Текст книги "Жажда доверия. Умеют ли чудовища любить?"

Глава 21

Долго думать над тем, кто должен знать ответы на все вопросы, девушке не пришлось. Алекс, брат Германа и его ближайший друг, наверняка осведомлен прекрасно и посвящен во все тайны его личной жизни и жизни их семьи. Вот, кто мог бы пролить свет на ситуацию.

В том, что его удалось бы разговорить, Кристина не сомневалась ни минуты. При их последней встрече было видно, как сильно он благоволит даме сердца старшего брата. Признание вины за прошлые обиды и душевные разговоры у камина, рассказы о тонкостях взаимоотношений в их семейном кругу. Не похоже было, что он просто хотел занять ее время, так был поглощен общением. Алекс говорил прямо и без утайки, казалось, обо всем.

«Ну, кроме одного».

Кристина все еще сомневалась, стоит ли верить тому, что молодые Мареши рассказали ей о кольце, найденном в озере. И если Герман несколько лет назад говорил убедительно, то Алекс, по мнению Кристины, скорее всего, врал, при том так, что это бросалось в глаза. В остальном же он был с ней, казалось, предельно откровенен.

«Открытый и к тому же плохой лжец. Это именно то, что нужно. Вот, кого стоит аккуратненько спросить, что ему известно».

Казалось, половина дела сделана. У Кристины был план. Но другая половина выглядела куда более сложной и невыполнимой на данный момент. Ведь у Кристины до сих пор не было ни номера телефона, ни каких-то других координат Алекса. Все, что она знала, это очень примерное местонахождение его новой квартиры, в которой он даже пока еще не жил. И больше ничего.

Что-то вызнать у самого Германа, пусть даже под благовидным предлогом, было полностью провальной идеей. Конечно же, после ее внезапного появления у него на пороге с расспросами, он сразу почует неладное, и весь план раскроется. Последствия могли быть самыми неожиданными и даже губительными.

«Иногда Герман кажется непрошибаемым, будто сделанным из камня, но иногда… Представляю, как он оскорбится от того, что я не держу данное обещание. Поэтому нельзя допустить, чтобы он узнал».

Тем более что они уже договорились оставить на время эту тему в покое. И хотя Кристина не хотела нарушать договор, она планировала не сидеть, сложа руки, а действовать, но осторожно, сделав так, чтобы Герман об этом никогда не узнал.

«Алекса нужно убедить сохранить мой секрет. Но как? Они же лучшие друзья. Впрочем, кажется, в этом и фокус. Алекс бережет Германа, особенно с того дня, как они поссорились из-за картины. Он не захочет причинять ему лишнее беспокойство».

Оставалось подгадать момент и поговорить с самим Алексом. И в этом заключалась самая большая загвоздка. Случай никак не предоставлялся. А искусственно создать его Кристина не могла: как бы она ни старалась, ничего подходящего не приходило в голову.

«Видимо, придется просто положиться на счастливое совпадение».

О том, что весеннее тепло очень обманчиво, Кристина знала с самого детства. Лет в 10 она как-то раз доверилась яркому мартовскому солнцу и сильно простыла. Долгое лечение простуды и возникших осложнений было ей ценным уроком.

И вот теперь на ту же удочку попалась Ника. Высокая температура и кашель не отпускали ее второй день. Тоже простуда, а, может, и грипп. Когда они говорила по скайпу, на нее было больно смотреть. Кристина, недолго думая собралась навестить подругу, заскочив по дороге в ближайший магазин за фруктами. По пути заехала на работу и прихватила с собой кое-какие материалы, чтобы заняться ими дома.

Едва живая Ника с трудом открыла дверь и сразу заковыляла назад к постели. В ее комнате повсюду валялись использованные носовые платки. У дивана на столике горкой громоздились всевозможные порошки, таблетки и спреи для носа и горла.

– О, да у тебя тут целый арсенал! А окно давно открывала?

В ответе Кристина не нуждалась. Воздух был теплым и густым, похожим на старое ватное одеяло.

– Здесь срочно нужно проветрить.

