Текст книги "Жажда доверия. Умеют ли чудовища любить?"

Глава 11

Близился Новый год, а это значило, что скоро ровно год, как Кристина встретила Германа, своего героя, отбившего ее у хулиганов.

За это время их отношения существенно не продвинулись в романтическом плане.

Летняя поездка на лесное озеро получилась короткой. Сначала грянула гроза, и ливень загнал их в дом. Только они разожгли камин и устроились: Кристина в кресле у огня, поближе к теплу, Герман, лежа на диване. Только он настроил гитару и начал негромко перебирать струны, играя какую-то затейливую мелодию, чтобы развлечь себя и свою гостью, как на пороге, мокрый до нитки, возник незнакомый парень. Как позже узнала Кристина, это был младший брат Германа.

Он был зол, с одежды и черных волос капала вода. Его машина увязла в грязи в лесу, не доехав до дома. Он приехал за Германом. Чтобы сообщить ему что-то важное и вернуть его к отцу и делам в Петербург. Герман отвез Кристину домой, извинился, и больше они не виделись до самого конца лета.

В августе он заскочил лишь на пару часов, и они гуляли в липовой роще вдали от поселка. Среди высоких, старых деревьев и больших камней, образующих причудливые группы, за неспешной беседой эти часы пронеслись, словно 10 минут.

Потом, в конце октября, когда у Кристины были осенние каникулы, они снова виделись. И тогда провели вместе целых пару дней. Кристине удалось уболтать родителей отпустить ее в Санкт-Петербург, в культурно-образовательную поездку по музеям, якобы с одноклассницей. Поездка вышла культурная, но сопровождала Кристину в Эрмитаже вовсе не девочка из ее класса, а Герман. Все прошло идеально, и обман не был раскрыт.

Ночевала Кристина у Германа, в одной из множества пустых комнат в огромной квартире, где стены и пол покрывала пленка, а на окнах не было штор. Строительные леса вдоль стен, банки с краской и лестницы.

В этом интерьере они ужинали при свечах на полу, сидя на подушках. Свечи были не атрибутом романтического вечера, просто разводку электрики в квартире переделывали полностью так, что света временно не было, и свечи были единственным его источником.

Герман выделил Кристине более или менее обустроенную комнату с кроватью, а сам ушел спать в другую. Прихватив с собой подушку и несколько толстых пледов.

На этом отсчет их встреч пока заканчивался.

Да, Герман звонил ей теперь регулярно. Раз или два в неделю Кристина запиралась в своей комнате, и они говорили по несколько часов. За время их длинных телефонных бесед Кристина успела узнать о Германе очень многое. Да и о себе рассказала, наверное, почти все.

За прошедший год он стал ей невероятно дорог и близок. Герман понимал ее абсолютно во всем. По одному ее «привет» в начале разговора он мог точно определить ее настроение и даже угадать, чем оно вызвано. Никто так не чувствовал ее, как он. Герману Кристина могла довериться полностью, больше, чем родителям или кому-то из знакомых девочек. Но он не играл роль личного дневника или шкатулки для секретов, он сам был большой тайной и кладезем ценностей.

Герман, казалось, знал миллион вещей обо всем на свете. С легкостью цитировал классиков русской и зарубежной литературы. Понимал, как устроены вещи и явления, сыпал терминами и охотно их пояснял, если Кристина не понимала. С ним она не стеснялась не понимать.

– Не знать не стыдно. Стыдно не хотеть узнать, – эти его слова навсегда врезались в память.

От Германа Кристина постоянно узнавала что-то новое. Он с легкостью мог посоветовать интересную книгу на совершенно любую тему. И она читала. Вдумчиво или же бегло. Ради него. Кристина не желала показаться ему, нет, не глупой, скорее ленивой или не любопытной. Такой, как большинство людей из ее окружения.

Общаясь с ним, девушка еще больше отдалилась от сверстников. И до этого они считали ее странной. Слишком способной, слишком умной, слишком рыжей и вообще слишком слишком. И до этого они отгораживались от нее. Теперь же и Кристина стала старательно избегать общения. Она не боялась их или что-то вроде этого. Просто другие люди стали ей абсолютно не интересны. С Германом же ей всегда было, о чем поговорить или даже просто помолчать.

