Текст книги "Жажда доверия. Умеют ли чудовища любить?"

– Спасибо. Это подарок Германа.

– Ооо, понятно! Он умеет красиво ухаживать, да? И производить приятное впечатление. Это у них с Владом, похоже, семейное. Умение производить приятное впечатление, – он усмехнулся.

– Ты считаешь, это плохо?

– Нет. Возможно, я просто завидую, так как у меня нет подобного таланта.

– Зато есть фамильные клыки.

– А, ты об этом, – он блеснул белозубой улыбкой, – Да, это есть. Кстати, ты ведь тоже умеешь подать себя, как и Герман. Ты понравилась отцу.

– Хорошо, если так, но мне кажется, местами я говорила, как робот или заводная кукла.

– Ты о своих заготовках для ответов?

– Было так заметно? – Кристина ужаснулась.

– Совсем немного, но это не страшно. Влад любит, когда перед встречей с ним люди переживают, волнуются, готовятся. И очень ценит тщательную подготовку и внимание к мелочам.

– Правда? Герман не говорил мне об этом.

– И еще много о чем. Но тебе не стоит сердиться на него за это. Он не хотел тебя пугать, только и всего.

– Значит, мне есть, чего бояться?

– Тебе – нет. Самые строгие требования у отца к нам с Германом.

– Но это же хорошо в каком-то смысле? Должно быть, это с детства прививает огромное чувство ответственности?

Алекс задумался, вспоминая что-то.

– Пару лет назад при подготовке такого же ужина я забыл заказать лилии. А она их любила, – Алекс кивнул на фото над камином, – И Влад об этом помнил, а я забыл.

– И что же было дальше?

– Он спустился, чтобы проверить, все ли в порядке, обнаружил недочет и запустил в меня вазой с цветами.

– Попал? – только и спросила пораженная девушка.

– В первый раз нет, но вот второй бросок оказался более точным.

– Вот как? – Кристина задумалась над услышанным, – С ума сойти. Ну и порядки у вас.

– Да. Тебе решать, что этот подход больше развивает: чувство ответственности или умение уворачиваться.

– Точность превыше людей… Похоже, мне стоит быть осторожнее, так?

– Нет, тебе нет. К нам с Германом он очень требователен, как и к себе. К женщинам же здесь не предъявляются особые требования. Красота и ум – вот все, что нужно, чтобы ему нравиться.

– С этим у меня не все гладко, – Кристина выглядела озадаченной.

– Не стоит так себя недооценивать, – он осторожно поправил локон ее рыжих волос, выбившийся из прически.

Девушка не ожидала этого жеста и немного смутилась. Чтобы скрыть это, спросила:

– Где же Герман? Владислав сказал, что заберет его ненадолго.

– У Мареша-старшего свои понятия о времени. Так что, боюсь, не скоро мы их увидим.

Камин бросал причудливые блики на стены слабо освещенной комнаты. Они, казалось, колыхались в такт музыке, звучащей в гостиной.

– М-м-м-м, – Кристина тихонько подпела, – А я знаю этот вальс. Мы танцевали под него при выпуске из школы.

– Правда? Тогда я знаю, чем тебя развлечь.

Он протянул ей руку.

– Ты приглашаешь? – изумилась она.

– А почему нет? У нас еще масса времени, и я оставлен занимать тебя.

– Не думаю, что это хорошая идея. Я все перезабыла.

– Не бойся. Никто не увидит, как ты отдавишь мне ноги.

Засомневавшись на секунду, Кристина все же приняла приглашение.

Его рука на ее талии лежала легко и невесомо, почти не касаясь платья. Он вел осторожно и плавно, так, что Кристина даже почти сразу смогла подстроиться.

– У тебя получается.

Она еще смотрела на свои ноги, чтобы не запутаться и не сбиться.

– Я вижу, спасибо.

Раз-два-три. Раз-два-три. Уже спокойнее и увереннее. Раз-два-три. Раз-два-три. Кристина подняла глаза и поняла, что Алекс неотрывно смотрит на нее.

– Что-то не так? – она рассеянно улыбнулась.

– Нет. Все так. Просто я хочу извиниться. Думаю, лучшего момента не будет.

– Это за что?

– За тот случай в больнице. Несколько лет назад. Уверен, ты помнишь. Я был тогда зол и вел себя грубо. Мне жаль.

– Ну, что ты! Это так давно было. Я уже и забыла, – в этом она слукавила, – Да и я… как бы так сказать… Причастна к той ситуации. Естественно, что ты злился на меня.

