Читать книгу "Подлодки адмирала Макарова"

Глава десятая

– Приготовиться к торпедной атаке!

Подводная лодка применяет главное оружие настолько редко относительно времени службы, что каждый пуск можно считать нарочным чрезвычайным происшествием.

Берг приник к перископу, чувствуя, как черные резинные рукоятки становятся влажными. На «Мурене» не слишком жарко, предыдущий опыт учтен. Неужели волнение?

Пароход через минуту пересечет курс. Минута нужна торпеде, чтобы одолеть это расстояние.

– Убрать перископ! Левый борт, пли! Правый борт, пли!

Торпеды имеют такую же нулевую плавучесть, как и лодка. Корпус вздрагивает дважды, но не стремится вверх, освобожденный от груза.

– Лево на борт. Глубина шестьдесят футов.

«Мурена» послушно убегает во мрак вечной ночи. Попал или нет – станет известно потом. Взрыв боевой торпеды встряхивает так, что подскакивает карандаш на штурманской карте.

– Курс сто пять.

Лодка покидает зону атаки. Через две мили – всплытие под перископ. С левого борта догоняют винты «Барракуды». Затем недлинная дорога домой. Корабли не умеют перезаряжаться в походе.

Всплытие субмарины – зрелище, которое хочется наблюдать снова и снова. Спокойная поверхность моря неожиданно вздымается холмом. Форштевень выскакивает над водой и шумно опускается вниз. С рубки и палубы стекают потоки воды. Черное тело показывает себя немногочисленным зрителям, утверждая: могу появиться где захочу и когда захочу, нанесу удар и бесследно скроюсь. Торпедные ниши, частично прикрытые бортами, пусты. «Мурена» выпустила яд из своих зубов и идет за новым на базу.

Генерал-адмирал, как всегда, холоден и внимателен. При виде Берга сделал вид, что не знаком с ним.

– По движущейся цели результаты хуже, господа. Каждая субмарина добилась лишь по одному попаданию.

Оба капитана изо всех сил скрывают улыбку. Попадания есть – цель поражена. Берг сдержался, у Макарова предательски блеснули глаза.

– Завтра есть шанс реабилитироваться. Стрельба боевыми по движущемуся судну. Присутствует Государь Император.

Константин Николаевич выдержал паузу, чтобы подводники усвоили важность сказанного. Потом усилил:

– От вашей выучки зависит, будут ли гардемарины готовиться к подводной службе, заложим ли в этом году «Акулу» и «Пиранью». А чтобы урок не казался легким, цель будет охраняема канонеркой. При обнаружении лодки она начнет обстреливать ее чугунными снарядами. Наблюдатели определят – есть ли накрытие.

– Ваше высокопревосходительство! Разрешите уточнить. В канонерку можно стрелять?

– Что вы задумали, капитан-лейтенант? У вас боевые торпеды!

– Одна лодка может взять опытовые и попасть в охраняющий корабль. Вторая расстреляет судно. Предлагаю считать его главной целью. Потопили – наша победа.

Макаров глянул с недовольством. Да, расправиться с двумя бортами – эффектно. А как сорвется?

Великий князь задумался. Берг задал другой вопрос:

– Где будет находиться Его Императорское Величество?

– На борту одной из субмарин. На «Барракуде» с Макаровым.

– Спасибо за доверие, ваше высокопревосходительство! Не подведем, – пообещал лейтенант за обоих.

Константин Николаевич испытующе посмотрел на подводников и решился:

– Так тому и быть. Атака на транспорт главная, допустима на канонерку сопровождения. Вы получаете маршрут и время следования целей. Капитан канонерки и буксира цели не знает вашего положения. Кстати, капитан-лейтенант. На буксире наблюдателем каперанг Титов, которого вы вытащили после аварии «Ерша».

Берг щелкнул каблуками и коротко поклонился. Сбегая по ступеням Кронштадтского адмиралтейства, он посоветовал Макарову не слишком надраивать лодку. Лучше пусть экипаж отдохнет до завтра.

Лейтенант принял совет отчасти. Ночь напролет трудились моряки, которым не выпало великое счастье выходить с Императором. Остальные спали до шести.

