Читать книгу "Обман [Bubble]"

Глава 15
Double play[74]74
  Двойная игра (англ.).


[Закрыть]

Стрелка спидометра в течение часа не опускалась ниже ста двадцати.

Мы больше не нуждаемся в ваших услугах…

Эти твари ее уволили!

После всего, что она сделала, после сотен часов, которые она убила на то, чтобы организовать эту работу. На стратегическое планирование, писание инструкций, наем нужных людей – не говоря уже обо всех бессонных ночах.

И, как оказалось, ничего из этого не имеет теперь значения.

Был бы это другой работодатель, она бы уже позвонила в профсоюз. Устроила бы им симметричный ответ.

Но кому звонить теперь?

Она просто в длительном отпуске и не позаботилась о том, чтобы сменить профсоюз. А профсоюз полицейских вряд ли возьмется помогать человеку, нанятому в частном секторе. Остается только найти себе хорошего адвоката.

Но что это даст? Она едва сможет вынудить их снова взять ее на работу, и даже если бы ей это удалось, работать на таких, как Томас, у нее нет ни малейшего желания.

Он ее подставил, это очевидно. Подставил под удар, хотя это был его прокол.

Чтобы мужчина в военной куртке мог быть Хенке, естественно, полный абсурд. Кто-то, видимо, рассказал Томасу о брате, либо раньше, либо во время допроса в полиции. А может быть, даже и показал его фотографию. Все, что нужно было сделать Томасу, это сказать: «Да, конечно, это он!», и всё.

Хенке уже и так под следствием по подозрению в терроризме, и, если Томас указал на него, как на преступника, его собственное поведение у «Гранд-отеля» может быть расценено как геройское. Конечно, он нарушил закон о хранении и применении огнестрельного оружия, но зато, несмотря ни на что, попытался оказать противодействие террористу. И, несомненно, ему это даже удалось бы, если бы не вмешалась сестра преступника…

И фокус-покус, она сама – козел отпущения!..

Так с кем же тогда поговорил Томас, там, в полиции, когда его задержали?

И, если все так, как она предполагает, то на эту роль имелся только один мыслимый кандидат. Ребекка вставила в ухо наушник беспроводной гарнитуры, набрала на клавиатуре телефона с помощью быстрого набора нужный номер и подождала несколько секунд.

– Полиция округа Норрмальм, Мюрен у телефона.

– Привет, Муравей, это Ребекка Нурмен, – произнесла она преувеличенно радостно.

– Здорово, Нурмен, сколько лет, сколько зим! Как можем мы, обычные постовые, помочь СЭПО? – посмеиваясь, спросил мужчина на другом конце провода.

По всей видимости, он не слышал о том, что она перестала работать в СЭПО, что ей идеально подходило.

– Один маленький вопрос, Муравей… – начала она.

– Валяй!

– Вы сегодня утром взяли в «Гранд-отеле» одного типа. Иностранца, по подозрению в незаконном хранении и применении огнестрельного оружия.

– Хм-м-м…

Ребекка слышала, как он начал рыться в бумагах.

– Ты знаешь, кто его допрашивал?

– Подожди минутку.

Снова шуршание бумаг. Затем он заговорил снова.

– Так-так, Нурмен. Его привез патрульный экипаж, допрашивать его должен был Бенгтссон из дежурной части. Но вместо этого тот настоял на том, чтобы с ним разговаривал другой дознаватель. Один из ваших, а именно…

– Так кто?

Ребекка машинально задержала дыхание.

– А, ну да, тут написано… Он сам вписал себя в журнал… Комиссар Эскиль Стигссон.

* * *

Попасть сюда, наверх, было не так легко. Сначала ему пришлось плутать по множеству маленьких улочек. После чего пройти по паре узких мостков и по верху каменных стен, пока он не оказался в нужном дворе. И теперь Эйч Пи расплачивался за свои усилия. Все тело ныло, футболка насквозь пропиталась потом, и, несмотря на то, что он уже довольно долго просидел на подоконнике (в оконном проеме), пульс все никак не приходил в норму.