– Я злился на себя самого… Ты же многого не знаешь. Я тогда искал виноватого, чтобы мне стало легче.

– Я не совсем понимаю тебя. А ты здесь при чем?

– Я виноват не меньше твоего, – его лицо было серьезным.

Кристина молчала, ожидая, что он продолжит. И он, немного помедлив, заговорил снова:

– Ты многого не знаешь, как я уже сказал. Когда Герман приехал после той встречи с тобой, он был сам не свой. Рвал и метал. И вот тогда он захотел выбросить картину.

– Ту, где я нарисована?

– Да, ее. Но я не позволил. Мы сильно поссорились. Я наговорил ему тогда много всего, чего не следовало, и ушел. А он… Ну, ты знаешь. Видимо, это было последней каплей.

Вальс подошел к концу и стих. Зазвучала следующая мелодия. Алекс осторожно убрал руку с ее талии и посмотрел Кристине в глаза.

– Так что, как видишь, я виноват. И я не имел права тогда набрасываться на тебя. Прости.

«Все это время, пока я помнила этот случай и презирала его, он думал, что во всем виноват сам. Я ненавидела его за грубость, а он казнил себя. Все эти годы».

– Я прощаю, и давай забудем, – она говорила от сердца и все равно не могла смотреть ему в глаза.

– Хорошо. Я рад, что мы разобрались. Мне это было важно.

– Я только одного не понимаю, почему ты не дал ему выбросить эту несчастную картину?

– Потому что она моя.

Кристина не поняла и, должно быть, это было заметно.

– Это я ее написал.

– Ты? – девушка даже переспросила от неожиданности.

– Да, я. Хотел сделать ему приятное и написал эту картину. Но он не имел права так жестоко с ней обходиться: выбросить или изрезать. Ведь это моя работа.

– Жаль, что она все-таки пострадала в тот день, – девушка вспомнила кровь в углу холста.

– Пустяки. Я легко ее восстановил. Она цела, ты с Германом и все, вроде бы, хорошо, – он улыбнулся, чтобы смягчить серьезность момента.

Время шло, а в гостиной молодые люди были, по-прежнему, одни. Алекс старательно занимал Кристину беседой. Они удобно устроились вблизи камина в уютных креслах друг напротив друга. От ужина в столовой осталась почти полная бутылка элитного французского вина, которую Алекс предложил распить. Он принес пару бокалов и наполнил их. В свете камина вино казалось темно-бордовым, почти черным.

Кристину уже клонило в сон. Неспешная беседа и вино расслабляли. В тишине и полумраке дом казался нереальным и пугающе-прекрасным. Она слушала голос Алекса и впитывала окутывающую ее атмосферу, которая пьянила не хуже алкоголя. Девушка хотела оставить в памяти все детали этого необычного вечера в особняке у озера.

Ее взгляд задумчиво скользил по комнате, обходя все предметы и, наконец, упал на ее собеседника. Она обратила внимание на его руки. Тонкие пальцы без единого кольца неспешно крутили ножку бокала.

«А у Германа всегда на руке то кольцо, то перстень. Он их вращает, когда думает».

– Можно задать неожиданный вопрос?

Алекс молча кивнул.

– Ты носишь украшения на руках?

– Нет, а почему ты спрашиваешь?

– Просто. Герман иногда носит очень интересные кольца. Красиво. И у тебя красивые руки.

– Это от фортепиано. Я немного играю. Отсюда и привычка ничего лишнего не надевать. Я чувствую скованность от кольца, даже самого тонкого

– А твое кольцо-скорпион, наверное, было особенное?

– Какое мое кольцо?

– Ну, то, которое я нашла летом в озере, когда Герман привез меня к вам в лесной дом. Ты тогда еще приехал к нам, попал под ливень. Твоя машина увязла в грязи.

Рассказывая это, Кристина внимательно смотрела Алексу в лицо, ожидая увидеть, что он вспомнил, но тот только сосредоточенно слушал, не перебивая.

– Так вот. Я нашла кольцо, и Герман сказал, что это твое. Должно быть, ты потерял, когда был там в последний раз. И еще Герман сказал, что вернул его тебе.

Алекс задумался, затем воскликнул:

– Ааааа, это кольцо! Кольцо со скорпионом. Точно! Да, это было мое. Герман отдал его мне, но я снова его потерял.

– Жаль. Симпатичная была вещь, – соврала девушка.