Пока свежий воздух наполнял комнату, слегка паруся шторами, Кристина озаботилась чаем. С лимоном и медом, он напоминал о детстве, когда главным врачом была мама, то и дело прикладывающая ко лбу приятно-прохладную ладонь.

Ника подняла подушку и неуклюже села. В своих одеялах и пледах она была похожа на личинку в коконе.

– Да, вот только я не слышала, чтобы личинки окукливались соплями. Ой, мамочки! – от горячего чая нос подруги снова раскис, и она потянулась к пачке бумажных платков, – Я разорюсь на них. Последняя пошла.

Ника громко высморкалась, извинившись.

– Может, купить тебе еще?

– Нет, не надо. Обо мне позаботятся.

Кристина почти и забыла уже, что ее подруга живет не одна и жильцов в квартире двое.

– Как дела у Веры? Сто лет ее не видела.

– Хорошо. Работает. К тому же ею, кажется, заинтересовался новый коллега с работы. Может, позовет ее вечером куда-нибудь. Да и нечего ей тут делать. Еще заразится от меня.

– А что там твой таинственный ухажер? Навестит тебя, бедняжку?

– Обещал. Хотя он вечно занят, – Ника махнула бледной рукой.

– Когда ты, наконец, нас с ним познакомишь?

Ника скосила глаза и пробурчала:

– Если вообще надо знакомить…

– Что, все так плохо с ним? Не клеится?

– Да нет, не в том дело. Давай как-нибудь потом к этому вернемся, ладно?

Кристина пожала плечами:

– Ну, как скажешь. У всех есть право иметь свои маленькие тайны.

Ника усмехнулась в ответ и проговорила в заложенный нос:

– У всех, кроме Германа, как я помню.

– А-а-а, ты об этом… Его тайны не такие уж и маленькие, занимают половину его личной жизни, как мне кажется.

– Ты так и не говорила с ним об этом? – Ника говорила из-за насморка так гнусаво, что с непривычки делалось смешно, но Кристина не подавала виду.

– Я пыталась завести этот разговор.

– И?

– И! Или я плохо пыталась, или… Словом, ничего я не узнала и ничем себя не успокоила. Нужно побеседовать с кое-кем более разговорчивым.

– Это с кем же? – Ника поднесла ко рту парящую горячим чаем кружку.

– Да так.

Кристине не хотелось упоминать об Алексе в разговоре с подругой. Она помнила о ее внезапной, сильной симпатии к высокому брюнету с холодной улыбкой:

– Чем забивать тебе голову всем этим, давай лучше фильм посмотрим.

На улице уже стемнело, когда Кристина засобиралась домой. Ника от ее визита приободрилась и решила взяться за кое-какие мелкие домашние дела, заброшенные из-за болезни. Кристина не хотела мешаться под ногами и быстро распрощалась с ней.

Воздух весенними морозными вечерами пахнет по-особому. Девушка обожала этот запах, ей всегда было мало его. Чтобы не расставаться с ним, она приоткрыла окно в машине, впустив в салон ночной ветер. Фонари горели по обе стороны, проносясь мимо на высокой скорости, как кометы. Город еще не спал, хотя машин было не много. Кристина ехала и наслаждалась, стараясь не торопиться, продлить мгновения отдыха.

«Дома еще нужно будет поработать. Опять поздно лягу и не высплюсь. Заданий навалили, еле в папку уместились…»

Кристина покосилась на сиденье возле себя:

– Черт! Папка!

Девушка брала ее с собой в гости, чтобы хоть мельком просмотреть и, видимо, забыла там.

Спешно развернувшись на светофоре, Кристина через несколько минут снова заехала в тот же двор. Она уже собиралась отстегнуть ремень, как вдруг ее внимание привлек знакомый силуэт. Высокий, худощавый, с мягкой походкой, парень вышел из подъезда, где жила Ника и направился к одной из припаркованных напротив машин. Ошибиться Кристина не могла, это точно был Алекс, собственной персоной.

Кристина замерла, соображая, верна ли ее догадка.

«Он понравился Нике с самой первой встречи. И возможность сблизиться с ним ей предоставлялась. Вот, почему она не рассказывала, кто он. Таинственный бойфренд! Как все просто!»

