Текст книги "Жажда доверия. Умеют ли чудовища любить?"

Кровать под ними издавала жалобный скрип, постукивая изголовьем о стенку, но стоны Кристины заглушали эти звуки. Она изнемогала от желания впиться ногтями в крепкие спину и ягодицы своего партнера, но помнила и видела, что нанесла на его тело уже достаточно красных полос. Чтобы не дать волю рукам, девушка взялась ими за изголовье кровати. Герман наложил ладонь на ее запястья и, слегка сжав их, на сильном выдохе прошептал ей:

– Ты не знаешь, как ты прекрасна сейчас!

Он входил в нее все глубже и глубже, сильнее сжимая ее руки, не давая освободиться, пока, наконец, не кончил. Кристина почувствовала, как он излился в нее горячим потоком, сделав еще несколько движений, а затем и по всему ее телу прошли волны сладкой дрожи, то делая мышцы каменными, то снова отпуская.

Герман перекатился и лег рядом с Кристиной на спину, дыша влажно и порывисто. Ее грудь тоже вздымалась часто и высоко, сердце громко стучало, но понемногу она успокаивалась. Усталость возвращалась к ней, казалось, с утроенной силой, наполняя руки и ноги ленивым свинцом, правда на этот раз без щемящих угрызений или чувства вины. Девушка расслабилась и, притихнув, молча слушала, как дышит мужчина рядом с ней.

Отдышавшись, Герман чуть приподнял бедра, одевая и застегивая джинсы. Затем погладил Кристину по волосам и, пройдя губами от ее плеча по груди к животу, накрыл одеялом, сказав:

– Я пойду, а ты отдыхай. И не думай глупостей на свой счет. То, что между нами происходит, прекрасно. Все, без исключения.

– Стой, не уходи. Побудь еще немного со мной.

В тайне Кристина боялась, что если он уйдет, и она перестанет слышать его успокаивающий голос, на нее снова нахлынут муки совести, и ее внутренние демоны будут терзать ее до утра. Но Герман ответил:

– Нет, не стоит. Тебе нужно поспать, чтобы не провести завтра половину выходного в кровати, отсыпаясь. Да и мне самому не мешает прилечь.

Кристина нашарила рукой под одеялом свои трусики и, одевая их, предложила:

– Ты можешь остаться переночевать у меня.

– Я не усну. Не потому, что… ну, ты понимаешь. Я просто никогда не могу уснуть на новом месте. Лучше поеду домой. Так всем будет спокойнее.

– Мне не будет, – она тяжело вздохнула, – Я боюсь, что, когда ты уйдешь, все начнется по новой. В голову полезут всякие мысли…

– И голос совести пересилит голос разума? – Герман усмехнулся, – Тогда у меня предложение. Переезжай ко мне.

Кристина опешила. После всех событий этого дня подобного предложения она ожидала меньше всего. Чтобы потянуть время, она спросила:

– А как же Алекс?

– Алекс вывез свои вещи как раз перед моим отъездом к тебе. Если позвоню ему, он сможет помочь мне перевезти твои хоть сейчас. Звонить?

Он сделал движение, собираясь подняться и, по-видимому, пойти за своим мобильным. Кристина затормозила его:

– Нет, погоди. Я не могу так сразу. Мне надо подумать.

– Ну, что ж, – Герман лег возле нее, опершись на локоть. Его лицо имело странно-снисходительное выражение, – Я понимаю. Только думай побыстрее, пожалуйста. Ведь, по правде сказать, я уже там на стены лезу от звериной тоски по тебе. Да-да. Я помню, тебе нужно было время, но все эти цветы и подарки, звонки раз в день, эта дистанция… Она далась мне не так легко, как ты думаешь. Возможно, поэтому сегодня все так получилось.

От его неожиданного признания Кристина испытала сладкое чувство торжества.

«Ах, вот оно что! Ты, значит, устал от дистанции, устал ждать. Ну, хоть не мне одной тяжело. Подождем вместе. Или…»

В мозгу Кристины словно зажглась лампочка. Там появилась мысль, кажущаяся на данный момент гениальной.

