Текст книги "Жажда доверия. Умеют ли чудовища любить?"

Глава 17

Той осенью, после поездки к Герману на каникулах, Кристина часто спала беспокойно и видела много странного в своих снах. То ей снился лес и озеро с домом на берегу. В доме горел свет, но она не могла туда попасть. Было страшно, так как от озера поднимался странный туман. В нем ей мерещились силуэты людей и слышались неясные голоса.

То она видела огромного зверя похожего на черного волка. Она бежала от него. Впереди ей виделся Герман, но когда она почти достигала его, он растворялся в воздухе, и девушка со всего ходу влетала в кусты, состоящие из острых шипов. Она ранила руки, ноги, лицо и просыпалась от боли.

Но больше всего она запомнила не эти сны. Однажды ей привиделось кое-что действительно жуткое. Еще страшнее было от того, что все выглядело очень реалистично. Ей снилась красивая женщина за рулем автомобиля. Каштановые волосы распущены и свободно спадают с плеч. Тонкие черты лица и ухоженные руки на руле. Вдруг машина теряет управление и ее начинает бешено вращать по дороге. Женщина кричит, машина вертится, слетает в кювет и, кувыркаясь, катится вниз по высокому склону. Затем замирает.

Кристина видит все так, как будто сама находится в салоне искореженного авто.

Хозяйка машины приходит в себя, ее лицо в крови, но это только царапина на лбу, которая кровоточит. С трудом ориентируясь, наконец, женщина находит ручку двери и дергает ее, пытаюсь выбраться, но дверь не поддается.

Вдруг она сквозь растрескавшееся стекло видит людей и начинает кричать им, звать на помощь. Они бегут к машине. У них в руках канистры с какой-то жидкостью. Когда они приближаются так, что можно различить их лица, женщина вдруг прекращает звать их. Теперь она сыплет проклятиями на неизвестном Кристине языке, кричит, чтобы эти люди не подходили, оставили ее в покое, не смели. Кристина еще не понимает, не смели чего?

И тут они начинают поливать машину жидкостью из канистр. Салон наполняется сильным запахом бензина. Кристину охватывает сильнейшая паника, но она лишь зритель. Она не в силах ни крикнуть, ни сделать что-либо.

Женщина в машине начинает истошно вопить и биться, пытаясь разбить стекло, но она не может как следует ударить в него. Машина смята, и несчастная зажата в ней со всех сторон.

А потом вспыхивает пламя. Салон наполняет едкий дым. Женщина кричит изо всех сил, пока не начинает задыхаться.

Люди, которые подожгли ее, отходят в сторону от автомобиля, превратившегося в огромный костер. Кристина видит их спокойные, полные торжества лица и женщину, угасающую в дыму, роняющую голову без чувств на стекло окна.

А затем звучит взрыв. От машины не остается ничего. Только пламя. Но на этом сон не заканчивается. Он лишь меняется, перенося Кристину в другое место. Это место хорошо ей знакомо. Она без труда узнает квартиру Германа. В ней все так же, как было, когда она гостила там совсем недавно.

Зависнув под потолком, девушка видит и самого Германа. Он работает за ноутбуком, лежа на кровати. Девушка пытается окликнуть его, но не может издать ни звука.

Внезапно тишину квартиры нарушает звонок мобильного телефона. Герман берет трубку. Кристина слышит чей-то сбивчивый, импульсивный рассказ, смысл которого ей не ясен. Он же слушает молча, меняясь в лице, пока вдруг не швыряет телефон об стенку.

Затем разражается настоящая буря. Он крушит все, что попадается ему под руку, срывая шторы, разбивая зеркало, разнося в щепки этажерку и стул. Он мечется по комнате, словно тигр в клетке, всё снося на своем пути, пока не обнаруживает вокруг ни одного целого предмета. Тогда Герман бессильно валится на колени и издает такой душераздирающий крик, каких Кристина прежде не слышала никогда в жизни. Его крик заполняет всю комнату, квартиру, дом. Кажется, он достигает самого неба.

Лицо Германа искажено болью, словно у него из груди вырывают сердце. Страшная мука искривляет его губы, обнажая чуть выступающие клыки. И когда воздуха в его легких уже не остается на крик, Кристина замечает, как по его щекам текут слезы. Молчаливый плач сменяется рыданиями.

