Текст книги "Жажда доверия. Умеют ли чудовища любить?"

– Можно сфоткаться с королевой?

Она согласилась и приобняла ее свободной рукой, пока их фотографировали.

– Спасибо. Чин-чин? – девушка подняла свой бокал.

– Чин-чин! – Кристина подняла свой, и они обе осушили их.

Заиграла медленная мелодия, кавер на что-то очень знакомое. Подошел Алекс и, взяв у нее опустевший бокал, отставил его.

– Разреши пригласить тебя.

Сначала Кристина хотела согласиться, но потом спросила:

– Как думаешь, Герман не рассердится?

Алекс улыбнулся:

– Думаю, может.

– Тогда пошли.

Они выступили в центр травяного круга и встали среди других танцующих пар. Алекс невесомо коснулся ее талии, держа благородную дистанцию. Кристина же обвила руками его шею и устало уронила голову ему на плечо, прижавшись, возможно, слишком близко.

– Эй, ты чего? Тебе плохо? – его бархатистый, участливый голос коснулся ее уха.

– Да, мне плохо. Я грущу. И устала.

Своими босыми ступнями она чуть касалась его стоп. Ноги приятно тонули в траве. Закрыв глаза, она на миг представила, что находится не здесь, а где-то далеко, в лесу, на средневековом шабаше, в волшебной стране, где все просто и понятно.

Когда мелодия закончилась, Кристина разомкнула объятия и тихо сказала:

– Спасибо.

Она развернулась, собираясь уйти, но натолкнулась на кого-то. Это был Герман. Поняв, что Алекс и Кристина смотрят на него, он широко улыбнулся, но глаза его были холодными.

– Я вижу, вы не слишком без меня скучали.

Он смотрел на них так, что Кристине стало неловко, но она быстро нашлась, вспомнив, что совсем недавно видела в холле.

– Пропусти. Я иду искать Нику.

Герман не отошел с дороги, но протянул ей ее туфли:

– Ники нет. Она уехала только что на такси.

– Как уехала?

– Возможно, она просто устала, а возможно, увидела что-то, что ее огорчило.

Терпению Кристины пришел конец. Она выхватила у него туфли:

– Ой, да брось! Тогда и мне следует уехать сейчас же! Я тебя видела, – она наклонилась, обуваясь, а когда снова выпрямилась и откинула со лба волосы, добавила, – Мы просто решили отомстить и немного позлить тебя. В шутку. И всего лишь.

Кристина заметила, что Герман смотрит мимо нее. Все с той же улыбкой он ответил:

– У вас получилось. Я в ярости.

Он говорил спокойно, но глаза его были недобрыми. Девушка обернулась, чтобы понять, куда он смотрит. Позади нее стоял Алекс, бледный, как полотно. Герман продолжал, обращаясь к нему:

– Я же просил тебя, братец, избавиться от нее, чтобы она не портила наш праздник.

– Герман, это не так-то легко. Я же вывел ее из…

Но тот не дослушал и сказал:

– Пошли-ка со мной, я расскажу тебе, насколько это было легко.

Кристина и глазом моргнуть не успела, как осталась одна. Она вернулась на балкон и оттуда смотрела, как внизу продолжается праздник. На столе замигал экраном ее мобильный. Это от Ники пришло сообщение:

«Я дома. Извини, что уехала. К Алексу это не имеет никакого отношения. Похоже, с ним ничего и не было по-настоящему. Я уже не думаю, что ты ему нравишься. Я думаю, что он вообще не способен любить кого-то. От всего этого у меня разболелась голова, и я уехала, чтобы не портить вечер. Пиши потом, как все прошло. Спокойной ночи и с днем Рожденья еще раз».

Герман и Алекс поднялись на балкон. Первый выглядел умиротворенным. Он наполнил бокалы и, подсев к Кристине, спросил:

– Ты не сердишься на меня?

– Я не знаю.