– Знаешь, я соглашусь переехать к тебе, но при одном условии.

Герман с готовностью кивнул:

– Согласен. Проси, что хочешь.

– Чтобы сократить дистанцию между нами, которая тебя так угнетает… Короче. Ты расскажешь мне о том, что ты так тщательно скрываешь от меня. Сейчас. Сразу.

– О-о-о! Опять! – Герман закатил глаза и откинулся на подушки возле нее, – Не начинай! Не хочу даже касаться сейчас этой темы! Я же говорил, еще слишком рано.

Кристина только пожала плечами:

– Ну, значит и для переезда пока рановато.

Герман закрыл лицо руками и издал звук, похожий на раздосадованный рык, приглушенный его ладонями, затем сказал, все так же, в ладони:

– Ты не отстанешь теперь от меня с этим, да? Мы все время будем к этому возвращаться?

– Именно.

– Но ты хоть понимаешь, что то, что я скажу, может тебе не понравиться? Даже напугать.

– Мне все равно.

– Твой мир изменится. И назад я свои слова уже не заберу.

– Плевать.

Он убрал ладони от лица.

– Я буду казаться тебе другим, не таким, каким ты меня знаешь. Намного хуже.

– Не будешь, не переживай.

Кристина чувствовала, что стоит на пороге величайшей тайны ее жизни и потому говорила уверенно и упрямо, желая дойти до конца.

Герман будто чувствовал эту ее уверенность. Он выдохнул и тихо произнес, глядя в потолок:

– Ладно. Ты победила. Но помни, ты сказала, что все будет по-прежнему.

Он помолчал немного, будто собираясь с силами. Кристина затаила дыхание. Наконец Герман тихо произнес:

– Нелегальный бизнес.

– Что?

– Нелегальный бизнес, моя радость. Ну, или полулегальный. Хотя кого я обманываю?! Мы оба взрослые люди и понимаем что что-то либо законно, либо нет. Третьего не дано. Так вот я замешан в таких делах, которые вне закона.

Глаза Кристины распахивались все шире.

– Твой отец знает?

– Еще бы он не знал. Ведь это его дело.

– Но… но что это за дело?

Герман повернулся к ней и посмотрел в глаза:

– Лучше не спрашивай. Чем меньше ты знаешь, тем спокойнее нам обоим, уж поверь мне.

Глава 24

В салоне белого Шевроле Круз играла спокойная музыка. Брида, голая кошка Кристины, поначалу громко мяукала, но потом поддалась на уговоры хозяйки, а, может быть, просто устала и притихла. Когда машина встала на светофоре, девушка на секунду отвлеклась от дороги и обернулась. Любимица, одетая в свой домашний свитер, клевала носом в переноске.

Кроме контейнера с кошкой на заднем сиденье авто лежала небольшая спортивная сумка, в которую Кристина сложила самые необходимые свои вещи. За всем остальным через день-два приедет машина. В случае нужды Герман обещал обеспечить ее всем необходимым, так что об этом она не переживала.

Она вообще не переживала почти ни о чем, и в этом сама себе казалась странной. То, что сказал ей Герман этой ночью, способно было заставить волноваться кого угодно. Так откуда же в ней это спокойствие и решимость?

Кристина приняла предложение Германа о переезде, не сомневаясь. Ее ничуть не обрадовало его откровение и, конечно, она испытала сильный внутренний протест, как бывало всякий раз, когда она сталкивалась с чем-то неправильным, бесчестным, жестоким. Но что-то все же заставило ее, встав рано утром, начать без промедления собираться.

Возможно, то, что она обещала ему переехать, если он скажет правду о себе. Возможно, она даже предполагала в душе, что услышит нечто подобное, и потому не была в действительности так сильно удивлена и даже была готова к такому повороту. Ведь чего только она не передумала за это время! Каких только гипотез не строила, и одна была ужаснее другой. Теперь же, когда Герман открыл ей, что замешан в неком незаконном бизнесе, ей в чем-то стало легче. Неизвестное осталось позади, а любое дело можно прекратить, бросить. Эта мысль вселяла надежду.

