Текст книги "Жажда доверия. Умеют ли чудовища любить?"

Самовлюбленный вид и интонации «лидера» и «новатора» нагоняли на Кристину тоску. Она тихо шепнула Герману:

– Можно я отойду? Мне нужно в уборную.

Герман кивнул, не отрываясь от листа, на котором продолжал что-то строчить и чиркать:

– Конечно, иди. Алекс, проводи ее, пожалуйста.

Под цветистое самовосхваление нового генерального Алекс вывел Кристину из зала и проводил к туалетам. Когда она вышла, он перед зеркалом поправлял волосы, аккуратно уложенные глянцевыми черными волнами.

– Отлично выглядишь, кстати, – сказала ему девушка, подойдя сзади.

– Спасибо, ты тоже.

– Ну, пошли? – ей не слишком хотелось возвращаться в зал, но бросить там Германа одного было совестно.

– Я бы особо не торопился. Господин Томский уже заканчивает, а дальше по программе банкет. Поэтому предлагаю дождаться Германа здесь.

Он жестом предложил ей взять себя под руку, и они неспешно пошли по большому холлу, прогуливаясь.

– Кто такой этот Томский?

– О-о-о, это очень интересный персонаж. Пару лет назад в Москве ему доверили возглавлять новое направление. Уж не знаю, как так вышло. Он не многим старше меня, но намного более самоуверенный. Должно быть, за него замолвили слово солидные родственники, кто-то дал лестную рекомендацию, и он получил эту должность. Получил и, прости за грубость, все дело нам обосрал. Компания понесла убытки. И на одной из встреч, на которую Мареш-старший отправил вместо себя Германа, чтобы тот привыкал к нелегкому бремени правления, Герман взял и уволил его. Причем, не стесняясь в выражениях.

– Но, выходит, это было обоснованно.

– Без сомнения, но очень зрелищно и жестко, как умеет только Герман. Представь себе картину: « Здравствуйте, Я – Герман Мареш, а Вы, молодой человек, катитесь к черту, чтоб я Вас здесь не видел больше». Томский возразил, что по условиям его трудового договора уволить его Герман не имеет права, и что в случае увольнения ему полагаются весьма неплохие выплаты. Он даже достал свои бумаги. На что Герман, взяв принесенный с собой экземпляр нашей стороны, сказал, что знаком не понаслышке с содержанием этого документа. Затем он складывает оба оригинала вместе и рвет их в клочья, посыпая ими голову обалдевшего Томского. Тот рассвирепел, но Герман осадил его одним взглядом и снова указал на дверь.

– И он ушел? – изумилась Кристина.

– Ушел. А что ему оставалось?! Герман умеет настоять на своем. Конечно, этим дело не кончилось. Сергей Томский попытался в судебном порядке добиться выполнения условий договора, за что на него был подан встречный иск с обвинениями в растрате, халатности и чем-то еще. Дело мы выиграли. А Сергей угодил в газеты, где его позорное увольнение наделало много шума.

– Да, интересная история, ничего не скажешь. После такого их отношения должны быть более, чем прохладными.

– Подожди, это еще не конец. За это увольнение отец был жутко зол на Германа. В наказание за подобное самоуправство он потребовал, чтобы тот занял место Томского и сам лично привел дела в порядок. И Герман привел. Все наладилось и даже пошло в гору. Притом в кратчайшие сроки. Стоит ли говорить, что Сережа Томский узнал об этом и возненавидел Германа еще больше.

– Погоди-ка. Почему после всего этого Владислав назначает здесь генеральным именно его?

Алекс пожал плечами:

– Не знаю. Может, оказывает кому-то услугу. Может, лучше никого не нашлось. Ведь Томский, действительно, кое-что умеет. Он не абсолютная бездарность. Просто слишком себя переоценивает.

В этот момент двери конференц-зала распахнулись, и все участники дружной толпой повалили в банкетный зал. В толчее стоило немалых трудов найти Германа. Кристина взяла его за локоть, чтобы снова не потерять.