– Ну, не сердись, – он взял ее руку и поцеловал кончики пальцев, заглядывая ей в глаза, – Когда ты услышишь, в чем было дело, то поймешь, что я ни в чем не виноват. Но все равно прости меня. Пожалуйста.

Он снова вложил в ее ладонь поводок, прикрепленный к ошейнику на его шее, а сам лег, положив голову ей на колени.

Алекс выглядел подавленным и растерянным. Он осмотрел с балкона зал, а затем спросил:

– Так Ника уехала?

– Да, она написала мне, что добралась.

– Пожалуй, я тоже поеду. Удачно вам провести вечер. С днем Рожденья, Кристина.

Они остались вдвоем. Герман продолжал нежно целовать ее пальцы.

– Мне жаль, что так вышло. Я не так все планировал.

– Да, я тоже не этого ожидала, – повисло молчание, но потом она продолжила, – Ну, раз теперь мы одни, я готова послушать предысторию.

Герман запрокинул голову, заглянув ей в лицо снизу вверх, будто прикидывая что-то, затем сказал:

– Что ж, ладно. Слушай.

Он устроился поудобнее у нее на коленях и, продолжая поигрывать пальцами ее руки, рассказал много интересного о том времени, когда они были вдали друг от друга.

Глава 29

– Ну, что, долго вчера сидели?

– Да не особо. Кстати, почему ты уехала? Вся такая внезапная, вы посмотрите на нее! Я огорчилась, если честно.

Проснувшись на утро после праздника, первым делом Кристина позвонила подруге. Герман еще спал у себя наверху. Девушка хорошо изучила его привычки и понимала, что половину выходного дня будет развлекать себя сама. И вот теперь она, прижав к уху телефон, медленно обходила первый этаж квартиры.

– Ну, прости меня. У тебя был праздник, а у меня все шло под откос. Я не хотела грузить тебя своими проблемами и портить вечер. Так чем вы занимались? Танцевали? Что еще было?

Кристина неспешно зашла к себе в спальню и, лениво повалившись на кровать, включила телевизор, убавив звук до минимума.

– Да ничего особо не было. Танцевала я только с Алексом, за что прошу у тебя прощенья, но ты сама так захотела.

– Забудь. Это теперь не имеет значения.

– Потом мы просто говорили. С Германом.

Кристина не торопясь щелкала пультом, перебирая каналы.

– О чем говорили?

– Да так. О том, что происходило в его жизни во время нашей, скажем так, размолвки. Мне вдруг стало любопытно.

Ника усмехнулась:

– А! Это из-за этой? Ты не брала бы в голову. Призраки прошлого, должно быть. Это бывает. Ну, так что он рассказал?

Кристина налистала какой-то приличный фильм и, отложив пульт, ответила:

– Да ничего особенного. Секс, наркотики, рок-н-ролл. Ничего такого, о чем я не могла бы догадаться сама, задумайся я об этом хоть раз. Кстати, – она переменила тему на ту, что ее по-настоящему интересовала, – Расскажи-ка лучше мне, что же у вас произошло с Алексом? То вы сидите вместе, но будто бойкот друг другу объявили, то… Он же уехал! Алекс. Скажи, что он поехал к тебе. Он поднялся к нашему столику, весь такой из себя хмурый, рыцарь печального образа, спросил о тебе и уехал. Он не звонил, не приезжал?

Ника понизила голос и заговорщически ответила:

– Он и сейчас у меня. Спит в моей комнате.

Кристина засмеялась:

– Ах, вот оно что! Ну, поздравляю! Значит, примирение все же произошло? И не так все плохо? Ты расскажи мне, что было-то, а то я не очень понимаю.

– Ну, не мудрено. Все было очень запутано. Сначала, когда он заехал за мной, между нами произошел очень неприятный разговор. Неприятный потому, что это был и не разговор вовсе, а монолог. В моем исполнении. Я распиналась всю дорогу, а он просто вел машину, будто меня нет.

– И поэтому ты была такая сникшая на вечере. Ясно. Дальше?