Теперь Кристина ждала наступления Нового года и каникул, как никогда прежде. Они уже договорились, что на несколько дней уедут в лес, в тот дом на озере, и чудесно проведут там время. И никто, никакие дела не прервут их уединенный отдых.

Кристина уже придумала, что скажет родителям. Единственное, что она до сих пор не решила, это стоит ли дарить Герману подарок в честь годовщины их знакомства. С одной стороны она была счастлива, что этот таинственный всезнайка возник в ее жизни, и ей хотелось чем-то его порадовать. Дать ему что-то взамен всего того счастья, которое он давал ей. С другой стороны Кристина боялась показаться ему навязчивой, незрелой, слишком сентиментальной. К тому же было неясно, помнит ли Герман об этой дате и признает ли ее важность. А вдруг она своим подарком поставить его в неловкое положение?

Ей не хотелось все сейчас испортить. Когда она об этом долго думала, голова начинала пухнуть. К тому же она еще не знала, что подарить Герману на Новый год. Хотя по этому поводу вопросов и сомнений было меньше.

День шел за днем в тяжких думах и приготовлениях. Наконец настал вечер 31 декабря. Праздничный стол был накрыт, елка сияла разноцветными огнями.

Прямо перед боем курантов Кристине пришло смс: « Загадай самое заветное свое желание и, обещаю, я исполню его в новом году. Герман».

Кристина загадала больше времени проводить с ним, чаще видеть. Редкость их встреч тяготила ее весь год, и это желание шло из самого сердца.

Утром 1 января Кристина долго не вставала и делала вид, что спит. Не открывая глаз, она прислушивалась к тому, как ее родители и братик-Мишка собираются в гости к бабушке.

На семейном совете было решено освободить Кристину от обязанности ехать вместе со всеми. Родители решили, что она достаточно взрослая, чтобы остаться дома, пойти на вечеринку к однокласснице или просто погулять допоздна в компании сверстников по украшенным к празднику улицам. Это было намного интересней, чем встречаться с толпой разновозрастной родни и слушать семейные сплетни.

Мишка настаивал, что он тоже достаточно вырос, чтобы его можно было ставить дома, предоставленного самому себе, но родители были непреклонны.

Кристина накануне вечером вручила ему свой подарок для бабули, похлопала по плечу и шутливо шепнула: « Держись».

Мальчик надувал губы, но мужественно кивал.

И вот теперь дружная компания шумела внизу, собираясь на выход. Последние приготовления. Вот мама в сапогах на каблуках торопливо оббегает комнаты, проверяя, не забыла ли она выключить утюг или плиту. Нет, все в порядке. Хлопнула входная дверь. Минута, и их машина отъехала от дома.

– Наконец-то, – Кристина с готовностью открыла глаза и откинула одеяло. Начались ее несколько дней свободы.

«Лишь бы родни было побольше, и разговоры были подлиннее. Тогда их дольше не будет, и я смогу…»

Даже про себя, в мыслях, Кристина не закончила фразу. Смысл ее был так хорош, что по спине побежали мурашки.

Совсем скоро должен был приехать Герман. Они заранее обо всем условились и все продумали. Кристина уже не удивлялась тому, как ловко у них выходили эти тайные отлучки. Придумав что-то вместе, они могли одурачить, казалось, весь мир.

Времени было в обрез, а дел куча. Собрать сумку, привести себя в порядок и одеться. Достаточно удобно, но и достаточно красиво. Кристине почему-то было особенно важно произвести на Германа впечатление. Он-то всегда заставлял ее сердце замирать. Такой элегантный в узком черном пальто, доходившем почти до колен, осенью в Питере он был неотразим. Ей казалось, что рядом с ним она выглядит бродяжкой. Нельзя было допустить, чтобы фиаско повторилось. Она должна блистать. В толстом свитере и джинсах, теплых ботинках и зимнем пальто эта задача была не из легких. Кристина в сомнениях стояла перед зеркалом, но времени переиграть уже не оставалось. В дверь позвонили.

На пороге стоял Герман. Широкая улыбка и большая коробка с бантом.

– С Новым годом, моя радость!