Выждав немного, девушка, как и собиралась, направилась за своей папкой. Ника открыла ей почти сразу. Слегка удивленная, она рассеянно стала обходить квартиру в поисках забытой вещи. Кристина молчала, раздумывая. Когда папка, наконец, была найдена и возвращена ей, девушка обратила внимание, что у хозяйки квартиры красные и припухшие глаза.

Запихивая бумаги в свою большую сумку, она набралась смелости и спросила:

– Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Повисла тишина. Девушка, наконец, закончила возиться с сумкой и подняла глаза на подругу.

– Ты встретила его на лестнице?

– Нет. Видела выходящим из подъезда.

Ника снова молчала, казалось, внутренне готовясь к чему-то. Наконец собралась с силами и сказала:

– Конечно, ты на меня сейчас можешь сердиться. Я понимаю. Мне не стоило так долго молчать об этом. Но как я могла рассказать, когда ты с самого начала была против?! Я собиралась. Честно. Но так и не собралась.

– Ну, да. У меня у самой так было недавно, – Кристина грустно усмехнулась, вспоминая свою попытку поговорить с Германом, – И как, довольна ты теперь, что меня не послушала?

Было очевидно, что перед самым ее приходом Ника плакала. Она или поссорилась с Алексом, или он чем-то ее сильно задел.

– Это не то, что ты думаешь. То есть… все, конечно, плохо, но не очень.

– Приятно слышать, – съязвила она в ответ.

Кристина ненавидела, когда ей лгут и теперь ее обида на очередное вранье близкого ей человека то и дело сквозила в словах.

– Ой, ну прекрати! Прости меня! Ну, правда! Все вышло по-идиотски. И я такая дура. Только ты теперь меня не терзай!

Послышался тяжелый вздох.

– Ладно. Извини. Проехали. Забудем и сделаем вид, что ничего не было. Ты от меня ничего не скрывала, я не обиделась. Ок?

– Было бы отлично. Вот только скажи мне одну вещь.

– Какую?

Ника сделала жалобное лицо, и было видно, что к ее глазам снова подступают слезы:

– Что со мной не так? Или дело в нем самом? Я уже ничего не понимаю, – у нее предательски задрожала губа.

– Ну, что ты! Все с тобой так. А с ним, видимо, тоже какая-то ерунда, как и с Германом. Надеюсь, я скоро узнаю, в чем тут дело.

– Как это?

– Ты мне поможешь. У тебя же есть номер телефона Алекса?

– Да. Только не говори ему, что это я…, – она потерла глаза, прогоняя нависшие слезы, – А вообще все равно. Говори, что хочешь. Мне наплевать.

Ника сходила в свою комнату за мобильным и надиктовала Кристине номер.

Обида обидой, но то, что ее подруга по уши влюбилась, было ясно, как Божий день. Кристина не винила ее за это.

«Конечно. Он красивый, уверенный в себе, из обеспеченной семьи. Должно быть, в ее глазах он выглядит чуть ли не принцем. Можно ли было устоять?! Она, конечно, тоже не бродяжка. Если представить их вместе, они даже красивая пара. Только что толку?»

Все это необыкновенно злило Кристину. Но эти мысли отходили на второй план. Теперь у нее был номер телефона Алекса – та ниточка, с помощью которой она так надеялась распутать весь клубок. Ее желание знать всю правду о Германе возросло до предела.

Следующим же утром она улучила минутку между занятиями и позвонила Алексу, назначив встречу. Прощаясь, добавила:

– Я сразу хочу попросить тебя об одолжении.

– Что угодно, – ответил он, не задумываясь.

– Я хочу, чтобы этот разговор и наша встреча остались только между нами.

– Хорошо. Я тебя понял и ничего не скажу ему.

Долго томиться ожиданием не пришлось. Они должны были встретиться этим же вечером. Весь день Кристина так была занята работой и учебой, что времени на обдумывание предстоящего разговора практически не было. Девушка даже не решила толком, спросить ли Алекса напрямую обо всем или как-то в обход незаметно подвести к интересующим ее фактам.

«Конечно, лучше было бы не бить в лоб, устраивая допрос с пристрастием. Но чтобы придумать наводящие вопросы, нет ни минуты, да и в голову, как назло, ничего не приходит. Ну, же, думай, Кристина!»