В десять августейший подводник прибыл в Петровскую гавань. «Мурена» и «Барракуда» стояли пришвартованными к специальному короткому пирсу, не достающему до кормовых рулей. Макаров превзошел самого себя в блеске пуговиц, прямизне спины, четкости шага и ясности поставленного приказного голоса. Приняв рапорты, Государь соизволил осмотреть корабли отряда. Наконец, проследовал на борт «Барракуды». В отличие от великого князя не задал ни единого вопроса, лишь изредка кивал на пояснения команды.

Макаров поставил старпома на мостик, поместил самодержца в центральном посту, сам втиснулся рядом. Украдкой поглядывая на царя, лейтенант почувствовал, что тот пребывает в недоумении.

Действительно, размеры лодки, более крупной, чем «Ерш» и «Щука», совершенно уступали не только боевым кораблям, но и императорской яхте. Тесный и темный пост скорей походил на машинное отделение или даже внутренности башни главного калибра из-за насыщенности циферблатами, рычагами и маховиками вентилей. Ничего общего с мостиком линейных кораблей, где офицеры в белоснежных кителях несут службу элегантно и не стесненно.

– По местам к погружению стоять!

Скатившийся в рубочный люк матрос извернулся ужом и просочился в задний отсек мимо Императора, почти не задев его.

– До места засады идти миль пять, Ваше Императорское Величество, – сообщил капитан. – Короткое опытовое погружение на проверку течей и исправности механизмов.

В тишине, нарушаемой лишь негромким пением электромоторов, чуть слышно звякнул колокол.

– Одиночный сигнал с «Мурены», – доложил слухач.

– Один удар колокола, – скомандовал старпом. – Приготовиться к всплытию.

– Колокол – единственный способ связываться с другой лодкой под водой, Ваше Императорское Величество. Матрос на слуховой трубе, она навроде врачебного стетоскопа, чует удары колокола и шумы винтов.

В назначенной точке в тридцати милях от Котлина лодки легли в дрейф. Александр Второй выбрался на палубу. Его тут же обвязали концом.

– Стоим, обозреваем горизонт, – продолжил пояснения лейтенант. – Как только увидим эскадру, погружаемся. «Мурена» идет первой, целясь на корабль сопровождения. Обратите внимание, Ваше Императорское Величество, у них торпеды оранжевого цвета, их легче искать и подбирать. После того как Берг условно потопит или отвлечет броненоску, мы атакуем цель. Она тихоходная, не более четырех узлов. Пробую поразить одной торпедой.

– Берг – хороший капитан? – впервые разлепил губы Император.

– Замечательный, Ваше Императорское Величество. И конструктор выдающийся.

Час тянулся утомительно долго для Макарова. Когда на узеньком мостике вплотную к тебе качается на волнении наместник Бога на русской земле, не очень уютно. Ничего не происходит, Государь молчит, комментировать нечего.

Когда показались дымы мишеней, облегченно вздохнули все. «Мурена» рванула вперед, нагло показывая себя в надводном положении и очевидно уклоняясь левее. «Барракуда» отстала и погрузилась под перископ.

– Тактика подводного боя только рождается, Ваше Императорское Величество. Откровенно говоря, командир броненосной лодки в безвыходном положении. Он обязан отозваться на маневр «Мурены». Погонится за ней, и мы совершенно легко взорвем пароход. Отвлечется и начнет поиски «Барракуды», Берг спокойно выстрелит в мишень. По условиям учений попадание опытовой торпедой тоже есть победа. Но мы надеемся выжать наибольшее. Самим не подставиться и оба корабля поразить. Не желаете глянуть?

Пока августейший гость рассматривал поверхность в перископическую оптику, на «Русалке» заметили «Мурену». Броненоска кинулась наперерез. Верно, ее командир плюнул на защиту транспорта, понимая тщетность усилий, и поставил задачу поразить хотя бы одну лодку. С расстояния полторы мили первый раз выстрелило баковое орудие, промахнувшись не менее чем на кабельтов. Лодка стремительно нырнула в глубину.

– Право на борт. Убрать перископ.

«Барракуда» увалилась вправо, ничем не выдавая своего присутствия. Наблюдатель с аэростата смог бы узреть черную тень под волнами, но воздушных шаров у русского флота пока не имелось.

– Доложить о шумах.