«Конечно, он не объяснил, чем именно занимаются он и его отец, но одно то, что он рассказал мне хоть что-то, проявил эту откровенность… одно это стоит того, чтобы пойти навстречу. Со всем остальным можно разобраться потом».

Так она говорила себе, пока ехала по хорошо изученному маршруту к дому Германа. Уже на подъезде она стала подыскивать себе свободное местечко, чтобы запарковаться, но, как обычно, все было занято.

У самого подъезда Кристина заметила что-то новенькое. Рабочих больше не было, машин и инструментов тоже, а на месте, где еще вчера они шумно трудились, красовался новый карман с парковочными местами. Каково же было ее удивление, когда она увидела, что одно из них подписано номером ее машины. Она перечитала несколько раз, чтобы не ошибиться, но все было точно. Девушка улыбнулась и повернула руль, занимая парковку.

«Герман-Герман, умеешь ты подсластить пилюлю».

В холле Кристину встретил уже знакомый ей пожилой консьерж:

– Доброе утро, Кристина Сергеевна. Германа Владиславовича еще нет. Он просил, если задержится, чтобы я передал вам вот это, – консьерж протянул ей ключи, – Это комплект всех ключей от его квартиры.

– Он оставил мне свои ключи?

– Нет, Кристина Сергеевна. Он сказал, что это Ваши ключи. Как хозяйки.

Кристина приподняла одну бровь: « Неожиданный поворот. Еще не вошла, а уже хозяйка. Хотя с другой стороны, как-то же мне надо попадать внутрь и не важно, кем при этом я буду называться».

– Понятно. Спасибо, – она приняла связку, успевшую потеплеть в морщинистых руках старика, – Герман еще что-нибудь передавал? Не сказал, когда вернется?

– Нет, простите. Таких сведений он мне не оставил. Я ведь просто консьерж. Помочь Вам вещи донести? Сумки-то, видно, тяжелые.

Девушка улыбнулась в ответ:

– Вы не просто консьерж, Вы золото! С вещами я сама справлюсь. Но спасибо, что предложили.

Брида молча зыркала по сторонам из своей клетки, когда они с хозяйкой поднимались по лестнице. Окончив подъем, девушка без труда открыла дверь своими новыми ключами и прошла внутрь. Свежий сладковатый запах наполнял квартиру.

«Цветы», – подумала она и, осмотревшись, подтвердила свою догадку. На каждом столе, столике или тумбе стояла ваза с пышным букетом. В гостиной, в кухне, в прихожей и даже в ванной комнате. Под одной из ваз Кристина обнаружила записку, где знакомым размашистым почерком значилось: « Прости, что не успел вернуться. Это еще один сюрприз, который, я надеюсь, не разочарует тебя. А пока располагайся. Можешь занять спальню Алекса. P.S.: В холодильнике полно еды, если ты голодна. Люблю тебя, навеки твой Герман».

Она вздохнула с облегчением. Ее просьба выполнена – у нее будет отдельная комната и своя кровать.

Поздно вечером, когда Герман, уходя, снова заговорил о переезде, Кристина с большой неловкостью в голосе призналась, что нуждается в этом. В своем личном месте, где ее никто бы не тревожил. Особенно во сне. Какой бы не была ее привязанность к человеку, спать рядом с кем-то для нее было страшнейшей из пыток. Она просыпалась от каждого чужого движения, от каждого громкого вздоха. Ей было то жарко, то холодно, то тесно.

В ту ночь, когда Герман и Кристина ночевали в одной постели в особняке Мареша-старшего, она спала хорошо, но это был единственный такой раз на всей ее памяти, и девушка списывала все на усталость. Поэтому очень просила Германа учесть это обстоятельство, и он, к огромной радости, понял ее.

Кристина отложила записку и пошла осматривать свою новую комнату. Бывшая спальня Алекса располагалась на первом этаже. Пустая, полностью освобожденная от всех его вещей и какая-то осиротевшая, но вся уставленная цветами. Кровать была застелена свежим бельем, наглаженным, без единой складочки. Девушка с кошкой на руках села на край и покачалась, пробуя матрас.

