Текст книги "Жажда доверия. Умеют ли чудовища любить?"

Сейчас с трудом в это верилось, глядя на него. Но она постаралась выполнить его просьбу и держать себя в руках. Он действительно был жив. Значит, надежда на лучшее сохранялась.

– Обещай мне, что поправишься и больше не…

– Это? – он показал глазами на свои руки, – Это, моя радость, мое право. Никто не мешал тебе делать выбор, когда я звал тебя уехать со мной. Значит, и теперь не мешай мне самому решать свои проблемы.

– Но это не решает ничего! – Кристина силилась до него достучаться, – Так не решить ни одну проблему!

– Ох, Кристина! То не решает, это не решает! Я буду рядом? Не решает. Меня нет? Снова плохо. Я начинаю разочаровываться в себе и своих методах.

Он задел ее за живое. Это было заметно по тому, как она выпрямилась и расправила плечи.

– Не слишком ли много ты делаешь для того чтобы причинить мне боль?

Он улыбнулся и взглянул в ее рассерженное лицо:

– Я не стремился сделать тебе хуже. Лишь хотел, чтобы мне полегчало.

– И как, успешно?

– По моим физическим ощущениям – не слишком. Но в душе мне стало значительно лучше. Надеюсь, эффект долговременный.

– Герман, обещай мне, что ты больше так не сделаешь.

– Не заставляй меня давать подобных обещаний. Это мое право. И я не знаю наперёд.

– Просто пообещай. Я не вынесу если ты…

Она не решилась озвучить эту страшную перспективу, к глазам снова подступили слезы.

– Я убеждён, что вынесешь, – он посмотрел на неё, на ее покрасневшие глаза, и его холодное лицо вдруг смягчилось, – Ладно. Я признаю, что это было глупо и недостойно. И я обещаю тебе, что больше никогда не стану делать с собой ничего подобного.

Она с надеждой заглянула ему в глаза:

– Точно?

– Я клянусь тебе. Довольна?

Она кивнула и крепче сжала его ладонь.

– Ну, все. Теперь уходи. Я не люблю долгих прощаний и красных глаз.

Кристина поднялась, и Герман добавил:

– Увидишь Алекса, отошли его домой отдохнуть. Он здорово потрудился.

– Этот трудяга чуть не прибил меня в коридоре, когда я шла сюда.

– Его можно понять. Это же он нашел меня. Вышиб дверь в квартиру и привез сюда, не дожидаясь приезда врачей. Если бы не он… – Герман на мгновение задумался, – Словом, все было бы по-моему.

Кристина понимающе кивнула:

– Ну, пока. Я ещё завтра навещу тебя.

– Не нужно. Это лишнее. Все уже сказано и решено.

– Я просто хочу убедиться, что у тебя все в порядке.

– Не волнуйся обо мне. Я буду в порядке. Как и ты. Все будет хорошо.

Ночь Кристина провела у знакомой, чьи родители пару лет назад перебрались в Питер из их небольшого городка. Единственная девочка, с которой они были дружны. И славная семья. Кристина написала ей в соц. сети, и та с готовностью предложила переночевать у них и даже сама встретила ее у метро:

– А твои родители не возражают?

– Их нет. Они в Париже – в городе любви. Освежают отношения, – девушка прыснула от смеха, – Я им не скажу, не бойся. А ты, чудачка, все чудишь?

Кристина не рассказала и половины подлинной истории своей поездки. Ей не хотелось болтать языком о таких личных вещах. Но им и без того было, что обсудить.

Утром Кристина чуть свет снова поехала в клинику, но на ресепшене ее не пропустили и сказали, что такого пациента у них нет. Да был. Нет, не умер, конечно же. Выписан домой в удовлетворительном состоянии.

Как такое возможно, девушка не понимала. Вчера человек лежал чуть живой и выглядел, почти как покойник, а сегодня он выписан. Недолго думая, она поехала к Герману домой. Но на этот раз дверь ей никто не открыл. Она стучала и звонила, но в квартире было тихо.

– Да они съехали, – этажом ниже открылась дверь, и в лестничном пролете показалась голова пожилого мужчины.

– Девушка, там нет никого. Вчера поздно вечером вещи все погрузили и уехали.

«Ну, вот и все».