– Да, но что поделать? Хотя, честно сказать, я все равно не люблю обременять себя ненужными вещами. Если бы оно не потерялось, я бы его подарил или выбросил. Зачем копить хлам?

Кристина погрузилась в свои мысли, глядя в огонь, и совсем тихо ответила:

– Ну да, ну да…

От раздумий ее отвлек звук голосов, приближающийся к гостиной.

Мареш-старший заглянул только на минуту, чтобы пожелать спокойной ночи, затем сразу удалился. Молодые люди остались в комнате втроем. Герман принес себе бокал и разлил остатки вина на троих.

– Ну, что ж, за прекрасный вечер?

– За прекрасный вечер, – нестройно поддержали Алекс и Кристина.

Отпив немного из бокала, Герман присел к камину, и, подкладывая поленья в огонь, спросил:

– Чем вы тут занимались без меня?

– Да ничем особенным. Просто говорили. Алекс выдавал мне маленькие семейные тайны, про тебя и всех-всех-всех, – Кристина улыбнулась, – Было забавно. А еще мы вальсировали.

– Вальс? Кто бы мог подумать! Я и не знал, что ты умеешь, – Герман с насмешкой посмотрел на брата.

– Ну, надо было чем-то… – тот явно был смущен.

Кристину неприятно удивило это смущение.

«Как глупо! Не произошло ничего особенного, чтобы прятать глаза. Ужасно глупо!»

Девушка покосилась на Германа, ожидая его реакции, но он выглядел все таким же спокойным. Закончив с камином, он вальяжно сел на широкий подлокотник кресла Кристины и завел разговор на какую-то совершенно отвлеченную тему.

Совсем скоро девушку начало клонить в сон. Она хотела извиниться и пойти спать, оставив братьев, но Герман сказал, что тоже устал и хочет пойти наверх.

Когда они добрели до спальни, Кристина уже едва стояла на ногах. Казалось, вся усталость прошедшего дня до этого момента копилась где-то за углом и ждала своего часа, а теперь навалилась на нее всей своей грузной массой. Плотный ужин и вино, расслабляющее тепло камина после перелета и долгой дороги сделали свое дело.

Герман молча взял свою спутницу на руки и отнес на кровать.

– Не надо, я сама могу, – она пыталась возразить, но чувствовала, что даже на это нет сил, и потому была благодарна за заботу.

– Конечно, можешь, но ты гостья, и я просто хочу немного за тобой поухаживать.

После этих слов он аккуратно расстегнул молнию на ее платье, помог раздеться и надеть ночную рубашку, а затем просто уложил ее под одеяло и лег рядом.

– Спокойной ночи, моя радость, – подарив ей легкий поцелуй в плечо, Герман отодвинулся на другой край кровати.

Раньше, чем успела ответить ему, Кристина провалилась в сон.

Глава 19

Проснулась девушка также внезапно, от холода среди ночи. Во сне она сбросила с себя одеяло и жутко замерзла. Кристина укрылась и хотела было подкатиться поближе к Герману, но обнаружила, что его нет в постели. Его половина была холодной, и в ванной, куда вела дверь прямо из спальни, свет не горел.

Девушка плотнее закуталась в одеяло и уже почти заснула, пригревшись, когда раздался тихий щелчок. Это кто-то снаружи открыл дверь в спальню. Кристина замерла, но в силуэте вошедшего почти сразу узнала Германа.

Он бесшумно прошел по комнате и начал раздеваться, стоя спиной к кровати. Стягивая свитер, вдруг замер и, не поворачиваясь, шепнул:

– Ты почему не спишь?

– Одеяло соскользнуло, и я замерзла. А ты?

– А я просто не смог уснуть. Кажется, целую вечность тут не был. Решил пойти подышать на улицу, подумать.

– Понятно. А как ты узнал, что я не сплю?

– По дыханию. К тому же я спиной почувствовал, что кто-то на меня смотрит.

– Ну, простите!

– Ничего, можешь не сдерживаться.

Герман усмехнулся и скользнул под одеяло, слегка коснувшись Кристины.

– Ты холодный, как снеговик! Бррр!

– Прости. Ужасно замерз. Можно? – он слегка подвинулся к ней, обняв рукой за талию.

«Мой бедный Герман. Измученный бессонницей и замерзший. Обожаю».

– Можно, – Кристина прижалась к нему, помогая согреться, и почувствовала, как дрожь волной прошла по его телу.

– У тебя волосы дымом пахнут. Что горело?