«Удобная».

Взгляд ее упал на голую стену, потерявшись на ней, не узнавая. Только когда Кристина заметила торчащий из стены одинокий гвоздь, ей стало ясно, в чем дело.

«Алекс забрал картину, мой портрет».

Хоть девушка и не любила ее, но без этой вещи комната казалась особенно пустой и безликой.

Чтобы как-то ее оживить, Кристина принялась раскладывать свои вещи. Она не дошла еще и до половины, когда из прихожей донесся звук открываемого замка.

«Наверное, Герман вернулся».

Девушка оставила ненадолго свою неразобранную сумку и вышла в прихожую, где действительно застала хозяина квартиры. Герман заносил в дом пакеты с продуктами и здоровенный квадратный сверток, очертаниями напоминающий огромные учебные подрамники, на которых ей доводилось чертить в Университете. При виде Кристины мужчина просиял:

– А-а, ты уже здесь! Все-таки приехала. Я не верил до конца, что ты это сделаешь.

– А как же цветы и записка? И ключи? Мне кажется, ты даже не сомневался.

Он поставил сверток на пол, прислонив к обувнице:

– На самом деле, нет. Но я искренне надеялся на лучшее.

Герман подошел и крепко обнял ее, зарывшись лицом в ее волосы и замерев так на мгновение, затем спросил:

– Давно ты здесь?

– Нет, примерно с полчаса, – она одернула пуловер и про себя удивилась, что он так крепко прижал ее и, казалось, не ощутил боли после вчерашнего.

– Уже устроилась?

– Наполовину. Помочь тебе с этим? – она кивнула на огромные пакеты с едой.

– Не нужно. С ними я справлюсь сам, а для тебя есть кое-что получше, – он пробежал кончиками пальцев по краю большого свертка.

Девушка тепло улыбнулась:

– Картина?

– Да. Я не узнал комнату после того, как Алекс уехал. Нужно было чем-то занять освободившееся место.

Приятные неожиданности следовали одна за другой, и от этого девушке становилось немного не по себе. Контраст вчерашнего нервного напряжения и сегодняшней заботы порождал легкую внутреннюю дрожь, как если бы она сначала побывала на жгучем холоде, а затем зашла в тепло. Было видно, что Герман прилагал все усилия для того, чтобы ей было хорошо, но все равно она не могла отделаться от ощущения, что ее подкупают, отвлекая таким образом от возможных сомнений и тревог.

«Слишком много подарков для одного утра», – подумала она и хотела отказаться, но Герман, казалось, ожидал этого и с готовностью возражал, не принимая отказа.

Устав с ним препираться, она сдалась:

– Ладно. Картина, так картина. Ты победил. А что на ней, кстати?

– Увидишь. Пошли, примерим ее на стену.

Он легко поднял сверток и понес его в новую спальню Кристины. Там, положив полотно на кровать, он стал осторожно снимать с него простую оберточную бумагу. Из-под нее что-то сверкнуло ослепительной синевой. Последний кусок обертки был снял, и Кристине открылись в своей холодной красоте огромные синие розы, сверкающие замерзшими каплями, лежащие на девственно-белом снегу.

– Синие розы, – она зачарованно смотрела на них, чуть отступая назад, чтобы лучше воспринять объемную работу неизвестного художника, – Разве бывают синие розы? Они просто… – девушка продолжала изучать полотно, все больше поддаваясь его красоте, – Нет, не просто. Сказочно хороши! Почему именно они?

Герман взял картину и, повесив на стену, отошел к Кристине, чтобы полюбоваться приобретением.

– А ты помнишь, как мы познакомились? Снег был залит синей гуашью. Очень похоже на цветы. На синие розы.

Кристине вспомнился тот день и разбитая губа, пара капель крови на белом. Печальное воспоминание, хотя они и познакомились тогда.

– Там был еще и красный.

– Был. Но я видел только синий. И рыжий, – он нежно коснулся пряди ее волос, – Ну, что ж, не буду тебя отвлекать. Обживайся. Я позову тебя к обеду.