Кристина побрела вниз по лестнице, чувствуя, что очень важная глава ее жизни завершилась, хотела она того или нет.

Глава 13

Кристина открыла глаза и поняла, что еще слишком рано, но спать ей больше не хотелось. Герман лежал рядом и еще крепко спал. Девушка решила не будить его сразу, а для начала привести себя в порядок. Нужно было срочно найти ванную.

Часть планировки квартиры осталась нетронутой в ходе реконструкции, и Кристина без труда нашла комнату на первом этаже, которую когда-то занимал Герман. Теперь здесь была гостевая спальня, где, как она поняла, частенько обретался Алекс. После ремонта интерьер изменился до неузнаваемости. Только вот картина по-прежнему висела все там же, и рыжая девушка на ней все так же радостно смеялась. И бурое пятно в углу полотна было на месте.

Рядом с запачканным краем картины располагалась дверь в уборную. Кристина открыла ее, но не вошла. Кое-что остановило девушку и заставило замереть на пол шаге. Большая белая ванна на изогнутых ножках была до краев заполнена густой, бордовой жидкостью. Кристина смотрела на ванну, полную крови, и не могла сдвинуться с места. Ее охватили ужас и омерзение. Вдруг кровь начала подниматься, пребывая. Густыми упругими струями она перелилась через края на пол и поползла во все стороны, стремительно покрывая кафель.

Кристина в страхе отпрянула и захлопнула дверь, прижавшись к ней спиной. Не успела она перевести дух, как ее босых пяток коснулось что-то теплое и мокрое. Девушка вздрогнула и стала отступать от двери, из-под которой быстро разливалась тёмно-красная лужа. Испачканные ступни оставляли следы на полу. Она уперлась спиной в противоположную стенку. Больше отступать было некуда, и Кристина, широко распахнув глаза, смотрела, как следы ее ног исчезают один за другим под расползающейся бордовой мантией. Осталось три следа, два, один… ни одного. Девушка перестала дышать от страха. Время замерло. Кровь медленно достигла кончиков пальцев ее ног, и Кристина завопила, что было сил.

В этот момент дверь ванной не выдержала и распахнулась, обрушив на комнату кровавый цунами.

Ее вынесло прочь из спальни вместе с теплым густым потоком. В ужасе она смотрела на гостиную, заполненную кровью, как огромный бассейн. Вдруг она осознала, что где-то здесь должен быть хозяин квартиры. Она позвала его – ответа не было. Чудовищный потоп продолжался.

– Герман! Герман!!! – она задыхалась от ужаса и омерзения, но звала его снова и снова, с трудом пробираясь вперед по багровому озеру, которое плескалось уже на уровне ее плеч. И вдруг она увидела его.

Герман спокойно лежал, качаясь на поверхности, и смотрел вверх. Кровь не пятнала его. Он был чист и прекрасен, словно лежащий на красном шелке дорогих простыней. Он был далек от Кристины, которая звала его, крича изо всех сил, надрывая легкие. Она шла к нему, падая, захлебываясь. Кровь покрывала лицо, заволакивала глаза. Кристина вся была в крови, и во рту стоял солено-железистый вкус.

Вдруг Герман повернул к ней лицо, и его спокойный, тихий голос звучал в самых ушах Кристины:

– Ничего не бойся. Иди ко мне.

– Я не могу! Я тону! Помоги мне! – темно-красные волны доходили ей теперь до самого подбородка.

– Ты не утонешь, если будешь, как я. Плыви.

– Я не могу, Герман! Помоги! – паника в сердце Кристина нарастала. Она не могла плыть по этой густой жиже. Ее засасывало вниз, словно в болото. Кровь поглощала все ее потуги и усилия, связывая по рукам и ногам.

Герман же будто не слышал ужаса в ее голосе. Он излучал спокойствие, похожий на статую из белоснежного мрамора. Его глаза были устремлены вверх, и он тихо говорил:

– Успокойся, посмотри на них. Они спокойны и вечны.

Кристина не понимала, о ком говорит, и подняла глаза. Потолка в гостиной не было. Вместо него ее взгляду открылось черное небо, усыпанное мириадами ярких звезд.

– Я не понимаю! – из последних сил крикнула девушка, силясь добраться до Германа, который все также спокойно лежал на волнах.

– Успокойся и плыви. Я помогу тебе. Мы будем вместе вечно. Это море и звезды, ты и я.

Кристина пыталась, но не могла. Кровь попала ей в нос, и она закашлялась. Пол ушел из-под ног.

– Герман! Гер… – она тянула к нему руки. Он был так близко. Но кровь не держала ее, как его, и она шла ко дну. Она почти смогла. Герман подал ей руку, но кончики ее перепачканных пальцев лишь скользнули по его чистой коже, оставив красные полоски, не сумев уцепиться.

Ее тащило вниз. Глаза заволокла багровая мгла. Она закричала. Легкие взорвались болью, и Кристина проснулась.

Сердце колотилось, как сумасшедшее. В висках стучало. Девушка с трудом переводила дыхание, осознавая, что это был только сон.

Будильник на ее телефоне еще не звонил. Было слишком рано. Герман безмятежно спал рядом, обняв ее за талию.

Кристина почувствовала, что вся вспотела от страха. Нужно было принять душ, успокоиться.

Она легко соскользнула с дивана и пошла искать ванную комнату. Как и во сне, девушка без труда нашла гостевую спальню. Картина с ее изображением, пятно в углу, дверь.

Девушка помедлила лишь секунду, затем уверенным движением распахнула ее.

Ничего. Пустая белая ванна на изогнутых золоченых ножках. Раковина с зеркалом в старинной раме и орхидея на подоконнике.

Кристина подошла к раковине и открыла холодную воду. Она долго и старательно мыла лицо, стараясь смыть остатки ужасного сна. Ей полегчало. Это был просто ночной кошмар.

Удовлетворенная, она закрыла кран и стала вытираться. Затем повесила полотенце на место и взглянула в зеркало. Прямо позади нее, за спиной стоял Герман. Все его тело и нижняя часть лица были в крови. Густые капли стекали с подбородка. Он смотрел на нее и улыбался, обнажая белые клыки. Затем поднес палец к губам

– Чшшшш… – звук напоминал змеиное шипение.

Кристина закричала и проснулась

Она лежала на диване рядом с Германом. Он крепко спал и обнимал ее одной рукой за талию.

Девушка осторожно встала и попятилась прочь от дивана. Несколько раз она ущипнула себя, проверяя, что не спит.

«Теперь уж точно никаких ванных, никаких умываний. Прочь отсюда».

Она быстро и бесшумно оделась и на цыпочках прошла в прихожую. Краем глаза заметила приоткрытую дверь в гостевую спальню. На стене висела огромная картина с ее изображением. Пятна в углу не было.

«К черту все. Катитесь все к черту».

Она накинула пальто и выскочила на лестницу, бесшумно закрыв за собой дверь.

Глава 14

– Картина с твоим лицом? А насколько она большая? Метр на метр или даже больше?

– Тебя во всей этой ситуации больше всего заботит картина? И почему я не удивлена?

Субботнее утро в пиццерии было шумным и многолюдным. Кристина и Ника договорились встретиться, чтобы пройтись по магазинам, но сначала завернули сюда позавтракать.

– И все же, какая она?

– Ну, не знаю. Примерно метр с чем-то на метр с чем-то, может, полтора на полтора. Очень яркая, по-моему, немного безвкусная, но вообще похоже. Рыжая я с дурацкой улыбкой до ушей и нереально зелеными глазами.

– И она с тех пор так и висит в его квартире.

– Да.

– Но не в его спальне.

– Нет.

– Но отреставрирована.

– Да!

– Все это очень странно, но знаешь, что еще более странно?

– И что же?

– А то, что ты подло сбежала, испугавшись дурацких снов. Кристина, ну кто так поступает?! – Ника смотрела на нее укоризненно и немного разочарованно.

– Ты не понимаешь. В моем сне все было так реально. Я чуть не умерла от страха! Не удивлюсь, если найду у себя седой волос после всего этого.

– А может, ты смылась потому, что он был очень плох?

Кристина только грустно вздохнула, опустив глаза, вспоминая лучший секс в ее жизни.

– Неужели так хорош? Тогда ты просто идиотка. А как же разбудить его поцелуем слаще меда, приготовить обалденный завтрак, все эти романтичности, описывающиеся в дамских романах и все такое? Он теперь тебе не позвонит.

– Уже звонил, – пожала плечами Кристина.

– И что сказал?

