Читать книгу "Загадка двух жертв"

Эпилог

Озерск – Тянск, август 1968 г.

– Я… я не хотел, нет! Я ж по-хорошему, по добру… Это все они, они виноваты! Сами! Ну зачем было драку устраивать, в бутылку лезть? С какими-то ведь все хорошо получилось… И все довольны остались! Да, понимаю, и я в чем-то виноват – не сдержался… Но они, они же… Господи-и-и-и…

Уронив голову, журналист Левушкин шмыгнул носом и громко, на весь кабинет, зарыдал…

Обыск в его городской квартире принес то, что еще загодя предвидел Алтуфьев. Одна из стен в комнате журналиста была полностью увешана фотографиями девушек. Кое-что вырезано из иностранных журналов, но много и черно-белых фотографий размером тринадцать на восемнадцать… Среди них много озерских девиц… И убитые – Рекетова и Федосеева. Красавицы! Как живые…

При обыске нашли спрятанные в карнизе фотопленки… Ну а нож изъяли при задержании. Кстати, и сам обвиняемый при задержании пострадал – схлопотал пулю в предплечье.

* * *

Блестевший в пыли гаечный ключ заметил Дорожкин. Не поленился, остановил мотоцикл – подобрать, добру-то пропадать негоже. Тут и выяснилось – ключик-то на тринадцать! Редкий!

– От «Вятки» ключик, – Спрыгнув с сиденья, Максим задумчиво осмотрелся по сторонам. – А раз ключик… Значит, и «Вятка» недалеко… Да вон, в кустах блестит! Ее, Женькина, «Веспочка»!

– Вижу! – усмехнулся Дорожкин. – А вот и деревня заброшенная… Стажерка наша, наверное, там. Фоткает! А наши, верно, нас потеряли… Нет, вон едут! Повернули… Заглянем в деревню?

– Давай… Может, просто позвать?

– Можно… Постой! – Участковый вытянул руку – указал. – Смотри-ка, бежит кто-то…

– Так Женька же и бежит! – ахнул Максим. – А за ней – мужик с ножиком! Вот же гад!

– Смотри, смотри… Упала!

– Скорей…

Вытащив пистолеты, милиционеры бросились к лугу…

Эх-х, успеть бы!

Мезенцев действовал, как опытные товарищи научили, – сначала выстрелил в гада, а уж потом дал предупредительный вверх. Еще и закричал:

– Стой! Стрелять буду!

Все по закону, Дорожкин потом подтвердил…

* * *

Обвиняемого вскоре вывезли на следственный эксперимент – закрепить показания на месте, вернее, на местах.

Сначала – в Старый Погорелец…

– Вот, здесь… Здесь она мне упражнения показывала… Без платья… А потом на мостик встала. Вот прямо здесь…

– Почему без платья? – уточнил Алтуфьев.

– Так сняла по моей просьбе. Я ж тренером представился. Мол, надо мускулы посмотреть, как работают… Я как-то репортаж из спортивной школы делал. Знал, чего говорить…

– Так. Дальше!

– Я ее поцеловал в губы… Сами понимаете, красивая девка, не выдержал. А она мне – пощечину влепила! И обозвала всяко… Бросилась с кулаками… Ну, я в ответ ударил ее в скулу. Она и упала, ударилась затылком прямо вот об этот камень.

– Товарищи понятые, смотрим внимательно!

– Я к ней… Смотрю – не шевелится… Мертвая! Я не хотел, не-ет! Это все случайно вышло.

– Дальше!

– Дальше хотел в речку ее отволочь. Тут людно как-то. Нашли бы быстро. И меня могли видеть. Потащил, увидел плот – решил подальше на нем отплыть.

– К станции?

– Да.

– А звезду чем вырезали?

– Так ножиком. Обычным, складным…

– Тем, который у вас изъяли? – сидевший на старом бревне Пенкин оторвался от заполнения протокола, уточнил.

– Да, им. – Убийца развел руками и слабо улыбнулся. – Другого у меня никогда и не было.

С виду человек как человек. Обычный, интеллигентный даже. Стихи любит, Евтушенко. По поведению – этакий вечный мальчик, рохля. Улыбка такая добрая, обаятельная… И на тебе!

