Текст книги "Его добыча – 2"

Тело монстра обуяло желание, а я стала объектом для его удовлетворения. Банальная биология, ничего большего. Обижаться можно лишь на природу…

– Послушай, – хрипло выдохнула, сама испытывая давление лихорадочного, вызванного скорее паникой возбуждения. – Это неправильно. Ты должен остановиться.

– Троя не права, – сразу возразил Кин. Я почувствовала приближение его лица, тепло дыхания, легчайший поток воздуха, создаваемый движениями мощного тела мужчины. – Прикосновения – это очень интересно! И поцелуи…

Напор, интонации голоса – всё усилилось. Дышал Кин чаще, я определённо могла расслышать стук его ускорившегося сердца. Прежде чем я всё это осмыслила, он вновь накрыл мой рот своими губами. Но с куда большим напором, нежели раньше.

Едва ли я была ошеломлена этим, вслушиваясь в свои ощущения. Не сразу поняла, что мои руки свободны – ладони амиота переместились на грудь, явно познавая прежде неизвестное. То, как он обстоятельно и одновременно неуверенно прикасался ко мне, буквально выворачивало душу. Терзаемая страхом и одновременно нарастающим в недрах тела напряжением, я боролась сразу с двумя противниками – с очевидно потерявшим всякое здравомыслие похитителем и с собой…

Ничего не делать я не могла. Впрочем, сделать что-то – тоже. Кин очевидно упивался целой лавиной новых и таких интересных откровений. Казалось, он ощупал уже всё моё тело, где-то проскальзывая быстро, а где-то замедляясь или даже возвращаясь вновь. Особенно когда я непроизвольно резко выдыхала… Заметил ли он взаимосвязь?

Нет, на самом деле я меньше всего желала стать полноправным участником происходящего. Чем больше он напирал, явно стремясь подавить малейший протест и полностью владеть ситуацией, тем сильнее я желала вырваться.

Боль неизбежного разочарования и страх перед этим несокрушимым напором всё крепче скручивали спираль моей ярости.

Как же мерзко и как знакомо…

Бессмысленность сопротивления, собственное жалкое состояние – я отринула всё, стремясь Кина оттолкнуть. Амиот не отступал, продолжая уже вполне неистово целовать меня, одновременно ёрзая поверх моего тела. Он точно не понимал, что делает не так. Но… инстинкты, заложенные на уровне генетики тела, и ещё большее упорство неизбежно приведут его к цели. Той цели, о которой он тоже понятия не имеет.

Рука сама взмыла вверх, нанося рубящий удар в шею мужчины. Одновременно я попыталась достать его пах согнутым коленом и впиться ногтями в лицо. Действовала без оглядки на последствия – просто стала бы совсем уж жалкой, не прими хоть попытки отбиться. В памяти вновь всплыл инцидент с напарником, весь тот страх и отвращение, что застилали тогда душу и разум.

Амиот увернулся. Конечно, мои жалкие потуги не могли нанести ему вреда. Даже в состоянии полного погружения в страсть он был куда стремительнее меня.

Без шансов… Я признала своё поражение, чувствуя, как Кин снова перехватил мои руки, распластав их по песку, как притиснул к земле своими ногами мои ноги. Его грудь почти расплющила мою, дышал он надрывно и рвано. Губы замерли в миллиметре от моего рта, смешивая наши дыхания.

Ну почему?.. Почему со мной всегда так?!

Слёзы, полившиеся из глаз, скользнули к подбородку.

– Не надо… Не сейчас… – тихо, почти беззвучно взмолилась я, не ожидая уже никакой пощады от судьбы и амиота, ставшего её орудием. Происходящее было неизбежно. Я его добыча. Его игрушка. Трофей, с которым можно экспериментировать…

– Троя?

Видимо, небеса, в каком бы мире они ни находились, меня услышали – Кин вдруг замер. Его тело стремительно скатилось с меня, а голос донёсся откуда-то сбоку. Боясь поверить, я не сразу открыла глаза – прежде отсчитала тридцать ударов своего растерзанного на кусочки сердца.

– Почему ты сражаешься?

