительного результата? Шоши – создания редкие и слишком ценные, чтобы ими вот так бездарно разбрасываться. Амиоты успели освоиться на этой планете, их с наскока не взять. Рисковать единственным козырем без четкого плана и гарантий?!

Видимо, ему что-то ответили, потому что сначала я слышала неразборчивое бормотание, а потом возмущённое: