Читать книгу "Загадка двух жертв"

– А «Манчестер – Ливерпуль» я у тебя переписала, – вспомнила Юля. – Пластинку верну. Спасибо. Еще что-нибудь есть?

– Так ко мне заходи – и увидишь.

– Ой! Обязательно приду! Знаешь, у меня здесь и подруг-то еще толком нет, мы в прошлом году приехали. Отца на мебельную фабрику пригласили главным инженером, а мама в стройтресте сметчицей работает.

На этот раз Юлия выглядела вполне прилично, не как в прошлый раз. Бежевая блузка, серая плиссированная юбка, густые золотистые волосы заколоты красивой заколкой с разноцветными цветами.

– Японская! – перехватив Женькин взгляд, похвасталась девушка. – На Дальнем Востоке всего японского много. Рядом ведь! Моряки привозят… Пластинки тоже, но дорого очень. За «Битлз» полсотни просят!

– Полсотни! – гостья ахнула и, коли уж зашел такой разговор, напомнила про «того парня, у которого можно заказать».

– Я его, кстати, видела. – Юлька тут же встрепенулась. – У него новый каталог есть! Сегодня и сходим! Вот прямо сейчас…

– Так пошли, конечно!

Колесникова закусила губу… С подружками пока что не вышло – Юлька-то приезжая – ну хоть с «музыкальным» делом… Его ведь тоже надобно до конца довести. А про подружек можно и по пути поговорить или вот хотя бы про убитую спросить.

– Слушай, говорят, Таня Рекетова погибла. В реке нашли.

– Да, я тоже слышала. – Юля зябко поежилась. – Ужас какой! Она в нашей школе, кстати, училась, в восьмом «Б», кажется. Но я с ней не дружила, у нас постарше компания… Женя, ты на мотороллере?

– Да.

– Клево! А то Славик далеко живет, в ОРСе. От нас тут все далеко. Зато лес рядом и озеро!

* * *

Славик – так звали продавца или, скорее, посредника, – проживал на другом краю Озерска, у старого кладбища, в одном из леспромхозовских бараков на две семьи, таких в городке было построено много.

По просьбе Юльки мотороллер оставили у промтоварного магазина «Организации рабочего снабжения», сокращенно – ОРС, отсюда и название района – ОРС, или поселок ОРС, если правильно.

– Чтоб Славика не нервировать – он чужих не любит… Но к девчонкам дружелюбно относится. Скажу, что ты моя лучшая подруга. В магазин зайдем?

– Ну, уж раз приехали.

Магазин ОРСа – или просто ОРС – считался неплохим, хоть внешне и выглядел непрезентабельно: обшитый досками деревянный дом, выкрашенный выцветшей голубой краской, с высоким крыльцом и желтой, с черными буквами вывеской – «Промтовары». Тут частенько появлялся дефицит типа крепдешиновой ткани и даже джерси!

Вот и сейчас…

– Ничего себе! Смотри какие брошки! – Юлька толкнула новую подругу локтем и с интересом воззрилась на скучавшую за прилавком продавщицу – женщину лет сорока с прической а-ля бабетта в «лохматом» году.

– Это импортные? Я про брошки.

– Брошки? Ну да.

– А что так дешево?

– Чешская бижутерия, вот и дешево. По прейскуранту цена.

– Мне тогда дайте вот ту…

– А мне вот эту, синюю…

– Девочки! – Отпустив товар, продавщица покосилась на дверь и зачем-то понизила голос. – А вы что эти брошки-то взяли? Ведь не настоящий янтарь – пластмасса!

– Как раз это сейчас и в моде! Особенно чешская бижутерия… Кстати, рижская тоже.

– А-а, вон оно что…

Послышавшийся на улице стрекот мотоцикла резко оборвался совсем рядом. Распахнулась дверь…

– Здравствуйте… Ого! Вот так встреча! Здравствуйте, Женя!