Кристина осталась в комнате одна, наедине со своими мыслями, картиной и неразобранной сумкой. Она продолжила заниматься вещами, то и дело поглядывая на необыкновенные синие цветы. Картина, без сомнения, была хороша и нравилась ей и своими красками, и манерой письма. Еще больше девушку цепляло то, почему Герман выбрал именно это полотно. Хотя она легко могла допустить, что его объяснение было приукрашено. В любом случае находчивость она оценила, да и вкус к предметам искусства тоже.

Почти все вещи лежали на своих новых местах, когда в комнату донесся приятный запах съестного. Кристина решила, что стоит все же помочь, и пошла на кухню.

Герман стоял у плиты и заливал шкварчащие в сковороде спагетти каким-то соусом. Едва она зашла, он сказал, не оборачиваясь:

– Паста карбонара. Надеюсь, ты оценишь.

– Пахнет отлично. Нужны свободные руки?

– Почти все готово, но если хочешь, помой и порежь пару помидоров.

Кристина кивнула и пошла к холодильнику. Внутри было полно еды, как и говорилось в записке. Помимо прочих продуктов стояла полная миска овощного салата и что-то запеченное в фольге. Помидоры тоже были. Девушка взяла их и не удержалась от вопроса:

– А что это за остатки былой роскоши здесь?

– А-а, это? – он мельком обернулся через плечо, – Это вчерашний прощальный ужин. Нетронутый. Можем тоже попробовать или оставить на потом.

– С кем прощался?

– С Алексом. Ну, не то, чтобы прощался, – он выключил плиту и накрыл спагетти крышкой, оставив томиться, – Я хотел как-то поздравить его с переездом и прочее.

– И что же? Он не был голоден или вы поссорились? – она помыла спелые томаты и положила на стол, – Где у тебя разделочная доска и ножи?

Он подал ей то и другое:

– Мы как раз с ним не ссорились, но он был не один и быстро ушел.

Кристина насторожилась:

– Что-то плохое произошло между ними? – она делила помидор на части.

– Смотря как посмотреть. Ты же хотела, чтобы они не были вместе.

Девушка, слушая его, и нечаянно полоснула себя ножом по пальцу.

– Ой! Вот черт!

Пара капель крови упала на разделочную доску, расплываясь в помидорном соке.

– Ну-ка, дай посмотреть, – он подошел и взял ее руку в свои, чуть подул, а затем осторожно поцеловал порез, собрав губами капли крови, – Ты первый раз что ли? – он лукаво улыбнулся.

– Нет, я до этого уже резала себе пальцы, – пошутила она, чтобы скрыть неловкость, – Просто я задумалась, и еще у меня дома обычно все ножи тупые.

– Теперь твой дом здесь. Так что привыкай к острому, – он выпустил ее руку. Кровь не сочилась больше, – Пластырь дать?

– Нет, не надо. Как будто и не больно уже.

– Тогда прошу к столу.

Герман сам дорезал помидоры и разложил по тарелкам исходящие ароматным паром спагетти. Салат из холодильника тоже отправился на стол. Кристина порядком проголодалась и поэтому попробовала и то, и другое. Еда была отменной.

– Салат тоже ты готовил? И то, что у тебя там в фольге?

– Стейк лосося. Да, я. Люблю иногда сделать все сам.

– А в остальное время? – она старалась не говорить с набитым ртом, но вкус блюд только разжигал аппетит. Герман же почти не ел, медленно водя вилкой по тарелке и выбирая только самые лакомые кусочки.

– В остальное время приходит домработница.

– М-м, вот оно что, – это было неожиданно.

– Не волнуйся, ты быстро привыкнешь. Она порядочная женщина в возрасте, которая бывает здесь редко, ведет себя тихо, работает быстро и не лезет не в свои дела.

– Не считая возраста, ты описал идеальную женщину. Не думал жениться на ней?

– Честно признаться, в этой роли я вижу всего одну кандидатку, но она еще не готова к браку. Даже помидор не может порезать, не покалечившись.