– А звезду-то зачем вырезали?

– Подозрение от себя отвести. Чтобы на бывших фашистов подумали. Многие ж из лагерей вышли уже… Товарищ следователь! А можно попить? Ну рука разнылась…

Левушкин кивнул на забинтованную правую руку. Пуля навылет прошла, можно сказать, повезло. Хотя какое уж тут везение!

– Максим… Дайте ему воды кто-нибудь…

С этой же целью – направить следствие по ложному следу – Левушкин подставил и Лутоню…

– Понимаете, я как про него услышал в дежурке еще, так сразу подумал: вот ведь вполне подходящая кандидатура! Тем более ему ничего не будет – инвалид детства! И когда второй раз… Пупсов в магазине увидел… И сразу идея возникла насчет звезды… Сам не решился купить – попросил каких-то девчонок.

Девчонки, кстати, Левушкина опознали – как положено, с подставными, в парике, под протокол опознания… Только увидели, сразу же и показали пальцами – он!

И Ритка Ковалькова признала гада, и Яна… И все прочие.

– Я как-то по Кузнечному шел в ОРС, так ближе… Смотрю – купальник на веревке сушится! Такой же, как у той… Зеленый… Тот-то я сжег, я вообще все сжигал – мало ли что… И вот этот… Осторожно снял… Трусики выбросил – они на той девчонке оставались…

– На убитой, Федосеевой?

– Да. А лифчик я подбросил Лутоне. Вместе с куклами… Думаю, уже очень скоро все это увидят те любопытные девочки. Они все время там ошивались и в этот раз тоже. И во двор Лутони заглядывали… Так и вышло! Нашли. И сразу в милицию побежали.

Алтуфьев покачал головой:

– А если бы сам Лутоня кукол раньше времени обнаружил? Или его мать?

– Об этом я не подумал… – честно признался убийца. – Все как-то спонтанно вышло, само собой, заранее ведь я ничего такого не планировал… Еще на девочек тех понадеялся. Больно уж прыткие! И Лутоню доставать любят… Так ведь и не зря надеялся! Сработало же…

Следующее место преступления – Большое озеро, дальний пляж.

– Вот тут она загорала. Красивая, в зеленом купальнике… Я подошел, представился… Сказал, что зовут Александр. Она тоже имя свое назвала – Лена. Улыбнулась даже. Слово за слово – беседа пошла. О чем – уж не помню. Я фотохудожником назвался. Действительно ведь – увлекаюсь! «Зоркий» у меня, недавно вот «ФЭД-Микрон» купил, чтоб пленку экономить. Там семьдесят два кадра, знаете… Я ее стал снимать… В купальнике. Она не отказывалась – смеялась. А вот снимать купальник не захотела. Я рядом сел, стал гладить… Место-то безлюдное! А она на меня с кулаками! В драку полезла… Синяк поставила, расцарапала щеку… Кошка! Ну, я, конечно, рассвирепел. Оттолкнул ее, дуру, а она лезет! Камень какой-то под руку попался, я камнем ударил, она в воду упала на песок – там же мель. И лежит, не встает.

– То есть убивать ее у вас умысла не было?

– Ну конечно же нет! Она ж сама же…

– И тут вы вспомнили про звезду…

– Да, именно так и было. Вырезал, чтоб вроде бы фашисты бывшие сделали…

Еще одно место. Нежилая деревня в трех километрах от Лерничей… тут уж и Женька участвовала – Колесникова Евгения Александровна. Почти что и не хромала! Хорошо, не перелом – вывих…

– Так… Евгения Александровна, где вы встали?

– Вот тут. Специально, чтобы убежать на дорогу.

– Что делал гражданин Левушкин?

– Подошел…

– Левушкин, подойдите… Дальше!

Женька покраснела и сглотнула слюну:

– Погладил… Я отпрянула – и бежать!

– Подозреваемый, покажите, как держали нож! Ясно… Евгения Александровна, как вы считаете, угроза вашей жизни и здоровью была реальной?

– Еще бы! Если бы не милиция, зарезал бы – точно!

– Да я только попугать!