Кристина хочет его утешить, но ее словно начинает относить ветром в сторону. Она отдаляется, покидая квартиру и все то, чему стала свидетелем. И вскоре просыпается с колотящимся сердцем и вся мокрая от пота.

Часы показывали раннее утро, но Кристина была так обеспокоена своим ночным видением, что решила позвонить Герману. Она ни на секунду не поверила в реальность увиденного, но образовавшееся неприятное чувство способен был развеять, казалось, только его спокойный голос. Девушка набрала номер.

«Аппарат абонента выключен…»

Возможно, еще было слишком рано.

«Должно быть, он выключил телефон на ночь и просто еще спит».

Кристина легла в постель и попыталась успокоиться и заснуть, но сон не шел. Перед глазами стояли люди с канистрами и женщина с волосами цвета горького шоколада, бьющаяся, словно пойманная птица в своей пылающей клетке. Или же Кристине виделся Герман. Его крик эхом звучал в ушах. Его стон, его боль, его слезы… Всё это повергало Кристину в панику. Сердце стучало, прошибал холодный пот, и глаза открывались сами собой.

«Кошмар какой! Ну же, просыпайся, соня! Мне срочно нужно услышать, что у тебя все хорошо!» – она снова нажала на вызов.

«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Кристина с досадой посмотрела на часы. Еще бы. Мало что могло измениться за 20 минут.

Но ничего не изменилось и за 2 часа, а потом и за два дня. Девушка начала не на шутку волноваться. Обычно они созванивались почти каждый день по вечерам. Сама она редко звонила Герману первой, но когда такое случалось, его телефон всегда был включен, а сам он отвечал или перезванивал. Но теперь все шло не так.

Кристина успела передумать кучу всего, и предположения были одно хуже другого. К тому же недавний ночной кошмар никак не шел из головы, внося в ситуацию еще больше тревоги.

Она начала жалеть о том, что не знает номера кого-нибудь из близких Германа. Разговор с Алексом сейчас все мог бы легко прояснить, но его номера у Кристины не было, и теперь она казнила себя за непредусмотрительность.

В соцсети ей не удалось найти никого из двоих братьев. Выход оставался всего один.

«Нужно поехать к нему. И убедиться, что все в порядке. Ведь лучше сделать и жалеть, чем не сделать и терзаться попусту!»

Но девушка сомневалась. А вдруг все это просто недоразумение? Ошибка сети, например. Или телефон неисправен, а Герман этого еще не понял. Такое ведь бывает.

Подобные мысли не давали ей принять окончательного решения, и она ждала. Сама не понимая, чего.

Теперь желание поговорить с Германом стало прямо-таки навязчивой идеей. В школе она никак не могла сосредоточиться, украдкой посматривая на дисплей телефона. День шел за днем, ничего не происходило.

В пятницу Кристина решила просто не брать мобильник на занятия.

«Срочно перестать сходить с ума и отвлечься. Хватит!»

Теперь она не смотрела на телефон, но собраться в кучу тоже не выходило. Кристина изо всех сил старалась слушать учителя, но то и дело в мыслях мелькало:

«Если сейчас он мне позвонит, а я не отвечу… А вдруг он позвонит именно сегодня? Дура! Надо было взять телефон!»

– Нет, не надо, – тихо пробурчала Кристина себе под нос, тщательно выводя буквы формулы.

– Какие-то вопросы по теме? – учительница отвернулась от доски и осмотрела класс. Взгляды учеников обратились к Кристине. Девушка замялась:

– Аммм… Нет… Нет! Я просто хотела… Извините, можно выйти?

– Да, конечно. Класс, продолжим! – физичка снова повернулась к доске и начала что-то писать, девушка уже не смотрела, что именно. Она быстрым шагом направилась в туалет, собираясь умыться.

Пройдя к раковине, Кристина уловила движение у окна.

– Черт! – девушка из параллели второпях пыталась выгнать руками табачный дым в форточку. Завидев Кристину, она улыбнулась:

– Привет! А я думала, это кто-то из учителей.