– С Новым годом, Герман! Ты точно, минута в минуту. Я так рада тебя видеть! – Кристина едва сдерживалась, чтобы не броситься ему на шею.

– Желаю больших творческих успехов в этом году, – с этими словами он протянул ей коробку.

– Какая большая! Спасибо! Что здесь?

– Потом увидишь. Поехали. Где твоя сумка?

Уже когда они шли к его машине, Кристина заметила.

– А где твои очки от солнца?

– Сегодня пасмурно, они мне не нужны.

Действительно, на улице было хмуро. Солнце белесым пятном светило сквозь серовато-бледную пелену облаков. Холодный ветер трепал края распахнутых пальто и волосы.

В машине было тепло. За черту поселка Кристина выехала, по привычке лежа на заднем сиденье. Когда закончились последние дома, Герман остановился, чтобы она пересела вперед.

– Как классно, что сейчас я еду с тобой, а не с родителями на одно из этих жутких семейных собраний!

– Жизнь меняется к лучшему, ты не находишь?

– Это уж точно! – Кристина засмеялась.

Радость встречи переполняла ее.

– Ты надолго ко мне?

– Очень надолго.

– А конкретнее? Нам надо все просчитать, чтобы мое отсутствие дома осталось незамеченным.

Герман словно пропустил ее слова мимо ушей и спросил невпопад, словно думая о своем:

– Кристина, что ты загадала на Новый год?

Девушка изумилась:

– Вот так вопросик? Почему ты спрашиваешь?

– Я же обещал исполнить твое желание.

– Это слишком сложно. Я не могу так просто взять и рассказать тебе.

– Но я мог бы его выполнить? Если бы знал?

На мгновение она задумалась, затем ответила:

– Да, думаю, да. Кстати, а что ты загадал? Конечно, рассказывать нельзя, и я не думаю, что смогла бы выполнить что-то существенное…

– Ты смогла бы.

– К чему ты клонишь? – она не понимала.

– Есть кое-что, что в твоей власти.

Лицо парня за рулем было серьезным и непроницаемым.

– Герман, ты так говоришь, будто это архи-важно, будто сейчас чья-то судьба решается, – попыталась отшутиться Кристина.

– Может так оно и есть.

– Что ты имеешь в виду?

Он помолчал немного, будто собираясь с духом. Затем выдал:

– Кристина, я уезжаю.

– Но… Но ты только приехал…

– Да, не сразу. Через несколько дней. Я, отец и брат уедем. Из Питера и из России.

– Но куда и насколько? Надолго? Отдых или деловая поездка, да? – ей очень хотелось сохранять оптимизм.

– Нет. Мы переезжаем. Насколько, тяжело пока сказать. Возможно, что навсегда.

Сердце Кристины сжалось в страшном предчувствии. Герман продолжал:

– Я приехал чтобы… – он замялся.

«Чтобы попрощаться», – громко раздалось в воображении девушки. В кино она видела такое множество раз.

– Я понимаю, это непросто…

– Останови машину.

Герман послушно затормозил. Черный Х 6 остановился посреди заснеженного поля. У горизонта сизой дымкой тянулся лес. Солнце еле светило, заволакиваемое все новыми облаками.

Кристина вышла из машины и пошла по полю прочь. Ноги вязли в снегу, но она не чувствовала. Ей нужно было больше воздуха. И она шагала и шагала. Холодный ветер леденил лицо, в миг раскалившееся от подступивших слез. Он забирался под одежду, распахивая расстегнутые полы пальто.

– Кристина, стой! Я не договорил! – Герман нагонял ее.

– Да и не нужно. Я все понимаю, – она полной грудью вдыхала ледяной ветер, чтобы только не расплакаться.

– Нет, нужно. Все не так, как ты думаешь, – Герман догнал ее и встал перед ней, заслоняя от ветра, – Ты думаешь, что я приехал проститься, а я приехал, чтобы остаться с тобой. Навсегда.

Кристина не верила ушам. Она внимательно всматривалась в его лицо, не понимая, как такое возможно. Только что он сказал, что уезжает, и вдруг… остаться навсегда?

– Я приехал за тобой.

– То есть как?