На пороге стоял тот самый патлатый, в спортивном костюме парень, тренер из спортшколы… как его… Геннадий, да…

– Геннадий? Здравствуйте… – Женька вежливо улыбнулась. – Какими судьбами здесь?

– Да вот, соревнования у нас. Ищу что-нибудь на призы, чтоб не только грамоты вручать.

– Хорошее дело!

– Женя, что же вы на танцы-то к нам не зашли? Понимаю, некогда… И снова приглашаю! Вот вместе с подружкой и приходите! Вас, кстати, как зовут?

– Юлия.

– Очень приятно! Геннадий.

Он даже поцеловал Юльке ручку – вот ведь чертяка! – а потом уже повернулся к прилавку:

– О! Мне бы вот таких брошечек с дюжину. Только чек выпишите с печатью.

– Брошки только на витрине остались! – покосившись на девчонок, неприязненно бросила продавщица. – Возьмите вон ленточки…

– Ленточки, говорите…

– Ладно, Геннадий, мы пойдем. Рада была увидеть.

– А я-то как рад! Так на танцы все-таки приходите.

«А брошки-то продавщица все ж таки решила припрятать, – выходя на крыльцо, отметила про себя Женька. – Раз уж модные… Не повезло Геннадию!»

– И кто этот молодой человек? – Юлька с любопытством сверкнула зеленущими, как у рыси, глазами.

– Тренер. Из спортшколы. Лагерь у них тут.

Рядом с мотороллером у крыльца стоял мотоцикл. Старенький, выкрашенный светлой зеленовато-голубой краской.

– Однако не «Ковровец» и не «Восход», – вслух протянула Колесникова. – А тогда что же? «Иж»? Точно, «Иж»… Но не «Планета» и не «Юпитер»… Старенький… Вон и сиденья раздельные…

– Это, верно, тренер на нем прикатил. – Покачав головой, Юлька фыркнула. – Ну да, старенький. Зато солидный какой!

«Иж», значит… зеленовато-голубой… прическа под битлов, спортивный костюм… кеды… Неужели? По приметам… Да так любого подозревать можно! Сейчас у каждого второго – под битлов, а мотоциклов этих – что грязи! И все же, все же…

– Э-эй, Женечка! Ты что задумалась-то? Идем!

– А? Да-да, идем… Ты с этим Славиком вообще как познакомилась?

– На танцах как-то пристал. – Юлия пожала плечами. – Еле отбилась.

– Ой… Извини!

– Да ничего, дело прошлое. Потом через день я его у автостанции встретила, у газетного ларька. Я там пластинку купила – маленькую, Хиля, кажется. Мама его любит. Ну там «Мимоходом, мимолетом…» и все такое прочее. А он рядом. Заговорил так нагло. Что-то про музыку спросил. А я фыркнула и милицией пригрозила. Так он, знаешь, извинился! Мол, пьяный был. Ну так да, пьяный – я помню, от него пахло спиртным.

– Так у нас обычно все парни на танцах выпивши, – покивала Колесникова – Те, которые повзрослей. Так, а дальше-то что?

– Я даже не ожидала! Короче, помирились, чего уж… Вот он мне пластинки и предложил. Сказал, друг в ателье работает.

Расположенные неподалеку от магазина леспромхозовские бараки представляли собой вполне добротные дома, правда, на две семьи, зато с огородами и хозпостройками – и тут уж всякий старался как мог. Кто-то баньку строил, кто-то – хлев, гараж для мотоцикла, навесы да всякого рода сарайчики-дровяники. Соседей не выбирали, кому полдома дали – тот и сосед, вот и выглядели домики со стороны довольно странно: одна часть выкрашена ярко-синей краской, вторая – давно облупившейся салатовой, половина крыши – шифер, половина – толь, а то и кровельное железо – и так во всем.

– Вон его дом! Желто-серый. – Юлька указала рукой.