– Ты дописал свою речь?

– Да.

– И где она?

Герман кивнул на урну, стоящую позади них, у выхода из конференц-зала:

– Там, где ей самое место. В мусорке.

Он невозмутимо вел ее по направлению к банкетному залу.

– Но почему? Неужели не смог написать ничего хорошего?

Он слегка покривился:

– Меня уже мутит сегодня от хорошего. От всех этих слов благодарности и пожеланий. И я уверен, не меня одного, – он окинул взглядом людей вокруг, – Пусть уже спокойно поедят и выпьют. Ведь многие пришли сюда именно за этим.

Алекс подвел их к столу, где стояли фужеры с искрящимся шампанским, и, протянув по бокалу, спросил:

– Как там Томский? Что мы пропустили?

– О-о! Поистине самую эпическую часть. Обещания!

– Если он пообещает все не испортить, как в прошлый раз, этого уже будет достаточно, – усмехнулся Алекс.

– Нет, ну что ты, он так не мелочился. Нам были обещаны золотые горы и такие головокружительные перспективы, что у нас неминуемо возникнет желание отлить ему памятник.

В этот момент ко всей троице из людской гущи вышел улыбающийся Владислав Мареш.

– Что обсуждаете?

– Будущее компании. Здравствуй, отец, – Герман почтительно кивнул.

– Приятно слышать, что оно вас заботит, – он перевел глаза на Кристину и его взгляд и тон смягчились, – Здравствуйте, моя дорогая. Очень рад видеть Вас здесь.

– Здравствуйте. Спасибо. Я тоже рада видеть Вас.

Кристина держалась спокойно, но чувствовала, что немного робеет в присутствии Мареша-старшего. Особенно теперь, когда она не в уютной семейной обстановке его дома.

– Как Вам мое новое назначение – Сергей Томский? – он обратился только к девушке.

– Владислав Владиславович, я ничего в этом не понимаю. Поэтому мне тяжело судить, но, – Кристина помедлила, думая, стоит ли продолжать, затем, поборов сомнения, все же произнесла, – Но мне лично он показался излишне самоуверенным. Извините.

– Вот видишь, отец. Даже стороннему человеку это очевидно, – вставил Герман.

– Вы проницательны, моя милая. Не стесняйтесь этого и никогда не извиняйтесь за Ваш ум и смелость говорить то, что думаете.

Кристина опустила глаза и почувствовала, что ее щеки согрел румянец.

– А ты, – обратился отец к сыну, – Лучше пойди и скажи что-нибудь гостям. Все давно ждут.

Герман покорно пошел через зал к ярко-освещенному подесту, выполняющему роль сцены. Легко заскочив на него и развернувшись на каблуках, он произнес в микрофон.

– Добрый вечер, уважаемые дамы и господа. Не опускайте Ваши бокалы. Я не отниму у Вас много времени. Кто-то из Вас узнал меня, – Герман с улыбкой обвел взглядом зал, – Кто-то, возможно, видит впервые. Не буду создавать интригу. Я – Герман Мареш. Еще один винтик в огромной машине, которая нашими общими усилиями движется в счастливое завтра. И я не буду много говорить об этом. Хочу лишь пожелать нам всем счастливого пути. И приятного вечера!

Он поднял бокал и пригубил шампанского под одобрительные возгласы и аплодисменты, после чего сразу сошел со сцены. Мареш-старший проводил его взглядом:

– Что ж, допустимо.

– Неплохо, – отозвался Алекс, – Сегодня уже достаточно сказано. Разве нет?

– Возможно.

Алекс, осматривая гостей, очевидно, увидел кого-то и, извинившись, отошел, пропав в толпе. Кристина осталась наедине с самым значительным человеком в этом зале. Она не знала, что сказать, но он сам пришел ей на помощь, заведя разговор:

– Как Вам наше скромное торжество?

– Не так уж и скромно. Я не была на первой части, но все, что застала, произвело на меня хорошее впечатление.