Кристина краем глаза смотрела телевизор, большей частью поглощенная рассказом подруги.

– Слушай дальше. Естественно, мне было плевать, с кем он танцует и вообще. У меня все внутри рухнуло. Перегорело, понимаешь? И мне стало не больно, не противно, просто все равно. Веришь?

– Верю. Но я надеюсь, ты сейчас не думаешь по-другому и не ревнуешь меня снова?

– С ревностью покончено! Он только мой, и это уже на сто процентов ясно! – радостно ответила Ника.

Про себя Кристина облегченно выдохнула и продолжила слушать, изредка поглядывая на большой экран на стене. Фильм закончился, и начались местные новости. Девушка уже потянулась за пультом, чтобы переключить, как вдруг на экране мелькнуло лицо незнакомки, вторгшейся вчера в ее жизнь и чуть не испортившей праздник. По телевизору показали ее фотографию, а затем какую-то свалку в поле.

Ника продолжала рассказывать:

– Алекс разбудил меня. Он стучал в дверь, звонил. Хорошо, что Веры не было дома, она в ночь работала, не вернулась еще. Это было часов в шесть утра. Я, конечно, ему открыла…

– Подожди-ка, – Кристина прибавила звук.

«… обнаружил местный сторож. Он обратил внимание на скопление бездомных собак, которые и извлекли тело из-под мусора, очевидно, чтобы поживиться. К сожалению, мужчина сумел разогнать животных далеко не сразу, что впоследствии затруднило опознание. Однако следствие сообщает, что родственники безошибочно подтвердили личность убитой. Ей оказалась некая Ксения Дубцова…»

На экране появились кадры съемки с места происшествия. Истерзанное тело в черном платье, которое Кристина сразу узнала:

– О, Господи! Включи телевизор, срочно! Второй канал, бегом!

– Да что там такое? Война?!

– Новости Санкт-Петербурга. Бегом!

«По предварительной версии следствия, смерть могла наступить от передозировки алкоголя или реакции организма на спиртное, смешанное с каким-либо лекарственным препаратом».

– Ты смотришь?

– Да, сейчас, погоди.

«Известно, что погибшая проходила курс лечения. Никаких следов насилия следствием не обнаружено. С репортажем с места происшествия Карина Кириенко и Станислав Петров. Специально для „Вести-Петербург“. Далее в программе новости спорта и прогноз погоды».

Кристина выключила телевизор, все еще не веря до конца в то, что она только что видела:

– Ты успела?

– Только самый конец. Я так поняла, что кто-то погиб.

– Да. Та девушка с праздника. Ее нашли мертвой на свалке. Тело рвали на части бездомные собаки.

– Вот так номер! Ты уверена, что это она?

– Да. Ее показали. Там сложно было что-то понять, но я узнала платье, и еще было фото.

– Жесть! Свалка. Собаки… Просто трэш! С другой стороны, я не удивлена. С такими дамочками вечно что-то случается. Герман же ее выпроводил? Неизвестно, с кем и куда она подалась на поиски новых приключений.

– Да, это точно.

Кристина сидела на кровати с ощущением странной растерянности и смотрела на черный прямоугольник экрана на стене. Затем она рассеянно спросила:

– Так что было дальше? Алекс приехал и…

– Так вот. Представь. Раннее утро. Я сплю и вижу десятый сон и вдруг на пороге он, с таким лицом, будто на его плечи вся мировая скорбь обрушилась. Ой, я потом перезвоню. Он проснулся, когда я телек включала, видимо. Все, давай, целую. Напишу.

Пошли гудки. Кристина еще долго крутила в руках телефон, не понимая, что ей следует делать дальше.