Действительно рядом…

Позади барака, чуть выше, на заросшем ивняком и вербой холме виднелось старое кладбище – погост – и развалины старинной церкви Михаила Архангела, от которой еще в двадцатые не осталось почти ничего – взорвали, лишь в местном краеведческом музее сохранились старые фотографии… Хороша была церковь, красивая!

– Тр-тр… У-у-у! Деффчонки! У-у! – Из-за забора вдруг выскочил невысокого росточка парняга с пегой растрепанной шевелюрой, в рваных обвисших трениках и грязно-белой майке, босой. В руках парень держал… старый руль от грузовика… Крутил его на ходу, урчал словно двигатель и вот сигналил – у-у-у!

– Уу-у, деффчонки! Привет!

Остановившись, парняга заулыбался и затряс головой. Улыбка у него была блаженная, а вот глаза – шальные. Такой мог и…

Впрочем, подружки ничуть не испугались.

– Здорово, Лутоня! Славик дома, не видал?

– Дома Славик, дома! А я поехал – у-у-у!

Закрутив руль, парень побежал себе дальше…

Это был местный дурачок Сашка Лутонин, или попросту Лутоня. Вполне безобидный, человек божий, он был известен на весь городок и летом все дни напролет проводил на старом кладбище, бродил среди зарослей, заброшенных памятников и могил. Жил он здесь же, неподалеку, с матерью, та работала в больнице санитаркой.

– Я его когда первый раз увидела, чуть со страху не описалась! – честно призналась Юлька. – Тоже вот здесь же, возле ОРСа, встретила, еще зимой. Он подбежал, схватил за руку… Хорошо, бабки какие-то как раз из магазина вышли – отогнали. А с тех пор как увидит – здоровается!

– Ну, он вообще-то не вредный.

– Так да… О, пришли… Осторожно, собака! Покричать надо.

Собака сразу и выскочила – здоровенный, серый в рыжих подпалинах пес. Загремев цепью, вскинулся, зарычал, залаял.

Следом за собакой показался на крыльце и хозяин – тощий рыжеватый парень лет двадцати в выгоревших брезентовых штанах и клетчатой рубашке-ковбойке.

– Славик, привет! – Не отворяя из-за злой собаки калитку, Юля помахала рукой. – Мы тут с подружкой… Говорят, у тебя каталог…

– Заходите, – глянув на девушек, пригласил Славик. – Сейчас пса приберу… Место, Упырь! Место! Живо, кому сказал?

Ворча, пес улегся у будки и принялся глодать брошенную когда-то кость…

Упырь! Надо же!

Женька с уже почти профессиональным любопытством осматривалась вокруг, приметив и разобранный мотоцикл рядом с дровяником, и валявшиеся рядом детали, и какой-то черный ящик с клеммами – аккумулятор! Явно от чего-то большого – от грузовика или от трактора… Мотоцикл тоже был черного цвета, «Минск» старой модели, с одним седлом. Почти такой же когда-то был у Дорожкина, и тот, привязав позади поролон, умудрялся катать на нем Катьку, тогда еще школьницу. Катерина потом жаловалась, мол, вся попа в синяках! Не всерьез, конечно, жаловалась, так, больше смеялась… Ой, надо бы к ней сегодня зайти!

Вспомнив подружку, Колесникова невольно улыбнулась. Славик, обернувшись, неожиданно улыбнулся в ответ и гостеприимно кивнул на скамейку у самого крыльца:

– Садитесь. Каталог сейчас принесу… А тебя я, кстати, помню. Ты Женя. С моей младшей сеструхой училась. Анька Славкова, помнишь?

– Анька? – Женька радостно заморгала. – А, тихоня такая…

– Она и сейчас тихоня. Правда, замуж вышла… Ладно, ждите, я сейчас.