– Приятно, когда то, что ты делаешь, находит благодарный отклик. А мой сын? Я имею в виду, конечно, Германа. Как протекают ваши с ним отношения?

– Они… развиваются.

– Знаю, он – сложный тип. Как он Вам?

Кристина смешалась:

– Он? Я… мы очень близки с ним.

– Я рад это слышать, – Владислав внимательно посмотрел на нее своими слегка смеющимися, как у сына, темными глазами, – Но достаточно ли он с Вами откровенен?

Девушка молчала. Вопрос застал ее врасплох. Между тем мужчина продолжал:

– Он бывает очень закрытым, но мне кажется, Вы именно та…

– Прошу прощенья, Владислав Владиславович, – прервал его неожиданно подошедший, уже знакомый Кристине молодой человек. Он перевел надменный взгляд на Кристину, – Нас не представили. Сергей Аркадьевич Томский, – он протянул ей руку, продолжая, – Генеральный директор нового отделения…

– Кристина, – девушка пожала ему руку прежде, чем он успел договорить, – Просто Кристина.

Томский явно не ожидал такого, зато старший Мареш с довольной улыбкой приобнял девушку за плечо.

– Эта скромная юная барышня – близкий друг нашей семьи. Так что не обижайте ее.

– И не думал, – молодой генеральный явно был обескуражен, но продолжил, – Вообще я хотел обсудить…

– Давайте отойдем, чтобы не надоедать Кристине нашими проблемами. Извините нас, дорогая моя.

И Владислав Мареш, взяв под локоть своего нового подчиненного, удалился.

Кристина облегченно выдохнула и, допив шампанское, потянулась за небольшой тартинкой. Кто-то взял блюдо и поднес к самой ее руке.

– Оп! Угощайся.

Это был Герман. Он снабдил ее новым бокалом шампанского и одним своим присутствием разрядил возникшее внутри напряжение. Теперь они, не расставаясь, бродили среди приглашенных. Иногда к Герману подходил кто-то из его знакомых, и он тут же представлял Кристину, наделяя самыми приятными эпитетами. Это было очень приятно, но втайне девушка надеялась улучить момент и найти место потише, чтобы вернуться к их прошлому разговору в машине, не законченному по дороге сюда. К несчастью, у нее никак не получалось это сделать.

Вечер был в разгаре, когда молодые люди вышли на большой балкон, подальше от шума. Вид на город, уже зажегший огни, завораживал. Но весенние сумерки были еще очень свежими и дышали прохладой.

– Я принесу тебе свой пиджак. Или, если хочешь, пойдем вместе.

– Нет, я лучше воздухом подышу. Иди.

Герман ушел в галдящий зал, и Кристина осталась на балконе совсем одна. Она любовалась вечерними огнями, как вдруг услышала позади себя громкий голос.

– О! Просто Кристина! А я тебя везде искал!

Она обернулась. Нетвердым шагом к ней направлялся Сергей Томский. Он был очень пьян, и его качало из стороны в сторону.

– Такая скромная просто Кристина! Это как просто Мария, только Кристина, да? И кто же ты такая, близкий друг семьи, а? Чья-то подстилка?!

Он подошел к ней вплотную, и девушка почувствовала его крепкое, неприятное дыхание.

– Отойдите, – она отступила на шаг и прижалась спиной к перилам.

– Куда пошла? – громко рыкнул новоиспеченный директор и схватил ее за руку, – Я спросил, кто ты такая! Ты знаешь, кто я такой? Кто ты, чтобы перебивать меня?! Ты! Просто Кристина! Я здесь теперь главный! Я хозяин, поняла?! Ты! Сука рыжая!

Он навалился на нее, и Кристина уже хотела закричать, зовя на помощь, но не успела. Кто-то резко сдернул с нее пьяное тело, швырнув его на пол. Это был Герман.

– Хозяин? – негромко проговорил он, отводя девушку в сторону, подальше от Томского, – Я предчувствую, что это ненадолго.