Эйч Пи подумал, не пора ли ему принять очередную лошадиную пилюлю доктора Норы. Но по глупости он не взял с собой ничего запить, а глотать эти глубинные бомбы всухомятку не представлялось возможным. Так что пилюля подождет…

Так или иначе, у него идеальный наблюдательный пост. Он сидит в доме напротив своего собственного, на площадке самого верхнего этажа, и ему видно абсолютно все, что происходит на улице. Полицейский микроавтобус так и остался стоять, но и водитель, и коп в штатском куда-то делись. Вероятнее всего, что они сидят внутри фургона. Это не обычные оперативники, он сразу понял. От парня с наушником уж слишком несет спецназом, то же касается и черного микроавтобуса. Скорее всего, это одетые в гражданское ребята из спецбатальона немедленного реагирования.

Что может означать только одно.

В этот же миг со стороны Хурнсгатан медленно подкатил еще точно такой же минивэн. Остановился у его парадной. Мужчина на водительском месте поднес ко рту микрофон. И секундой позже улица закишела полицейскими.

Дверь в его подъезд открылась, и в нее ворвалась орава самых что ни на есть мясистых «орков». У парочки в руках было оборудование, действительно напоминающее стенобитный таран. Так что на то, чтобы разбить на кусочки его и так пострадавшую дверь, у них уйдет пара секунд. К тому же они уже один раз это делали. Еще один эпизод в его коллекцию дежавю.

Мочевой пузырь был уже так переполнен, что Эйч Пи не мог стоять на месте – и все же был не в силах оторваться от разворачивающегося на его глазах спектакля. На этот раз они не стали заморачиваться с перекрытием улицы. Ее блокировал чуть поодаль патрульный автомобиль, включив синюю мигалку, и Эйч Пи уже видел, как у ленты собирается народ. Затем увидел взмах шторы в окне собственной квартиры.

Удача, что он не заморачивался с уборкой… Так что они рассчитывают найти там на этот раз? И это дошло до него довольно не скоро…

Ну, конечно же, его самого!

* * *

Да пошел этот Стигссон!

Она найдет Хенке, даже если будет вынуждена выбить ногой дверь его квартиры. Ей совершенно необходимо убедиться в том, что он в порядке, что история Томаса – чушь собачья. Что он держится подальше от Игры, Шоу, Цирка, или как там оно называется…

Ребекка перестроилась в другой ряд, вдавила газ в пол и обогнала три машины, после чего нырнула назад в правый ряд и дальше на съезд с трассы. Ехавшая сзади машина начала возмущенно мигать ей дальним светом, на что она ответила, высунув из окна средний палец. Свернув на Хурнсгатан, пересекла двойную сплошную, чтобы въехать прямо на «горб». И в этот же миг увидела перед собой синие мигалки и притормозила. Посреди перекрестка стояла патрульная машина, а двое коллег в форме тянули ленту ограждения на въезде в переулок Мария-Траппгрэнд.

Тогда Ребекка, крадучись, проехала мимо, стараясь разглядеть, что происходит. Но все, что смогла увидеть, это раскрытая дверь парадной Хенке. Снова к горлу подступила уже накатывавшая за сегодняшний день тошнота. Она постаралась побыстрее найти место чуть поодаль, чтобы припарковаться. К счастью, один из стоявших у оцепления полицейских ее узнал и, не сказав ни слова, приподнял ленту и дал ей пройти.

На лестнице она повстречала группу захвата. Шестеро, все в штатском, но большого смысла это не имело. Кобура на бедре и бронежилет поверх одежды – не очень-то удачная маскировка…

Двое из них ей кивнули, и, только почти дойдя до квартиры, Ребекка поняла, что это за группа. Он стоял в прихожей спиной к дверному проему, что дало ей пару секунд на то, чтобы собраться.

– Привет, Тоббе, – произнесла она, настолько собравшись, насколько могла.

Он вздрогнул и резко обернулся.

– О-о, э-э, привет, Бекка… – поздоровался он и, похоже, толком не знал, куда ему смотреть. – Как раз только подумал, звонить тебе или нет…

– Да? А почему?

Она осторожно перешагнула через остатки входной двери. Прихожая очень узкая, поэтому ему пришлось вжаться в стену, чтобы она могла пройти. Ее близость, видимо, заставила его нервничать еще больше.

– Квартира. Ведь мы здесь с тобой…

– … встречались, – вставила она.

Ребекка обернулась и посмотрела на Тоббе. Он по-прежнему очень хорош собой, и на мгновение она чуть было снова не почувствовала к нему влечение. Чуть было…

На лестнице послышались шаги; похоже, что поднимались несколько человек.