Да уж, городок маленький, плюнешь – в знакомого попадешь! И парня этого Колесникова тоже вспомнила… Славик – это по фамилии прозвище, а зовут его то ли Игорь, то ли Иван… так как-то…

– Вот глядите… А я тут с мотоциклом пока повожусь.

Кроме каталога Славик принес еще и картонный пакет с пластинками… тем самым самопалом, где-то с десяток штук…

– Они подписаны.

– Да я вижу…

Пока подружка рассматривала пластинки, Женя занялась каталогом. Занялась на полном серьезе, стараясь не упустить из виду любую деталь… Бумага – обычная желтоватая «писчая бумага», кажется, по двенадцать копеек пачка… Отпечатано на пишущей машинке, через фиолетовую копирку, судя по всему – третий или даже четвертый экземпляр… Ну понятно. Как там у капиталистов: реклама – двигатель торговли? Или лучше сказать – спекуляции. Статья сто пятьдесят четвертая УК – до двух лет! С конфискацией или без таковой…

– «Битлз» – «Хэлп», «Йестедэй», «Герл»… – вслух зачитала Женька. – «Рок-н-ролл», «Твист»…

Юля повернула голову:

– Какой твист?

– Никакой. Просто твист. Так и написано. У тебя там что?

– Да ничего интересного… Читай дальше!

– «Манчестер – Ливерпуль»… ну, это есть… «Иван, Борис и я», это тоже… О! «Мамалюк» – веселая песенка! Помнишь на танцах? Хэй-гей, Ма-ма-люк!

– А вот эту я б заказала!

– Еще какая-то Литл Ева… Летка-Енка… Селена…

– Селена – хорошая! Тоже закажу!

– И я…

– Хм, а вот еще какие-то «Двери»…

– Может, «Звери»? Ну, «Энималз» – «Дом восходящего солнца». Клевый такой медляк…

– Знаю. Нет, напечатано – «Двери». «Я покинул свою маленькую девочку»… Знаешь таких?

– Первый раз слышу!

– И я… Разве на пробу взять?

– Ну, заказывать чего будем? – закончив с мотоциклом, спросил подошедший Славик.

Юлька сразу же назвала то, что выбрала. Женя же… Что-то ее вдруг насторожило, что-то показалось необычным… То ли шрифт, то ли…

Ну да! Большая буква «Д» в слове «Двери»… не то чтобы западала, но явно клонилась влево! Этак чуть-чуть была скошена… Если б подружка не переспросила, Колесникова вряд ли бы заметила…

– А ты что молчишь?

– А мне… А вот «Двери» эти… Это что такое? Ты сам-то слышал?

– Нет, – молодой человек безразлично пожал плечами. – Я ж только продаю. А Толик дерьма не держит! У него брат моряк, в загранку ходит.

Толик!

Ага, вот и имечко появилось! Дальше бы осторожненько выяснить…

– Ну-у… Пусть будут «Двери»… А этот Толик, он в Тянске живет?

– Какой еще Толик? – неприязненно покосился Славков.

– Ну, ты сам же сказал. Только что…

– Обсказался! И вообще, меньше знаешь – крепче спишь!

* * *

С самого утра Игнат Ревякин собрал сотрудников на оперативку. Проверил рабочие планы, передал всем привет от начальника, Ивана Дормидонтовича:

– Вечером вчера звонил. Скучает, говорит, на курорте.

– Нам бы так скучать!

– У вас-то в дежурке и без того непыльно! – поднявшись, хмыкнул Игнат. – Пошли все работать! Стоп… Чуть не забыл!

Вспомнив что-то важное, Ревякин одернул пиджак:

– Начальство из района звонило. К нам едет корреспондент!

– Корреспонде-ент? – удивленно моргнув, протянул Теркин. – Неужто из «Правды»?