– Не знаю, мы не говорили.

– Ты не взяла трубку??? – Ника была поражена до глубины души, – Как так-то?!

– Вот так, не взяла. Все 11 раз.

– Ты сумасшедшая. И он сумасшедший, что так запал на тебя. Вы оба просто психи.

– Я не знаю, что ему сказать. Кажется, я наломала дров с этим обещанием дать ему шанс и со всем последующим тоже. Да и еще кое с чем.

– И с чем же?

– А ты не догадываешься? Мы же не… Ну, сама понимаешь. Никто не ожидал и не был готов. И до ванной потом я так и не дошла.

– Сегодня суббота. Дорогая моя, ты когда опомнилась?

– Да вот тогда… не сразу. Черт, мне кажется или я в дерьме по уши? – девушка с надеждой взглянула на подругу, ожидая вердикта.

– Ну, не так чтобы очень, но у тебя большая проблема.

Шоппинг не задался. По торговому центру Кристина ходила, как замороженная. На вопросы Ники, стоит ли внимания та или иная вещь, отвечала невпопад или вообще молчала, глядя в пространство перед собой.

Наконец терпение подруги иссякло. В очередной раз не услышав внятного ответа, она взяла Кристину за руку и уверенно потащила вперед.

– Ты что? Куда? – завозмущалась Кристина, будто очнувшись ото сна.

– Куда надо. Стой здесь. Жди меня, – отдав эти чёткие указания, Ника завернула в отдел. Кристина осмотрела витрину.

«Аптека».

– Поздно пить Боржоми!

Но Ника только шикнула на нее и замахала руками. Она уже стояла в очереди. Минут через пять подруга вернулась и подала ей блистер с одной-единственной таблеткой. В руках она вертела инструкцию:

– Конечно, момент не самый подходящий. Раньше надо было думать. Но! Хуже не будет. Пей, – и протянула ей бутылку воды.

– Ты уверена? Я читала, что это жутко вредно и бывают побочные эффекты.

– В нашей жизни все вредно, а особенно заниматься незащищенным сексом. Ну, раз уж ты делаешь такие вещи, чего бояться таблетки? А за твоим состоянием сегодня я послежу, не переживай, – Ника хитро подмигнула Кристине, но та все еще в нерешительности смотрела на таблетку в серебристой упаковке.

– Ты сама-то хоть пробовала?

– Пффффффф, – Ника вскинула брови и закатила глаза.

– Ладно, не продолжай. Если ты скажешь, что делала это сто раз, я начну про тебя плохо думать.

– Ну, предположим, не сто, но как говорится, всякое бывало. Пей давай. Потом еще что-нибудь придумаем.

Кристина выдохнула, открыла блистер и проглотила таблетку, запив водой.

– Вот и умница. А теперь по магазинам. Купим тебе что-нибудь крутое, чтобы было, в чем идти в клуб сегодня вечером. Эй, ты куда?

– Куплю тест на беременность. Надо же как-то проверить, – и девушка скрылась в отделе.

– Наконец-то здравая мысль, – крикнула Ника ей вслед, – И презервативы еще купи, на всякий случай!

Вечером в их любимом клубе давала концерт какая-то незнакомая группа из Дании. Слащавые с виду парни в узких джинсах выдавали вовсе не сопливый панк-рок, приводя публику в восторг.

Обычно Кристина избегала подобных мелких концертов. Нечеткий громкий звук и толкотня потных тел не вызывали в ней особого восторга. Но сегодня ей хотелось расслабиться. Новенькие джинсы, которые они с подругой купили, сидели идеально. До концерта она позволила себе выпить бокал хорошего светлого пива и теперь, наслаждаясь приятной раскованностью, скакала у края сцены в гуще толпы.

Более динамичная песня сменилась печальной лирической композицией. Несколько пар отошли чуть в сторону, чтобы, обнявшись, танцевать медленный танец. Кристина же, как и многие другие, подняла руки и, покачиваясь в такт, думала о том, что со сцены все они, наверное, напоминают море. Внезапно кто-то нащупал ее ладонь и, крепко сжав, потащил прочь от сцены. Пробираясь сквозь толпу, Кристина не могла разглядеть своего поводыря. Но вот народ вокруг них поредел и:

– Алекс? Ты здесь откуда?