– Я на твоем месте держала бы об этом язык за зубами, – тихо произнесла Ребекка.

Приехали пара полицейских экспертов в комбинезонах, встали в проеме, у каждого в руке чемоданчик с инструментами.

– Все чисто? – спросил один из них.

– Да, конечно, заходите.

Тоббе Лунд кивнул в глубь квартиры. Эти двое протиснулись мимо них, и через несколько секунд послышалось щелканье фотоаппаратов.

– Что это все такое? – спросила Ребекка, наклонившись к нему, чтобы эксперты не могли ее услышать. Тоббе тоже быстро оглянулся через плечо.

– Твой брат в розыске, подозревается в покушении на убийство.

– Что-о?!

Он кивнул и снова огляделся.

– Больше я ничего не знаю, расследование ведет СЭПО, мы только помогаем. Они будут здесь с минуты на минуту. Может быть, тебе лучше уехать?..

Ребекка покачала головой.

Нет, она никуда не уйдет. Она собирается выяснить все раз и навсегда. Возможно, конечно, Хенке кретин, легко внушаемый придурок с преувеличенным эго, не способный контролировать свои импульсы. Но он не убийца и даже не неудавшийся таковой.

Или все-таки?..

Чисто теоретически он, может быть, и такой, но случай с Дагом ведь другое дело…

Совсем другое дело…

Ребекка сделала пару шагов внутрь квартиры. Черт, ну и бардак! В квартире никогда не было особенно убрано, но здесь об уборке даже трудно было говорить. Повсюду в прихожей и кухне валялись газеты, вонь от сигаретного дыма и мусора стояла такая, что щипало в глазах.

Рулонные шторы на всех окнах опущены, свет только от единственной лампочки на потолке. Стена выглядела тоже как-то странно – какая-то слишком полосатая, – и только спустя мгновение Ребекка поняла, что представляют собой темные полосы. Похоже, что Хенке заклеил лентой все стыки и электрические розетки. Она прошла дальше в гостиную. Там то же самое: горы газет, повсюду переполненные до краев импровизированные пепельницы, а также заклеенные лентой стыки и розетки.

– Мотков десять, наверное, извел, – резюмировал один из техников, сделав несколько фотоснимков. – Излучения небось опасался, бедняга…

Он приблизил объективом одну из заклеенных розеток и отщелкал еще череду снимков.

– Или это, или думал, что его прослушивают инопланетяне, – ухмыльнулся второй, пока копался в чемодане с инструментами. – Займусь спальней, – бросил он затем коллеге и исчез в дверях.

Ребекка услышала доносившиеся с лестничной площадки голоса, при этом много знакомых, и сделала глубокий вдох. В дверь вошел Стигссон, за ним она углядела громадный силуэт Рюнеберга.

– Вы уже здесь… – бросил ей Стигссон, кажется, даже не удивившись. – Вы здесь к чему-нибудь прикасались, Нурмен?

– Нет, естественно, нет…

– Отлично, но мы, безусловно, будем настаивать на том, чтобы вы, перед тем как уйти, вынули все из карманов. Рюнеберг, ты этим займешься?

– Конечно, без проблем, – пробормотал ее бывший шеф и сделал шаг к ней.

– Это вы разговаривали с Томасом в отделении? – спросила она и впилась полицейским взглядом в Стигссона. Тот и глазом не моргнул.

– Конечно.

– Это вы предположили, что человеком в «Гранд-отеле» мог быть мой брат? Вы преподнесли его, как готовенького подозреваемого, чтобы продолжить его преследовать?

Стигссон покачал головой.

– В этом не было необходимости. Бывшая на месте телебригада любезно предоставила нам отснятый материал. Преступника отлично видно. Это, несомненно, ваш брат. Он достает что-то из кармана куртки, что господин Томас со всей определенностью счел огнестрельным оружием. Возможно, он ошибается, но, к сожалению, как вы знаете, после вашего предупредительного выстрела возникла определенная неразбериха, и поэтому невозможно разглядеть, что произошло потом. Томас – весьма достоверный свидетель, и, учитывая прежние подозрения в отношении вашего брата, мы не собираемся рисковать. Ну, а в связи с приближающейся свадьбой кронпринцессы для всех будет безопаснее его запереть…

Он сделал паузу на несколько секунд, как будто ждал, что она что-то скажет.