– Я хочу, чтобы ты уехала вместе со мной и моей семьей. Мы все обдумаем за эти несколько дней на озере. Я придумаю, как объяснить все твоим родителям так, чтобы они не волновались, а были рады за тебя. Мы едем в Европу. Ты увидишь новые страны, узнаешь массу интересного и… – он неловко осекся, – Ты будешь все время рядом со мной.

Герман говорил это с таким воодушевлением, что его лицо светилось. Улыбка не сходила с губ, обнажая ровные белые зубы, притягивая взгляд к чуть удлиненным, острым клыкам. Когда-то он сказал, что это наследственная аномалия, переходящая от отца к сыну. А теперь этот полный тайн и странностей человек излучал свет ярче солнца и звал ее поехать с ним в новый неизвестный мир. Все это казалось прекрасным сном, но если вдуматься:

– Я не могу.

Повисла тишина. Казалось, даже ветер утих.

– Что? – совсем тихо спросил он.

– Герман я не могу… Я не могу вот так бросить родителей, семью, школу. И что я им всем скажу?! Как объясню?!

– Я что-нибудь придумаю, и поверь, я умею быть убедительным.

– Но я даже языков не знаю! Куда я поеду?! В какую Европу?! Это сумасшествие! Ты просто сошел с ума!

– Послушай меня. Я все время буду с тобой. Это решит все проблемы! – он старался успокоить ее и вселить уверенность, которой лучился сам, но все было напрасно.

– Это не решает всех проблем! Герман, я не могу. Это нереально.

Он молчал не в силах произнести ни слова. Его взгляд соскользнул с рыжеволосой девушки с растрепанными ветром волосами и впился в безразличную снежную гладь. Он выглядел ошарашенным и разбитым.

Кристина несколько минут молча смотрела на него, неподвижно стоящего и вглядывающегося вдаль, затем окликнула:

– Герман!

Он взглянул на нее, отвернулся и, отойдя в сторону, закурил. Тягучий и сладкий аромат донесся до Кристины с ветром. Запах был незнакомым, не табачным.

– Что это такое?

Он не повернулся и не ответил, лишь слабо махнул рукой, будто говорят, что это неважно. Это и впрямь было неважно. Только что, сейчас, все рухнуло, и какая теперь была разница, что за сигареты он курит. Кристина побрела назад к машине. Из окна она долго смотрела, как Герман медленно курит, глядя на заснеженные поля и думая о чем-то своем. Наконец, он вернулся в машину. Заведя мотор, тихо сказал:

– Я отвезу тебя домой.

– Да.

Больше они не сказали друг другу ни слова.

Глава 12

На неверных ногах Кристина зашла в дом. Поставила коробку с подарком Герман на пол, скинула с плеча сумку и разревелась. Она плакала горько, навзрыд. Слезы душили ее, сжимая горло. Грудь рвалась на части, полнясь рыданиями. Кристина бессильно опустилась на пол, обхватив себя руками, и выла от горя переполнявшего ее.

– Почему-ууу?! Ну, почему-у! – повторяла она, то поднимая лицо к потолку, чтобы слезы затекли обратно, то, сдавшись, давая им волю.

Сколько прошло времени, она не знала, но слезы иссякли, оставив тяжесть в груди. Кристина с трудом поднялась, сняла пальто, сходила умыть лицо. Взяв вещи, она пошла к себе, чтобы разобрать сумку, которая ей так и не пригодилась.

Первое, что попалось ей в руки, была увесистая книга в подарочной упаковке. Роман Булгакова «Мастер и Маргарита» в шикарном подарочном оформлении. Это был ее подарок Герману на Новый год. Он читал эту книгу и очень любил, но говорил, что ее нет в домашней библиотеке.

Лицо Кристины исказилось, будто она коснулась говорящего полена. Она отложила книгу и зажала рот тыльной стороной ладони, чтобы снова не заплакать.

Она даже ничего ему не подарила на прощанье, хотя подарок был. Да что там, они даже не попрощались.

Все это было так ужасно и неправильно!

Затуманенный поступающими слезами взгляд Кристины упал на большую коробку, которую Герман вручил ей, когда только приехал. Кристина неверными руками порвала упаковочную бумагу и увидела дорогущий набор для живописи маслом. В нём было всё, о чём она только могла мечтать. Как-то раз она смотрела похожие в интернете, но стоимость была просто заоблачной. Теперь же этот набор лежал у нее на коленях.