– Это от камина, наверное. Алекс просил подложить дров, – он прижал ее к себе вплотную, впитывая ее тепло.

– Он все еще сидит внизу?

– Да. Читает. Ему тоже не спится, – губы Германа почти касались ее уха, и его шепот ласкал слух, возбуждая спавшие до этого момента желания.

– У тебя странная семья, но хорошая.

– Не то, что я, да? – в шутку спросил он.

– Не говори ерунды, ты очень славный, – она погладила его рукой по волосам, – Местами.

Сейчас, в этот самый момент, он вызывал в ней особенно сильные чувства. Наверное, поэтому она не сдержалась и первой поцеловала его в губы. За глубоким поцелуем последовали объятия. Их тела сплелись, затем он тихо прошептал:

– Местами, возможно. И все же не такой славный, как ты думаешь.

– Что… что ты имеешь в виду? – Кристина буквально плавилась от прикосновений его рук, еще не успевших до конца согреться и прохладных, но обжигающих ее кожу.

– Иногда я делаю ужасные вещи.

– Те, о которых никак не хочешь мне говорить?

– Мгм, – он запустил пару ее пальцев себе в рот и провел по ним губами и горячим языком, отчего по телу Кристины прокатилась волна наслаждения.

– О-о-о… Как я могу согласиться с тобой, если даже не знаю, о чем речь? Расскажи мне и, может быть, я смогу что-то сделать, как-то тебе помочь.

Обняв ее, он перекатился на спину так, что Кристина оказалась лежащей на нем сверху.

– Ну, кое-что ты и сейчас могла бы для меня сделать… – его рука скользнула вниз по ее спине, затем ниже и ниже, между ног, нежно массируя и заставляя ее трусики понемногу становиться влажными. От удовольствия Кристина прикрыла глаза.

– Как пошло звучит. И что же это? – она провела кончиком языка по его ушной раковине и слегка прикусила мочку.

– Накажи меня…

– Что? – девушка приподнялась на руках и взглянула ему в лицо, желая убедиться, что ей не послышалось, и это не какая-то дурацкая шутка.

Но он не шутил. Спокойное лицо без тени улыбки. Слегка затуманенный взгляд, то и дело соскальзывающий с ее глаз к ее губам. Затем Герман подался к ней и, припав щекой к ее щеке, горячо зашептал ей на ухо:

– Я хочу, чтобы ты наказала меня. Стань моей совестью. Всего на несколько минут. Уверен, тебе понравится эта игра.

Он начал осыпать ее шею горячими, лихорадочными поцелуями, мешая ей соображать, как поступить. Кристина млела, но все еще сомневалась.

– Странная просьба. Меня раньше о таком не просили.

– Кто-то должен быть первым. Приятно, что это я.

– У меня может не получиться…

– Не смеши. Девушка, которая с детства всегда носит с собой нож.

– Не ради такого.

Она на секунду представила себе, как все могло бы быть, если бы она согласилась, и эта фантазия ее заинтриговала.

– А ты… ты точно этого хочешь?

– Ты даже представить не можешь, насколько сильно.

В подтверждение этого он взял ее ладонь и направил вниз. Под тонкой тканью рукой она ощутила всю силу его желания. Это было последней каплей, и чаша вожделения перевесила чашу сомнений.

– Хорошо. Но предупреждаю, мы только попробуем.

– Где-то я это от тебя уже слышал.

Его глаза влажно блестели в темноте. Он попытался поцеловать ее снова, но Кристина уперлась ладонью ему в грудь и с силой толкнула его на подушки. Герман удовлетворенно улыбнулся, поняв, что игра началась.

Кристина села на него и, медленно склонившись к его лицу, стала неторопливо, томительно целовать, оставляя за собой следы горячих губ один за другим: над бровью, висок, скула, уголок рта. Герман чуть повернулся, чтобы их губы соприкоснулись, но Кристина взяла его за подбородок и грубо отвернула его голову щекой к подушке от себя. Затем коснулась губами шеи.

Он шумно выдохнул, и по его телу от возбуждения пробежала дрожь.

Девушка неспешно перешла от его шеи к ключице, затем ниже, к груди. Обведя языком ореол его соска, она взяла его в рот и слегка прикусила.

– М-м-м! Продолжай и ты меня не разочаруешь, – рукой он мягко коснулся ее волос, пропуская рыжие локоны сквозь пальцы.

Она перехватила его запястье и прижала его руку к подушке, мешая двигаться.

– Нет? А если я слегка превзойду твои ожидания… – она снова чуть укусила его, на этот раз за плечо возле шеи.