«Ника права. С такими всегда что-то случается. Я даже, как будто, рада? Нет. Я не рада. Я в ужасе. Это кошмар. Вчера я готова была ее задушить, но видеть ее труп, обглоданный бродячими псами… Наверное, будет расследование. Хотя… сказали ведь, что это отравление или типа того. Надеюсь, меня не вызовут в полицию для дачи показаний. Я ведь ее видела накануне смерти. Еще решат, что у меня был мотив…»

Кристина еще какое-то время сидела в задумчивости, гоняя в голове эти и подобные мысли. Затем направилась на кухню, чтобы сделать себе чай:

«Когда что-то делаешь, отвлекаешься».

Наверху зазвонил телефон.

«Не возьмет. Для него еще слишком рано. Вообще странно, что он его не выключил. Хотя… Нам было немного не до того».

Приятные воспоминания заняли ее буквально на долю секунды, но им на смену почти сразу вернулась тревожная настороженность и неприятные мысли. Девушка прислушалась и явно уловила в тишине квартиры голос Германа.

«Взял трубку. Значит, сейчас спустится».

Чтобы занять себя хоть чем-то, она достала из сушилки кружку Германа и сделала чай и ему.

Вскоре на лестнице, действительно, послышались его тихие, но торопливые шаги.

– Доброе утро! Чай будешь?

Герман только мельком заглянул в кухню:

– Доброе утро, моя радость. Нет, извини, не буду. Мне позвонили с работы. Срочно нужно ехать. Но я вернусь быстро. Не скучай тут без меня, ладно? Пока. Я люблю тебя!

Хлопнула входная дверь. В ее спальне пиликнул телефон, сообщая, что Кристине написали. Это была Ника:

«Я же говорю, от таких девиц вечно одни неприятности. Даже после смерти. Алекс слышал часть репортажа и сразу куда-то сорвался. Сказал, что хочет поговорить кое с кем насчет того, чтобы в этой истории нигде не мелькало название заведения или их фамилия. Хотя не думаю, что что-то такое будет. Умерла она намного позже отъезда из клуба. Я тут порылась в интернете. Вот, читай».

К сообщению крепилась ссылка на коротенькую статью, где было сказано, что смерть девушки наступила между тремя и пятью часами ночи, возможно, от передозировки наркотических веществ неизвестного происхождения.

– С днем Рожденья меня…

Кристина неспешно допивала свой чай, снова и снова перечитывая статью. Неуютное чувство тревоги ее не покидало, будто она соприкоснулась с чем-то, с чем не должна была. В голове беспрестанно роились неприятные мысли. Наконец, она не выдержала и позвонила Герману.

– Да? – он ответил почти сразу, – У тебя что-то случилось?

– Ничего особо. Но ты так быстро уехал, а я хотела тебе кое-что сказать. Я тут смотрела телевизор и видела репортаж… Та девушка, Ксения как-то там. Она погибла. Ее нашли этим утром.

– Так, и? – он ответил спокойно, будто она рассказывала о своем походе по магазинам.

– Ну, не знаю. Это странно. И жутко.

– Кристина, люди умирают каждый день. Это естественное течение жизни. К тому же, если говорить об этой конкретной девушке, то это и вовсе не потеря для человечества.

– Почему ты так говоришь? Тебя это что, совсем не трогает? – изумилась она.

– А ты бы хотела, чтобы трогало? Очень сомневаюсь. А говорю я так потому, что это правда. Но если тебе от этого станет легче, я могу послать ей похоронный венок на могилу. Хотя меня сейчас беспокоит другое. Я не хочу, чтобы в связи с этим делом потревожили нас.

– Ты думаешь, мы можем попасть под подозрение? – внутри у девушки словно зашевелилось что-то холодное, – Ты поэтому уехал?

– Да нет же, не поэтому. Я уехал потому, что один рабочий момент требует моего личного присутствия. А теперь извини, я не могу дольше говорить. Дождись меня дома. Пока.

– Пока, – теперь она совсем была сбита с толку.