От неожиданности Кристина подавилась и шумно закашлялась. Общение с подколками, с перчинкой было у них в ходу с самого момента знакомства, но одно упоминание о женитьбе застало Кристину врасплох. Она продолжала кашлять, освобождая рот от пищи и моргая начавшими слезиться глазами. Герман спокойно встал и, подойдя к ней, похлопал ее меж лопаток, помогая.

– Не переживай так. Я просто пошутил.

Она перевела дух и просипела:

– Насчет чего? Про брак или про помидоры?

Герман убрал со стола свою тарелку с остатками еды и, уходя, бросил:

– Я еще и сам не решил.

Кристина осталась в кухне одна наедине с недоеденными спагетти, салатом и своими мыслями.

Весь остаток дня она была предоставлена сама себе. Герман полностью познакомил ее с квартирой и уехал по делам, сказав, чтобы она его не дожидалась и ложилась спать, если он задержится. Это было для нее удивительно. Девушка ожидала, что совместное проживание повлечет за собой более тесные отношения, однако Герман предоставлял ей полную свободу.

«В моем доме общение не является обязанностью, как и секс. Я не для этого тебя сюда позвал. Приходи или зови меня, только когда сама этого захочешь. И не думай лишнего. Я терпеть не могу, чтобы вокруг меня кто-то порхал, расточая комплименты и одобряющие жесты.

– Выходит, сама по себе? А как же твои желания?

– Моим главным желанием было, чтобы ты просто находилась рядом. Ощущение твоего присутствия. Теперь ты здесь. Остальное вторично».

И он ушел, слегка коснувшись губами ее щеки, подарив ей еще одну загадку Германа.

«Все чудесатее и чудесатее, – подумала Алиса. Чем дальше, тем меньше я понимаю. Хорошо бы обсудить это кое с кем. Заодно узнать, что там за история произошла у них с Алексом».

Кристина нашла Нику в своем смартфоне и набрала ей новое сообщение в соц. сети:

«Для прочтения данного текста рекомендуется сесть или прислониться к стене, чтобы не допустить падения и травм. Ты не поверишь, но я переехала к Герману. Вот так внезапно для всех и самой себя. Хотя этому предшествовали шокирующие события, описание которых я предпочту опустить, так как сама еще во всем не разобралась и хочу воздержаться от чужих оценок. На новом месте обитания я обнаружила полный холодильник еды, приготовленной для прощального ужина с Алексом и нетронутой. Тебе известно что-нибудь об этом? Герман говорит, что Алекс был не один. Ты тоже была тут? Что случилось? Мне никто ничего не рассказывает, одни намеки. Предлагаю бартер, обмен новостями. Что скажешь?»

Однако ответа не последовало. Девушка не придала этому большого значения, благо дел перед началом рабочей недели было предостаточно.

Она села повторять лекции перед учебой и доделывать разные мелочи по работе, то и дело косясь на телефон. Постепенно день перетек в вечер. Герман не появлялся. Кристина поужинала в одиночестве и стала готовиться ко сну.

На новом месте, на ароматно пахнущих свежих простынях она спала, как убитая. Брида свернулась калачиком под одеялом у живота хозяйки, будто они и не переезжали. Сквозь сон девушка даже не услышала, как и когда вернулся Герман.

Когда Кристина уходила утром, он крепко спал. Девушка мельком заглянула к нему в спальню. Каштановые волосы в беспорядке рассыпались по подушке, лицо спокойное и неподвижное, как у мраморной статуи, и только грудь мерно вздымается. На мгновение ей захотелось коснуться его, пройти пальцами по гладкому и сильному плечу, но она не решилась, боясь потревожить его сон.

В Университете все шло, как всегда, за исключением одного. Телефон молчал, и от Ники не было никаких новостей. Обычно их ежедневная переписка насчитывала миллион сообщений обо всем на свете, а сейчас ничего, ни слова. Кристина написала подруге снова: « Але, ты куда пропала? У тебя все хорошо? Сегодня после учебы я должна заскочить на работу за новым заданием, а потом свободна. Может, пиццы поедим?»