– Нет, это только я. Так что ты можешь делать, что делала. И я ничего не видела.

Повисла неловкая пауза. Девушки были мало знакомы и до этого почти не разговаривали друг с другом. Кристина решила заняться тем, ради чего пришла и, включив холодную воду, стала ополаскивать лицо. От окна послышалось:

– Чего это ты там?

– В глаз как будто что-то попало. Пыль или типа того. Слезится теперь.

Девушка у окна понимающе кивнула и достала новую сигарету:

– Выходит, пострадала из-за науки.

Кристина выключила кран.

– Да, типа того.

Девушка с сигаретой с любопытством смотрела на Кристину. Затем вдруг спросила:

– Куришь? – и протянула Кристине пачку сигарет, угощая.

– Нет, спасибо.

– И правильно. А я вот иногда. Когда сильно достанут. Все собираюсь бросить, но пока…

– Один мой знакомый говорит, что если что-то приносит тебе удовольствие, это нужно делать во что бы то ни стало.

– Тогда точно надо бросать.

Кристина непонимающе посмотрела на неё.

– Бросать, потому что мне это не приносит никакой радости, – девушка выкинула окурок в унитаз и продолжила, – А ты, вроде, ничего такая. Как-то я раньше не замечала.

– Спасибо, ты тоже, – Кристине польстил незатейливый комплимент.

– Так, значит, я тебя приглашаю. Сегодня вечером у меня небольшая гулянка. Родителей не будет. Из моего класса народ подтянется, и еще всякие там знакомые… И ты приходи.

Кристина замялась, не зная, что ответить. Не очень-то она любила подобные развлечения, хотя ее и приглашали редко, не считая особо компанейской и интересной:

– Спасибо, конечно, но я не уверена, что смогу.

– Не-не, ничего такого! – новая знакомая кивнула в сторону окна, где только что курила, – Кинцо посмотрим, пообщаемся. Конечно, будет кое-что из выпивки, но это не самоцель. Я вообще больше за общение. Придешь?

«Хороший вариант, чтобы отвлечься от всех этих мыслей и тика постоянно смотреть на телефон в ожидании звонка. Наверняка, все напьются, и меня будет тошнить от всего этого, но зато время убью…»

– Так ты придешь?

– Ну, раз уж так просишь… Пожалуй, да.

Девушки обменялись номерами телефонов и разошлись кто куда, на занятия.

Дома ее ждал телефон без пропущенных звонков и новых сообщений.

– Ну и пожалуйста! – со злости девушка бросила его в угол кровати и сверху заложила подушкой.

После ужина она сразу стала собираться в гости. Уже почти уходя, рассерженно вернулась и отыскала мобильный.

«Домой позвонить или такси вызвать, когда какая-нибудь пьянь начнет меня лапать», – соврала она себе.

Вечеринка выдалась не такой унылой, как Кристина предполагала. Прошло уже часа два, а никто еще не блевал в туалете или не заперся с кем-то в хозяйской спальне.

Кто-то из гостей даже притащил настольную игру. Кристина никак не могла запомнить правила, поэтому играть ей предложили совместно с парнем по имени, кажется, Вадим.

Игра шла весело. Они с Вадимом имели даже шансы на победу. Кристина даже пару раз удачно пошутила и потому, казалось, не выглядела для других унылой рохлей.

Пару раз Вадим подливал ей вина. Незаметно для себя она чуть захмелела. Поняв это, девушка отставила бокал и поспешила выйти на воздух. Из кухни был выход на маленький балкон. Кристина вышла туда и прикрыла за собой дверь.

«Внимание! Больше не пить. И вообще интересно, сколько сейчас времени?»

Достав мобильный, она обомлела. На дисплее было два пропущенных звонка от Германа.

«Почти 11. Черт, поздновато. Перезвонить ему сразу или лучше дождаться утра?»

Она еще не успела решить, как вдруг телефон завибрировал. От испуга она чуть не уронила его. Звонил Герман.

– Алло…

– Ты почему трубку не берешь? – голос на том конце звучал очень устало.

– Ну, для начала добрый вечер! – Кристина испытала одновременно и злость, и облегчение.