Поднимаясь с пола, Сергей сфокусировал свой маслянистый взгляд на новой фигуре и прорычал:

– Ты-ы?!

– Узнал меня, Сереженька? Вспомнил? А теперь скажи-ка еще раз, кто ты здесь?

– Ах ты сукин сын! Да я тебя прикончу! – глаза Томского налились кровью, и он ринулся в сторону Германа.

Тот выступил ему навстречу:

– Ну, попробуй, – он встал перед ним прямо и спокойно, однако вся его фигура излучала опасность. Глаза улыбались, но в них таилась явная угроза.

– Не надо! – Кристина схватила Германа за руку, чтобы увести, но ей показалось, что ее пальцы коснулись камня. Герман стоял, словно скала, не замечая ее и не шевелясь.

Шедший на него мужчина вдруг тоже остановился, замер, а затем отступил, не сводя глаз с лица того, кому только что грозил смертью. В этот момент на балкон из зала вышли несколько мужчин, видимо, заметивших конфликт, и под руки увели качающегося генерального прочь. Они снова остались на балконе вдвоем. Первым тишину нарушил Герман:

– Опять неудача. Мне даже жаль его. Честно.

– Я же ничего ему не говорила. Ничем не обидела… Правда…

К глазам Кристины внезапно подступили слезы. Сама не понимая, почему, она заплакала. Герман набросил ей на плечи пиджак и прижал к себе:

– Ну-ну, тише. Я верю. Ты ничего не говорила. В то время, как остальные пели ему дифирамбы, ты оставалась равнодушна к его заслугам и ничего ему не говорила. Не плачь.

Но слезы никак не хотели останавливаться.

– Я… Понимаешь, я же не знала, что он так воспримет…

– И никто не знал. Потому что никогда не знаешь, чего ожидать от такого дегенерата. Как там он тебя назвал? Рыжей сукой?

– Я н-не… помню, – всхлипнула она в ответ.

– Зато я ему этого не забуду. Знаешь, ведь убивают и за меньшее.

Кристина вмиг перестала плакать и внимательно взглянула Герману в лицо, пытаясь понять, не всерьез ли он это говорит. Герман только мягко улыбнулся ей:

– Ну, вот. Ты уже и в порядке. Пойдем внутрь? Холодно.

В дальнем углу, недалеко от выхода из зала они нашли пару кресел и устроились там, беседуя о разных вещах. Праздник шел своим чередом. Громко играла музыка. Кто-то танцевал, кто-то пил. Слышался смех и громкие возгласы. Какая-то полная женщина нестройно, но воодушевленно пела в караоке.

– Извини меня, – вдруг сказал Герман.

– За что?

– Меня вечно нет рядом в нужный момент.

Кристина не сдержала улыбки:

– Ты как раз всегда появляешься в нужный момент. У тебя что, чутье на такие вещи?

– Возможно. И оно мне подсказывает, что не мешало бы нанять тебе охрану, – отшутился он.

Внезапно послышались свист и скрежет микрофона, а затем уже хорошо знакомый Кристине развязный голос:

– Я хочу сказать. Нет, дайте сказать! Вот мы все празднуем… Послушайте меня. Все минутку внимания! В то время, как мы все празднуем, среди нас находятся те, кто не уважает никаких авторитетов, не чтит заслуг, не понимает… груза… этой… ответственности… Позволяет себе оскорблять честь…

Снова послышался шум. Оратора угомонили и убрали со сцены, забрав микрофон.

Спутник Кристины, слыша все это, задумался о чем-то своем, затем вдруг щелкнул пальцами и произнес:

– Да. Прости меня, я отойду ненадолго.

И Герман направился к выходу из зала. Девушка осталась сидеть в одиночестве, со стороны наблюдая за весельем.

«Уважаемые дамы и господа уже порядком напились. Надо бы намекнуть Герману, что лучше нам уехать, пока снова что-нибудь не произошло».