– Кин, – как никогда остро ощущая уязвимость своего положения, я тут же села, притянув ноги к подбородку. На амиота не смотрела, уставившись на блёклый кристалл за его плечом. – Ты понимаешь, что делаешь? Что сейчас происходит?

– Нет, – амиот ответил сразу. – Но я пойму. Разберусь с тем, как оболочка на тебя реагирует. Я чувствую, что сейчас было правильно положиться на реакции тела. Почему Троя сражалась?

Нет, я ошиблась – этот случай коренным образом отличается от нападения рарка. Кин ко мне прислушался и отвечает – это само по себе невероятно в подобных обстоятельствах! И говорит без увёрток, что просто поразительно.

– Потому что для меня происходящее плохо.

– Нет, это не может быть плохо, – Кин уверенно качнул головой в отрицании. – Я проанализировал: вреда для тел не будет, это для них… – он задумался, подбирая слово, – естественно. Как предназначение. Я абсолютно уверен, что всё делал правильно – это требовалось… оболочкам. Ты же тоже это понимаешь. Так должно было случиться. Смотри – моё тело отреагировало на твоё.

Он не спрашивал, а утверждал, и я, мысленно вздохнув, на этот раз не посмела себе солгать. Он прав. Именно поэтому я не погибла. Потому что на каком-то пока для него неосознанном физиологическом уровне этот мужчина выделил меня из общей массы, захотел. С первого нашего контакта я его чем-то заинтересовала. И, наверное, встреться мы при других обстоятельствах, я бы была даже не против. Но сейчас… даже посмотреть на него не могла!

– Я понял! – внезапно воскликнув, привлёк моё внимание Кин. – Поэтому у мужчин и женщин разные тела. Ну… немного разные. Они дополняют друг друга, их предназначение в соединении. Вот почему так влияют прикосновения – они побуждают сближаться больше… Но это не объясняет, почему ты меня остановила.

Больше всего мне сейчас хотелось поблагодарить его именно за то, что остановился. Дор, бывший напарник, меня не захотел услышать, озабоченный лишь первобытным желанием самца овладеть самкой, а Кин, монстр, что уничтожил немало наших, прислушался. Вот и кто из них в итоге человечнее?

– Я не могу так… сейчас… – сильнее сжав колени, уткнулась в них лицом. – Мне необходимо время. Мы можем… не торопиться?

Раньше назвала бы сумасшедшим того, кто сказал бы мне, что я попрошу о таком амиота. Монстра, который на моих глазах не задумываясь выпил, уничтожив, десятки противников, которого я всё ещё боялась, понимая, что он способен выпить и меня. Но сейчас, отбросив эмоции и чувства, в ситуации, когда я рядом с ним, и, возможно, так будет до самого конца моей жизни, есть смысл быть только честной. С собой! Рано или поздно между нами это случится. Вынужденно оказавшись на пути познания материального существования, амиот пройдёт его до конца. А, кроме как со мной, познавать больше не с кем…

– Мы эдаити, – Кин вновь напомнил о том, что слышит мои мысли.

Нарочито неспешно протянув руку, грубовато погладил по волосам. И я решилась. Он прямолинеен и честен – я должна ответить тем же.

– Да, тела мужчин и женщин предназначены для таких… прикосновений. Но… Самое важное в этом процессе – обоюдность. Нравиться должно и мужчине и женщине. Близость идёт на пользу телам, только когда приносит удовольствие и не причиняет боли.

На какое-то время Кин задумался, наверняка анализируя новую информацию. Я тоже молчала, пытаясь незаметно подтянуть ближе брючную часть скафандра. Окружающий мир тоже был необычно тих, но отсутствие внешних звуков в этом «изломе времени» уже не так напрягало.

– Ты меня боишься?

Вот так вопрос… И как на него ответить?

– Нет, что ты…

– Вижу, что да. Когда ты меня обманываешь, это очевидно: расширяются зрачки, меняется пульс и температура тела.

Вздохнув, укорила себя за ложь. Будь он на моём месте, разве не боялся бы?..

– Что мне надо сейчас сделать?

Опешив, я невольно посмотрела на Кина. Но глаза упёрлись в мощную грудь, рельефный живот и… Стремительно вскинув голову, я забормотала:

– Пожалуйста, контролируй своё тело. Не позволяй ему… действовать самостоятельно. Ты же можешь?