Но четкого плана по-прежнему не было. Поэтому входя в зал уютного кафе, она всецело полагалась только на удачу.

Алекс уже ждал ее за столиком. Элегантно одетый и, как всегда, что-то читающий. Едва она вошла, он поднял глаза от своего планшета и приветливо улыбнулся ей.

– Ты улыбаешься мне прямо как старому другу.

Кристина, путаясь, снимала с себя объемистый шарф-хомут. Алекс поднялся из-за столика, чтобы помочь ей с пальто и ответил:

– Я очень надеюсь когда-нибудь стать им для тебя.

– Только не доводя до слез мою лучшую подругу.

Едва они сели, подошла официантка, чтобы принять заказ. Как только они снова остались одни, Алекс ответил:

– Ты же не ради этого меня позвала, правда? Что на самом деле послужило причиной столь внезапного приглашения?

Кристина растерялась от того, что ее так легко раскрыли, но ничем не выдала себя, спокойно спросив:

– Почему ты думаешь, что речь пойдет не о Нике?

– Это логично. Ты не из тех девушек, кто будет раздувать скандал из-за любовного фиаско подруги. Ты слишком взрослая для этого. Так что лучше сразу спроси меня о том, о чем собиралась.

– С чего ты взял, что я непременно буду тебя о чем-то спрашивать? – удивленно спросила она.

– У меня просто нет других предположений. Вариант с разборками из-за подруги я отметаю сразу. Еще один: просто сблизиться со мной, чтобы наладить отношения, когда-то начавшиеся весьма холодно и неприязненно. Тоже нет, ведь я извинился, и видел, что ты простила меня вполне искренне. Между нами больше нет разлада. Ну, и самое дикое предположение – я тебе нравлюсь.

– Бред! – фыркнула она.

– Бред, – согласился он и пояснил, – Ты теперь знаешь, что в меня влюблена твоя лучшая подруга и никогда не ранишь так ее чувства. И кроме того на фоне Германа я просто никто, его бледная тень.

– Это не так. Ты его правая рука. Он во всем полагается на тебя и нуждается в тебе. Мы оба это знаем. К тому же ты тоже чертовски обаятелен. Официантка до сих пор пожирает тебя глазами.

– Спасибо за эту похвалу, но не пытайся меня отвлечь. Скажи, я прав или нет?

Девушка сдалась, понимая, что юлить бессмысленно.

– Ты очень проницателен.

Алекс блеснул довольной белозубой улыбкой:

– Мы все здесь не дураки. И о чем же ты хотела меня расспросить?

– О Германе. Мне не хотелось бы посвящать тебя в подробности наших отношений, но…

– Но я и так в курсе всего практически с самого начала.

Увидев, как изменилось ее лицо, Алекс поспешно добавил:

– Не переживай так. Он никогда ничего личного мне не рассказывает. Просто многие вещи не могут проходить незамеченными, когда ты знаешь кого-то много лет.

– Ну, раз уж ты так хорошо осведомлен, значит, я обратилась по адресу.

Алекс промолчал, не подтверждая и не опровергая ее слова. К столику вновь подошла официантка и, не сводя глаз с Алекса, поставила на столик заказ. Когда она удалилась, Кристина продолжила:

– Наши отношения, конечно, никогда не были легкими, но сейчас некоторые моменты, на мой взгляд, особенно их осложнили.

– С Германом всегда тяжело.

Меньше всего Кристина ожидала услышать что-то подобное. Тем более, что они принадлежали человеку, ближе и преданнее которого у Германа, казалось, никого нет. Алекс же будто не замечал ее реакции и продолжал:

– Если он кого-то любит, то тяжесть от общения с ним не так велика. А вот если он кого-то НЕ любит, то становится местами просто невыносим.

– Не самый лестный отзыв, который брат может дать о брате.

– В мои намерения не входило льстить. Я просто сказал правду. Ты жалуешься на какие-то сложности, но это не сложности вовсе. Он может своим поведением доводить до бешенства, до отчаянья, до сумасшествия и даже до могилы. Но ты особенная. Он любит тебя больше жизни и бережет.