Не успела она так подумать, как из людской гущи навстречу ей вывалился Томский. Рубашка на нем была расстегнута почти наполовину и в пятнах. Он осматривался по сторонам, как бык на корриде, будто ища глазами свою жертву. Кристина вжалась в кресло в надежде, что он не заметит ее. Она даже, кажется, перестала дышать, на миг став похожей на неодушевленный предмет. Должно быть, поэтому Томский, не заметив ее, побрел мимо и вышел из зала. Девушка облегченно выдохнула и пригубила из бокала:

«Фу-ух! Не заметил. А то сейчас было бы шума наделано. Не уважают! Не понимают! Прибью! Наверное, он вышел в туалет. Давно пора. Может, хоть в порядок себя приведет. Вот только… Герман!»

Кристина сообразила, что он, должно быть, тоже отошел в уборную. Девушка мигом вскочила и торопливо поцокала следом, боясь опоздать.

«Ой-ей-ей, что-то будет! Только бы там еще кто-нибудь был, кто мог бы вмешаться».

В холле было пусто, и царил полумрак. Легкой тенью Кристина пересекла его глянцевый пол. Приглушенно слышалась музыка, гремящая в главном банкетном зале, и голоса. Две двери в туалет были закрыты, и только внизу под ними лежали полосы желтого света. Девушка прошла мимо женской уборной и встала у соседней двери, прислушиваясь.

«Только бы не опоздать. Только бы этот урод не причинил вреда Герману…»

За дверью было тихо. Или Кристина не могла ничего разобрать из-за шума в зале?

«Сюда бы Алекса».

Она с надеждой осмотрелась, но холл оставался безлюдным. Неуверенно девушка открыла дверь и вошла. Яркий свет на миг ее ослепил. Затем она увидела в дальнем конце уборной две сплетенные фигуры. Светловолосый мужчина, поднявший глаза в потолку и бессильно хватающий ртом воздух, и Герман, плотно прижавший его к кафельной стене. Сначала ей показалось, что он душит обидчика, но спустя мгновение Герман поднял лицо от шеи Томского и посмотрел на нее. По его губам и подбородку текла кровь.

Глава 32

Она обнаружила себя на заднем сиденье машины, мчащейся по ночному городу. Кристина не помнила, как выскочила из здания на проезжую часть прямо под колеса движущихся автомобилей. Она запрыгнула в такси, водитель которого остановился, чтобы накричать на нее, и, как безумная, повторяла: « Поехали, поехали, быстрее, пожалуйста! Быстрее!!!» Таксист смерил взглядом странную пассажирку и подчинился. Он не раз встречал растрепанных женщин с глазами на пол-лица, лепечущих что-то подобное. Единственный свой вопрос он задал, когда они уже проехали пару кварталов:

– Так куда едем?

Судорожно соображая, девушка назвала адрес, где жили ее родители. Такси быстро ехало по полупустому городу, в салоне играло радио, а Кристина пыталась припомнить, что же именно с ней произошло.

Вот она проходит через затемненный холл и открывает дверь в мужской туалет. Она готовилась к худшему, но то, что увидела, превзошло самые страшные ее кошмары. Герман прижимал к стене Сергея Томского, хватающего воздух ртом, как вынутая из воды рыба, и хрипящего. Глаза его тоже напоминали рыбьи. Светлые, водянисто-голубые, теперь они были распахнуты так, что казались круглыми. Круглыми и бессмысленными.

Услышав, что кто-то вошел, Герман поднял лицо от шеи несчастного, и это лицо Кристина будет помнить вечно. Вся нижняя часть его была в крови. Из приоткрытого рта виднелись клыки, но не те, маленькие и аккуратные, а значительно бОльшие, по-звериному выступающие. С них тоже капала кровь, как и с губ. Темно-красные капли разбивались о светлый, нарядный кафель и превращались в алые пятнышки.

Герман смотрел на нее и тяжело дышал. Эти мгновения в тишине, заполненной только его дыханием и хрипами умирающего мужчины в его руках, казалось, длились вечность. Затем он отступил от своей жертвы, позволив ей безвольно сползти на пол, и произнес ее имя.