– Ага, из «Пионерской». – Игнат угрюмо хохотнул. – Шучу. Из «Рогов и…» Тьфу! Из «Серпа и Молота». А что вы смеетесь-то? Между прочим, орган райисполкома и райкома! Велено встретить, приветить и оказать всяческое содействие! Сам Христофоров звонил и обещал лично проконтролировать!

– Контролерщик, блин, – презрительно протянул Дорожкин. – Лучше б кинолога с собакой прислали.

Ревякин делано развел руками:

– Ну вот не прислали кинолога, хотя сколько уже… Зато корреспондента прислали!

– Хорошо бы с собакой.

– Идите уже, работайте, шутники. А с журналистом этим поглядим, что делать… Кто у нас ныне водитель? Передайте по смене, чтоб наготове был. Утренний автобус приходит примерно часиков в девять.

– Это смотря какой автобус, Степаныч! – снова вставил свое слово техник-криминалист. – Если «Львовец» новый, так да – около девяти, даже, может, и раньше… А если старичок «ЗИЛ», так и в полдесятого едва приползет.

– Ничего, подождем. Патруль заодно на автостанции подежурит. А то пьяных, говорят, много. Между прочим, прямо с утра! А, Игорь Яковлевич? Плохо профилактируем? А между прочим, постановление есть!

– Ну не с утра там пьяные, а часов с десяти – очередь в «Зарю» занимают. Там же рядом совсем!

Вот тут участковый был абсолютно прав: винно-водочный магазин «Заря» располагался напротив автостанции, на пригорке, словно магнитом притягивая к себе всех страждущих.

– Ладно… Ты все же посматривай! А сегодня патруль приглядит… Журналиста как встретите – сразу ко мне везите!

– А как же мы его узнаем-то? – уже в дверях задал резонный вопрос дежурный, Никифорыч, плотненький усач, капитан.

Ревякин махнул рукой:

– Он сам милицейскую машину углядит! Предупрежден, что встречать будем.

– А жить он где…

– Уж не в Доме крестьянина – точно! Ну, это уж сам реши. В зависимости от его командировочных…

– Интересно, а сколько у них ко…

– Идите работайте уже!

Выпроводив сотрудников едва ли не взашей, Игнат Степанович раздраженно хлопнул дверью. Ну ведь правда и есть – никакого спокойствия! Тут бы убийством заняться, версии основные проверить, тем более подвижки есть… Так теперь корреспондент этот нервировать будет! Кто его знает, с каким заданием он приехал? Что ему там, в райкоме, приказали-напели? Будни советской милиции освещать… ну-ну… Впрочем, плохого-то он про милицию ничего не напишет, даже если что-то такое и углядит. Но сигнализировать может! Особенно если в райкоме поинтересуются, начнут вопросы всякие задавать… Ах как не вовремя этот журналюга! Очень не вовремя. Вот раскрыли бы это убийство, отрапортовали бы, тогда и журналист был бы кстати…

Журналиста привезли в девять сорок. Дежурный – усатый капитан – лично проводил гостя в кабинет начальника.

– А, приехали уже! – Ревякин вышел из-за стола, протянул руку. – Ревякин Игнат Степанович. Заместитель начальника отделения.

– Очень приятно! Левушкин Николай. Корреспондент.

На какого-нибудь сутягу или фанатика с бессонными от важных дум глазами приезжий журналист был совсем не похож. Аккуратно подстриженный, несколько одутловатый, плотненький, с мягкой симпатичной улыбкой, он производил впечатление человека неспешного и несколько не от мира сего. Что ж, пишущая братия…

– Николай… А по батюшке?

– Да так Николаем и зовите.

– Что ж, Николай… Как добрались? Где думаете остановиться? Если что – можем помочь.

– Да честно говоря, с жильем я еще в редакции разобрался. Там и нашли, созвонились…

– Рад, рад!

– А доехал хорошо! Очень! Знаете, такой автобус – прямо как самолет! И внешне, и внутри. Раньше такие до Ленинграда ходили.