– Вы еще что-то хотите узнать, Нурмен, а то нам тут нужно работу делать?

Ребекка открыла было рот, чтобы что-то ему ответить, но тут в комнату вошел эксперт.

– Посмотрите вот на это… – сказал он.

* * *

Помочившись за навесом для велосипедов во дворе, Эйч Пи затем нашел водопроводный кран и заглотил лошадиную таблетку. В животе урчало, и не мешало бы как-то с этим разобраться, послать все к чертям и залечь на дно на пару дней, пока вся эта история не выльется на страницы вечерних газет и он не сможет прочесть, что же, черт возьми, такое происходит. К тому же у него есть и собственный план: найти Эрмана и выжать из него все, что тот знает об Игре. Но он не мог покинуть свой наблюдательный пункт – по крайней мере, пока. Несомненно, было какое-то удовольствие в том, чтобы хотя бы раз в жизни быть на шаг впереди.

Охотиться за охотниками.

Уже в свой первый визит копы опустошили его квартиру, поэтому теперь они искали его. Его лично. Тупые придурки думали, что он дома. Если бы легавые были хоть чуть-чуть порасторопнее, они бы уже взяли его, и он бы сидел сейчас в кутузке.

Что-то подсказывало Эйч Пи, что на этот раз он так легко не выпутается…

Снова угнездившись на подоконнике, он увидел, что прямо у его парадной стоит автомобиль. Большой темный лимузин «Вольво» с маленькими флагштоками по обеим сторонам капота. Мало похоже на машину оперативников…

Шофер остался сидеть, а пассажиры, видимо, уже вошли в дом.

Регистрационный номер машины написан желтыми цифрами на черном фоне, и только через какое-то время Эйч Пи понял, что это значит. Это машина военных.

Все становится как-то более и более странно…

* * *

Одна из стен спальни была почти полностью покрыта газетными вырезками, приклеенными серебристой изолентой. Плотно-плотно, иногда внахлест, а порой и перекрывая одна другую. В центре находились фотографии Блэка из разных газет, во всех случаях его лицо обведено черным маркером так, что этот рисунок напоминал мушку в прицеле. Над всем этим также вырезанный из газеты заголовок: HE IS THE ONE![75]75
  Это он! (англ.)


[Закрыть]

Стигссон искоса на нее взглянул.

– Вы по-прежнему верите в невиновность вашего брата?

Ребекка ничего не ответила, во рту пересохло, в животе все сжалось. Собирался он совершить преступление или нет, очевидно, что в «Гранд-отеле» был именно Хенке, а она даже его не узнала. Или все-таки на самом деле узнала?

Если бы она посомневалась еще одну секунду, он бы уже был мертв. Томас бы его пристрелил или какой-то другой телохранитель… Например, она сама… Под Ребеккой закачался пол, и в течение пары секунд она даже думала, не присесть ли на кровать. Помимо чашки кофе и сухого бутерброда с сыром, которые успела закинуть в себя на открытии «Форта», она не ела нормально почти сутки. А со сном дела обстояли еще хуже. Но сейчас неподходящий момент для коллапса. У Хенке проблемы, это очевидно. Ему нужна помощь, прямо сейчас, прежде чем он натворит что-то еще более безумное. Глубоко вдохнув, Ребекка повернулась к Стигссону, чтобы что-то ему сказать. В тот же миг в комнату вошли двое мужчин в костюмах. Одному лет тридцать, худой, коротко стриженный, очки в темной оправе. Вторым был Таге Саммер.

– Полковник Пеллас, прекрасно! – сказал Стигссон, и они пожали друг другу руки. – Вы знакомы с моим коллегой, комиссаром Рюнебергом, а это…

– Ребекка Нурмен, сестра подозреваемого, – быстро произнес Саммер и протянул руку. – Приятно познакомиться, меня зовут Андре Пеллас, я связан с Королевской службой безопасности.

Она что-то пробормотала и пожала ему руку, пытаясь встретиться с Саммером взглядом, но он специально смотрел в сторону.

– Хочу представить вам Эдлера, моего помощника.

И он тростью указала на человека в очках, а тот в знак приветствия лишь кивнул.