– Могу, – тут же заверил Кин. – Но зачем? Мне необходимо всё знать об оболочке. И раз она так жаждет твою – я попробую снова. Нужно в этом разобраться.

– Хорошо, – смирилась я, понимая, что любознательность и напористость моего похитителя можно остановить лишь одним. – Я сама помогу тебе, даже объясню то, что не понятно. Только… не сейчас. Мне нужно время, чтобы привыкнуть к тебе.

Мысленно я умоляла его согласиться. Вновь проявить то самое понимание, что так меня удивило.

– Как много времени нужно Трое?

И когда он успел вновь придвинуться вплотную?

– Неделю? – Я заёрзала бёдрами по мелкому песку в надежде чуть отползти. – Несколько дней?

Амиот вздохнул точь-в-точь как я недавно.

– Хорошо, несколько дней. Но не больше. Мне не терпится выяснить до конца предназначение тел и причины их различий у мужчин и женщин. Прикасаться к Трое в разных местах очень познавательно. – Слова с делом у этого мужчины не расходились: костяшками когтистых пальцев он погладил мой бок, затем плечо и щёку… – Ты на это тоже реагируешь.

Так же быстро, как он всё делал, Кин убрал руку и отстранился. Перебросив мне одежду, уточнил:

– Ты это хотела?

Пока я поспешно и неловко, в нелепых попытках не слишком откровенно демонстрировать тело, натягивала остатки скафандра и куртку, Кин неторопливо надевал форменные брюки.

– А как заинтересовать Трою? Чтобы не боялась. Быстрее привыкла. И получила удовольствие?

Очередной каскад неожиданных вопросов заставил меня замереть. Тут и обычному, такому же, как я, парню не сразу ответишь, что уж до амиота…

– Нужно… доверие, – нашлась наконец с ответом, надеясь, что он поймёт. Взгляд кружил по округе, избегая останавливаться на спутнике.

– Троя мне не доверяет. – Кин не спрашивал, он констатировал очевидное. – Почему?

Вопрос в лоб. Как объяснить ему, что мы в принципе слишком разные? Что отношения «хищник – жертва» не подходят даже под понятие дружба, что уж говорить о симпатии и любви.

– Троя не еда, – вновь повторил Кин ранее сказанное, подслушав мои мысли. И своим ответом доказал – он не понимает причин моего страха. Страха перед ним и ему подобными. Неужели эдаити полагает, что мой исключительный несъедобный статус должен утешать? Особенно на фоне гибели других.

– А Игерь – еда?

Решившись, я подняла взгляд, и мужчина отреагировал молниеносно: перехватив меня за руки, притянул к себе вплотную.

– Когда Троя ест… – Кин на мгновение задумался, но очень быстро отыскал в моём сознании нужное слово из тут же промелькнувших образов возможных источников пищи: – Курицу. Она переживает из-за мыслей птицы на свой счёт? Признайся – Троя даже не думает об этом. Почему нам так нельзя? Мы не такие уж разные, но ты осуждаешь именно нас. Признай право эдаити тоже так поступать с едой.

Опешив, я выпалила:

– Курица не разумна!

– Возможно, лишь потому, что тебе выгодно так думать? Троя понимает, что без пищи не выживет, и предпочитает не вести с курицей дискуссии, а чувствовать её в своём животе.

– Нет, – в шоке я замотала головой, отрицая его логику. Лицо Кина было совсем рядом, а в его глазах я видела отражение собственного потрясённого лица. – Я точно знаю, что разговаривать с ней бессмысленно. Она не поймёт…

Как он всё так вывернул? Как же они мыслят?!

– Но убежит, если ты крикнешь. Или подойдёт, если позовешь… Разум – понятие относительное, и его градаций слишком много. А всё, что касается восприятия других существ, зависит лишь от точки зрения. Значимости. Пользы. Вреда. Заинтересованности. Возможностей использования, – упрямо продолжил наседать Кин. – Для нас, эдаити, вы полезнее как пища. Значит, мы так о вас и думали. За что тут ненавидеть?