«Этого не может быть», – стучало у нее в висках.

– Кристина, – он сделал в ее сторону осторожное движение, позвав снова.

Все то, что с первого момента сжалось внутри нее, теперь будто лопнуло, как трос, не выдержавший, груза.

– Не-е-ет! – от ужаса она завопила так, что у нее самой заложило уши. Видя, что Герман идет в ее сторону, она попятилась к выходу, вышибла спиной дверь и упала назад себя на скользкий пол. Затем вскочила и понеслась через холл вниз к выходу из здания.

Теперь она ехала в такси с сердцем, выпрыгивающим из груди, и вся дрожала. В голове была всего одна мысль: « Надо уехать. Сбежать и спрятаться. Спасаться!»

Она ехала в дом своих родителей. Плевать на то, который час, и что ее не ждут там, на то, как она выглядит. Зато она цела и невредима. Пусть пропадут пропадом все ее вещи и драгоценности, дорогие подарки. Вот только…

– БРИДА!

– Что Вы говорите? – таксист не понял ее и чуть приглушил музыку, – Не расслышал.

– Я говорю, поворачивайте!

Водитель сначала возмутился, услышав новый адрес, но Кристина заверила его, что все оплатит. К счастью, сумочка с деньгами и телефоном была при ней.

«Моя кошка. Что он сделает с ней?! Только бы ничего. Только бы ничего, пожалуйста! Только бы она была цела, одна в его пустой квартире. Я заберу ее и убегу. Надо сделать все быстро, пока он не… Но кто он? Что я видела, и кто или что он такое?»

В голове девушки реальность мешалась со страшными сказками и кошмарными снами. Кристина судорожно старалась сообразить, очевидцем чего она стала, и не могла поверить тому, что подсказывал ей ее разум.

«Должно быть, я сошла с ума. Или… Он – вампир? Но ведь их не существует! Он выходит на солнце, ест обычную пищу, не спит в гробу. Он, должно быть, обычный человек. Или же не вполне обычный. Маньяк. Психопат, считающий себя вампиром, паранормальным существом. Именно поэтому он почти всегда носит темные очки, остерегаясь солнца, и спит днем. Все сходится. Он хочет, чтобы его считали вампиром и сам себя им считает! Вот только… – Кристина явственно вспомнила большие звериные клыки у него во рту в момент, когда она зашла в уборную, и затем как они менялись на глазах, приходя в обычное состояние, – Не может быть!»

– О, Господи! – она зажала рот рукой, чтобы не закричать от ужаса, вселяемого этой мыслью.

– Что? – снова переспросил водитель, уже раздраженно.

– Быстрее! Едьте быстрее!

– Еду, как могу. Здесь нельзя быстрее, – проворчал он в ответ.

Кристина обхватила себя руками и стала ждать. Они уже почти приехали.

Когда такси припарковалось у подъезда, девушка рассчиталась и сказала:

– Не уезжайте, пожалуйста. Дождитесь меня, ладно?

– Куда дальше поедем?

– Никуда. Просто дождитесь меня здесь. Я оплачу. Это быстро.

Таксист недовольно произнес:

– Тогда платите вперед. А то не придете потом, а я буду стоять тут, как дурак, рабочее время терять.

– Хорошо-хорошо. Вот, – она протянула ему несколько купюр, – Хватит?

Мужчина хмуро кивнул. Кристина вышла из машины, осмотрелась. Ее белый Круз стоял на месте. Значит, она уедет без проблем. Девушка уже направилась было к ступенькам, но вдруг вернулась к такси и сказала водителю:

– Если меня не будет через 10 минут, вызывайте полицию.

Водитель только фыркнул в ответ, смерив ее недоверчивым взглядом.

– Вызывайте, Вам ясно? 10 минут!

Сказав это, она твердо пошла вперед к подъезду. В это позднее время консьержа уже не было, и Кристина пожалела, что он работает не круглые сутки. Она опасливо поднималась наверх, стараясь идти быстро и не шуметь.