– Канонерка удаляется, ваше благородие. «Мурену» не слышу. Буксир мишени пятнадцать градусов слева по курсу.

– Вы уйдете вправо, «Русалка» намного севернее. Можете стрелять из надводного? – вопросил Император.

– Так точно, Ваше Императорское Величество. Но из-под воды психический эффект хорош. Движется судно, экипаж не видит опасности, и тут на тебе – взрыв.

– Буксир тридцать градусов слева по курсу, ваше благородие.

– Поднять перископ, – Макаров схватился за ручки. – Лево руля. Приготовиться к торпедной атаке! Желаете глянуть снова, Ваше Императорское Величество?

– Не врежемся, господин лейтенант? – усомнился Государь, рассмотрев борт приговоренного судна.

– Никак нет. Линза увеличивает, кажется, что близко, – Макаров мягко вернул себе обзор. – Слухач, броненоски не слышно?

– Никак нет, ваше благородие!

– Левый борт, пли! Убрать перископ! Лево на борт, погружение на девяносто футов, – Макаров обернулся к самому важному зрителю. – Девять секунд до взрыва. Или промазали.

Корпус ощутимо вздрогнул от удара, будто невидимый подводный кузнец опустил исполинский молот на наковальню.

Отойдя полмили, «Барракуда» всплыла под перископ.

– От мишени одни щепки, буксир разворачивается. «Мурена» не видна, до «Русалки» миля, Ваше Императорское Величество! – Макаров попытался сохранить торжественность мгновения, но получилось плохо, так как локоть отдающей честь руки уперся в переборку. – Учебная мишень поражена с одного выстрела, цель учений достигнута. Разрешите возвратиться в порт!

– Дозволяю. Молодцы! – Император обвел глазами членов команды, видимых в полумраке. – Команда достойна награды.

Нестройное уставное «гав-гав-гав» умолкло в отсеках, а Макаров скомандовал всплытие и движение домой. Через четверть часа «Мурена» всплыла позади. Бергу пришлось сложнее, он истратил обе торпеды. Капитан «Русалки» хоть и признал попадание, но напирал, что стрелял по волнам «где недавно нырнула лодка» или «откуда начинался след мины». Наблюдатель, щадя чувства экипажа броненоски, отрапортовал о возможном нанесении повреждений подлодке.

На следующий день Макарова вызвали в Кронштадтское адмиралтейство под августейшие очи. Степан Осипович лишний раз поразился короткой дистанции. Его, лейтенанта, пусть и командира самого особого морского отряда, желает видеть генерал-адмирал.

Судя по свите и охране, великим князем не ограничится. Предвидение не обмануло: венценосный пассажир «Барракуды» также присутствовал. На фоне братьев морской министр Краббе и адмирал Попов не казались большими начальниками.

После «…по вашему приказанию», щелканья каблуками и бодания головой Макаров застыл изваянием. Константин Николаевич приблизился и улыбнулся.

– От меня личная благодарность, господин лейтенант. Не подвели, не посрамили.

– Рад стараться, Ваше Императорское Высочество!

– Разрешите вмешаться в вашу беседу, господа? – иронически спросил Император. – Последнее время слишком часто слышу про маленький отряд и его отважного командира, всего-навсего лейтенанта.

– В чем же дело, Государь. Присвоим подводнику звание капитан-лейтенанта и превратим его отряд в большой.

– Заслужил. Исправим ситуацию, когда лейтенант командовал капитан-лейтенантом. Кстати, нашего квасного карбонария тоже как-то надо поощрить. Константин Николаевич, ваше мнение?

– Святого Владимира четвертой степени.

– Не слишком ли роскошно для опального?

– Ни в коей мере. Не держу зла на него. Берг не смог приструнить своего офицера, потому наказан. А лодки наши – в огромной мере его заслуга.

– Так и быть. Без ленты и мечей.

Пока члены императорской семьи коротко совещались, новоявленный капитан-лейтенант не смел выкрикнуть уставную благодарность. В голове родилась невместная шутка: Александр ныне с голоду не умрет – младший Владимир давал сто рублей годовой пенсии.

Смена монаршего гнева на милость к подводникам во второй половине 1872 года повлекла массу последствий. Лодки «Мурена» и «Барракуда» начали службу как боевые, а не учебно-опытовые корабли. В тройке с «Александровкой» они были способны ходить к датским проливам и в случае британской опрометчивости затруднить проход английского флота в Балтику.