– От самого себя?

Алекс не нашелся, что ответить и Кристина, воспользовавшись этим, взяла слово.

– Раз уж ты весь из себя такой честный и любишь резать по глазам разного рода откровениями, может, облегчишь мне жизнь и расскажешь, от чего так бережет меня наш обожаемый Герман? Что он так тщательно скрывает?

Алекс в раздумьях поводил вилкой по тарелке, вороша гарнир из цветной капусты.

– А если я скажу, что не знаю?

Кристина ответила, не задумываясь, прямым взглядом глядя на Алекса:

– Я не поверю в это ни на секунду.

– Верно… И будешь права.

– Ты верно подметил в начале разговора. Мы все не дураки. Так ты расскажешь мне?

– Нет.

Он сказал это жестко, но затем добавил, смягчившись, прямо как его старший брат:

– Пойми, я просто не могу. Ведь это не мои секреты. Я не имею на это права. О чем бы ни шла речь, если Герман сам не рассказал тебе все прямо, то и я не смогу. Прости.

– Ты еще скажи, что у него на все есть веские причины, что я еще не готова все знать и прочее!

– Я очень рад, что ты уже сама это знаешь. Значит, с Германом ты пробовала говорить, но попытка успехом не увенчалась?

– Я тебе не скажу. Раз уж вы оба разыгрываете из себя секретность, мне тоже пора включиться в эту игру.

Алекс почувствовал, что Кристина ужасно раздосадована их беседой и попробовал исправить положение:

– Я хотел бы быть тебе полезен, честно. Хотел бы все рассказать, объяснить. Но бывают моменты, когда еще не время.

– Ты сейчас говоришь точно как он! Это все похоже на бред. И еще похоже, что я напрасно затеяла этот разговор и пришла сюда. Только зря трачу здесь с тобой время. И с Германом, возможно, тоже!

Кристина, так и не притронувшись к еде, начала собираться.

– Постой, не уходи. Я, конечно, не оправдаю твоих надежд и не расскажу ничего, но я мог бы поговорить с Германом. Возможно, мне удалось бы его убедить переменить решение.

– Не нужно. Я сама способна справиться со своими проблемами.

– Так мне молчать?

– Конечно, молчать, – она холодно улыбнулась, – Ты хороший парень и верный друг, ни слова мне не сказал о том, ради чего я пришла. Так что давай считать, что этого разговора не было. Тем более, что у тебя хорошо получается хранить секреты.

– Будем считать, что мы договорились.

Алекс помог ей надеть пальто и добавил, когда она уже уходила:

– Знаешь, будь я на его месте, не стал бы так мотать твои нервы и испытывать терпение. Давно уже посвятил бы тебя во все, что тебя волнует. Так всем было бы проще жить.

– Вот только ты не на его месте.

– Да, это так.

Алекс печально вздохнул и, проводив Кристину взглядом до дверей, приступил к еде.

Глава 22

Досадное чувство поражения после разговора с братом Германа никак не проходило. Кристина не знала, на кого она сердится больше: на Алекса за то, что он оказался принципиален, или на себя за свою глупую самонадеянность и непродуманность.

«Я понадеялась на его честность и вот. Он не обманул моих надежд. Честный, это уж точно. Только он верен Герману и его интересам. Как же глупо было предполагать, что он что-то скажет так просто. Я слишком поторопилась. Стоило немного подождать. Надо было дождаться случайной встречи, возможно, напоить его чем-то крепким и уж потом лезть с расспросами. Тогда, после ужина в доме их отца, у камина мы пили вино, и он был расслаблен и куда более разговорчив. Ну и дура же я, раз всерьез надеялась вот так, идя напролом, что-то выведать».

Но еще больше ее бесило то, что, не добившись желаемого результата, она все же нарушила обещание, данное Герману. Она же дала слово оставить все, как есть, на время. Но вместо этого, не задумываясь, пошла на обман.

Алекс, конечно, сказал, что будет молчать, но вся его принципиальность и верность интересам брата внушили Кристине нешуточные опасения.