– О, Герман! – она прижала коробку груди и горько расплакалась. Она сжимала неодушевленный предмет так сильно, словно он был частью дарителя, и девушка хотела передать ему всю свою скорбь, показать, как ей жаль, что все так вышло.

Обессиленная, с коробкой в обнимку, она легла на кровать. Слезы сначала продолжали течь, затем иссякли, но Кристина плакала без слез. Плакала, пока не заснула.

Где-то далеко Герман на полной скорости летел в Петербург. Кристина видела его во сне, тихого и печального, за рулём стремительный черной машины, похожей на пулю. Его руки с проступившими от напряжения костяшками сжимали руль, и пейзаж за окном превращался в сплошной смазанный туннель.

Кристина проснулась лишь к полуночи. Ее разбудил звонок мобильного. Это мама звонила узнать, все ли хорошо:

– Ты не звонила весь день. Наверное, хорошо провела время? – голос матери искрился весельем, на заднем фоне шумел многоголосый хор родственников, слышался громкий смех.

– Да, нормально. Прости, забыла позвонить, – рассеянно откликнулась она.

– Ничего! Главное, чтобы тебе было весело. Только не гуляй очень долго – уже поздно.

– Я уже дома, ложусь спать.

– Умница! Папа передает привет. Я люблю тебя, моя девочка.

– И я вас люблю. Спокойной ночи, мама. Отдыхайте.

– Пока-пока.

Пошли гудки.

Едва ли Кристина смогла бы сейчас уснуть. Пожалуй, стоило проветриться. Девушка оделась и вышла на улицу. Пока она спала, тучи разогнало. Ночь была праздничная, звездная и морозная. Снег хрустел под ногами. Повсюду гуляли люди. Лица светились счастьем, как бывает только в Новый год. Слышался смех и взрывы петард.

Кристина пошла на окраину поселка. Ей не хотелось веселиться, ей нужно было подумать. Мыслей в голове роилось множество. Начиная с того, почему Герман позвал ее с собой, и заканчивая тем, правильно ли она сделала, что отказалась ехать.

«Да, мы прекрасно ладили, даже очень, но вот так просто приехать, чтобы забрать меня… Как вещь… И как я могла поехать? Это просто невозможно! У меня здесь все – учеба, семья! А как же поступление в институт?! Что, всё зря? Все мои старания?! Мои планы, мои мечты… Почему именно сейчас?»

– А когда? – спросило Кристину что-то в душе.

Ей хорошо был знаком этот голос внутри. Им говорила Совесть.

– Когда? Я не знаю. Но не сейчас.

– Но почему?

– Потому что… Потому… Что я еще не готова. Бросить все ради того, чтобы начать новую жизнь в новой стране вместе с ним. Не готова бросить все ради Германа.

– А он готов был ради тебя, – спокойно и безжалостно говорил голос в ее голове, – А ты даже не попрощалась с ним.

– Он готов?! Откуда такие выводы?

– А разве нет? Да, он едет с семьей, отцом и братом, но кто сказал, что ему нечего покинуть здесь? И он из всего, что имеет, хотел взять с собой лишь тебя.

– Я не вещь!

– Нет, не вещь. Ты девочка. И притом очень глупая. Но ты была ему дороже всех.

– О, Господи! Господи-Господи! – ведя свой внутренний диалог, Кристина сама не заметила, как дошла до липовой рощи, где они с Германом гуляли в конце лета. Она оперлась спиной на один из массивных стволов, отбрасывающих синюю тень на снег. Подняв лицо к небу, сквозь голые сучья она смотрела на звезды и луну.

«Он ценил меня выше всех других, а я даже не нашла добрых слов, чтобы достойно проститься. Вот, чем я ему оплатила за все то, что он дал мне».

Вдруг ее осенило:

«Я могу все исправить. Да, я не готова поехать с ним, но я могу хотя бы попрощаться! Я могу подарить ему этот чертов подарок и сказать „спасибо“ за все. Я должна это сделать. И возможно, все как-нибудь наладится».