Осенью коллективный военный гений Адмиралтейства назначил стрельбу практической торпедой в свежую погоду. Понимая опасность предприятия, Макаров лично вывел «Мурену» из Петровой гавани.

Волны вздымались на полторы-две сажени. На перископной глубине ничего не разглядеть, кроме брызг, пены и водяных валов. Боясь не торпедировать, а протаранить старый лихтер, коему уготована судьба мишени, капитан-лейтенант приказал всплытие.

На мостик отправился гардемарин Степанов. Плотно запахнув резинный плащ, он наслаждался рейдом через буйство стихии. Лодка неслась на восьми узлах. Ее нос то взлетал вверх, то проваливался. Удары волн приходились в рубку, окатывая верхнюю площадку словно из пожарного рукава. Пришлось даже люк притворить, чтобы влага не попадала в центральный пост.

Гардемарин первым заметил мишень. Он сообщил капитану, а ноющая от романтики и восторга юная душа сама начала складывать стихи, пока «Мурена» поворачивала и выходила на дистанцию огня. Им не суждено быть законченными и зачитанными в салоне перед милыми барышнями. Пущенная с левого аппарата торпеда взорвалась в считаных саженях от форштевня, вырвав заклепки и смяв левую балластную систерну, а также серьезно разбив прочный корпус. На полном ходу лодка потеряла весь воздух слева и нырнула с сильным креном.

Макарова безжалостно размазало по переборке между центральным постом и вторым отсеком, затем швырнуло к уходящему вниз левому борту, в поток холодной воды. Прямо в разбитое лицо ударил ботинок, боцман оттолкнулся, ужом проскользнул в рубку и задраил люк. Затем не столько оглохшими ушами, сколько телом подводники почувствовали, как обреченная «Мурена» врезалась носом в дно. Лодка замерла, обратив вверх правый борт, в емкостях которого сохранился воздух, недостаточный для подъема на поверхность.

В головах трещало не только от удара, но и благодаря нагнетателю, сосущему воздух в топку после закрытия клапана духовой трубы, пока кондуктор не дотянулся и не заглушил его. Степан Осипович с трудом выбрался из воды.

Пытаясь восстановить контроль над затонувшим кораблем, он попробовал докричаться до отсеков. Носовой не отозвался. Матросы второго накрепко закрутили задрайки, сообщают о поступлении воды и затоплении на треть, но держатся. Кормовые отсеки, включая топочный и машинный, пострадали меньше.

– Старпом, есть предложения?

– На ощупь открыть систему высокого давления, уравнять его с наружным, открыть рубочный люк и выбираться, капитан. Здесь не глубоко.

– Отставить. Так спасется только часть экипажа. Наверху штормит. Пробуем поднять лодку.

Несмотря на кромешную темень, Макаров ощутил недоверие офицеров. Но и возразить никто не осмелился.

– Отдать аварийный балласт.

Раздался скрип поворачиваемых маховиков. Ничего не произошло.

– Балласт расстопорен, ваше благородие. Стало быть, не отделился, – доложил боцман об очевидном.

Макаров обтер мокрый лоб. Солоноватая вода попала в раны и саднила.

– Имеем крен на левый борт градусов в шестьдесят и дифферент на нос. Ежу понятно, груз из пазов не выходит. Приказываю: открыть захлопки правого борта. Пробуем стать на ровный киль.

Выпускать воздух из тонущей субмарины? Снявши голову, по волосам не плачут.

Корпус выровнялся незначительно, умяв себе лежбище на песчаном балтийском дне. Звуков отделения балласта не последовало.

Врешь, костлявая. Не в этот раз! Бормоча ругательства, капитан полез в машинное.

Оттуда брызнул слабый свет. Томас умудрился найти уцелевшую при ударе лампочку и соорудить аварийку. Глядя на темное лицо, едва различимое на черном фоне, Макаров ощутил прилив надежды. Нет в мире человека, лучше чувствующего подводные механизмы, нежели этот полуграмотный уроженец рабского американского Юга.

– Заглушил топку?

– Сразу же, ваше благородие. Водород не дожигается. Попадет туда – рванет.