– А, «ЗИЛ» сто двадцать седьмой – красавец! – Ревякин понятливо улыбнулся. – Жаль, больше не выпускают. Слишком, говорят, широкий… А у нас ведь теперь все под стандарт. Да и СЭВ развивать надо… Всякие там «Икарусы».

– «Икарус» тоже хорош!

– Не буду спорить… Так что, Николай… хочется, так сказать, вполне конкретно спросить…

Здесь Игнат Степанович замялся, подбирая слова, сразу же конфликтовать с приезжим журналистом как-то не очень хотелось… Да-да! Став заместителем начальника, Игнат то и дело наступал на горло своей песне, уже не говорил тому же Христофорову прямо в глаза то, что думал. Потому что теперь не только за себя был в ответе, но и за других, за все отделение, а это требовало гибкости и умения принимать удар на себя. Нет, специально оперативник этому не учился – учила жизнь…

– Извините, перебью. – Корреспондент потупился. – Я понимаю, что вы хотите спросить… Нет, в ваши оперативные дела я вмешиваться не собираюсь! Да боже упаси, как говорили при старом режиме, честное слово! Вообще постараюсь вам не мешать, понимаю – служба у вас не сахар. Но очерки-то мне написать надо… Поэтому, если можно, я просто немножечко поторчу в дежурке – ну, так сказать, чтоб ощутить… С патрулем поезжу, с участковым… Можно?

– Да пожалуйста!

– Тем более мне еще про леспромхоз надобно написать. Это чтоб второй раз не ездить. А все материалы я вам потом покажу… Чтоб, мало ли, ненароком никаких ваших секретов не выдать.

Чем дальше, тем больше Ревякину заезжий журналист нравился! Нет, ну видно же сразу – человек нормальный, пальцы не гнет, не выделывается.

– Так, может, вам все-таки с жильем помочь? Ах, вы ж уже говорили… Что ж, пока устраивайтесь, а вечерком можете и в дежурку прибыть. Часиков в восемь устроит?

– Да конечно же! – Левушкин развел руками.

Похоже, здесь все неплохо складывалось, без напряженки. Можно будет и отдохнуть, природа кругом чудесная – река, озера… Тем более погода какая стоит! Чем не курорт?

– Еще хочу спросить… А пиво свежее у вас тут бывает?

– Ну да, конечно! – открыто рассмеялся Игнат. – В чайной, в рюмочной, но там в обед одна пьянь… О! В столовой. Частенько «Жигулевское» туда привозят и кормят вкусно.

– Что ж, спасибо! В чайную со временем обязательно загляну. А сейчас – в столовую. Как раз и обед скоро.

* * *

Свой день рождения Женя Колесникова решила отметить скромненько. Девятнадцать лет… Не восемнадцать – совершеннолетие, не двадцать – круглая дата, ничего такого примечательного.

Как девушка умная, Женька прекрасно знала, что компании смешивать не стоит. Ну, скажем, старых школьных подруг и студентов. Во-первых, стесняться друг друга будут, а во-вторых, темы-то для разговоров, как ни крути, разные. Поэтому лучше два раза посидеть, один раз – дома, с мамой, Катериной, Максом, Дорожкиным, а второй – с Юлькой, в чайной.

А куда тут еще пойти? Разве что в пивном баре с алкоголиками, кафе-то до сих пор не открыли, хотя обещают вот уже третий год. Местные предприятия расширялись – тот же леспромхоз, ДСК, больница, еще и мебельная фабрика в промкомбинате открылась. Интеллигентных людей в городке стало много, молодежи… И – без кафе!

В чайную напросился и Игорек, как-то так само собой вышло. Пришлось взять, не гнать же! Пришли туда к обеду, заказали мороженое и лимонад. Сидели, болтали, так, ни о чем.

– А вот в нашей школе такие раньше танцы устраивали… С драками! – припомнила Юлька. – Ну, там, на Дальнем Востоке… Мы в поселке жили, под Хабаровском. Там такой народ – ого-го! Одни уркаганы!