«Если мы не попадаем под подозрение, то почему на нас вообще обратят внимание? Там была куча народу. Она уехала с кем-то или одна. Герман вывел ее из зала. Он – последний, кто ее видел? Или, возможно, кто-то на входе, охрана… Надеюсь, полиция разберется, что там было дальше, и кто сделал с ней такое. Только бы Германа вся эта история обошла стороной. Хотя он так спокоен… Или просто переживает за другое? Работа-работа-работа. Кстати, о работе… Раз уж подвернулся случай».

Кристина направилась в его комнату. Она сняла с полки книги, уже точно помня их порядок, и нахмурилась, думая.

– Итак. Что я пропустила?

Девушка перебрала в голове те памятные даты, которые уже пробовала.

«А может, это вообще случайные цифры».

Она принялась наугад вводить комбинации, но все было тщетно.

– Нет. Нет. Нет. Снова нет. Так можно вечность провозиться. Я не подберу ее, если только не узнаю.

Девушка пробежала глазами полки, стены, все мелкие детали, ища подсказку. Она заглянула в ящики, тумбочки и вазочки, надеясь найти хоть что-то.

«Книги. Закладки».

Кристина перебрала вынутые книги, надеясь вытрясти хоть из одной заветный листочек с кодом. Затем перешла к остальным. Ничего. Тогда она решила осмотреть обложки, поля, любые места, где можно что-то написать. В одном месте были цифры, похожие на цену. Девушка ввела их, но сейф не открылся. С досады она ударила по неприступной дверце.

– Ну что это? Что?! – в отчаянье она сползла на ковер, – Ты не записываешь или я плохо ищу? Или все же не записываешь, а держишь в голове? Помнишь… Видимо, я плохо тебя изучила. Что ты такого помнишь, чего я не знаю или не помню?

«Или хочу забыть? Неприятный день, дурацкий случай. Ты сказал: я все помню, Кристина. Синий и красный на снегу! Когда же это было?»

Она поднялась и встала к сейфу, силясь вспомнить точную дату. Не сразу, но ей это удалось.

«Ну же! – она нажала на ввод, стиснув зубы и затаив дыхание, – Пожалуйста!»

Сейф издал тихий щелчок, и дверца слегка отошла вперед, открываясь.

– Есть! – Кристина просияла, – Теперь посмотрим.

Внутри лежало несколько папок. Она достала верхнюю и, открыв, начала читать.

Документы были на нескольких языках. Девушка принялась изучать русскоязычные.

«Почки, сердце, глаза… Договор о поставках. Продукт. Донорские органы. Операции по изъятию. Согласия. Суммы».

– Так вот, что это за бизнес. Продажа донорских органов.

Девушка закрыла папку и достала другую, открыла, начала читать.

– А это у нас что-то про кровь. Донорские центры. Данные о заборе крови. И продажа сети частных клиник. И… частным лицам? Что за черт?!

Она еще немного полистала бумаги, но скоро поняла, что без специалиста тут не обойтись, а сама она до конца не понимает, что держит в руках. Девушка потянулась к третьей папке, но вдруг раздался звонок. Заиграл ее мобильный. От испуга ее сердце подскочило чуть ли не до горла, и на лбу выступил пот. Переведя дыхание, Кристина взяла трубку.

– Алло?

– Привет. Чем занимаешься? – голос Германа звучал легко и приветливо.

– Да так. Ничем особо. Жду тебя.

– Отлично. Потому, что я уже подъезжаю. Не хочешь пойти пройтись вечером?

– Можно. А ты скоро будешь?

– Уже почти приехал.

Глаза Кристины лихорадочно забегали. Книги на полу, открытые тумбочки, бумаги.

– Слушай, а ты не мог бы заскочить и купить торт? С самого утра так хочется…

– Желаешь продолжить праздник? – он тихо засмеялся.

– Да, почему нет? Только свежий. Самый свежий и лучше с шоколадом. Я люблю шоколадные торты.

– Но тогда я задержусь.

– Ничего, торт того стоит. Я подожду. Пожа-а-алуйста!