– Молодец. Теперь слушай. У нас остались две правые систерны главного балласта и обе уравнительные. Левых нет, нос затоплен. Чтобы всплыть, нужно отделить аварийный груз. Он не выходит. Есть идеи?

– Не знаю, капитан. Если позволите…

– Ну?!

– Машины исправны. Задние рули в минус, электромоторами полный назад на реверс.

– И лодка пойдет кормой вверх, волочась по песку! – Макарову показалось, что в машинном посветлело. – Давай! Я пущу воздух в уравнительные, потом в правые систерны.

– Осторожнее, кэп. Как крен уменьшится, вода перельется в аккумуляторную яму. Клянусь печенками, наглотаемся хлора.

– Тогда затапливаем отсеки и пробуем выбраться через люки. Ты выводишь своих через задний.

– Нет, сэр.

– Что?!

– Мы раз тонули на «Щуке» с мастером Бергом. Я предложил ему уходить именно так. Он сказал – спасаем лодку, и у нас получилось. Сейчас тоже получится, господин капитан.

Возвращаясь в центральный пост, Макаров до конца осознал, почему Александр притащил этого странного негра в Питер и ценил больше, чем своих офицеров.

Раненая лодка взвыла винтами и дернулась назад.

– Продуть уравнительные!

Шипение воздуха в систернах и бурление вытесняемой воды лучше рапортов рассказали, что «Мурена» полегчала на несколько тонн. Глухо грукнул балласт. «Мурена» начала медленно выравниваться и постепенно отползать назад, вспахивая носом борозду. Центральный пост тут же наполнился хлорной вонью.

– Продуть главный балласт правого борта!

Корпус снова завалился налево, но вонь не уменьшилась. Сперло дыхание, резануло по глазам, в носоглотку вонзились тысячи иголок…

И вдруг воздух посвежел. Он не преисполнился ароматами соснового леса, но, прокашлявшись, подводники обрели возможность дышать. Затем с характерным чавканьем начала понемногу уходить вода. Из рубки пробились неверные лучи света.

– Том, ответь!

– Да, капитан!

– Мы на поверхности?

– Так точно. Правый винт прохватил воздух. Я смог запустить вентиляцию и помпу. Сожалею, капитан, отсюда не могу включить осушение носовых отсеков.

– Раз у нас есть вентиляция, пробуй развести пары.

– Слушаюсь, сэр.

Старпом пролез в рубку, капитан попробовал что-либо рассмотреть в перископ. Безуспешно, из-за крена иллюминаторы и оптическая труба слишком низко, заливаются волнами.

В страшном сне такое не приснится, мысленно записал Макаров во внутренний судовой журнал. Чудом всплыли, пятимся на реверсе незнамо куда. Даже компасы не работают, под таким-то углом. Остается надеяться, что ранний взрыв торпеды и наше комедиантство как-то внимание привлекли.

С громким шуршанием лодка села на мель, по-прежнему задирая вверх борт и корму.

– Хорошо хоть не на правом лежим, – промолвил старпом. – Там вторая торпеда.

– Сплюнь! – Макаров вновь отправился в машинное.

– Приехали, ваше благородие, – радостно отрапортовал Том.

– Благодарю за службу, кондуктор. Только понятия не имею, куда ты нас привез. Кормовой люк сейчас выше рубочного, пробуем открыть.

Там шумело море. Первая же волна окатила ледяным душем. Стараясь уговорить себя, что мокрый воды не боится, капитан высунулся в люк и в перерыве между ударами волн вскарабкался на кормовые рули.

Толбухинский маяк как на ладони. Лодку не могут не заметить. Надо пересидеть шторм и дождаться помощи.

Взгляд упал на тело гардемарина Степанова. Он так и остался возле ограждения мостика, удерживаемый страховочным концом. Может, и спасся бы, не утяни его лодка на глубину? Вряд ли.

На следующие сутки волнение улеглось. Большую часть экипажа сняли. Для уменьшения массы слили топливо. В прорехи легкого корпуса легли десятки бочонков, обеспечивая хоть какую-то плавучесть. Пластырь укрыл пробоину в носу, позволив откачать воду из первых двух отсеков. Трудно поверить, но всего через полтора суток после аварии израненная «Мурена» пришла домой своим ходом на электромоторах, по-прежнему кренясь на борт. Кроме гардемарина, погибло семь человек. Потом один матрос умер в госпитале от травм и пневмонии. Все выжившие оказались ранеными или отравленными. Том со сломанными ребрами нес службу, пока лодка не пришвартовалась у пирса.