Он усмехнулся, что в исполнении его клыкастого рта выглядело совсем уж не по-доброму. А я возмутилась:

– Тогда почему ты адресуешь свой вопрос той, которая значит не больше курицы? Почему желаешь не пугать меня?

– Потому что моя точка зрения изменилась. Я и сам… – он запнулся, – удивлён. Оказалось, в материальном мире значимы не только смысл и польза, но и нечто неосязаемое… ощущения? Нет… А, знаю название – чувства!

Вот оно! То единственное, чему противостоять не получалось, – искренность и прямолинейность этого мужчины. То единственное, что основательно подтачивало образ чудовищного монстра. Он не понимает… А как мне понять его настрой? И на что решиться?

– Почему так, я ещё не выяснил, – продолжил рассуждения Кин, в буквальном смысле завораживая меня движением своих губ. Я стояла, вплотную притянутая его руками, и глазела на его рот. – Но направление интереса точно связано с инстинктами тел. Материальный мир связан с бесплотным – неосязаемые чувства и эмоции влияют на физическое тело и тесно связаны с его действиями. Я сам это ощущаю! Они побуждают… – Кин, чуть прищурившись, от рассуждений вновь перешёл к вопросам: – К чему? Троя объяснит? В чём основная цель материального существования?

Испугавшись его прозорливости, какого-то инстинктивного умения выбирать единственно верный вопрос, затрясла головой, отказываясь. Слишком страшно было идти этим путём – учиться слышать его, понимать, признавая другую, отличную от моей линию представлений о мире. Мире, где подобные ему совсем не монстры, а в чём-то такие же потребители, что и все мы… Или наоборот, что все мы – я и мне подобные – не меньшие монстры, чем эта чуждая раса эдаити. Смотря с какой стороны посмотреть… А смотреть на ситуацию его глазами мне мужества ещё не хватало.

– О-отпусти… – сглотнув, пробормотала, стараясь вывернуться. Уж слишком разоблачающе стучало сердце!

– Троя же намеревалась ко мне прилипнуть?

Больше всего этот безэмоциональный ответ походил на… иронию! Вот только обнаружить у Кина чувство юмора мне ещё не хватало! Мысленно я застонала: это его совсем очеловечит.

– Тогда я испугалась, что останусь одна.

– Не забывай, я уже говорил, что всегда приду к тебе. Троя не останется одна.

Кин позволил мне отстраниться – на пару шагов. Однако его слова прозвучали впечатляюще, даже весомо, вселяя в душу непонятную надежду.

– А ещё ты обещал, что не тронешь и Игеря. Если буду в этом уверена, смогу быстрее к тебе привыкнуть.

Сама не поняла: это я сейчас подкинула ему «морковку» для мотивации или же неосознанно обозначила свою готовность… сблизиться? В итоге принять этого столь явно и открыто интересующегося мной мужчину.

С особенно яростным щелчком захлопнув последнюю застёжку скафандра, я выдохнула – хоть какое-то ощущение защищённости. Да, иллюзорное, как недавно доказал амиот, избавив меня от скафандра за секунды. Такими же иллюзорными он представляет и мои потуги всё время напоминать себе, что он – не человек, а чуждый хищник.

– Троя не должна бояться, я не угроза для неё. – Кин, обхватив одной рукой за плечи, другой медленно и неуклюже погладил меня по волосам.

Замерев от неожиданности, я вслушивалась в ощущения от его прикосновений, пытаясь свыкнуться с мыслью, что и такое возможно. Амиот немного помолчал, возможно обдумывая дальнейшее.

– Игеря не трону. Троя не должна бояться. Меня.

Это уступка. Со всей отчётливостью я неведомым наитием ощутила – величайшая уступка в неизвестно насколько долгом существовании амиота. То есть эдаити… Разве не станет проявлением высшей справедливости и мне признать очевидное: он не так уж и пугает.

Если представить себе отдельно взятый мир где-то на окраине вселенной, а нас – последними мужчиной и женщиной… Мне хотелось всё же прожить свою жизнь полностью. И мой выбор – возможное решение принять эдаити в качестве избранника, отринув прошлое и нашу абсолютную непохожесть, – не так уж невозможен?