– Да, прости. Добрый вечер. Не мог до тебя дозвониться. Я уже начал волноваться. Не спишь еще?

– Нет, не сплю. Уснешь тут! Это я не могла до тебя дозвониться! Я звонила тебе миллион раз! Что случилось?! Почему ты вдруг пропал?

– Звонила мне? Правда? – он затих на несколько мгновений, – Приятно слышать.

– Я тебе вопрос задала вообще-то! Ты отвечать не собираешься?!

Кристина услышала щелчок зажигалки.

– Ты что, куришь?

– Да…

Она внимательно вслушалась в его голос, усталый, надломленный и хрипловатый:

– Ты пил, – скорее утверждение, чем вопрос.

– Да. Как и ты, кстати.

– Откуда ты знаешь? – изумилась она и вся собралась, стараясь согнать хмель и жалея о своей невнимательности.

– Чувствуется. Только не вычитывай меня, ладно? Я тебя не вычитываю, и давай ты меня не станешь.

В этот момент дверь на балкон открылась:

– Кристина, вот ты где! Идем играть, а то Вадик без тебя все продует.

Девушка прикрыла мобильный ладонью:

– Сейчас. Я поговорю еще 5 минут и приду. Играйте пока без меня, я скоро.

– Это родители твои? Нормально все? Ты скажи, мы здесь ничего, просто отдыхаем. И домой тебя проводим, если надо. Вон, Вадик и проводит.

– Это не родители. Идите уже. Я скоро.

На самом деле она не хотела так быстро окончить свой телефонный разговор. У нее были вопросы к Герману:

– Почему ты трубку не брал? Что-то случилось?

– Пожалуй, случилось. Долго рассказывать… – уклончиво начал Герман.

– Не темни, выкладывай, а то обижусь. Из-за чего я не могла так долго дозвониться до тебя?

– Хорошо, – он вздохнул, – Ты не могла до меня дозвониться потому, что мой телефон разбился. Вернее, я его разбил.

– Зачем?

– Случайно.

– А другой купить? Не поверю, что у тебя не нашлось на это денег. Хоть на самый дешевый.

– У меня не было на это времен, а не денег. И я был… – он замялся, подбирая слова, – …не в том состоянии. Я до сих пор, как ты верно подметила, немного не в том состоянии.

Она услышала, как он затянулся.

– То есть, ты все это время пил?

«А я-то, дура, ехать куда-то собиралась, переживала тут, а ты, значит…»

Герман продолжил:

– Ну, не только. И не все время. Но только сейчас более или менее начал в себя приходить. Прости, если я жалуюсь, – снова затянулся, – Мне очень хотелось поговорить с тобой. Кроме тебя мне некому больше особо довериться. Даже тебе я не могу сказать всего.

Кристина начала терять терпение:

– Герман, объясни мне все-таки, что у тебя произошло?

Он молчал. Она ждала. Наконец:

– Мама… Кхм, – он прокашлялся, чтобы голос стал тверже, – Моя мать погибла.

Кристина прикрыла рот ладонью. Она ожидала чего-то подобного, когда строила разные предположения, но по правде не была готова.

– Господи! Как это произошло?

– Автокатастрофа. Ее машина слетела с дороги и загорелась.

«Женщина с каштановыми волосами. Такого же цвета волосы у Германа! Машина горит и взрывается… Неужели я видела…???»

Кристина испытала еще большее потрясение.

– О, Боже, не может быть!

Он молчал. Было слышно, как он курит.

– Это так странно…

– Скорее страшно, чем странно.

Кристина опомнилась и поняла, что говорит не то.

– Герман, мне очень жаль. Что я могу сделать для тебя? Может, приехать?

– Нет, не нужно беспокоиться. Все уже позади. Похороны были сегодня.

– Ясно. Мне, правда, очень, очень жаль тебя. Я так и думала, что ты неспроста не отвечаешь на звонки, но надеялась, что все же ничего страшного не произошло. Выходит, ошиблась. Как ты? – вся ее досада на него мигом прошла, уступив место жалости и состраданию.

– Уже лучше. Я звоню сказать, что, возможно, снова пропаду на пару дней или, может, недель. Но на этот раз тебе не стоит волноваться. Я сам тебе позвоню, когда вернусь. Хорошо?