«Вдруг он там? Что, если он понял, что я поеду за кошкой, и приехал быстрее меня?»

От этих мыслей сердце билось, как ненормальное, и язык примерзал к нёбу, но Кристина продолжала идти вперед. Дойдя до заветной двери, она осторожно попробовала ручку. Дверь была заперта.

«Возможно, он не приехал еще. Или и вовсе не догадался, что я поеду сюда. Все же не каждый вернулся бы. Но я ее не оставлю».

Порывшись в сумочке, Кристина нашла ключи и неверной рукой отперла дверь. Зайдя в дом, она прислушалась. Кругом было тихо.

«Надо спешить», – пронеслось у нее в голове.

Кошачья переноска была в прихожей в шкафу. Рядом лежала ее сумка на длинном ремне, где всегда наготове были паспорт, водительское удостоверение и прочие нужные мелочи. Ключи от Круза были в кармане тонкой кожаной куртки вместе с ее перочинным ножом. Кристина только сейчас поняла, что замерзла. Она надела куртку и набросила сумку на плечо. С переноской в руках девушка отправилась на поиски кошки.

– Брида, кс-кс-кс, – ее негромкий голос далеко разносился в тишине квартиры, но никто не отвечал ей.

«Она может спать в моей спальне».

Кристина прокралась туда и, действительно, обнаружила свою любимицу. Ничего не подозревающее животное сладко спало на своем любимом месте. Девушка легко затолкала сонную кошку в переноску и, застегнув молнию, собиралась уходить, но обернувшись, застыла на месте. Дверной проем ее спальни заслонял черный силуэт.

– Прости, но ты забыла запереть дверь.

Герман вышел из тени, сделав шаг в ее сторону.

– Не подходи ко мне, – неверным голосом произнесла она, прижимая к себе переноску.

– Кристина, успокойся и послушай меня. Я не трону тебя. Просто дай мне сказать.

– Отпусти меня, – пролепетала она, – Дай мне уйти, пожалуйста.

– Нет, – он подошел к ней еще на шаг, – Ты же хотела знать правду. Сама бесконечно меня спрашивала. Даже сказала, что не боишься. А теперь хочешь уйти и снова бросить меня? Нет, я не отпущу тебя. Я не могу так поступить.

Девушка попятилась к окну.

«Десять минут, наверное, еще не прошли. Только бы он вызвал полицию. Надо протянуть время».

– Герман, зачем я тебе? – она старалась говорить с ним, старалась мыслить здраво, чтобы не терять самообладание, но по телу шла крупная дрожь от нестерпимого ужаса.

– Как зачем? Я уже миллион раз говорил. Я люблю тебя. И мы должны быть вместе, – его твердый, уверенный голос отдавался эхом в ночной тишине.

– Но ты же… ты… – она не решалась сказать, и дыхание от страха замирало у нее в груди.

– Да. Люди дали таким, как я, много имен. Одно из них – вампир. Но это лишь верхушка айсберга, одна грань из многих, составляющих великую древнюю силу, всегда жившую рядом с человеком.

– Если ты… такой… то зачем тебе я?

– А ты думаешь, ты другая? – он засмеялся, – Уже нет. И никогда на самом деле ею не была. Я сразу это понял, как увидел тебя. В тебе есть некая искра, частица этого дара.

– Но я не такая, как ты. Я человек, – она все еще дрожала, но голос звучал увереннее.

– Уже нет.

Он дал ей несколько мгновений, чтобы эта фраза укоренилась у нее в голове, затем продолжил.

– Ты меняешься, Кристина. И ты сама это знаешь. Не все это могут, но ты… Я уже сказал, в тебе что-то есть. Ты заметила, что твое тело начало меняться, подтянулось, стало сильнее. Твои челюсти начали болеть.

– Это был сон! – почти крикнула она, – Откуда ты знаешь?