С учетом страшного опыта «Мурены» закладка новых субмарин перенеслась на следующий год. В конструкцию будущих кораблей вносились изменения. За зиму Берг со товарищи перекроил проект «Акулы». Увеличив мазутовые систерны, а с ними надводное водоизмещение до трехсот тонн, разработчики Попова добились роста района плавания, позволявшего с Севастопольской базы дойти до любого места в Черном море.

Постановка мин со «Щуки» и «Барракуды» доказала с очевидностью, что их перевозка на задней верхней палубе изрядно ухудшает качества лодок: падает подводная скорость, над водой корабли имеют дифферент на корму. Посему Берг предложил прожект подводного минного заградителя, ту же «Акулу», но с двумя торпедными аппаратами. Наклонная труба от центральной минной камеры выходит за ахтерштевень под горизонтальный руль, между гребными винтами. Лодка по расчетам примет сорок якорных мин с самоустанавливающимся автоматом глубины.

«Акула» и «Пиранья», спущенные со стапелей завода Леснера в 1874 году, совершили походы к Дании и по Ботническому заливу. По устранении недостатков, замеченных за навигацию, их снова завели на завод, сняв машины, рубки, батареи и внешние систерны. Погруженные на спаренные железнодорожные платформы, железные рыбы двинулись на Николаевские верфи для повторной сборки. Перевозка кораблей по частям и сборка в Николаеве уже не была новостью. Загодя на Черное море был переправлен «Новгород», первый из двух круглых броненосцев-«поповок».

Тем временем в Санкт-Петербурге и Кронштадте строились сразу четыре подлодки, две как минные заградители. Капитан второго ранга Берг испрашивал перехода к более крупным лодкам с надводным водоизмещением от семисот тонн, пригодным к перезарядке торпедных аппаратов в походе, без корабля-матки. Морской кадетский корпус начал готовить гардемаринов. Впервые выпускники нарочно желали назначения на Черноморский флот, где шанс попасть на войну с турками рос с каждым годом.

Россия крепла, извечный южный враг слабел. Но Британская империя и Австро-Венгрия видели угрозу для себя, коли русские возьмут реванш за унижение 1855 года. Османы понимали, что Александр Второй не желает из-за балканских амбиций воевать с европейскими державами, потому не пытались придерживаться соглашений пятьдесят пятого года о правах христиан. Отчаянное угнетение населения и убийства в христианских областях привели к тому, что с 1875 года на Балканах начались восстания и непрерывно лилась кровь. Болгары, сербы, черногорцы и другие народы боролись с турецким игом, османы топили в крови христиан. Британский премьер Бенджамин Дизраэли с трудом сдерживал соотечественников, требовавших войны с Оттоманской империей. Конфуз в Афганистане приговорил Британию не ввязываться в войны на востоке в ближайшие годы, посему турецкий гнойник на Черном море позволял чужими руками действовать против России, не затрачивая ни фунта из имперской казны.

В 1876 году в Стамбуле случился государственный переворот. Новый султан Абдул-Хамид Второй отмел ультиматум европейских стран, объявив его вмешательством неверных во внутренние дела исламской державы. В начале 1877 года Турция, наконец, оказалась в изоляции. Россия впервые за много лет получила шанс примерно наказать вековечного противника, с непременным условием: побить турок до того, как Англия слишком взревнует к военным успехам. Посему действия перед войной с османами начались в Балтике. Впервые с Крымской баталии близ обоих Кронштадтских фарватеров, вокруг гаваней Либавы, Ревеля, Риги, Гельсингфорса приготовились к постановке новейших минных заграждений. Если британцы захотят укоротить русских защитников христианской веры, им стоит ждать потерь задолго до огневого контакта с Балтийским флотом.

О том, что война с ослабленной Оттоманской империей выйдет победной и скорой, в Санкт-Петербурге не сомневались. Однако жизнь – изменчивая штука. Кампания, план которой лично правил Государь Император, пошла решительно не так, как ожидалось в столичных кабинетах.