– Ну… Ладно, но куда ты собираешься пропасть?

– Потом. Все это я расскажу тебе как-нибудь позже. Просто сейчас все эти разговоры… В двух словах – нужно время. Но когда-нибудь я все тебе объясню. Обещаю.

– Хорошо. Я тебе верю. Но я все равно за тебя переживаю.

Он усмехнулся:

– Я уже не повод для беспокойства. Переживать стоит кое-кому другому, – его голос стал злым и холодным как сталь, – Хотя переживания вряд ли теперь помогут.

– О чем ты?

– Так. Ни о чём. Просто мысли вслух. Все потом. А сейчас иди к друзьям развлекайся. Постарайся не налегать на спиртное и не слишком обнадеживать этого Вадима. И возьми такси, когда соберешься домой.

Она не собиралась никого обнадеживать. Окончив телефонный разговор, Кристина засобиралась домой, ко всеобщему огорчению.

Ей нужно было подумать. Могло ли быть так, что во сне она подсмотрела события, произошедшие в реальности? И если да, то как такое возможно?

Уже в постели девушка подумала о том, что нужно будет подробно узнать у Германа, как погибла его мать.

«Но это потом, когда ему не будет так больно об этом говорить. Должно пройти время. Много времени…»

Глава 18

С момента прогулки в парке успело пройти несколько недель. Зима уже подходила к концу и начинала сдавать свои позиции. Солнечных дней становилось все больше, с крыш капало.

Кристина была с головой завалена работой и учебой так, что времени на встречи с Германом у нее почти не оставалось. Они либо созванивались, либо иногда вместе пили кофе в кафе рядом с офисом Кристины. И в тайне девушка была этому даже рада.

Нет, Герман не был ей неприятен, совсем даже наоборот. Слишком наоборот. С момента их близости он манил ее с такой силой, притягивал, словно магнит, лишая способности здраво мыслить. И это ее раздражало и пугало. Она пыталась включить голову, взять себя в руки, однако при виде него в ней вспыхивало жгучее желание. Всё в этом мужчине ее завораживало: голос, взгляд, движения, жесты, даже запах. Тонкий букет из едва уловимых ноток парфюма, сигарет, которые он курит, и самого нежного и слабого запаха – запаха его кожи и его самого.

Ощущая все это вместе, Кристина теряла контроль над собой. Ее влекло к Герману, как мотылька к пламени. Но девушка была уверена, что ни страсти, ни доверия, о котором они говорили поздно вечером в его ванной, не достаточно.

К счастью, Герман будто бы понимал ее состояние и сам больше не настаивал на частых встречах. Вместо этого он начал присылать ей цветы раз в несколько дней к дверям квартиры или на работу. Иногда к букету прилагалась коробка дорогих конфет или пирожных. И эта его деликатность, умение держаться на расстоянии, но создавать чувство незримого присутствия еще больше покоряли Кристину и одновременно с тем вызывали раздражение.

– Не могу этого понять. Чувство, будто здесь, – она ткнула себе пальцем в грудь, – У меня засел рыболовный крючок, и он просто сматывает леску, подтягивая меня к себе чуть ли не против воли.

– Это не он, рыбка моя. Это Амур – Бог любви и прекрасный рыболов, – Ника только улыбалась всем ее рассказам. Как бы Кристина не силилась объяснить, чего-то ее подруга все же не понимала, – Как можно винить мужчину в том, что он любящий, внимательный, щедрый, деликатный?! Идеальный…

– Никто и не винит его. Но раньше все было иначе. Он, как будто, был мне ближе. Хотя, честно признаться, были некоторые странности, которые меня еще тогда настораживали.

– Например?

– Ну… например… хотя ладно, с этим я сама решу. Короче, я не до конца разобралась в себе и в ситуации.

– Ну да, ну да. А хочешь знать мое мнение? Раньше все было иначе потому, что ты была маленькой девочкой и потому честно дружила с ним, а не выпрыгивала из штанов, как сейчас. Но дружба была в одни ворота, он-то иначе все воспринимал, глубже, серьезнее. А теперь вы на равных. И это другой уровень ответственности. И он требует от тебя бОльшего. Вот ты и маешься.