– А! А-а-а… – он сладостно застонал, прикрыв глаза, затем ответил, – Этого я как раз не боюсь. Я на это рассчитываю.

– Что ж…

В темноте на полу она нашарила рукой джинсы Германа и выдернула из них ремень.

«Да, это должно подойти».

Кровать очень удачно имела затейливое кованое изголовье.

– Не смотри, – она жадно поцеловала его в губы и, отвернув его лицо в сторону от себя, стала привязывать его руку к изящной ковке. Для второй руки подошел один из чулок Кристины.

Затягивая узлы, краем глаза она наблюдала за своим партнером. Герман лежал спокойно, неподвижно, и только часто вздымающаяся грудь выдавала его волнение и возбуждение.

Когда же он был привязан, Кристина села ему на живот и медленно сняла с себя через голову ночную рубашку.

Герман пожирал ее глазами. Девушка кожей чувствовала, как нарастает его возбуждение.

Саму же ее безумно пьянила смена ролей. Такой уверенный в себе, Герман теперь был весь в ее власти, распростертый на мягких подушках. Руки крепко привязаны к металлическим завиткам. И только взглядом он бесстыдно касался ее, лаская и дразня. Ее соски затвердели, казалось, от этих его бестелесных прикосновений.

Кристина прогнулась вперед, как кошка, и провела своим твердым соском по губам Германа. Он приоткрыл рот, желая захватить его для ласк, но девушка отстранилась:

– Нет.

– Оф-ф-ф… – от легкой досады он запрокинул голову.

– Разве не об этом ты меня просил?

Кристина проделала этот трюк еще раз и снова уклонилась от его губ. В третий же раз Герман сделал чуть заметное движение, и ее грудь оказалась в плену его горячего рта. Он ласкал ее, слегка посасывая и чуть прикусывая. От наслаждения девушка запустила руку в его длинные, густые волосы и плотнее прижалась к нему, желая продлить мгновение.

Когда Герман отпустил ее, она жадно припала к его рту губами и затем стала опускаться все ниже и ниже, оставляя за собой дорожку из страстных поцелуев. Он прерывисто дышал и лежал неподвижно, лишь иногда с усилием двигая запястьями, пробуя на прочность узлы.

Кристина дошла губами до его трусов и без колебаний сняла их. Его член был твердый, как камень и обжигающе горячий. Она обхватила его рукой и слегка сдвинула кожу вверх и вниз. Герман застонал в ответ, прикрыв глаза.

– Хочешь меня? – тихим шепотом спросила Кристина, хотя сама прекрасно знала ответ.

– Безумно…

Она не сомневалась в том, что он говорит правду, но просто дать ему то, чего он желает, было бы слишком просто. Герман же со всей его искушенностью, по ее мнению, явно был достоин чего-то большего. Кристина набросила ему на лицо свою ночнушку и принялась неторопливо ласкать ртом его возбужденный член.

Глубже и глубже, то посасывая головку, то, чуть прикусив, вращая языком, она стремилась распалить привязанного к кровати мужчину до предела. Он же, стойкий в начале, теперь стонал и извивался, мучимый ее ласками, впиваясь пальцами в холодный металл изголовья.

– Кристина… Я хочу тебя…

Она сделала вид, что не слышит, и продолжила ласкать его, все быстрее и быстрее водя губами вверх и вниз.

– Я хочу тебя всю, слышишь? Кристина-а-а… – его голос сорвался на стон, когда она взяла его в рот почти полностью, немного не дойдя до лобка.

«Сумасшедший. Весь дом будет в курсе…»

Ее ночнушка съехала с лица Германа, и Кристина могла видеть, как он страдальчески закусывает нижнюю губу, сгорая от желания. Она и сама хотела его безумно. Трусики на ней промокли насквозь, и она сняла их. Но вместо того, чтобы бросить на пол, склонилась над Германом, комкая их в кулаке. Больно надавив пальцами на его щеки, она раскрыла ему рот и вложила туда влажное кружево.

– Если ты еще раз так завопишь, я заставлю тебя их съесть.

Он молча кивнул, и Кристина нежно поцеловала его в уголок рта. Затем она медленно села на Германа, чувствуя, как он входит в нее глубже и глубже. От восторга у нее закружилась голова, и по коже прокатилась волна жара. Несмотря на то, что Герман почти не ласкал ее, Кристина была возбуждена, как, пожалуй, никогда прежде. Чувство полной власти над партнером и вид его беспомощности затрагивали некие потаенные струнки в ее душе.