Занятия подходили к концу, но Ника так ничего и не ответила. Сообщения болтались непрочитанными, и было видно, что в он-лайн подруга не выходила. Так что, закончив с делами, девушка поехала домой.

Было очень непривычно возвращаться на новое место. Кристина сто раз ездила по этим улицам, но сейчас чувство было особенное.

Парковка с номером ее машины, консьерж, здоровающийся с ней по имени-отчеству, квартира, в которой теперь ей была отведена своя спальня и мужчина на диване в гостиной, гладящий ее кошку.

– Привет! Чем занимаешься?

– Да вот, – Герман сделал обводящий жест рукой, – Ужинаю и фильм смотрю. Присоединяйся к нам, если хочешь.

Под «нами» он понимал себя и кошку Кристины, которая явно ему благоволила, что странно, а под ужином – стакан виски со льдом и плитку горького шоколада, поломанную на квадратики. Кристине такой ужин явно не подходил, и она разогрела себе кое-что из вчерашнего. Затем устроилась возле Германа с тарелкой наперевес.

Брида не покидала его колен ни ради того, чтобы поклянчить еду, ни чтобы просто перейти к хозяйке. Обычно кошка не любила и даже боялась чужих, но теперь сидела, словно приклеенная.

– Кс-кс-кс, – позвала ее Кристина, – Брида, привет!

Кошка только благостно посмотрела на нее, урча от прикосновений Германа, но с места не стронулась.

«Предательница! Ну и сиди!»

Только когда мужчина сам пересадил кошку, она направилась к хозяйке, но Герман раньше занял колени девушки, положив на них голову.

В полумраке гостиной они смотрели «Заводной апельсин» Стенли Кубрика. Кристина, не задумываясь, положила ладонь на грудь Германа, но вспомнив о ссадинах у него на торсе, убрала руку. Он взял ее ладонь в свою и поцеловал кончики пальцев, затем сплел их руки в замок. Потихоньку они переговаривались. Герман предложил не затягивать с перевозкой ее вещей:

– Если хочешь, оставь мне ключи завтра, и я сам этим займусь.

Это предложение было привлекательным. Не отпрашиваться с учебы, не ехать на старую квартиру, не паковать коробки… Кристина согласилась.

Уже перед сном она заглянула в социальную сеть, желая проверить, нет ли новостей на страничке Ники. Страница подруги была удалена.

– То есть как это «вроде, нормально», когда она трубку не берет?

Кристина, наконец, дозвонилась до Веры, Никиной соседки по квартире. Все утро она звонила Нике на переменах, но та сначала скидывала, а потом и вовсе выключила телефон. Любовная драма была налицо, и с этим надо было что-то делать. Однако Вера была другого мнения:

– Ну, она ходила один день, как в воду опущенная, а потом нормально, расходилась. Я ее спрашивала, но она ничего такого не сказала. Поссорились и поссорились. Без подробностей.

– И ты не знаешь, что там случилось, помирились они или нет?

– Нет. Говорю же, она ничего мне не сказала.

– А что за тема со страницей?

– Удалила, вроде.

– Это я и сама вижу, – Кристина уже теряла терпение, – Из-за чего удалила-то?

– Ну, наверное, чтобы он ее не доставал. Не знаю, зачем еще.

– А он что, доставал ее? Пытался помириться?

Тут уже Вера не выдержала:

– Кристин! Ну не знаю я! Не пытай ты меня! Это все у нее надо спрашивать.

– Я бы рада, но она на телефон не отвечает и вообще.

– Ладно, я поняла. Мне тут идти надо, работать. Я передам ей, что ты звонила.

– Стой! Скажи еще, я вечером заеду.

– Хорошо. Давай, пока! Правда, надо идти.

Поздно вечером Кристина отъехала от офиса. Дел накопилось столько, что она бы могла и до полуночи просидеть за рабочим столом в груде чертежей, но своих ключей от главной двери у нее не было, а последние сотрудники собрались уходить. Несмотря на время, девушка решила заехать к подруге, как и обещала, но на половине пути Ника позвонила ей сама.