«Что, если он обо всем расскажет? Если бы я узнала хоть что-то, это было бы наполовину не так досадно, как будет теперь. Вот что значит быть излишне самоуверенной».

Конечно, Алекс мог и смолчать, но все равно со дня на день Кристина ожидала скандала или, как минимум, неприятной беседы. Однако время шло, и ничего подобного не происходило. Алекса Кристина больше не видела, а с Германом все было по-прежнему. Установленная ею раньше дистанция сохранялась: ежедневные звонки и цветы, но никаких встреч, навязанных ей помимо ее желания. Герман ни словом, ни делом не обнаруживал, что ему что-то известно о произошедшем разговоре, и Кристина мало-помалу отпустила эту ситуацию.

Девушка поймала себя на мысли, что стала спокойнее все воспринимать. Возможно, это оттого, что она уже испробовала все имеющиеся у нее средства. Или просто из-за отсутствия плохих снов в последнее время.

Каждый вечер Кристина зажигала подаренную Германом большую ароматическую свечу и ставила ее у кровати на полчаса. Сладкий запах пчелиного воска, меда и душистых трав заполнял все пространство комнаты. Вдыхая его, Кристина ощущала умиротворение и покой, мысли в голове замедляли свой бег, а после, задув свечку, она спала до утра безмятежным сном младенца.

– Если бы также легко решались все проблемы… Зажег свечку и пуф! Нет ни снов, ни недопонимания, ни арендной платы за квартиру, например.

– Больше не говорила с Германом на эту тему? – Ника все еще слегка гнусавила из-за насморка.

– Нет. Мы же вроде как договорились, что эта тема откладывается на время. На неопределенное и, подозреваю, о-о-очень долгое время.

– А от Алекса тоже ничего не удалось узнать?

– Ни слова, ни намека. Ничего, – Кристина издала тяжкий вздох.

– Жаль. Я надеялась помочь тебе, когда давала его номер.

– Алекс нем, как рыба. Идеал, если задуматься. До конца хранит верность своим принципам и тем, к кому привязан, – с усмешкой отметила она.

Щеки подруги покрыл легкий румянец, будто комплимент звучал в адрес нее самой, а не ее бойфренда. Теперь, когда Кристине была известна правда о личности ее таинственного нового парня, Ника, не скрывая, светилась счастьем. Казалось, эти отношения стали основной темой в ее жизни. Подруга то и дело любой разговор сводила к Алексу. Это слегка раздражало, но в душе Кристина была искренне рада за нее и желала ей добра.

– Кстати, я тебе, наверное, не говорила. Алекс уже на будущей неделе переедет в свою новую квартиру. Ты видела ее?

– Нет, не приходилось.

– А мне он показывал как-то. Она огромная и просто шикарная! Тоже со спортзалом, гостевыми комнатами, с кухней размером во всю эту квартиру, если не больше, – Ника обвела рукой их с Верой съемное жилище, – Жду не дождусь, когда он переедет. Мы сможем больше времени проводить вместе, наедине.

Так как Ника снимала квартиру на двоих с подругой, был понятен ее энтузиазм. Ее соседка хоть и была девушкой тихой и аккуратной, с графиком работы таким, что редко в рабочие дни бывала дома, но все же давала о себе знать. Жить с хорошим человеком – это не то же самое, что жить одному. Соседство всегда накладывает определенные ограничения. Поэтому Ника очень радовалась, что теперь будет место, где она с Алексом сможет чувствовать себя свободно ото всех.

– Ему осталось выделить свободный от работы день и забрать кое-какие вещи из своей спальни в квартире Германа.

– Насколько я помню, там почти ничего нет. С трудом наберется пара коробок.

– Тем лучше для нас обоих. Я ведь предложила помочь ему с переездом.

На обратном пути от подруги домой Кристину застал звонок. Она ответила по громкой связи, ведя машину по залитым весенним солнцем улицам:

– Да, слушаю.

– Привет, моя радость.

– А, это ты! Привет, Герман. Я ждала твоего звонка только вечером, как обычно.

– Разочарована?

– Пока нет.

– Не отвлекаю?

– Нет, – Кристине посигналили, хотя она ничего плохого не делала, она посигналила в ответ и выругалась, – Вот ты козел! Извини, это я не тебе. Что делаешь?