Обычно в букетах от Германа не приходило никаких открыток или записок. Но этот букет был особенным. В него был аккуратно вложен белый листок, развернув который Кристина прочла:

«Ничего не планируй на эти выходные и будь готова обновить платье. Нас ждет ужин в кругу семьи»

– Знакомство с родителями? Ты серьезно?

– Да, вполне. Хочу представить тебя отцу.

– А где живет твой отец?

– Да тут, недалеко.

«Недалеким» оказалось уединенное место под Москвой. Перелет на небольшом частном самолете был немного неожиданным сюрпризом. Затем молодых людей ожидала долгая поездка из аэропорта на машине.

Наконец, дорогие коттеджи за окном сменились чистым, прозрачным лесом. Затем впереди показались большие кованые ворота и особняк, больше размерами напоминающий замок.

Проезжая по длинной дорожке к парадному крыльцу, справа от дома Кристина заметила небольшое озеро, еще покрытое льдом и снегом.

– Удивительно, что никто не выстроил дом по соседству, среди всей этой красоты.

– Отец позаботился об этом. Он скупил или взял в аренду все окрестные земли.

– Это, наверное, жутко дорого ему обошлось, – задумчиво протянула она.

– Он ценит уединение и готов за него платить любые деньги. Так или иначе, мы все вынуждены платить за то, что любим.

Вопреки ожиданиям Кристины, дом оказался пуст. Внутри их встретил только Алекс и несколько человек, готовящих дом к мероприятию. В богато обставленных комнатах все блестело от чистоты и лоска. Пара женщин в черных платьях и белых фартуках расставляла повсюду вазы со свежими, источающими приятный аромат, букетами цветов.

Стол в просторной столовой еще не был накрыт, но вокруг него девушка насчитала всего четыре стула.

– Герман, а кто вообще будет присутствовать?

– Только мы, Алекс и отец. Это ужин в избранном обществе. Ты волнуешься?

– Да, немного. Когда ты представишь меня ему?

– Думаю, что ближе к вечеру. Алекс?

Молодой человек энергично ходил по дому, отдавая какие-то указания и параллельно говоря по телефону, очевидно, о меню ужина. Он явно не слышал, как брат назвал его имя.

– Алекс! – Герман позвал громче.

Тот прекратил переговоры и быстро подошел.

– Да?

– Где хозяин дома?

– У себя, – тот кивнул в сторону лестницы на второй этаж, – Отдыхает. Просил его не беспокоить. Сказал, что спустится к ужину, на закате. А ваши вещи уже наверху. Вам отведена большая спальня в правом крыле.

– С видом на озеро?

– Да, Господин. Все для дамы, – Алекс учтиво поклонился Кристине, – Вы можете пока отдохнуть с дороги. Здесь я справлюсь сам.

Герман удовлетворенно кивнул и, предложив Кристине взять его под руку, повел ее наверх по широкой мраморной лестнице.

– Почему он назвал тебя господином? Это так странно звучит.

– Просто шутка, не более.

– В каждой шутке есть доля правды, не так ли? – она слегка сощурила глаза, игриво изображая подозрительность.

Герман улыбнулся:

– Ну, ладно. Проведу тебе маленький экскурс в фамильную историю.

Они поднялись по лестнице и теперь неспешно шли по широкому коридору. Звук шагов гасила толстая ковровая дорожка, застилавшая деревянный паркет, начищенный до зеркального блеска.

– Итак, история нашей семьи очень древняя. Корнями наш род уходит вглубь веков, к князьям Восточной Европы. Наше фамильное древо велико, но самым главным и значительным человеком сейчас является именно мой отец. А я, как ты понимаешь – прямой потомок главной ветви, его сын и единственный наследник. Алекс же, мой сводный брат, усыновленный после трагедии его семьи. Но уважение к главе рода ему привито с детства. Потому он иногда и употребляет слово «господин» в отношении меня или отца. Я же воспринимаю это все не слишком серьезно. Ведь уже не те времена, и мы – не те князья. Так что просто не обращай внимания. У нашей семьи много странностей.