Живот заурчал, и Кин на знакомый ему звук среагировал привычно быстрым взглядом и столь же мгновенной реакцией.

– Пойдём, будем искать еду.

Словно и не было несмелой ласки миг назад. Передо мной вновь стоял несокрушимый и сконцентрированный на вызовах окружающего мира амиот.

Чуть помедлив, я согласно кивнула. В самом деле, пища первостепенна. Это понимаешь, лишь оказавшись на задворках жизни. Хорошо бы найти не только еду, но и воду, потому как корабельных запасов с нами больше нет.

Я послушно побрела за неторопливо шагающим Кином. На этот раз он двигался первым, и для меня после выяснения отношений между нами было большим облегчением не встречаться с ним взглядом. Впрочем, оказалось, что лицезреть его впечатляющую спину ничуть не легче.

Шёл он словно гулял. Движения тела мужчины совершенно не были похожи на крадущуюся походку хищника, выслеживающего добычу. Не сразу я догадалась – это лишь потому, что опасности он не чувствовал.

А вот когда она появилась… Вопреки обещанию самой себе поменьше концентрироваться на эдаити, я всё равно невольно глазела на чёткие линии мужской спины. И потому не сразу поняла, что случилось.

Внезапный рывок, мелькнувший перед глазами раскидистый кристалл, яростный рык…

Осев на песок, я ещё только мотала головой, пытаясь прийти в себя, а Кин уже стоял напротив, с интересом рассматривая жутковатую тварь, которую держал перед лицом, удерживая за одну из лап.

Больше всего добыча мне напомнила надломленного жука с простреленным насквозь панцирем. Только вместо жвал у него были тонкие, как иглы, зубы…

– Несъедобно, – безэмоционально констатировал эдаити. Отшвырнув добычу в сторону, как ни в чём не бывало протянул мне руку. – Идём.

Не отводя взгляда от упавшего на песок существа, я с опаской поднялась. Сама! Проигнорировав нетипичное проявление заботы от Кина, подскочила сразу на обе ноги, мысленно напомнив себе, что я – пусть бывшая, но военнослужащая Троя Флеш, а не обморочная барышня. А в компании эдаити просто обязана уже воспринимать как должное всё запредельное и кошмарное.

– Оно несъедобное, – зачем-то снова повторил Кин. И лишь когда продолжил, стала ясна суть. – Для тебя. Для моего тела. Но не для меня.

– Ты его… выпил?

Не то чтобы я одобряла все их способы питания… Но рассуждения о курице заставили с большей практичностью отнестись к вопросу питания. Особенно когда мы провалились куда-то во временную яму, и, увы, без мешка со снедью. Голод куда эффективнее человеколюбия. И если хоть один из нас сейчас может пополнить силы…

Дойду ли я на этой планете до того, что смогу закрыть глаза на «потребление» себе подобных? Оправдать такие меры выживания?..

Эти мысли реально заставили поёжиться: между гуманизмом и жестокостью, оказывается, такая тонкая грань – всего-то и надо, что оказаться на грани гибели. Самый сильный наш инстинкт всё же потребность выжить. Любой ценой?..

– Забрал энергию. Ты не можешь. Трое нужно другое.

Голос эдаити звучал более мягко, чем обычно, и смотрел он пристально, не отводя взгляда. А вот мои глаза бегали по блёклой округе, избегая зрительного контакта со спутником.

Уж точно… не могу. А вот получу ли то самое «другое»? Мы, кажется, бесконечно долго бредём, а больше так никого и не встретили… Во рту пересохло окончательно – жажда всё сильнее давала о себе знать; голова кружилась, но я старалась держаться, понимая, что выбора, по сути, не остаётся. Либо мы хоть что-то найдём, и я это съем – съем и выпью уже что угодно, мало-мальски пригодное в пищу, – либо…

– Стой.

Кин решительно меня придержал, так как последние часы всё время вёл за руку. Перехватив за плечи, чтобы не рухнула, аккуратно усадил на землю и отступил, развернувшись спиной. А потом и вовсе зашагал вперёд, оставив одну.