– Искал тебя.

– Зачем?

– Хочу, чтобы ты поехала со мной. Дело касается Германа.

Кристина насторожилась. При одной из их последних встреч 4 года назад, когда дело касалось Германа, кое-кто обвинил во всем ее.

– Почему я должна ехать с тобой? Да и что опять могло случиться?!

– Ты не должна, но я прошу тебя, поедем, – ей показалось, или она заметила в глазах Алекса мольбу (?), но лишь на мгновенье. Из толпы позади Кристины вынырнула разгоряченная танцами Ника:

– Алекс, привет! Так вот, куда ты подевалась! А я-то думаю, куда она пропала… Алекс ты любишь панк-рок? Пошли с нами, – Ника явно чуть погорячилась с пивом и теперь была очень живой и компанейской.

Парень сделал вид, что не видит ее в упор, и продолжил:

– Пожалуйста, Кристина, поедем со мной. Сам я ничего не могу сделать. Мог бы, не пришел бы.

– А Ника? Я же не могу ее бросить здесь одну.

– Да, ребята, а как же я? Зачем вообще уходить? Вечер только начался!

Девушка медлила, не зная, какое решение принять. Алекс нервозно взглянул на свои наручные часы.

– Ну же, Кристина! Можем взять ее с собой. Поехали.

«Должно быть, это серьезно, раз он нашел меня и так просит».

– Ладно, – она коротко кивнула ему и наклонилась к подруге, – Поедешь с нами? Обещаю, это ненадолго. Потом вернемся сюда, или я отвезу тебя домой.

– Ты шутишь? Конечно, я поеду. Это же мой шанс! – Ника показал глазами на Алекса, и Кристина вспомнила, что подруге он безумно понравился еще в их первую встречу.

– Значит, решено. Едем.

Глава 15

– Ты можешь хоть намекнуть мне, в чём дело? – пока Ника была в отдалении, Кристина пыталась добиться от Алекса объяснения причины.

– Сейчас сама все увидишь, – он искал ключи, стоя у входной двери в квартиру Германа.

– Это что, старинная лепнина? А это мрамор? Обалдеть! Это не подъезд, а музей! – голос Ники отдавался эхом в стенах парадной. Она нагнала их.

– Пожалуйста, не гомони так, – Кристина всерьез боялась, что подруга может кого-нибудь потревожить.

Входная дверь открылась, и Алекс сделал жест рукой, приглашая их пройти. То, что Кристина увидела, привело ее в замешательство. Внутри царил жуткий бардак. Квартиру было не узнать. Вещи разбросаны, мебель не на своих местах, некоторая и вовсе опрокинута.

– Здесь прошел торнадо, и ты позвал меня для уборки? – была первая догадка Кристины.

Алекс кивнул в сторону комнаты Германа на втором этаже.

– Вас что, ограбили? – Ника недоуменно обводил взглядом прихожую, осторожно ступая, боясь встать на что-нибудь ценное, что валялось на полу.

– Не хочешь выпить кофе? У нас есть отличный кофе и нескольких сортов, – не дожидаясь положительного ответа, Алекс крепко ухватил Нику за локоть и буквально втолкнул в кухню. Закрывая за собой дверь, он одними губами беззвучно сказал «иди» и снова указал глазами наверх.

Кристина осталась в прихожей одна. В нерешительности она обвела взглядом гостиную, где совсем недавно на большом диване лежала вся взмокшая сначала от наслаждения, затем от ужаса, сковавшего ее в кошмарном сне. Теперь диван был сдвинут, его подушки валялись в разных углах комнаты. Пол усыпан книгами, старинными изданиями, к которым девушка в свой прошлый визит не осмелилась даже прикоснуться. Некоторые из них были в буквальном смысле растерзаны, и их страницы устилали пол.

Вдруг Кристина услышала тихую музыку. Кто-то с надрывом пел по-английски что-то печальное о том, что то, что не убьет, оставит шрам. Звук шел из комнаты наверху. Дверь была приоткрыта и выпускала наружу полосу тусклого света. Девушка несмело стал ступать по захламленному полу.

– Ой! – под рассыпанными страницами хрустнули осколки битой посуды.

Так, шаг за шагом, Кристина пересекла гостиную, на цыпочках поднялась по лестнице, и теперь оставалось лишь открыть дверь. Она слегка толкнула ее и сделала шаг вперед, как вдруг:

– Я велел тебе убраться и оставить меня в покое!