– Обдумываю, чем буду заниматься, если ты сейчас откажешься приехать ко мне.

– И какие есть варианты? – она намеренно пропустила мимо ушей завуалированное приглашение и улыбалась, ожидая реакции.

– Их не много. Можно, например, взять гитару и бутылку хорошего виски, закрыться в спальне и просидеть так до поздней ночи или даже до утра.

– Зачем же так сразу? Браться за тяжелую артиллерию.

– Ты права, я погорячился. Гитару можно и не брать.

Кристина не сдержала смех. Когда он говорил с ней так, она не могла держать на него зла и изводить себя подозрениями. Он продолжал в том же духе:

– Но в остальном, согласись, мой план безупречен.

– И все же это слишком радикально.

– Просто я ненавижу одинокие субботы. Особенно вечера.

– Ну, у тебя есть еще время найти себе компанию. Солнце пока высоко, – ей нравилось вот так играть с ним и делать вид, что она не слышит намеков.

– Да. И поэтому я повторяю свое приглашение.

Кристина поняла, что он будет настаивать до последнего, и задумалась. Никаких особых планов у нее не было. Эти выходные она собиралась провести дома одна, смотря сериалы и время от времени загружая вещи в стиральную машинку, создавая иллюзию работы по дому.

К тому же с момента их последней близости ее не покидали мысли о Германе. Как бы она ни старалась концентрироваться на чем-то другом, на всем том, что ее настораживает и мешает ей, в голове все время всплывал образ обнаженного мужчины, страстно желающего ее. Эти воспоминания будоражили ее и рождали в груди чувство тревожной невесомости и блаженного трепета. Она мысленно снова скользила руками по его горячей, вздымающейся груди, сильным плечам, касалась его волос, и сердце замирало от восторга.

Она никак пока не могла приблизиться к тайнам и загадкам его души, но приблизиться к нему самому ей ничто не мешало. И порой этого ей хотелось не меньше, чем его ответов на ее вопросы. Поэтому на следующем светофоре Кристина развернула машину.

– Что ж, приглашение принято. Гитару далеко не убирай, а вот виски можешь задвинуть. Я скоро буду.

Как всегда, поблизости с домом, где жил Герман, совершенно негде было припарковаться. Хотя в этот раз Кристине было приятно пройтись несколько сотен метров, щурясь и млея на ласковом свету. Почти весь снег уже сошел, и повсюду стояли лужи, которые бесконечно нужно было обходить. У подъезда Кристине и вовсе пришлось чуть ли не порхать по воздуху. Все было перекопано, гудела техника и сновали рабочие. Не ясно было, где и как вообще можно было просочиться, чтобы никому не помешать и не запачкаться. Пробравшись на крыльцо, Кристина обнаружила, что домофон заменили. Цифр не было. Всего одна клавиша, нажав на которую девушка услышала незнакомый голос.

– Извините, мне нужно в квартиру…, – она назвала номер, – Но тут какая-то новая система. Я, кажется, ошиблась…

– Все в порядке, проходите.

Дверь открылась. Холл выглядел более обжитым. Кристине бросились в глаза вазоны с цветами, которых раньше не было. Также не было раньше и пожилого мужчины в костюме за стойкой, который теперь улыбался ей.

– Добрый день, Кристина Сергеевна. Герман Владиславович ждет Вас. Извините за временные неудобства, – он кивнул в направлении входа в подъезд.

– А Вы теперь тут работаете?

– Да, совсем недавно взяли.

– Надо же… И цветы поставили. Тут теперь только хрустальной люстры не хватает и фонтана, – в шутку сказала девушка.

Консьерж заулыбался ей еще шире и ответил не без гордости в голосе:

– Про фонтан мне ничего не известно, но новые люстры уже заказаны.

Герман открыл дверь, едва Кристина поднялась по лестнице:

– Ну, как тебе?

– О, блестяще! Пытаешься догнать отца по уровню роскоши?

Хотя его внешний вид подсказывал обратное. Потертые джинсы и тончайший, потянутый пуловер, широким вырезом обнажающий ключицы, говорили, что их хозяин прост и непритязателен.