– Это не был сон. Ты меняешься. И твои сны не случайны. Они – еще одно доказательство того, что ты не просто человек. Ты чувствовала, что что-то происходит, что рядом что-то новое, пока неизвестное тебе. Никто не способен так чувствовать нас, как нам подобные. Мы хищники, делящие территорию и добычу, мы подаем друг другу сигналы, предостережения, а порой и угрозы. И ты их уловила. Твое подсознание сообщало тебе об этом через сны, предостерегало в то время, как, если бы ты была обычным человеком, этого бы не происходило. Люди не чувствуют исходящую от нас опасность, если мы сами того не захотим. И теперь ты уже больше на моей стороне, чем на их. Так что скоро, если не мешать, ты станешь одной из нас, и все встанет на свои места.

Герман говорил очень убедительно, легко сводя нити ее загадок в одну точку. На миг Кристине показалось, что, проведя языком по кромке зубов у себя во рту, она почувствовала там клыки. Ее накрыла волна паники:

– Но как ты это сделал? Ты укусил меня? Почему я не помню?

Он улыбнулся.

– Потому, что это все бред. Это сказки, которые выдумали люди. От одного укуса не становятся вампирами. Это сложный процесс, через который может пройти далеко не каждый. Кто-то изначально рожден таким, как я, например. Что же касается тебя, то ты, можно сказать, заразилась. Через кровь, слюну, другие биологические жидкости. Живя и постоянно соприкасаясь со мной. Опять же, не будь у тебя предрасположенности, этого бы не произошло. А так ты будто просто начала просыпаться.

Кристина не хотела верить тому, что слышала. Она замотала головой, вконец теряя самообладание от ужаса и омерзения:

– Нет. Нет! Этого не может быть!

– Может. Это должно было случиться. Ты нужна мне. А я нужен тебе. Процесс не завершится сам собой. Я, действительно, должен буду тебя укусить. Я или кто-то из высших. И тогда все встанет на свои места, – он сделал к ней еще шаг, – Иди сюда. Успокойся. Я не причиню тебе вреда.

Кристина быстро глянула в окно.

«Если бы таксист вызвал полицию, они уже были бы здесь».

– Никто не приедет, – внезапно сказал Герман, – Нам никто и не нужен. Ну же, иди ко мне, моя радость.

Он подступил к ней почти вплотную, загоняя в угол. Вдруг в руке у девушки что-то блеснуло, и она, сделав выпад вперед к Герману, бросилась бежать. Торопливые шаги раздались у него за спиной. Распахнутая настежь входная дверь громыхнула о стену.

Герман остался стоять один в комнате, чуть согнувшись. Он посмотрел вниз, на свой живот, из которого торчало что-то блестящее. Осторожно он извлек из себя окровавленный маленький нож.

– Ох, Кристина, – протянул он, садясь на край кровати, зажав рану ладонью.

Когда девушка с кошкой вылетела из подъезда, ни таксиста, ни полиции видно не было.

– Вот черт! – выругалась она и бросилась к своей машине. С визгом вырулив на дорогу, она понеслась вперед, изо всех сил давя на газ.

Неожиданно салон машины огласил пищащий звук. Ей кто-то звонил по громкой связи. Вместо того, чтобы отбить звонок, Кристина случайно нажала «ответить». Раздался голос Германа:

– Кристина! Кристина, ты меня слышишь? Не уезжай. Не смей этого делать. Ты не понимаешь!

– Отпусти меня! Оставь меня в покое! – она летела вперед, не глядя на светофоры.

– Я не могу. Поверь мне… Не моя вина, что я так болен тобой! Пожалуйста…

– Нет! – она схватила свой мобильный и, открыв окно, выбросила его вон.

То ли телефон разбился, то ли расстояние быстро стало слишком большим для соединения, но связь оборвалась.

Кристина летела сквозь прозрачную, белесую ночь, все дальше и дальше уезжая от Германа и всего того, что было с ним связано. Страх мало-помалу проходил, но на смену ему пришла щемящая боль в груди.

«Я ведь, действительно, полюбила его. Я полюбила чудовище!»