Прямо перед ней об стену разбилась бутылка, осыпав Кристину осколками, от которых она едва успела закрыться, чудом не пострадав. Девушка медленно опустила руки и, переведя ошалелый взгляд с испорченных битой бутылкой обоев на того, кто совершил бросок, крикнула:

– Да что здесь происходит?! – она гневно сверкнула глазами, – Герман! Это ты здесь устроил?!

Она хотела было двинуться к нему, но под ногами захрустело стекло, и девушка остановилась, глядя в упор на хозяина квартиры.

Герман сидел на полу у кровати в окружении пустых и полупустых бутылок. В комнате было дымно, и от тяжело-сладкого знакомого запаха кружилась голова. В неярком свете и дыму Кристине все же удалось различить лицо Германа, в миг переменившее свое выражение с рассерженного на удивленное. За секунду он вскочил и пересек комнату:

– Кристина? Это, и правда ты?

Он легко провел рукой по ее плечу, и на пол со звоном упало несколько кусочков разбитой бутылки.

На него больно было смотреть: всклокоченные волосы, щетина, которая хоть и шла ему, но в купе с тонким растянутым пуловером в пятнах от спиртного, производила отталкивающее впечатление. Взгляд был слегка затуманен и выдавал большое количество выпитого, как и бутылки, всюду расставленные по комнате. В голове не укладывалось, как один человек мог опустошить их.

– Это-то я, а вот ты больше похож на бомжа, пробравшегося в чужой дом.

Начавшая было зарождаться радость в глазах Германа померкла. Он медленно отошел и сел на кровать. Вертя в руках недопитый бокал, спросил:

– Откуда ты здесь?

– Алекс меня привез.

– Тебе не следует сейчас здесь быть, чтобы не видеть меня таким, – его взгляд из-под густых каштановых бровей был похож на взгляд загнанного зверя.

– Хочешь поиграть со мной в красавицу и чудовище? Белль! Тебе нельзя заходить в эту часть замка! Кхе-кхе! – она закашлялась и пошла в сторону окна, чтобы открыть его, – Уходи, Белль! Прочь отсюда!

В комнату ворвался ночной морозный ветер, распахнув окно настежь и разметав шторы. Кристина с наслаждением вдохнула полной грудью и продолжила:

– Так что же происходит?

– Я и сам хотел бы это узнать. Может быть, ты ответишь мне, Бель, что происходит? Почему ты не берешь трубку и не отвечаешь на звонки? Что случилось такого, что ты вдруг стала меня игнорировать?

– Я не игнорировала, просто… Я…я была занята.

– Занята?! – он встал и нетвердым шагом приблизился к ней вплотную, – И чем же, позволь узнать, ты была так занята?

– Просто учеба, работа, – наспех соврала Кристина, и, чтобы звучало убедительнее, начала перечислять курсовые, доклады и проекты, которые делала в последнее время, говоря, что они срочные, жутко важные и так далее и вдруг… смех. Герман хрипло смеялся, затем, когда она замолчала, он пристально взглянул ей прямо в глаза. Его лицо пылало яростью. Он сжал в руке бокал так, что тот лопнул:

– Я хочу, чтобы ты бросила работу и учебу, раз они не оставляют тебе времени на жизнь!

Кристина, как завороженная, смотрела на его сжатый кулак, сквозь пальцы которого густыми каплями начала сочиться кровь. Она протянула к нему руку, но он резко отстранился, затем двинулся в ванную. С минуту ошарашенная девушка стояла и смотрела, как загипнотизированная, на открытый дверной проем, полный света, откуда слышался шум воды. За спиной ветер хлопал шторами, как раненая птица бьет крыльями, силясь взлететь. Мерцающие в свете фонарей снежинки залетали в комнату и ложились на ковер, образуя созвездия.

Вода перестала шуметь, и это вывело Кристину из задумчивого оцепенения.

Девушка закрыла окно. Комната уже достаточно проветрилась.

«Это была большая ошибка. Он прав. Надо было взять трубку. Надо было поговорить, а не мучить себя и его».

Она двинулась на свет, в ванную. Герман стоял у раковины и наспех заматывал ладонь носовым платком. Завязать узел не получалось.