– Отца мне не догнать никогда. А это все, по большей части, не для меня, а для жильцов других квартир.

– Кто-то заезжает?

– Одни заезжают, другие выезжают, – он кивнул на коробки, заклеенные скотчем, стоящие в прихожей.

– Это и все вещи Алекса? Аскетичненько.

– Не все. Еще его картина.

Кристина слегка удивилась:

– Он хочет забрать с собой мой портрет?

– Да. Это же его работа, а мне она, помнится, дорогого стоила. И к тому же, теперь я вижу тебя чаще. Она мне попросту не нужна. Так что я не против, пусть забирает. Кстати, он просил узнать твое мнение. Так что если ты возражаешь, то просто скажи.

– Нет-нет, вовсе нет. Его вещь, пусть делает с ней, что хочет. И если честно, я не стану по ней скучать.

Кристина считала картину слишком яркой и к тому же несущей тяжелую память. Потому была даже рада, что эта вещь вскоре покинет дом.

Она повесила свое пальто в прихожей и прошла. На столике в гостиной стояла бутылка виски.

– А это что здесь делает? Герман, я предупреждала. Выбирай, или я, или она, – девушка напустила на себя притворную стервозность, но ее глаза смеялись, выдавая озорство.

– Ну, выбор здесь очевиден. Алкоголь меня почти не пьянит, а вот ты, – он вдруг обнял ее сзади, и остаток фразы влажным шепотом потек ей в ухо, – Ты всегда достаешь во мне до живого.

По спине Кристина побежали мурашки, прошибая сладкой дрожью до самого позвоночника. До этого момента она сама себе боялась признаваться в том, как сильно скучала по Герману. Когда он вот так касался ее, все их сложности отходили на второй план. Этот мужчина был великолепен и поглощал ее целиком, как черный бархат поглощает свет. Только он один мог доставить ей максимальное удовольствие, не прикладывая к этому, казалось, особых усилий. Словно они двое просто были заточены друг под друга, совпадали, как две ладони, сплетенные вместе.

Кристина повернулась к нему лицом и поцеловала его в мягкие губы. Ее руки обвили сильную шею. Он прижал девушку к себе и провел ладонью вдоль ее спины.

– Скажи, ты скучала по мне? Видела меня во снах?

– Мне больше не снятся кошмары. И я не скучаю по ним, – она заворожено смотрела на его чувственный рот.

– О, как грубо, – он растянулся в довольной улыбке, и стали чуть видны два островатых клыка, – Я тоже думал о тебе, не переставая.

– Давно хочу спросить. Ты не думал скорректировать их форму? Чтобы не бросались так в глаза. Не обижайся, выглядит хорошо и даже броско, но отвлекает на себя внимание.

– А я все ждал, когда же ты это скажешь. Думал, конечно, но врач сказал, от такой коррекции они станут чувствительными, будут болеть и, возможно, я совсем их потеряю. Хочешь, чтобы я страдал и мучился?

Не дожидаясь ответа, он стал целовать шею Кристины так нежно, что она ощутила слабость в коленях и ответила с трудом:

– Помнится, у тебя это неплохо получалось, – его густые волосы струились меж ее пальцев.

– Я тоже не могу забыть. Каждый раз, как вижу тот ремень, которым ты меня привязала, я просто не могу думать больше ни о чем другом. Кстати, он и сейчас на мне.

– Если он тебя так отвлекает, просто надень другой, а этот убери в шкаф подальше. Или, хочешь, я его выброшу? – она млела под его поцелуями, и голос стал чуть хрипловатым.

– Ни за что, – он на секунду отвлекся от ее шеи и посмотрел на нее в упор, – Не могу отказать себе в этом удовольствии, – он снова перешел на шепот, склонившись к ее уху, – Я хочу повторить. Сейчас.

По всему телу Кристины от этих слов пробежала волна сладкой дрожи, а в груди появилось чувство полета, словно она спрыгивает с качелей в детстве.

– Ты за этим меня позвал, да? А вовсе не потому, что не любишь одинокие субботы.

– Не спрашивай. Просто пойдем со мной.

Он взял ее за руку и повел наверх, в свою спальню.