Кристина, слушая его, внимательно смотрела по сторонам, изучая огромный дом-дворец. И чем больше она смотрела, тем больше понимала Алекса.

«Поневоле начинаешь чувствовать себя маленьким и незначительным простачком среди всей этой роскоши. Мареш-старший живет с царским размахом».

Они подошли к двустворчатой деревянной двери, ведущей в их спальню. Герман распахнул ее, и перед глазами Кристины предстала просторная комната с высокими потолками и большими окнами, сквозь которые лился по-весеннему яркий солнечный свет. Герман отвернул лицо:

– Прикрой окно, пожалуйста.

Кристина послушно задернула шторы на одном из окон напротив кровати. Герман скользнул в тень и блаженно растянулся на покрывале.

– Дом, милый дом!

Девушка огляделась и обнаружила, что в их спальне тоже стоит несколько ваз с цветами.

– На ваших семейных ужинах всегда столько цветов?

– Нет. Все дело в том, что это не обычный ужин. Сегодня день Рожденья моей матери. Она обожала цветы и любила, чтобы дом украшали свежие букеты. Хотя бы иногда.

– Оу… Ты не говорил мне…

– Это довольно печальный и личный повод. Я решил, что ты можешь не захотеть ехать сюда сегодня. В такой день.

– Сумасшедшее предположение. Я не отказала бы тебе в этом.

Кристина, любуясь видом из окна на лес и замерзшее озеро, на миг перевела взгляд на Германа. Он неотрывно следил за ней из бархатной тени портьер.

– Значит, ты и подвеску взяла? Ту, которую я подарил. Помнишь, я просил тебя.

– Конечно, взяла, – Кристина на секунду испугалась, что забыла ее, но затем вспомнила, как клала футляр с драгоценностью в дорожную сумку.

– Пожалуйста, надень ее вечером.

Сказав это, Герман поднялся и, под предлогом помощи брату, вышел, оставив Кристину наедине со своими мыслями.

Закатное солнце заливало малиновым светом все доступные ему комнаты в доме, когда Герман и Кристина, парадно одетые к ужину, спустились вниз.

Алекс уже ждал их в гостиной, сидя в одном из кресел и читая что-то в своем планшете. Потрескивая поленьями, горел камин.

«И все же, замок», – подумалось Кристине.

Ее внимание привлекло большое фото в раме над камином. Подойдя ближе, она узнала на нем женщину из своего давнего сна. По спине пробежал неприятный холодок, но, честно признаться, чего-то подобного она ожидала.

– Это твоя мама?

– Да, это она, – Герман задумчиво смотрел на женщину, улыбающуюся с фотографии.

– Ты очень похож на нее.

Он только коротко кивнул, по-прежнему не сводя глаз с фото. Кристина тоже продолжила рассматривать ее: распущенные, густые волосы, смеющиеся глаза, гордая осанка и знакомая подвеска. Непроизвольно Кристина коснулась рукой украшения на своей шее.

– Все верно. Это одна и та же вещь.

Неожиданно раздавшийся прямо за спиной голос заставил девушку вздрогнуть.

– Не пугайтесь. Это все ковры. Хотел сберечь паркет, а в итоге не берегу нервы дорогой гостьи.

Обернувшись, она увидела высокого, строго одетого мужчину средних лет с густыми черными волосами, убранными в хвост. Его глаза блестели, и все лицо излучало дружелюбие. Он с интересом рассматривал стоящую перед ним девушку.

– Кристина, позволь представить. Владислав Владиславович Мареш.

– Не нужно этих церемоний. Можно просто Владислав. Я не настолько стар еще, – он засмеялся, и Кристина заметила, что у него тоже слегка выступают клыки, небольшие, но островатые.

«Фамильное сходство», – подметила она про себя.

Владислав говорил правду о своем возрасте. Кристина не могла на глаз определить, сколько ему, но он выглядел весьма свежо и на порядок младше ее собственных родителей. Ни следа первых морщин, ни седины в волосах.

Стол был накрыт, и пара официантов в ожидании замерла поодаль. Герман усадил гостью так, что она оказалась лицом к лицу с хозяином дома. Сам же он сел от отца по правую руку.