* * *

– Так что мы знаем, Эскиль?

Саммер повернулся к Стигссону.

– Подозреваемого, к сожалению, вопреки нашим надеждам, на месте не оказалось, однако нам удалось подтвердить, что у него была определенная фиксация на Блэке…

Он продемонстрировал стену с вырезками. Саммер коротко кивнул Эдлеру, и тот подошел к стене и начал их приподнимать.

– А вы нашли какие-либо признаки интереса к королевскому дому?

– Нет, не считая видео… – ответил Стигссон. – Но Петтерссон объявлен в розыск сегодня утром, помимо этой квартиры ему, в принципе, некуда податься, а офицер Нурмен, естественно, будет с нами во всем сотрудничать.

Он кивнул в сторону Ребекки. Она открыла рот, но поняла, что не знает, что ей сказать. Мысли носились в голове совершенно бессистемно. «Гранд-отель», события в «Форте», квартира Хенке – и тут вдруг явился Саммер, как чертик из табакерки, и, как оказывается, знаком и со Стигссоном, и с Рюнебергом…

– Полковник Пеллас, вы должны это увидеть.

Адъютант Эдлер приподнял несколько вырезок. Под ними также были наклеены фотографии, на которых лица людей были обведены черным маркером, словно в прицеле. Он приподнял наобум еще несколько вырезок. Результат тот же. Повсюду под вырезками были фотографии королевской семьи.

* * *

Он видел, как они вышли из парадной. Сначала здоровая горилла, самое то для рекламного постера Полицейской академии. Сразу за ней – двое седых в костюмах, увлеченные, по всей видимости, какой-то серьезной дискуссией. Того, что был пониже ростом, Эйч Пи не узнал, а вот Саммера, напротив, идентифицировал тут же, лишь только увидел трость.

Сердце забилось быстрее. Гейм-мастер и полиция – рука об руку, как он и думал.

Когда из парадной вышла Ребекка, настроение у него сразу же резко испортилось. Саммер, полиция и Бекка – паршивая комбинация, как на это ни посмотри. Но лишь при виде последнего человека, вышедшего из его дома, он замер от ужаса.

Черт…

Проклятье…

Вот дерьмо…

Глава 16
Quit while you’re ahead[76]76
  Успей вовремя остановиться (англ.).


[Закрыть]

Добро пожаловать в химчистку «Крукенс». Пожалуйста, оставьте сообщение!

Он был так возбужден, что даже забыл подождать гудка.

– Вы спеклись! – орал он в трубку, пока бежал в сторону парка Шиннарвикс. – Источник, тот, кто вас собрал… он работает на Гейм-мастера. Я только что видел их вместе…

Тут в горле у него встал ком, и он начал кашлять, чтобы прочистить его.

– А если он работает на Гейм-мастера, то и вы тоже… Так что катитесь к черту, не смейте больше со мной связываться. Никогда, поняли?!.

На полпути через улицу на него снова напал кашель, и ему пришлось остановиться, согнувшись в три погибели. Мимо на опасно близком расстоянии проехала машина, водитель изо всех сил засигналил. У Эйч Пи не было даже сил от него отмахнуться.

Эрман, эта свинья, не возвращался ни из каких мертвых с планом мести в кармане. Вместо этого он, видимо, получил прощение Гейм-мастера… На самом деле, очень логично. По сути, весь проступок Эрмана состоял в том, что он просто хотел во всем этом участвовать. Продолжать копаться в своих любимых серверах. Один из лучших в мире специалистов – несомненно, это ему помогло. Наверняка «PayTag» страшно нуждалась в экспертах по серверам для своего гигантского проекта.

Спрос и предложение встретились, и вот Эрман прощен и возвращен из небытия. Да здравствует капитализм!

Так на хрена же он тогда собрал эту шайку лузеров? И зачем он мутит воду, пытаясь убедить их вломиться в святая святых Игры? За всем этим стоит какой-то план, план, в который включены также и он с Ребеккой.

Но, как и во всем остальном, что случилось с ним за последние дни, сложить детали головоломки никак не удавалось. Его мозг уже дымился от переработки, а пульс от пробежки находился на опасных величинах, поэтому Эйч Пи устремился к ближайшей скамье в парке.