– В карты на раздевание играли! – гордо добавил Игорек.

Юлька фыркнула:

– Я не играла! А ты вообще тогда еще мал был.

– Зато я слышал, как…

– А вообще, Женя, да. Уркаганы ни одной девчонки на улице не пропускали! Идешь – обязательно окликнут! Не пристанут, так обсмеют. Как вспомню, так вздрогну. Здесь-то совсем другое дело. Хотя…

– А что здесь? – поставив стакан с лимонадом на стол, вскинулся Игорь. – И здесь пристают. Вон как раз в мае случай был, знакомые девчонки рассказывали… Они меня постарше… В самом начале, помните, тепло ненадолго пришло, до девятого мая еще, до праздника.

Юля нетерпеливо дернула шеей:

– Да что ты все заладил – помните, не помните! Дальше рассказывай.

– Так я и говорю! Пошли они как-то после школы на озеро – загорать. Купаться еще холодно было. Так там к ним мужик привязался, взрослый! Люська Карякина потом рассказывала…

– А, так он к Карякиной приставал? – громко расхохоталась Юлька. – Тогда ничего удивительного. Та еще оторва! И выглядит – ого-го! Не скажешь, что шестнадцать.

– Да, титьки у нее – ух! – Игорек с радостным видом кивнул и все же немного смутился, замолк – как еще отреагирует Женька?

Женька отреагировала нормально, попросила продолжать… И впрямь интересно было! Колесниковой – так более чем…

А дальше, если верить Игорьку и тем девчонкам, ничего особенного не было. Мужик их просто пофотографировал – да, при нем фотоаппарат был, – сказал, что для оживления снимков. Конфетами угостил да импортной жвачкой, даже вино предлагал, вот только Верка, подружка Люськина, забоялась – вдруг родители запах учуют? Взяла да домой ушла. А Люська осталась…

– И? – в унисон переспросили девчонки.

– И ничего. – Мальчик быстро доел мороженое. – Может, еще по одному?

– А ничего не слипнется?

– Да я закажу! – Женька подошла к стойке и, сделав заказ, тут же вернулась.

– Так что с этой вашей Люськой?

– Да говорю ж – ничего! На следующий день в школу как ни в чем не бывало пришла. Опоздала, правда. И это… Бусы у нее янтарные появились! – припомнил Игорек. – Кругленькие такие, знаете?

– Знаем! – принимая от буфетчицы мороженое, Юля отрывисто кивнула. – Недорогие, но попробуй достань!

– Вот! – Положив в рот ложечку пломбира с сиропом, мальчишка блаженно прищурился. – Ум-м! Вкусно! Спасибо, Женя.

– Да не за что!

– Так вот, Люська потом хвастала, что бусы ей тот мужик подарил. Верка, помню, вся тогда обзавидовалась – вот ведь, дура, ушла! А так бы, верно, и ей что-нибудь обломилось. Бывают же хорошие мужики, нежадные!

– Ну-у, как сказать… – Женя покачала головой. – А что за мужик, не рассказывали?

– Нет. Сказали только, что старый. Лет тридцати.

Та-ак… Корякина Людмила, вторая школа. Нет, скорее в училище уже учится… Еще подружка ее, Вера…

– А у Верки какая фамилия?

– Бусенцова.

А вообще хорошо так посидели! Поболтали, посмеялись – весело! Имениннице подарили маленькую пластинку – миньон – с записями Сальваторе Адамо. Импортную!

Прямо за столиком и запели:

– Томбе ля неже-е!

«Падает снег», если перевести с французского… Ну, до снега еще было далеко…

Мужчина в сером костюме уселся с бутылочкой пива за столик в углу. Улыбнулся, глядя на веселящуюся молодежь. Вот ведь, были когда-то и мы рысаками, да-а…