– Алло, привет.

Ответа не было, только легкое шипение.

«Чертова громкая связь! Вечно запаздывает».

– Алло, привет! – Кристина повысила голос.

– Привет, – Ника, наконец, отозвалась, – Едешь куда-то что ли? Плохо слышно.

– Здрасьте, едешь! Конечно, еду. К тебе. Вера разве не сказала?

– Сказала. Слушай, – Ника замялась, но затем продолжила, – Ты, знаешь, не приезжай.

– Ты не одна там? – попыталась угадать Кристина.

– Нет. Не в этом дело. Просто не хочу.

Только теперь Кристина заметила, что голос подруги звучит как-то холодно.

– Ну, я просто не могла с тобой связаться, вот и все. И начала немного волноваться…

– Да, я знаю. Давай потом. Но сегодня не приезжай.

– Ника, а что происходит? Я просто не понимаю, – Кристина включила поворотник и остановила машину у тротуара, чтобы спокойно поговорить.

– Ничего не происходит. Просто сейчас я не хочу говорить об этом. Давай потом.

– Когда? – девушку порядком раздражал этот странный разговор немого с глухим, как и вся ситуация в целом, от чего в голосе зазвенела сталь.

– Что «когда»?

– Когда ты мне расскажешь, что за дела творятся? Что за выключенные телефоны и удаленные страницы. А то у моего окружения что-то вошло в привычку ничего мне не объяснять.

– А ты у Алекса спроси. Уверена, ему есть, что тебе сказать!

Звонок оборвался. Кристина выругалась и снова набрала номер. Отбой. Еще раз. Выключено.

– Да чтоб тебя! Дура! Дура-дура-дура!!!

Белый Круз отъехал от тротуара и, круто развернувшись на светофоре, направился обратно, туда, где сейчас было чуть меньше неясного.

Дома ее ждали коробки с вещами, которые Герман доставил с ее старой съемной квартиры, еще теплая картофельная запеканка в духовке и записка в прихожей:

«Ужинай без меня. Буду поздно».

Наспех поев, девушка села за учебу, то и дело возвращаясь мыслями к подруге и ее непонятной выходке.

«… у Алекса спроси. Почему я должна что-то спрашивать у него, а не у тебя?! И вообще, что за тон такой?! Я чем-то тебя обидела? Вот уж не припомню. А если да, почему не сказать прямо?! Хотя там и говорить нечего. Ничего такого я не делала! Знаешь, подруга, я все могу понять, но только не такие выходки».

Весь вечер в сознании девушки не утихал внутренний монолог, адресованный Нике. Она хотела бы сказать все это лично, но как это сделать, если та ушла точно в глухую оборону в свое «ничего не происходит»?!

Было полвторого ночи, когда Кристина собралась идти в постель. Герман так и не появился, а жаль. Иногда лучший способ спустить пар – выговориться. Раньше он умел слушать и всегда был внимателен к событиям ее жизни. Может, и теперь это еще есть в нем?

В его огромной квартире она сейчас ощущала себя особенно одинокой. По углам мерещились тени, в голову лезли мрачные мысли: воспоминания о том дне, когда Кристина сорвалась в Питер из далекого родительского дома, зная, что с Германом случилась беда. Она вспомнила кровь в углу картины и дверь в ванную. Теперь эта ванная была отведена ей. Кристина зажгла в ней свет и внимательно осмотрелась.

«Наверное, он лежал здесь, и вода была красной».

Она так живо представила эту картину, что по спине пробежали мурашки. Подойдя вплотную, девушка присмотрелась к белоснежной поверхности. Идеальная белизна. Только ее волосок прилип к стенке.

«Конечно, ничего тут нет. Это было так давно».

Она включила душ и смыла им рыжий волос. Затем разделась и ополоснулась сама.

Пора было ложиться спать. Кристина достала из сумки в прихожей свой телефон, чтобы установить будильник на завтра. На экране высветилось уведомление о новом сообщении:

«В субботу в 11:00 в пиццерии».