Поначалу Кристина изрядно заволновалась под пристальным взглядом властного мужчины. В нем чувствовался большой интерес к девушке, однако же вопросы к ней Владислав перемежал разговорами с сыновьями.

Ничего особенного у нее не спрашивали. Все, как обычно, в подобных ситуациях:

– Кто Ваши родители и чем они занимаются?

– Где Вы учитесь, и как Вам нравится учеба?

– Чем занимаете свое свободное время?

Кристина ловко отвечала заранее подготовленными фразами, обдуманными в дороге, и была благодарна за то, что беседа за ужином не превращалась в допрос. У нее было время послушать и поесть. Тем более, что еда была изумительной. Нежный суп-пюре с грибами и сливками, пряное мясо с травами и, конечно, десерт.

Официанты работали безукоризненно, едва заметные, словно тени. Вино в бокалах прибывало будто само собой. Но Кристина внимательно следила за количеством выпитого ею, чтобы, не дай Бог, не переборщить и не испортить впечатление.

Наконец, с трапезой было покончено, и Владислав пригласил всех пройти снова в гостиную, посидеть немного перед отходом ко сну.

Камин догорел, и теперь только угли мерцали в зале красноватыми огоньками. Отец Германа сам снова зажег его, сказав, что вся прислуга на ночь покидает дом.

– Люблю побыть в тишине. Даже охраны в доме нет, только по периметру.

– Вы не боитесь оставаться здесь в одиночестве?

Владислав тепло улыбнулся Кристине.

– Дитя, мне некого бояться здесь. Кроме, разве что, себя самого, – он встал от разгоревшихся поленьев и бросил взгляд на фото жены над камином.

«Одна из самых главных способностей нашего мозга – способность забывать. Бесценный дар, если подумать. Память бывает жестока».

– Ну, а пока я не один, Вы позволите мне ненадолго забрать у вас моего старшего сына? Нам нужно кое-что обсудить с ним лично. Я не хотел в такой день говорить о работе, но (!) бизнес есть бизнес.

Кристина понимающе кивнула. Уходя, Герман нежно погладил ее по руке и шепнул на ухо:

– Не скучай. И… ты была великолепна!

Гостиная опустела. Только Алекс теперь остался с ней. Он снова молча что-то читал, сидя в уютном кресле. Звучала тихая музыка. Камин потрескивал поленьями.

Кристина вновь подошла к нему, чтобы получше рассмотреть фото женщины.

«Да, совершенно точно, это она. Лицо, руки, волосы. Все, один в один, как в моем сне, но как это возможно?»

Затем внимание девушки привлекли стоящие на каминной полке под фото три странных одинаковых вазы с крышками.

– Алекс, извини, что отвлекаю, но что это такое?

– Где? – он покинул кресло и подошел к ней, – Ах, это! Урны с прахом.

– В одной из них и ее прах, да?

– Нет. Она похоронена далеко отсюда, в нашем фамильном склепе. А это… просто кое-кто из ее родни.

– Надо же. А их почему не хоронят в том же склепе?

– Думаю, она не хотела бы покоиться рядом с ними.

На мгновение Кристина уловила в его глазах, обращенных к урнам, странное выражение, которое она не успела разгадать, так быстро оно исчезло. Алекс переменил тему разговора:

– Ну, и как тебе?

– Очень понравился! То есть, произвел сильное впечатление. В нем сразу чувствуется некая, знаешь ли, властность характера, но и тактичность тоже. Приятный человек, – Кристина говорила от души, но в то же время старалась не сказать лишнего о хозяине дома.

– Вообще-то я имел в виду ужин, – Алекс выглядел разочарованным, – Просто это я все организовал, и мне было любопытно, как вышло.

– Ой, прости! Все было чудесно, – она старалась поправить положение, – И цветы, и еда! Выше всех похвал. Правда.

– Да-да, – он отстраненно кивнул, видимо, уже не слушая, – А ты прекрасно выглядишь.

Кристина вздохнула и постаралась сказать как можно мягче:

– Не нужно этих дежурных комплиментов. Про ужин я сказала честно.

Алекс с интересом посмотрел на нее, уже без тени равнодушия.

– Я тоже сказал честно. Может, немного без настроения, но… Тебе очень идет это платье.