– Прочитайте… Здесь вот распишитесь… Товарищи понятые, и вы! – Протянув заполненный протокол, Пенкин украдкой посмотрел на часы…

Обвиняемого посадили в бирюзовый «воронок», все потихоньку расходились.

– Женя, вы молодец! – со всей искренностью поблагодарил Алтуфьев. И тут же повернулся к коллеге: – Что, Сергей Петрович, куда-то торопишься?

Пенкин приосанился и улыбнулся:

– Так вечером в театр иду! Говорил же…

– А, в «Музкомедию»! На «Севильского цирюльника».

– Да нет же! На «Слугу двух господ»!

– Ах, на «Слугу»… И что, один идешь?

– Ну-у… не один… – Следователь заметно смутился. – Я, наверное, лучше на автобусе в Тянск поеду, чтоб сразу в театр… с девушкой.

– На авто-обусе?

– Она отсюда, из Озерска…

– Ох ты боже мой! Из Озерска! И кто такая, интересно? Надеюсь, совершеннолетняя?

– Влади-имир Андреевич! Вполне… Очень хорошая девушка. Яной зовут…

– Ну и что ты ее от нас прячешь? На «Волге» и доедем. Уж точно поместимся все! Прямо у театра вас и высадим.

– У Дворца.

– Ну да – у Дворца…

– Так я тогда за ней сбегаю…

* * *

Черная прокурорская «Волга» «ГАЗ-21», сверкая никелированной «пастью» и обводами фар, дожидалась у крыльца отделения милиции. Шофер – средних лет дядечка в летней коричневой куртке и кепке – деловито протирал лобовое стекло чистой белой тряпкой. Начальство он, конечно, заметил:

– Что, Владимир Андреевич, едем?

– Сейчас. Пенкина с девушкой подождем.

Алтуфьев неспешно уселся на переднее сиденье. Водитель тоже занял свое место:

– Пенкина? С девушкой?

– Ну да, Иваныч. Здесь он себе зазнобу нашел… О, идут, кажется! Вон…

– Ох ничего себе! – рассмотрев девушку, восхитился водитель. – Вот это красотуля! А ноги! Фигурка… Прямо как эта… Софи… София…

– Софи Лорен!

– О, точно! Ну-у, Сергей Петро-ович…

* * *

В конце августа Максима вновь призвали в армию, уже как резервиста. В связи с введением войск в Чехословакию. На сколько, Макс толком не знал – не сказали. Собрался он быстро – мать напекла пирогов, всплакнула…

– Ты осторожнее там…

То же самое пожелала и Женька:

– Ой, Макс… я за тебя переживать буду!

Молодой человек лишь отмахнулся:

– Да брось ты, не война же! Тем более не одни мы там – и венгры, и поляки, и немцы… Участвуют все страны Варшавского договора! Наведем порядок – вернусь…

– И все же… Макс, если б не ты тогда… Не знаю, была бы жива ли…

Чуть помолчав, Евгения поцеловала парня в губы – крепко и неожиданно горячо…

Максим вернулся быстро, в конце сентября советские танки уже покинули Прагу. Сразу включился в работу. И написал Женьке письмо в общежитие, в Ленинград. К телефону на вахте там никогда не звали…

Правда, письмо Мезенцев проносил в кармане дней пять, сразу же по приезде попав под служебную проверку, инициированную районным прокурором товарищем Христофоровым по факту правомерности применения табельного оружия.

Да и вообще, в общежитии никого не было – все студенты уехали в подшефный совхоз, убирать морковку и брюкву.

Правда, Колесникова все же отпросилась на пару деньков… И уже в воскресенье, двадцать девятого, сидела в кафе на Ратушной площади и пила кофе с ликером «Вана Таллин». Конечно же, не одна – с Тынисом. Давно ведь обещала приехать…

* * *

Левушкину суд вменил не умышленное убийство, а неосторожное, перепрыгнув со 102-й и 103-й статей на куда более легкую 106-ю. Плюс еще вменили 118-ю – понуждение к вступлению в половую связь и 117-ю через 30-ю – попытку изнасилования…

Вину свою убийца признал полностью, в содеянном раскаялся… Прокурор просил десятку, суд дал восемь лет.

Гуманнее некуда!

Только вот кто убитых девчонок вернет? Таню Рекетову и Федосееву Лену…