Ее мысли прервал негромкий, тоскливый звук. Это был вой. Очень похожий на волчий, как в кино, он был далеко, где-то у незримой на фоне черного неба лесной гряды. Кристина начала глазами искать его источник и с трудом рассмотрела волков. Похожие на черные точки, едва различимые, они выходили из леса.

Расстояние было огромным и, скорее всего, звери ее не видели. Кристина понимала это, но в спину все равно дохнуло холодом. Быстрым шагом, то и дело переходящим в бег, она заспешила назад, навстречу спасительным огням поселка. На середине пути, когда поняла, что она в безопасности, девушка подумала:

«Я позвоню ему утром и скажу все-все. Я обязательно позвоню».

От этой мысли ей стало спокойно на душе.

Кристина проснулась совсем рано и с трудом досидела до 8 утра. Она ходила по дому с мобильным, силясь найти себе занятие, чтобы протянуть время и не звонить спозаранку. Ровно в 8 ее терпение иссякло, и она набрала номер:

– Алло, Герман? Мне нужно поговорить с тобой. Можно я приеду совсем ненадолго? Это очень важно.

– Герман не может сейчас подойти к телефону, Кристина, – голос на том конце был мужским и смутно знакомым.

– Кто это? Кто говорит?

– Не узнала? Это Алекс, брат Германа.

– А, привет! С Новым годом тебя. Передай трубку Герману, пожалуйста.

– Герман не может и, уверен, не хочет с тобой говорить, – его голос полнился злобой.

– Что? О чем это ты? Может, он сам будет решать?!

– Он сейчас не в том состоянии, чтобы что-то решать. Он в больнице.

Кристина будто громом поразило. В первые секунды она даже не могла ничего сказать, затем выпалила:

– Как? Где?

– Это не твоего ума дело. Ты сделала, что могла. Теперь прощай.

Раздались гудки.

Кристина, словно метеор, носилась по дому, скидывая в сумочку все необходимое. Ключи, паспорт, кошелек, телефон. Совсем скоро отходил автобус до ближайшего крупного города, оттуда также на автобусе можно часа за 4 добраться до Питера. Только бы хватило денег. Кристина прихватила все свои карманные. Бездумно сунула в сумку сверток с подарочным изданием Булгакова. Думать было некогда. Она займется этим в дороге.

Автобус уже собирался отходить, когда Кристина вскочила в салон. Пустых кресел было больше половины. Обычно, в новогодние праздники народу полно. Все ездят в гости. Но сейчас было еще слишком рано.

Кристина уткнулась в смартфон, просчитывая свой дальнейший маршрут и сравнивая расценки компаний-перевозчиков. О том, что она станет делать, доехав до цели, девушка задумалась, лишь сев в автобус на Петербург.

«Алекс сказал, что Герман в больнице, но что произошло?»

От этой мысли спина Кристины холодела и покрывалась мурашками.

«Неужели он разбился?» – она вспоминала свой сон. Герман сильнее и сильнее давит на газ, превращая окружающий пейзаж за окном в бессвязную мазню.

Только вот раньше ей никогда не снились вещие сны. Что бы ни случилось, главное, что Герман жив. Но как сильно он пострадал? Алекс ведь ничего не сказал, кроме того, что она сделала, что могла. Значит, в случившемся он винит Кристину.

Но она ничего не сделала! Она никогда не желала Герману зла!

«Этот Алекс! Вечно он приносит плохие новости! Когда летом в лесу и теперь… Почему нельзя было рассказать толком? Вместо этого он предпочел сыпать обвинениями и бросать трубки! Ненавижу!»

От неопределенности Кристине было не по себе. А от несправедливого отношения к страху за Германа примешивалась жгучая обида на его брата. Но страх был сильнее. Кристина снова набрала номер Германа, надеясь вызнать хоть что-то, но ее звонок сбросили.

«Конечно, это Алекс. Интересно, знает ли Герман, у кого сейчас его телефон? Знает ли, что она звонит? В сознании ли он, что с ним?»

В носу защипало от вновь подступающих слез. Кристина закусила губу и собралась, твердо решив, что она больше не будет плакать.

«Сейчас нужно найти Германа, а не реветь белугой».