Едва они попрощались, девушка бросилась заметать следы своих поисков. Она постаралась ничего не перепутать и все вернуть, как было. Особое внимание, как обычно, уделила книгам. Когда все было закончено, Кристина перевела дух и спустилась вниз.

«Спокойно. Он ни о чем не догадается, если я сама себя не выдам. Рано или поздно он сам бы рассказал, или все бы вскрылось случайно. Поэтому какая разница?! Но вот мне разница есть. Спокойнее знать, чем жить в неведенье. Если, конечно, можно говорить о спокойствии, когда мужчина, любящий тебя, приторговывает человечиной. Ох, Герман! Мой милый, непростой Герман, во что же ты ввязался?…»

Прошло уже несколько дней с момента, как Кристина приоткрыла завесу страшной тайны. Хозяин сейфа, кажется, ни о чем не догадался, и все как-то улеглось и успокоилось. Внешне. Внутренне же Кристина была само смятение и напряжение. Поначалу она собиралась хранить обнаруженные ею сведения в секрете ото всех, но тайна тревожно скреблась внутри, не давая ей покоя. Девушка много думала и, наконец, настал момент, когда она поняла, что если не поделится с кем-то своими мыслями, то просто сойдет с ума.

В условленный день после занятий Ника ожидала Кристину в парке. Хоть до него и далеко было добираться, Кристина выбрала именно его. Ей хотелось для предстоящего разговора выбрать укромное место без лишних ушей. Девушки ушли вглубь, подальше от шума города, и сели на скамейку.

– Ну-с, и что случилось такого, о чем нельзя было ни написать, ни рассказать по телефону?

Кристина поначалу немного засомневалась, но потом все же набралась решимости, понимая, что надежнее человека в ее жизни просто нет.

– Ты помнишь, я говорила с тобой насчет того, что Герман очень уж темнит, и многовато вокруг него странностей?

– О, Боже, не начинай! Я думала, ты уже успокоилась с этой своей подозрительностью. Ты же к нему переехала!

– Я бы не переехала, если бы он кое-чего мне не рассказал, – девушка замолчала, думая, как продолжить.

– Эй, я слушаю.

– Да. Ну, так вот. Что бы ты сказала, если бы узнала, что бизнес их семьи или часть этого бизнеса не очень честная?

– Ну-у-у, – протянула задумчиво Ника, – Я бы сказала, что большие мальчики играют по-крупному, и не стоит им мешать. Главное, чтобы им нравилось. И еще, когда кто-то зарабатывает много денег, всегда есть основания усомниться в его честности. С другой стороны, все относительно. И победителей не судят.

– Судят. За это – судят.

– Что ты имеешь в виду? За что «за это»?

– Не важно. Я не могу тебе рассказать больше. И обещай, что Алексу ты ничего не скажешь. Ничего из того, что сейчас услышишь!

– Ну-у-у, – снова протянула Ника.

– Обещай! – Кристина наклонилась к ней ближе, – Пойми ты, это не игрушки. Возможно, я зря тебя позвала сюда, но, если я сейчас с кем-то не поговорю обо всем, что думаю, моя голова просто разорвется на части. А вот если ты кому-то расскажешь, у тебя и меня будут неприятности.

Несмотря на предупреждение, Ника держалась невозмутимо:

– Всегда, когда разглашаешь чужие секреты, можно ожидать неприятностей. Так что я – могила. Что там у тебя? А то ты меня уже пугаешь…

– Короче, я подозреваю, что Герман замешан в чем-то ужасном. Возможно, в убийстве.

Ника откинулась на спинку скамьи и разочарованно хмыкнула:

– Пф-ф-ф! Ты про эту дрянь с твоего вечера? Да брось!

– Нет, не про нее. Хотя там тоже много вопросов. Но сейчас не о ней. Помнишь, я рассказывала тебе об одной вещи, о кольце, которое якобы принадлежало Алексу, но на самом деле, скорее всего, нет?

– Так почему же это его кольцо тогда?