Все это уже такая хрень, что он не в состоянии с этим справляться. Уже одна мысль о том, что он когда-то мечтал вернуться во весь этот психопатический цирк, вызвала у него тошноту. Очевидно, что Игра его ищет, то же касается и полиции… И все, чего ему сейчас хотелось, это убежать, отправиться далеко-далеко и спрятаться в какой-нибудь дыре, пока все не утихнет. Но Ребекка по-прежнему во всей этой лаже, она буквально идет на поводу у Гейм-мастера, а Эрман, маленький обманщик, семенит сзади. Ясное дело, что это никакая не случайность; ничего из того, что делал Гейм-мастер, не было случайностью. Эйч Пи опустил голову на ладони и еще пару секунд боролся с очередным приступом кашля. Кожа горела, и не только оттого, что он пробежался, – похоже, вернулась лихорадка.

Этого еще не хватало…

Ему нужно поесть, затем – немного денег, чтобы оплатить какое-то тихое убежище, где он смог бы прийти в себя и попытаться как-то разгрести эту кашу. Если это вообще возможно…

* * *

– Как я уже сказал, приятно познакомиться, Ребекка, – сказал полковник Пеллас, пожимая ей на прощание руку. – Если у вас будут какие-то новости от Вашего брата или появится малейшая информация о том, где он может находиться, мы будем вам очень признательны, если Вы немедленно сообщите об этом нам.

Он протянул ей визитную карточку, и она машинально сунула ее в карман.

– Будем на связи, Эскиль, – сказал он затем Стигссону, забираясь на заднее сиденье большого черного «Вольво».

Дверца захлопнулась, шофер включил передачу, и за мгновение до того, как машина тронулась, Саммер быстро взглянул на нее в боковое окно. Она попыталась выдавить из себя что-то напоминающее улыбку, ища малейших признаков подтверждения с его стороны. Но ни один мускул на его лице не дрогнул.

Автомобиль завернул за угол и исчез, гремя в горку по булыжной мостовой.

– Да, видите ли, Нурмен… – заговорил с ней Стигссон как раз в тот миг, как она собралась уходить. – Мы нашли банковскую ячейку, бывшую в распоряжении вашего брата…

Он намеренно сделал паузу, и она чуть было не попалась в эту ловушку. Но в последний момент прикусила язык.

– Вы что-то об этом знаете? – продолжил он, не получив никакой реакции с ее стороны.

Ребекка только покачала головой.

– В последнее время мы с Хенке почти не общались…

– Да, вы говорили об этом еще тогда, в СЭПО; при этом вы появились у него в квартире как раз в тот момент, как мы проводили здесь обыск…

И снова Ребекка не стала ничего отвечать. Пока она ничего не говорит, он не может уличить ее в какой-либо лжи. Однако такая тактика, вопреки ее ожиданиям, ничуть не раздражала Стигссона.

– Вы, Нурмен, указаны в качестве совладельца ячейки, так что я могу предположить, что вы знали, что находится внутри.

Она покачала головой.

– Ничего, Нурмен. Ячейка была пуста.

– А-а… – произнесла она, изобразив максимальное равнодушие.

– К счастью, в банке очень продвинутая система безопасности…

Она почувствовала нарастание сердцебиения.

– Там множество камер, примерно как в полицейском управлении…

Стигссон снова сделал паузу, попытавшись что-то у нее выудить, а Ребекка просто рассматривала брусчатку. Какого числа она приходила в хранилище? Она думала о камерах, тихо считая про себя. Семь, восемь, девять…

– Вы что-то хотите мне рассказать, Нурмен? – Его голос вдруг стал как-то дружелюбнее. – По словам Рюнеберга, вы – великолепный телохранитель, жемчужина отдела, так он, кажется, вас назвал…

Она подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Стигссон склонил голову набок.

– Конечно, мы заступаемся за своих. Стараемся помочь коллегам, попавшим в трудную ситуацию…

Снова пауза. Ребекка открыла рот, чтобы что-то сказать, но пару секунд помедлила.

– Да?.. – подбодрил ее он.

– Семь, – сказала она.

– Чт-т-о?

Наконец он потерял контроль над своим лицом, оно стало подергиваться.