Но как? Этот вопрос казался неразрешимым. В какой больнице искать? Похоже, придется просто обзванивать все, спрашивая, не поступал ли к ним Герман Мареш, 22 года.

Доехав до Петербурга, Кристина успела обзвонить не все больницы. Однако теперь она была намерена съездить домой к Герману. Эту мысль ей подала интеллигентного вида пожилая дама, сидевшая от девушки через проход:

– Извините, что я вмешиваюсь, но, возможно, я могла бы вам помочь. Какого рода травмы у человека, которого вы ищете?

Кристина немного смутилась, но все же ответила:

– Я не знаю.

– А что с ним случилось? Понимаете, если что-то серьезное, его могли отправить в специализированный центр.

– Я не знаю ни что случилось, ни насколько это серьезно. Мне ничего не успели объяснить, и теперь я не могу дозвониться.

– Тогда послушайте меня. Я сама врач и кое-что понимаю, – она поправила очки и улыбнулась, – Люди иногда излишне паникуют. Если вам сказали, что человек в больнице, он может как лежать в реанимации на аппарате искусственного дыхания, так и сидеть в травмпункте румяный и почти довольный жизнью, пока ему перевязывают, например, глубокий порез. Вы понимаете меня?

– Да, понимаю, – Кристина кивнула в ответ и задумалась.

– Так вот, мой вам совет. Съездите домой к этому человеку. Возможно, когда вы туда приедете, он тоже уже будет там, если ничего серьезного не произошло. Или вы застанете там кого-то из членов его семьи.

– Он живет один.

– Значит, соседи. Люди очень любопытны. Всегда найдется кто-нибудь, кто что-то видел или слышал.

Теперь она спускалась в метро, готовая обзвонить все квартиры в подъезде дома Германа и найти какую-нибудь зацепку. Ей очень хотелось, чтобы все действительно было несерьезно, чтобы Герман был дома и сам открыл ей дверь, но сильно она на это не рассчитывала.

Метро и быстрые ноги скоро доставили Кристину к цели. Переводя дыхание после бега по Невскому проспекту, девушка всматривалась в окна, пытаясь понять, есть ли где-то хозяева. Вдруг в окне квартиры Германа мелькнула чья-то фигура. Не помня себя, Кристина вскочила в подъезд, пролетела по ступеням вверх до квартиры и позвонила в дверь. Затем еще и еще.

Ну же! Послышались шаги, дверь открылась. На пороге стоял незнакомый мужчина лет тридцати пяти в строгом костюме.

– А, это Вы! Добрый день. Проходите.

Кристина ничего не понимала, но прошла.

«Откуда он меня знает? И кто он вообще такой?»

Мужчина собирал в прихожей какие-то вещи Германа в большую дорожную сумку.

– Меня зовут Сергей. Я работаю на семью Марешей. Александр Мареш-Смит, поручил мне собрать кое-какие вещи и привезти в клинику. Вы, конечно, уже в курсе, что Герман Мареш в больнице. Вы ведь его близкая знакомая.

– Да, но откуда вы знаете это?

– Трудно было не заметить, – Сергей улыбнулся и указал рукой на одну из комнат.

Кристина пошла туда и увидела себя. Ее смеющееся, счастливое лицо занимало полстены и явно было срисовано с одной из фотографий ее аккаунта в соцсети. Край картины был испачкан чем-то бурым. Такие же разводы вели к двери в ванную. Кристина подалась вперед, протянула руку к ручке, но Сергей остановил ее:

– Не стоит вам это видеть.

– Почему? – ужасная догадка уже копошилась в голове Кристины и тянула свои холодные лапки, желая сжать ее сердце.

– Там не убрано. Очень много крови. Я потом вызову кого-нибудь, чтобы все привели в порядок. Только картина, боюсь, испорчена.

– Скажите же мне, что здесь случилось? Алекс ничего мне толком не рассказал.

– Пожалуйста, поймите меня правильно. Если Александр не счел нужным рассказать, значит, это не в моей компетенции, – мужчина внимательно посмотрел на девушку и, увидев ее растерянность, вдруг предложил, – Мне отвезти Вас к ним?

– Конечно! Пожалуйста.