Она двигалась, сама выбирая темп, то замирая, то делая резкий рывок, не стесняясь ничего. Герман практически не смотрел на нее, закрыв глаза от удовольствия и поощряя в ней все большую раскованность. Он тихо стонал, закусывал губы и вновь стонал, пока Кристина, одурманенная происходящим, без устали скакала на нем.

Она ускорила темп и почувствовала, что вот-вот кончит. В какой-то момент Герман сделал несколько движений бедрами ей навстречу, и внутри у Кристины грянул настоящий китайский фейерверк. Вся дрожа, она повалилась Герману на грудь и, вне себя от удовольствия, впилась ногтями в его тело.

Еще движение и ее партнер кончил вслед за ней. Он, не имея сил больше сдерживаться, вскрикнул, выгнув спину, словно пропуская через себя разряд электрического тока.

Кристина открыла глаза, когда немного перевела дыхание и когда грудь Германа под ней прекратила так бешено вздыматься. Она приподнялась и взглянула на мужчину под собой. Рот чуть приоткрыт, под опущенными ресницами в полутьме мерцает влага.

– Ты что, плачешь? – она склонилась к нему и достала у него изо рта импровизированный кляп.

Он открыл глаза, лишь на миг ошеломленные, а затем вновь максимально уверенные в себе и чуть насмешливые.

– Я? Нет, конечно. Это просто от… даже не могу сказать, от чего. Развяжи меня, – он дернул руку, перехваченную чулком, но узел был завязан на совесть, – Пожалуйста.

Кристина ослабила его, и дальше Герман высвободился сам. Даже в темноте на его боках угадывались царапины от ногтей.

– Прости за это, – ей стало немного неловко.

– Не бери в голову, – он обнял ее и прижал к себе, целуя в шею и плечо, – Это все такие мелочи. Мне было так хорошо с тобой.

Кристина провела кончиками пальцев по его лицу и ощутила влагу, лишь в одном месте, под самыми ресницами. Он взял ее руку в свои и поцеловал пальцы, один за другим, добавив:

– Как никогда и ни с кем прежде…

Утром Кристина проснулась первой и по привычке расшторила окно.

– М-м-м. Убери… Закрой! – сквозь сон промычал Герман, пряча лицо под одеялом от яркого света.

– Ой! Прости. Спи-спи, – она вновь задернула шторы и с вещами перешла в ванную, чтобы одеться, не тревожа ничей сон.

Затем, приведя себя в порядок, девушка прокралась через спальню в двери и направилась вниз. Дом казался необитаемым.

«Должно быть, все еще спят».

На большой кухне она без труда нашла чай и сахар и скромно позавтракала в одиночестве. После чего решила немного побродить по дому. Благо, в нем было полно интересных вещей, достойных внимания.

Проходя мимо гостиной, где до завтрака еще никого не было, девушка различила голоса. Она пошла на звук. Густой ворс ковра заглушал ее легкие шаги.

– Герман без труда нашел его, – этот голос она сразу узнала, он принадлежал Алексу.

– Так ты говоришь, он страдал перед смертью? – второго человека из-за кресла не было видно, но в манере речи легко угадывался владелец, Владислав Мареш.

– Да, отец. Хотя никакие муки не сравнятся с тем, что она пережила.

Подслушивать дольше было недопустимо, и девушка кашлянула, чтобы обозначить свое присутствие.

– А-а-а! А вот и наша гостья! – Влад встал и жестом пригласил Кристину присесть к ним, нимало не смутившись. Алекс с готовностью придвинул для нее еще одно кресло.

– А мы тут обсуждаем семейные новости. Вы уже позавтракали, дорогая моя?

Кристина улыбнулась, чтобы скрыть неловкость от своего появления.

– Да, я выпила чая, спасибо.

– Чай – это несерьезно. Александр готовит отличный омлет с грибами. Саша, ты же не откажешь?

– Нет, конечно. Пойдем.

Мареш-старший не торопился идти следом.

– Я позже присоединюсь к вам. Хочу еще немного побыть здесь, подумать кое о чем.

Уже в дверях Кристина обернулась, чтобы взглянуть на фото той, кого так любил хозяин дома. Владислав неподвижно сидел в кресле напротив камина. Женщина на фото всех озаряла своей улыбкой.

«Сейчас мы уйдем, и она будет улыбаться только ему. И трем… – Кристина пересчитала, – Нет, четырем урнам на каминной полке».