Я потянулась было следом, но осела обратно. Сил не осталось совершенно – казалось, мы сутки бродим в этом туманном лесу. Меня хватило лишь на то, чтобы наблюдать за непонятными действиями эдаити.

Кин, выйдя на открытое пространство небольшой поляны, которая в нормальном лесу точно была бы заполнена зеркальным озером, а здесь оказалась пуста, потоптался в её центре. При этом голову как-то по-звериному пригнул к плечу. Прислушивался?

Подпрыгнул, с силой ударив ступнями в землю. Присел, всматриваясь. Встал, снова прыгнул… А через мгновение провалился по пояс.

Ахнув, я вздрогнула и инстинктивно дёрнулась на помощь. Вскочила… и с облегчённым вздохом опустилась обратно. А потом тихо засмеялась. Вот глупая! За кого перепугалась? За сверхсущество, которое даже этой жуткой планете не по зубам?

Кин, легко и неизменно спокойно выбравшись из ямы, зашагал ко мне.

Когда подошёл ближе, увидела, что он несёт в руках нечто серебристое, похожее на мешок.

– Это что? – с надеждой и одновременно подозрением уставилась на добытое им… нечто?

– Точно не знаю. Но оно съедобно.

Эдаити опустился на песок рядом со мной, помял «мешок» в ладонях, видимо изучая. А потом неожиданно рванул за узкое горлышко, раскрывая.

Внутри «мешка» оказалась белесая полупрозрачная мякоть, напоминающая… мм… протеиновое желе с фруктовым вкусом! В нос ударил странный тяжёлый аромат, смешанный из запахов… смолы и клубники? Именно такие образы возникли в памяти.

Одновременно притягивающий и отталкивающий аромат. Клубнику я любила, но смола всегда ассоциировалась с хвойным гелем для душа, стандартным для душевых кабин на станции. И ощущение, что я сейчас хлебну моющего средства, заставляло морщиться и мешкать.

А вот Кин долго раздумывать не стал.

– Трое можно есть, – сообщил, демонстративно окунув палец в массу, и запихнул его в рот, смачно посасывая.

Невольно сглотнув, я решилась. Один вид вероятной еды уже придал сил. О антисанитарии я не думала – возможность насытиться стёрла остатки налёта цивилизованности. По примеру эдаити поначалу лишь обмакнула в массу палец, а когда распробовала, принялась черпать питательную желейку ладошкой. Горсть за горстью, измазавшись, но наевшись.

Вкус продукта оказался сносным. В меру сладким, водянистым – и жажду и голод утолил неплохо.

Когда «мешок» опустел, а чувство сытости накатило сонной ленью, я наконец-то озадачилась мыслью: а что же такое съела? Или… кого? Гладкая на ощупь поверхность опустевшей и сжавшейся емкости навевала какие-то знакомые ассоциации. И этот серебристый цвет…

– Может быть, возьмем эту штуку с собой? – продолжая мять в руках неведомое, я предложила Кину использовать «мешок» в качестве сумки. Или подушки, если скомкать и подложить под голову? Он же наверняка увидит эти образы в моей голове.

Эдаити, устроившись на песке рядом, никак не отреагировал, продолжая рассматривать меня с задумчивым видом. Строил какие-то планы?.. Искренне недоумевал – к чему какие-то подушки, если с его телом и на камне поспать не проблема? Одно я поняла наверняка: спешить нам некуда, цели достигли – наелись. Или?.. От догадки прошибло испариной: неужели он вновь решил заняться самообразованием в части взаимоотношения полов?

– А ты? – опомнившись, что заглотила практически всё содержимое «мешка», резко подалась я к мужчине с вопросом.

– Пока сыт, – лаконично бросил Кин в ответ.

В смущении от своего неуместного проявления беспокойства, я опустила взгляд на серебристый обвисший пузырь в руках, прикидывая, можно ли его поверхность высушить и очистить от липкого содержимого. Вывернув «мешок», заметила на самом дне крошечную шишечку с дюжиной мелких выростов. Словно…

– Зеркальное «озеро»! Это его… зародыш?

Все части ассоциаций сложились в одно целое: цвет, выросты и полянка подходящая – со временем по её поверхности растеклась бы ловушка-хищник.

– Да.