На большом представительском седане Сергей отвез Кристину в больницу, которая оказалась дорогой частной клиникой. Он провел ее через дежурную медсестру, сказав, куда ей дальше идти. Сам же остался, чтобы продиктовать данные для журнала посещений. Кристина поднялась в лифте на указанный этаж и стала искать нужную палату. Вдруг кто-то сзади схватил ее за плечи и круто развернув, приложил спиной о стену.

– Я же сказал, ты сделала что могла! Что тебе здесь нужно?!

Алекс склонился над ней, и, казалось, собирался свернуть ей шею. Его лицо было искажено ненавистью.

– Алекс, я… я… – от испуга и неожиданности она с трудом подбирала слова для объяснения, – Ничего я не делала. Я ничего такого не хотела, понимаешь?

Алекс сверлил ее взглядом, затем отступил на шаг, отпуская.

– Не хотела, – он горько усмехнулся.

– Да не хотела, – уверенность возвращалась к ней, – Может, ты наконец объяснишь мне, в чем дело?

– Ты уже могла бы и сама догадаться. Тебя ведь привез Сергей?

– Да, он.

– Нужно будет урезать ему зарплату. Вроде давно работает, а так прокололся.

– Он НЕ прокололся! – Кристина выводили из себя подобные нападки, – Он посчитал меня близким человеком Германа и не ошибся! – она уже почти перешла на крик. Руки сами непроизвольно сжались в кулаки. Алекс видел это, но продолжал:

– Близким человеком, из-за которого сейчас мы мило беседуем в больничном коридоре. Если ошибся не Сергей, значит, ошибся Герман.

Он резко повернулся и направился прочь к лифту.

Кристина кипела от ярости, но сдерживала себя. Главным сейчас было не это. Нужно найти Германа.

Заветная палата оказалось совсем рядом. Помедлив секунду, Кристина открыла дверь. То, что она увидела, заставило ее застыть на месте. Герман лежал весь утыканный какими-то трубками и окруженный мигающими приборами, белый как полотно. Только бурые подтёки на бинтах, закрывающих руки от запястий почти до самых локтей, выделялись и резали глаз. Да еще сероватые губы. Глаза были закрыты, грудь слабо вздымалась.

Кристина надеялась, что он просто спит. Она робко подошла и села на стул у постели больного. Несмело взяла его за руку, оказавшуюся неестественно холодной. Герман вдохнул глубже и открыл глаза.

– Привет, – Кристина выдавила из себя слабую улыбку.

– Кристина… – его голос звучал хрипло и слабо.

– Да это я. Как ты? – девушка старалась придать голосу бодрость, – Выглядишь неплохо.

– Ты совсем не умеешь врать, – уголки его губ слабо дрогнули в улыбке, – Зачем ты приехала?

– Ну, начать стоит, наверное, с этого, – она достала из сумки том Булгакова, – Это было для тебя, но при прошлой нашей встрече я как-то…

– Книга. Ясно, – он прервал ее, не дослушав, – Что-нибудь еще?

Кристина старательно сделала вид, что не смутилась, и продолжила:

– Мы как-то нехорошо расстались тогда. Я много думала и хочу сказать…

– Не нужно ничего говорить. Я не люблю долгих прощаний.

Кристина молчала, не зная, как продолжить. Герман был закрыт, заперт, словно ворота города, держащего оборону от врага.

«Но я же не враг!»

– Ты уже знаешь, что случилось, не так ли?

Она молчала. Да, сложно было не догадаться. Он вскрыл вены. Доехал до дома целым и невредимым, затем набрал ванну воды и порезал руки от локтевых сгибов до запястий.

– Да, и знаешь, не могу точно сказать, зачем я это сделал. Должно быть, последней каплей была картина в моей спальне. Нужно было просто ее выбросить.

– Выбросить меня?

– Да, и тебя. И просто уехать, как и планировалось. Далеко отсюда. Но я не смог.

В глазах Кристины при взгляде на него заблестели слезы. Она тихонько проскулила, сдерживаясь из последних сил, чтобы не расплакаться:

– Прости, мне так жаль…

– Не нужно меня жалеть. Жалость унижает. И не плачь. Плачут по мертвым, а мне до них еще далеко.