– Семь дней, ведь банки же в течение этого срока хранят свои видеозаписи? Во всяком случае, так было, когда я сидела дознавателем…

Рот Стигссона захлопнулся, как мышеловка. Прежнее, почти отеческое выражение лица как ветром сдуло. Но это уже не имело значения. Его блеф был очевиден, и они оба это знали. Нет никаких видеоматериалов, ничего, что могло бы как-то установить ее связь с хранилищем. Все было стерто несколько дней назад.

– Вы еще что-то хотели у меня спросить?

Стигссон промолчал, поэтому Ребекка махнула рукой стоявшему чуть поодаль Рюнебергу, а затем повернулась, чтобы уходить.

– Мы запросили у банка списки посетителей… – произнес Стигссон, когда она уже успела отойти на несколько метров. – Мы получим их через несколько дней, так что, думаю, Нурмен, мы скоро увидимся снова…

* * *

Эйч Пи проснулся оттого, что все тело его трясло, как отбойный молоток. Конечно, сейчас разгар лета, но все же переночевать на улице под брезентом на чьем-то катере – не такая уж гениальная идея. Нужно как-то согреться, немедленно. Но тело не слушалось. Голова раскалывалась, во рту сухость, ноги-руки – как переваренные макароны. Попытавшись перевернуться на живот, Эйч Пи вдруг обнаружил у себя в трусах какой-то мокрый ком. Сначала он подумал, что это свернутая пачка купюр, извлеченная им из стеклянной банки, закопанной в сотне метров отсюда в лесу. Но затем вспомнил, что засунул ее в один из передних карманов брюк.

И только через несколько секунд он понял, что это было.

Вот черт!

Цепляясь за борт, Эйч Пи попытался встать на ноги. Вонь, шедшая из брюк, была невыносимой, желудок судорожно сжимался. Потребовалось громадное усилие, и он встал. Палуба под ним качалась, пришлось согнуть колени. Он упал плашмя, ударился подбородком о скамью – и так и остался лежать, растянувшись на палубе. Пищевое отравление, вот это ирония судьбы, мать ее! Он не ел нормальной пищи уже много недель, в принципе сидел только на сардинах и белой фасоли из банки. Но когда наконец-то заглотил целый кебаб, тот оказался стафилококковой бомбой с чесночным соусом…

Желудок снова свело, от чего он свернулся калачиком.

О, блииииин!

Эйч Пи попытался снова встать на карачки, но все бесполезно. Из него ушли все силы, тело бил страшный озноб. Но необходимо срочно отсюда выбираться, иначе только осенью Ниссе, или как там еще зовут хозяина чертовой посудины, найдет его окоченевший труп.

Уже было очень поздно, и та часть пролива Польсундет, где был пришвартован этот старый катер, едва ли особенно посещали люди даже в дневное время. Падение на палубу выколотило из Эйч Пи последние силы, но если он не хочет повторить судьбу Этци, тирольского ледяного человека[77]77
  Этци или Эци (нем. Ötzi) – ледяная мумия человека эпохи халколита, обнаруженная в 1991 г. в Тирольских Альпах на леднике Симилаун в долине Эцталь на высоте 3200 м. Является старейшей мумией человека, обнаруженной в Европе.


[Закрыть], ему так или иначе придется отсюда выбираться. Живот снова скрутило, и он опять притянул колени почти что к ушам. Холодное вязкое месиво в штанах немного продвинулось выше по пояснице.

Ах, ты ж мать твою…

Он дождался конца спазма, затем собрал все силы и встал на четвереньки. Причал был всего в полуметре от него.

Уперевшись одной стопой в палубу, Эйч Пи напряг мышцы бедер и все-таки встал. Ноги дрожали, но он удержался в вертикальном положении. Шаг вперед, еще один… Он приподнял одну ногу, целясь ступить на причал. Но внезапно опорная нога подогнулась, и он полетел спиной в темную воду.

В попытке выплыть Эйч Пи бешено барахтал руками и проглотил несколько литров воды. На какое-то мгновение ему показалось, что он снова на нарах в дубайской тюрьме, где полицейские топили его, пытаясь выбить признание. Но тут кончики пальцев ног коснулись озерного дна, и паника слегка унялась.

Еле-еле он выбрался на берег и кое-как сел, прислонившись спиной к стволу дерева. Несколько раз судорожно глотнул воздух, после чего изо рта у него вырвался фонтан зеленой меларенской[78]78
  Озеро Меларен, третье по величине в Швеции, по протоке соединяется с Балтийским морем в районе Стокгольма.