Мой спутник соизволил подтвердить то, что, очевидно, понял сразу.

– Откуда оно здесь?

Решила заговорить, борясь с подступившей дурнотой, со всей отчётливостью осознав – я тоже хищник, пусть и уровнем попроще.

– Как знать, – неспешно осматривая окружающие нас блёклые кристаллы, пожал плечами Кин. – Тоже могло провалиться. Или это такой способ самосохранения, и оно ждало, пока погибнет родительская особь… Зародыш, значит? Понравилось?

Я снова сглотнула, признав, что без малейших угрызений совести уничтожила то, что, возможно, предназначалось в качестве первоначального питания для зародыша. Ну, как белок в яйце… Брр…

Однако эдаити сейчас мне намекнул именно на этот факт. Что я не так уж отличаюсь от них. Разве что с поражающим уровнем возможностей у меня всё куда проще, но ради спасения или выживания все мы тоже способны уничтожить другую жизнь. Ещё и оправдываем себя убеждениями в её неразумности.

Неужели так заведено в природе?..

– Что будем делать дальше?

Мой голос звучал уныло – я запуталась в своих же принципах, устремлениях и намерениях. Понятно было лишь одно: чтобы выжить, мне придётся оставить привычную Трою в прошлом.

– Отдыхать, – немедленно откликнулся Кин. – Трое необходим отдых.

– Как долго мы шли? – я попыталась рассмотреть хоть что-то над вершинами тусклых однотонно-сероватых кристаллов, но ничего, кроме туманной мути, не увидела. – Местных солнц не видно.

– По моим ощущениям, уже наступила ночь. Здесь стало немного сумрачнее.

Мне тоже так показалось: как-то слегка потемнело, как если бы небо над нами накрыло грозовой тучей, – глаза приходилось напрягать сильнее, чтобы видеть окружающее пространство.

– Отдыхай.

Поразив неимоверно, Кин вдруг похлопал ладонью по своим расслабленно вытянутым ногам, очевидно предлагая мне устроиться на них.

– Ах, да, ультразвук, – со вздохом пробормотала я уже привычную мантру и двинулась к мужчине с чувством полной предопределённости.

– Здесь его нет.

Замерев, я так и не опустила голову на ноги Кина. И не сразу осознала смысл сказанного. Убийственного звука нет? Страшиться мучительной смерти не надо? А значит… нет необходимости и спать рядом…

К моему удивлению, в душе промелькнула досада на него за такую несвоевременную честность. И тут же я одёрнула себя: так размякла от пережитого, что уже осознанно и целенаправленно ищу защиты у ами… эдаити?! Троя Флеш, это – позор!

Решительно отстранившись, села рядом с Кином. Затем, стараясь делать это не слишком явно, заёрзала на песке, отдаляясь. Просто лягу тут! Совсем уж отходить неразумно – угрозу нападения кого-нибудь непонятного никто не отменял. Пусть мы, бродя целый день в поисках хоть какой-то живности, встретили всего одну тварь, но по закону подлости…

Потёрла ладони, непроизвольно пытаясь очистить их от песчинок, налипших, как на клей, на слой протеиновой желейки, оставшийся на руках после еды. Да и лицо я основательно измазала, вынужденная загребать еду руками. Невольно вздохнув, одёрнула себя: отныне я дикарка. И благоухаю наверняка соответственно – с момента посадки вода, пригодная для умывания, нигде не попадалась. Водоемы на этой планете нам не встретились – вязкая грязь болота не в счёт.

– Мыться, как в душе? – переспросил Кин, продолжая наблюдать за каждым моим движением.

Стоило услышать вопрос, я сразу вспомнила, как в первый раз уснула с ним рядом… мокрая. Тогда совместный душ был вынужденным и нежданным, сейчас куда более желанным, но… Но я не очень понимала, как подобное осуществить, когда душевая зона звездолёта отсутствует. И всё же коротко кивнула, не поднимая взгляда – хватило и ощущения заалевших щёк. Почему сейчас мне во всём видится чувственный подтекст?..

– В кристаллах есть жидкость, – неожиданно поделился наблюдением мужчина. Немного подумав, добавил. – В больших её должно быть много. Трое хватит.