– Дай я, – Кристина осторожно коснулась его пораненной руки, завязала платок, – А бинта у тебя нет?

– Нет. Не держу подобного здесь.

– А стоило бы.

– Стоило бы брать трубку, когда тебе звонят…

– Пффффффф… – Кристина тяжело выпустила воздух сквозь губы, собираясь с мыслями, и наконец сказала, не глядя на него:

– Знаешь, ты прав. И нам надо поговорить.

Герман проскользнул мимо нее в полутемную спальню. Оттуда послышалось позвякивание бутылок, затем его голос:

– Предчувствую, что разговор будет долгим.

– Да. Это была большая ошибка.

– О! И нелегким! – он снова прошел мимо нее, держа в одной руке полупустую бутылку с чем-то явно крепким. Второй же он опустил сиденье унитаза и сделал Кристине приглашающий жест.

– Что? – не поняла она.

– Как мужчина, я предлагаю даме сесть.

Сам же он встал в проеме, опираясь плечом о дверной косяк. Поставив бутылку на край раковины, достал из заднего кармана джинсов мятую пачку сигарет и собирался закурить, но Кристина остановила его:

– Давай без этого. Я только что проверила.

Он пожал плечами и убрал сигарету обратно. Она села.

– Итак? – выжидающе спросил он.

– Итак, – по привычке повторила она.

– Что было большой ошибкой и почему я не мог до тебя дозвониться? Что-то мне подсказывает, что у этих двух вопросов один ответ.

– Пффффф, – она не знала, с чего начать.

– Не торопись, я подожду, пока ты достаточно сдуешься.

Она не сдержал улыбку.

– Умеешь ты разрядить обстановку.

Он улыбнулся в ответ, но ничего не произнес, желая, чтобы она заполнила начавшую скапливаться тишину своим ответом.

– Знаешь, мне кажется, все идет не так, как должно. Еще с момента, где я застукала кое-кого за изменой.

– Тут уж я точно не причем.

– Да, конечно. Но потом вдруг появляешься ты, и мой мир совсем слетает с катушек.

– Мне всегда казалось, что это скорее хорошо, чем плохо.

– Но все происходит так быстро…

– А я говорил тогда в прихожей, что ты возненавидишь меня на утро, но ты не послушала.

– Да не в этом дело. Все, понимаешь, все происходит как-то быстро. Слишком быстро.

– Время – это очень относительная штука. Того, что для тебя молниеносно, я ждал долгие годы. Для меня это происходило годами. В моей голове. Раз за разом, день за днем. Проигрывалось. Понимаешь? Но не это главное.

– А что же тогда? Как это понять? Что главное?

– Главное, быть с тем, кому доверяешь. И доверять тому, с кем себя связываешь. Я когда-нибудь тебя подводил? Кроме случаев, когда я грубо врывался в твою жизнь и самовольно менял твои планы. Но я никогда не обещал тебе, что не буду так делать, ты этого не требовала. Если отбросить подобные вещи в сторону, я когда-нибудь обманывал твое доверие? – он внимательно посмотрел на неё.

Девушка вспомнила, как они познакомились, как в первый же вечер, когда он провожал ее домой, она ощутила удивительное родство с этим странным, незнакомым парнем. То чувство, которого ей так недоставало во все годы ее детства и юности. И потом, как это чувство крепло в ней, поддерживало и питало ее изнутри, пока они не расстались, отчего сама земля ушла у нее из-под ног.

– Нет… Нет, но… Мне кажется, я не люблю тебя, – она жалобно подняла глаза на него, ожидая чего угодно в ответ на эту жестокую правду.

Он лишь тихо вздохнул.

– И не нужно. Сейчас нет. Именно для любви и необходимо время. Кому-то много, кому-то совсем чуть-чуть. В любом случае, я дам его тебе. Ты же обещала взамен дать мне шанс. Пожалуйста, сдержи свое слово. И впредь оговаривай со мной все, что тебя беспокоит, вместо того, чтобы тупо не отвечать на звонки, хорошо?

– Ладно.

– Это все или есть еще что-то?

– Всё, – соврала Кристина, утаивая свое большое беспокойство и надеясь, что выпитая ею днём таблетка подействует.