[Закрыть] воды. Раз за разом его рвало этой самой водой, она выходила и через рот, и через нос, пока желудок не оказался выжат как лимон. И сам он – тоже…

Ах, ты ж мать твою…

Но как ни странно, после этого он почувствовал себя немного бодрее. Как будто заплыв и недобровольное промывание желудка перезагрузили его организм. К тому же в голову пришла одна мыслишка. Хостел на острове Лонгхольмен. Как же он раньше об этом не подумал…

Воспользовавшись стволом дерева в качестве опоры, чтобы встать на ноги, Эйч Пи стал рыться в карманах в поисках курева. И нашел насквозь мокрый огрызок сигареты, который напрасно пытался раскурить.

С незажженной сигаретой в зубах он осторожно поковылял к тропинке, ведшей к бывшей тюрьме[79]79
  На острове Лонгхольмен до 1975 г. располагалась Королевская тюрьма предварительного заключения, сейчас в этих зданиях молодежный хостел.


[Закрыть].

* * *

Дверь его офиса была закрыта, но стучать Ребекка не стала.

– Я уволена, – выпалила она еще до того, как он успел обернуться.

– Э, да… Я уже слышал.

Микке встал со стула, но не предпринял ни малейшей попытки к ней приблизиться.

– Ага, значит, слухи уже пошли. И что ты знаешь?

– Немногое. У нас было совещание с Антеей по конференц-связи какое-то время назад…

– И?

Он пожал плечами и, похоже, изучал пятно на стене у нее за спиной.

– Она только и сказала, что тебя немедленно увольняют. – На секунду встретившись с ней взглядом, он снова посмотрел куда-то в сторону. – Говорят что-то о непродуманном вмешательстве, поставившим в опасное положение компанию. Что ты тем самым исчерпала доверие руководства…

– Но ты же в эту версию не веришь? – Она впилась в него взглядом.

– Нет, конечно, не верю…

– Ты как-то не очень уверенно говоришь…

– Да брось, Бекка, я даже пытался тебя защитить. Рассказывал, как трудно тебе было в последние месяцы. Снотворное и все такое…

– Ты сказал ЧТО?

Микке выставил перед собой руки.

– Ничего такого, просто, что у тебя были проблемы со сном. Ведь это же правда. Недостаток сна может очень сильно повлиять на способность оценивать обстановку…

– Черт, я не верю своим ушам… – Ребекка на мгновение закрыла ладонями лицо.

– Ну, я просто хотел помочь… – пробормотал он.

Она сделала пару глубоких вдохов и не произнесла первое и второе предложения, пришедшие ей в голову.

– Я должна немедленно очистить мой письменный стол, – максимально собранно сказала она. – Затем я, черт подери, позвоню адвокату. Им это так с рук не сойдет. – Взглянув на часы, она произнесла: – Дома поговорим…

– Э-э-э…

Тут, похоже, к нему вернулась смелость.

– Слушай, Бекка, мне нравится эта фирма. Очень нравится. Я работаю почти что с самого начала, а теперь «PayTag» стала закачивать нам деньги…

Микке встретился с ней взглядом. Пару секунд оба молчали.

– Честно, Ребекка, мы с тобой… у нас уже давно ничего не получается. С того раза…

Открыв рот, чтобы что-то сказать, чтобы срезать его какой-то убийственной фразой, она тем не менее промолчала.

– Сейчас или через два месяца, результат один и тот же, поэтому зачем тянуть резину… – Он пожал плечами.

Ледяной ком, стоявший в груди с самого утра, вдруг стал просто огромным. Ребекка хотела ему что-то возразить, крикнуть, что он ошибается, что он дурак, что все можно исправить… Вместо этого она медленно отвернулась, устало посмотрела на него через плечо, после чего вышла, аккуратно притворив за собой дверь.

Все ее вещи уместились в одном полиэтиленовом пакете. Пара папок с платежными ведомостями, рабочий контракт и разные прочие бумажки. Ее старая полицейская фуражка, висевшая на стене рядом с парой фотографий в рамках с курсов телохранителей. Комнатное растение, подаренное Микке на новоселье, она сначала поставила в мусорную корзину, но затем передумала и водрузила назад на подоконник.