– Для чего? – сразу насторожилась я.

– Помыться.

Озадаченно и одновременно преисполнившись надежд я замерла, разрываясь между радостью и страхом. Даже обтереть тело сейчас стало бы благословением, но я отдавала себе отчёт – для этого придётся раздеться. А как поведёт себя Кин, я предположить не могла…

– Подойди.

Я раздумывала, а эдаити действовал. Потому я проморгала момент, когда он сорвался с места, а отыскав глазами, обнаружила его возле мощнейшего кристалла – в три обхвата моих рук!

– И… как?..

Неуверенно теребя магнитные застёжки куртки, я опасливо поднялась и двинулась к нему. Пока я шла, Кин с вдумчивым видом осматривал кристалл, медленно водил рукой вверх и вниз по гладкой поверхности высоченной, будто каменной глыбы. Огладил «ствол», перешёл на боковое ответвление-ветку. Замер, словно прислушиваясь, отвёл руку, развернув ладонь ребром, явно готовясь нанести рубящий удар. Отставил ногу, присел, вдохнул, выдохнул…

Что он собирается сделать, я догадалась моментально. Но… Кристалл, что выбрал Кин, выглядел неприступным колоссом! Даже эдаити не может быть под силу его сокрушить…

Мысль оформилась в голове сразу: такие отчаянные манёвры без травм не обходятся. Кин просто не понимает, что физическое тело, даже такое совершенное, имеет свой предел прочности. И его можно повредить… Теоретически.

Однако я ещё только судорожно ловила ртом воздух, чтобы предупредить и остановить эдаити, а рука мужчины смазанным движением уже впечаталась в «ветку». Не то звон, не то хруст вспорол окружающую тишину, когда появившаяся от удара в кристалле трещина разделила его на две части. Заворожённая зрелищем узора из паутины разбегающихся трещин, я в ошеломлённом ступоре смотрела на медленно откалывающуюся вершину окаменелого колосса.

Она рухнула бы прямо на меня, буквально приросшую к земле, если бы Кин вовремя не перехватил «ветку», аккуратно опустив на песок чуть в стороне. Но благодарности за очередное спасение эдаити не дождался – моё внимание переключилось на куда более значимое событие.

Из нижнего обрубка кристалла потоком рванул вверх столб фонтанирующей жидкости.

Вода… Вода?!! Да без разницы, ведь это так похоже на воду!

Уже не в состоянии думать ни о чём другом, окрылённая истинным чудом, забыв о прежних сомнениях и ведомая лишь желанием очиститься и освежиться, я сама не осознала, как сорвала скафандр. А за ним и оставшуюся нательную одежду. Миг – и я уже счастливо барахталась в потоке освежающей и такой желанной… воды?

Засаленные и висящие сосульками волосы моментально намокли, грудь и плечи бомбардировали сотни капель, сливаясь и стекая по телу юркими ручейками. С остервенением я принялась тереть себя руками и лишь потом сообразила: во внутреннем кармане скафандра по инструкции должна быть небольшая емкость с антибактерицидным гелем. На одну-две водные процедуры…

Надорвав пакетик, вспенила гель, старательно размазывая его по телу и голове. И полной неожиданностью стали ладони Кина, присоединившиеся к действу. Повторяя мои движения, большие руки мужчины заскользили по моему телу, оставляя мыльные следы.

– Лучше собой займись, – посоветовала я, стараясь увернуться от изучающих прикосновений. – Тоже не повредит помыться.

Не повредит – мягко сказано. Начиная с форсирования болотной топи и по сей момент тело Кина покрывал слой заскорузлой грязи. Был ли запах, я не ощущала. Или мои обонятельные рецепторы на этой планете сбоили, или уже свыклась с несвежими ароматами. Сама точно благоухала не лучше!

Кин спорить не стал. Миг – и он оказался рядом под потоком влаги. Вот уж кто не полагал наготу проблемой… Впрочем, и я, успев «налюбоваться» крепким мужским задом, не реагировала. Да – мужчина, да – с пропорциями бога… Но для меня в самом факте наличия тела не было ничего экстраординарного. Вот ему, должно быть, куда необычнее – и все эти различия между нами, и необходимость купаться…