– Оно и не его. Это вранье. Они с Германом что-то скрывают. Я нашла это кольцо у озера возле их лесного дома в глуши. Я подозреваю, чье оно. У одного местного придурка было такое. Они пропали на тех озерах, он с дружками.

– Что-то я пока не очень улавливаю, – Ника слушала внимательно, но на ее лице читались сомнение и недоверие.

– Сейчас поймешь. Я думаю, что перед своим исчезновением вся эта веселая компания была на том озере. Возможно, там они и пропали. И возможно, что Герман или кто-то из его семьи, или кто-то из тех, кто на них работает, приложил к этому руку.

– Но зачем?

– Потому что те могли что-то видеть.

– Что?! – Ника все еще не понимала и явно теряла терпение.

– Что-то. Возможно, передачу товара. Там такая глухомань, и граница рядом! Лучше места не найти.

Ника молча смотрела на нее, затем произнесла:

– Я-не-понимаю. Передачу чего? О чем вообще идет речь?

– О запрещенном законом бизнесе.

Кристина в упор смотрела на подругу, со страхом ожидая реакции.

– Мне кажется, ты выдумываешь. Откуда такие предположения?

– Это не предположения. Герман мне сам сказал.

– Когда? – глаза собеседницы чуть расширились.

– Прямо перед тем, как я к нему переехала жить.

– Но… – Ника терялась, подбирая слова, – Почему же ты все не отменила? Если все действительно так, и это не домыслы, почему ты переехала к нему и продолжаешь эти отношения?

Кристина опустила глаза:

– Просто я… мне кажется, я люблю его. Вот почему. И я хочу знать всю правду. Все до конца.

Они еще долго сидели на скамейке в парке, до самых сумерек, и разговаривали. Кристина рассказала, как нашла кольцо, и как Герман перед этим отругал ее за то, что она плавала в озере.

– Может, он правда боялся за тебя. Боялся, что у тебя от попадания в холодный ключ сведет ноги, и ты пойдешь ко дну.

– Может. А может, он знал, например, что эти пропавшие без вести вовсе не пропали, а, к примеру, притоплены где-нибудь в этом озере, не очень далеко от берега и не очень глубоко. Каково это, когда твоя подружка цепляет ногой человеческий труп?

– По твоим словам выходит, что он монстр, и ему надо бы гнить в тюрьме.

– Я не говорю, что он это сделал. И тем более, что он хотел, чтобы так было. Но Герман, по своей воле или против нее, замешан в этом деле. И с такими вещами так просто не покончить. Тем более, если это семейный бизнес.

Ника помрачнела:

– Ты думаешь, Алекс тоже может быть к этому причастен?

– Я не думаю, я знаю, что ясно слышала. Семейный бизнес, семейное дело. Знаешь ли ты человека, больше, чем Алекс, преданного своей семье? Я лично нет.

– Ну, молодец! И как мне теперь быть? Теперь, когда я знаю про это.

– Никак. Как ты уже сказала, большие мальчики играют по-крупному. Не вздумай выдать меня.

– А что ты сама собираешься делать?

– Не знаю пока. Я надеюсь, что с этим можно покончить как-то. Герман обещал мне все рассказать рано или поздно. Я дождусь и тогда попробую прекратить это. Возможно, выставлю ему условие. Я еще не решила. Но я хочу знать всю правду. А там уж видно будет.

Ника помолчала, раздумывая, затем спросила:

– А та девушка?

– А что с ней не так? – нервно пошутила Кристина.

– Не думаешь, что она могла что-то знать и, увидев Германа с тобой, пригрозить ему шантажом?

– И ее тут же убрали? Нет. Ну, – Кристина помялась и добавила с уже меньшей уверенностью в голосе, – Я думаю, что нет. Если верить Герману, у них просто однажды был секс. Без продолжения и без отношений. Она знала или потом узнала, кто он, но откуда ей знать остальное? В газетах о таком не пишут.

– И все это, если верить Герману, – скептически подытожила Ника.

– Мне ничего другого не остается.