– Отлично, – он удовлетворенно кивнул и сделал большой глоток из бутылки. При этом потерял равновесие и чуть не упал.

– Может, тебе уже хватит?

Он вновь выпрямился и, опершись плечом о стену, заметил:

– Мои физические данные позволяют мне намного больше. Заметь, соображаю я по-прежнему хорошо, – с этим Кристина не могла поспорить, – Тогда скажи мне, почему я должен останавливаться?

Не успела девушка придумать ответ, как его лицо переменилось, и он коротко сказал:

– Встань и выйди.

– Что?

– Я сказал, выйди.

Она все еще не понимала. Герман же метнулся к ней, едва успевшей встать. Он быстро откинул крышку унитаза, и его вырвало.

– О, Боже! Ты… Как ты?

Он опустился на колени, опираясь на края унитаза, и, отплевываясь, вновь произнес:

– Выйди!

– Кажется, теперь мы оба знаем ответ на вопрос, почему ты должен был остановиться и не пить больше, не так ли? – ее тон вдруг зазвучал чуть насмешливо и наставительно.

– Пожалуйста, уйди, – глухо послышалось из глубин унитаза.

– О, нет-нет! Как человек, заслуживающий наивысшей степени доверия, я подержу твои волосы, – Кристине было искренне жаль его. В то же время она не могла упустить возможность насладиться своей правотой, слегка подтрунивая над Германом.

– Сегодня я буду твоей совестью.

– Буэээээ… – он сплюнул и, отдышавшись, вновь попросил, – Пожалей мою гордость, уходи.

Кристина заботливо собрала его волосы рукой и зажала на затылке, чтобы не запачкались:

– Можешь не стесняться. Но я не могу пропустить момент моего триумфа. Прости.

Он обреченно вздохнул и сдался. Германа полоскало еще минут десять. Затем Кристина помогла ему, совсем ослабевшему, дойти до раковины и умыться.

– Тебе бы в душ сходить.

– Думаю, да, – он попытался снять свитер, но руки его не слушались от усталости, – Ооооо, я без сил.

– Давай помогу, – она стала стаскивать с него одежду. Дойдя до нижнего белья, остановилась:

– Дальше – сам.

Он понуро взглянул на свое отражение в зеркале. Бледное лицо с зеленоватым оттенком, спутанные волосы:

– Так низко я еще не падал. Это позор…

– Это жизнь, – она улыбнулась и вышла, закрыв за собой дверь ванной.

Послышался шум воды. Удовлетворенная тем, что все, вроде как, успокоилось, Кристина пошла вниз.

В гостиной Алекс и Ника подбирали с пола книги и расставляли их по полкам.

– Как он?

– Кажется, в порядке. Как книги?

– Эти, похоже, уже не спасти, – он указал рукой на журнальный столик, где лежала кипа листов и пара обложек, – Для других я найду подходящего мастера. К счастью, ничего ценного не пострадало. Простой беспорядок.

– Как и наверху. Простой беспорядок. Его лучше уложить спать здесь, в той комнате, – она указала на комнату с большой картиной, спальню Алекса.

Он лишь пожал плечами:

– Как скажешь. Лягу на диване.

Гостиная была приведена в порядок почти полностью, когда вода наверху прекратила шуметь, и из дверей своей спальни вышел Герман в полотенце, обернутом вокруг пояса.

– Спускайся. Ляжешь внизу. Алекс уступит тебе свою спальню, а твою надо прибрать, но это утром.

Герман кивнул и покорно пошел вниз, придерживая рукой полотенце. Он был слаб и изнурен, но все же, побрившись и приведя себя в порядок, выглядел великолепно. Ника не сдержала восхищенного возгласа:

– Вау! Привет, загадочный друг моей подруги.

Герман даже не взглянул в ее сторону.

– Алекс, в моем доме посторонние.

– Прости. Она уже уезжает.

Девушка явно оскорбилась, но Кристина потрепала ее по плечу:

– Сейчас вместе поедем. Дай мне минутку.

Она вошла в спальню вслед за Германом и закрыла за собой дверь.

– Ну, вот, наверное, и все на сегодня. Извини меня, что я заставила тебя волноваться. И… я рада, что мы все пояснили, так что… Спокойной ночи?

Он забрался под большое одеяло, и немного повозившись, достал и небрежно бросил на пол полотенце, в котором пришел: