Читать книгу "Волшебные искры солнца"

В ответ я лишь кивнула – не стала спорить с ним, а Ярослав вдруг спросил невпопад:

– Почему она стала такой?

– Кто? – нахмурился дядя.

– Полина. Когда-то она была другой, совсем другой, – тихо сказал Яр, и я услышала в его голосе растерянность и злость. – А потом стала полной противоположностью себе. Что с ней случилось в тот день в школе? Люди не могут так меняться.

– Не время думать о причинах, когда нужно разбираться со следствиями, – отозвался дядя Тим, сохраняющий хладнокровие.

– Позвольте, я объясню, – вмешался Август. – Полина Маслова – ведьма. Та, в чьей крови есть сильная магия. Если таких людей, как она, вовремя не начать учить управлять силой, происходит неконтролируемый выплеск энергии, после которого меняется их личность. Часто подобное происходит из-за напряженного психоэмоционального состояния. А в случае Полины катализаторов было два – стресс и незаконная выкачка энергии черными продавцами.

– Понятно, – только и сказал Яр. Вид у него был опустошенный, глаза потускнели, а между бровями залегла вертикальная морщинка – он словно повзрослел лет на десять. Весть о смерти Полины подкосила его. И я понимала его – да, с одной стороны, Маслова была маленькой противной ведьмой, которая пыталась приворожить его и даже пошла на то, чтобы отправить нас в зазеркалье. Но с другой, он знал Полину много лет как хорошую девочку-отличницу, а потом долгое время считал, что влюблен в нее.

Я взяла под столом его ладонь, крепко сжала и положила себе на колено, в ответ Ярослав благодарно посмотрел на меня, словно говоря спасибо.

Наше странное совещание длилось несколько часов. Маги инструктировали нас с Яром, как вести себя в городе и что делать в случае опасности, а мы молча слушали их. Я пыталась запомнить и структурировать всю полученную информацию, Зарецкий же, кажется, думал о чем-то своем.

Когда мы все направились на выход, меня вдруг остановил дядя Тим.

– Останься, поговорим, – велел он мне тоном, которого просто невозможно было ослушаться, и я вдруг подумала про себя, что, возможно, этот человек просто не умеет разговаривать по-другому.

– Не используй браслет, – сказал он мне, сидя напротив, когда мы остались в одиночестве. – Ни в коем случае не активируй его.

– Восьмой раз, – только и ответила я.

– Ты о чем? – не понял дядя.

– Восьмой раз за сегодня в той или иной форме я слышу о том, чтобы я не смела использовать браслет, – усмехнулась я. Мне вспомнилось, как я парила в воздухе, а потом – как неоновая молния, посланная вредным Арнольдом, отразилась от меня. Тогда ведь я ничего не делала даже.

– А если браслет сам захочет меня защитить? – спросила я.

– Ты активировала его небольшую часть, – нехотя сказал дядя, – поэтому он будет выполнять свою основную функцию – защитную. Начнет отражать любые магические воздействия, направленные в твою сторону. При этом он все так же будет оставаться невидимым для других магов. Но если ты активируешь его хотя бы наполовину, станешь настоящей приманкой. На тебя откроется охота. Помни об этом каждую минуту.

– Наверное, вы тоже помнили об этом? – вдруг спросила я. – Когда сами были Хранителем.

Дядя Тим положил обе ладони на холодный стол, глядя на меня из-за стекол своих очков.

– Я жалею, – вдруг сказал он. – Жалею, что втянул тебя в это, Настя.

– Знаете, сколько раз я задавалась вопросом, зачем вы это сделали? Вам нисколько не было жаль меня? Я всегда казалась вам игрушкой? Пешкой, которой можно пожертвовать? – спросила я. – Спрашиваю это без обиды или злости. Теперь мне просто интересно.

– Это не оправдание, но… – на мгновение Тимофей замолчал, словно думая, говорить ли мне или нет, а после продолжил: – В какой-то момент мне показалось, что браслет сам хотел, чтобы я отдал его тебе.

«Так было нужно, хозяйка», – прозвенели едва слышно травы, и я тихо вздохнула.

– Что же, прошлое изменить нельзя, – улыбнулась я, чувствуя, что внутри снова что-то переворачивается.

– А жаль.

– Многое бы поменяли?

– Может быть, – дядя Тим впервые на моей памяти улыбнулся мне. Улыбка у него оказалась широкая, красивая и очень усталая. – Будь осторожна, Настя. Как только появится возможность, я сниму с тебя это бремя. Это будет не скоро, но я обещаю тебе сделать это.

Он поднялся со своего места и направился к двери, а потом оглянулся и сказал всего одно-единственное слово:

– Прости.

Дядя вышел, оставив меня в потрясении. Впервые на моей памяти грозный, самоуверенный и деспотичный Тимофей Реутов извинялся.

Опустив голову, я потерла лицо сухими горячими ладонями.

И поняла, что все это время пыталась завоевать не расположение Реутовых, а любовь.

Я вышла из комнаты спустя пару минут, когда пришла в себя, и казалась уверенной – как обычно. В каменном зале ждала Арина. Увидев меня, она отлепилась от стены и, жуя жвачку, приветливо сказала:

– Ну что, подруга, идем наверх?

Она подняла ладонь, над которой загорелся симпатичный оранжево-розовый огонек, освещающий нам путь.

– Ты ведь специально устроилась работать на кафедру? – спросила я.

– А то. Чтобы иметь возможность приглядывать за тобой на работе, пока там отирается песик. Ну и провоцировать его, чтобы он не обращал внимания на тебя. Ужасно унылое место, – пожаловалась Арина, когда мы поднимались наверх. – Кстати, поговаривают, что Борис Арнольдович изменяет Диане с Людмилой Алексеевной – той, которая с кафедры русского языка.

– Давно знаешь моего дядю? – прервала я ее, вспомнив вдруг, что и она, и Меркурий к нему относились очень тепло. Тогда, почти два года назад, в ресторане, где Арина играла роль официантки, мне показалось, что она даже ревновала его ко мне.

– Давно, очень давно, – подтвердила ведьма.

– И как он тебе?

– Тимофей – по-своему хороший человек, – сказала вдруг Арина. – Многим он не нравится из-за прямоты и умения добиться своего. Но ведь люди и не обязаны нравиться всем, верно? Ты наверняка тоже вызываешь восторг далеко не у каждого.

Возразить на это было нечего.

– И давно ты являешься протектором? – поменяла я тему разговора.

– Около десяти лет. Но протекторами командора мы стали около шести лет назад.

– Получается, кто-то был и до вас? – зачем-то спросила я.

– Конечно. Другие члены нашей семьи. Наш клан служит великим князьям Вальзар уже много веков, – ответила Арина. – Кто-то занимается охраной Августа, кто-то – такие, как мы – занимается особыми поручениями.

– А прошлые протекторы дяди?.. – продолжать вопрос я не стала – сопровождающая меня ведьма и без этого меня поняла.

– Они погибли при исполнении долга, – ответила она как ни в чем не бывало. Как будто бы для нее смерть была совершенно обычным делом.

– Их убили розианцы? – задала я новый вопрос, почувствовав, как страх покалывает ладони.

– Секретная информация, мисс Хранительница. Мы даем не просто обещание не разглашать ее. Мы клянемся на крови. Никогда не заключай клятв на крови. Клятвы не всегда легко сдержать. А нарушив такую клятву, ты умрешь. Мгновенно потухнешь, – И она подула на огонек в ладони. Тот моментально исчез.

– Сурово, – ответила я, почувствовав ком в горле. От ее слов стало не по себе. Словно на меня надвигалось что-то неминуемое, страшное, и Арина предвидела это.

– Зато справедливо, – Арина коснулась стены, и перед нами появился проход. Мы снова оказались в доме.

После щедрого завтрака (еда снова сама собой появилась на столе) нас было решено отвезти домой. Перед тем как мы покинули особняк, внизу из воздуха материализовался Арнольд – снова в классических брюках и очередной белоснежной рубашке с длинными рукавами.

Наглый мальчишка с разбегу обнял меня на прощание и заявил, хитро поглядывая на Ярослава:

– Мы не прощаемся, конфетка, мы говорим друг другу: «Пока».

Зарецкий, впрочем, лишь обжег его недобрым взглядом, но ничего не сказал и первым покинул особняк. А я с трудом отлепилась от Арнольда.

– Совсем обалдел? – прошипела я. – Какая я тебе конфетка, умник?

– Самая сладкая, – огорошил меня этот возмутительно наглый ребенок. Услышавшая это Арина прыснула со смеху.

– Арнольд, – нахмурился Август, – тебе было запрещено покидать комнату.

– Но ведь нужно попрощаться с гостями, дядя. Иначе невежливо, – голосом невинной овечки ответил тот и усердно помахал мне. – Приезжайте еще, Настя.

Лучше бы вместо него пришел дядя Тим, но его, как и Алену, я сегодня больше не видела.

Мы с Ярославом сели в одну из машин, за рулем которой находился незнакомый мужчина-маг, и направились в город. За нами следовал еще один автомобиль – тоже с магами.

Когда мы неспешно проезжали мимо дома, в котором я когда-то жила, я не удержалась и повернулась к окну, чтобы получше разглядеть его. Классический стиль, безупречное сочетание цветов, четыре уровня – особняк мечты, который в нежном солнечном свете казался сказочным. Моя «любимая» золотая клетка.

Я приоткрыла окно.

На широком балконе, увенчанном треугольным фронтоном и акцентирующем внимание на колоннаде входного портала, стояли мои сестры. Олеся, чьи медные волосы трепал ветерок, и Яна, которая была одета во все черное, словно находилась в трауре.

Кажется, они ругались. Яна вдруг ударила Олесю по щеке – с силой, потому что сестра, которая по документам считалась моим близнецом, оступилась и схватилась за щеку. Оттолкнув Яну, Олеся убежала в дом. А я закрыла окно и откинулась на спинку сиденья. Сестры всегда были дружными, особенно когда дело касалось издевательств надо мной, что же произошло между ними сегодня? Бить по щеке – метод Риты, Яна – истинная дочь своей матери.

А вот Олеся… Я вдруг вспомнила слова Ирины о том, что Инесса – настоящая мать Олеси. Отдала ее во младенчестве. Какая же все-таки глупость. Может быть, Дейберт с помощью Олеси проводит какое-то тайное расследование? Например, о бизнесе отца. Уверена, что он занимался отмыванием денег или еще чем-нибудь незаконным.

Мне вдруг подумалось – а жаль, что моей матерью не может оказаться Инесса Дейберт.

И жаль, что она возненавидела меня, решив, что я унижаю Олесю.

– Ты в порядке? – вдруг спросил Ярослав, и я повернулась к нему.

– Да. А сам?

– В порядке.

Мы покинули поселок и помчались к городу по дороге, которую с обеих сторон будто молчаливые воины обступили высокие статные ели.

– А ее родители знают? – спросил вдруг Яр после молчания длиною в несколько минут, глядя в окно, за которым проносился хвойный лес. – Кто ее похоронит?

Я опустила глаза.

– Думаю, Карл обо всем позаботится. Она была его ученицей и племянницей, хотя в этом они уже сомневаются. Он и родителям сообщит.

– Мы ведь, наверное, должны собраться? Те, кто с ней учился? – спросил Ярослав, нахмурив брови. – Нужно собрать ребят из класса и…

– Нет, Ярик, не надо, – очень мягко осадила его я. – Ты не должен об этом знать, понимаешь? О Полине известно ограниченному количеству людей. Если начнешь проявлять инициативу, Ротенбергер может что-то заподозрить.

– Но ведь это неправильно! – с каким-то отчаянием сказал Ярослав. – Нужно попрощаться. Это будет как-то по-человечески, да?

И я осознала внезапно, какой он добрый. В его душе много света, пусть порою Яр говорит и делает не слишком красивые вещи.

Вредный, противный, злопамятный, со своим дурацкими шуточками и вечным недовольством по поводу и без. Но добрый.

– Неправильно. Но еще более неправильным будет дать нам себя раскрыть, – сказала я, обняв его и положив голову на плечо. – Мы должны победить. Иначе нас постигнет участь Полины.

– Полина младше меня на год, а ее уже нет. Это так странно, – задумчиво произнес он еще несколько минут спустя. – Странно и неправильно. После того что она сделала с нами, я решил, что она – просто маленькая мразь, но я не хотел, чтобы она умирала.

– Знаю, – ответила я.

До самого дома мы ехали молча, каждый думая о своем, но то, что мы сидели, вплотную прижавшись друг к другу, согревало. Не тела – души.

***

Алсу пила ореховый капучино и то и дело смотрела на стильные наручные часы, плотно обтягивающие кожаным ремешком тонкое запястье. Она не слишком любила часы и браслеты – обычно они ей мешали. Но это был подарок Олега на их третью годовщину, и Алсу старалась не снимать их – помнила сияющие глаза любимого парня, когда он подарил ей черную бархатную коробочку.

Часы были дорогими, дизайнерскими, с аккуратным круглым циферблатом и стальными стрелками. Чтобы купить их в подарок девушке, Олег устроился на какую-то очередную подработку, и она это безумно ценила.

Олег сам надел эти часы на ее запястье, сам застегнул ремешок и объявил:

«Не снимай их. Смотри и вспоминай меня, малышка».

«Я и так о тебе всегда помню», – возразила она тогда, а он в ответ поцеловал ее.

Другим он казался поверхностным, неглубоким, даже глупым, так, шутом, но ради Алсу Олег делал все. Хотел провести с нею всю свою жизнь – в качестве мужа. И даже детей хотел – когда-нибудь, в отдаленном будущем. Правда, сначала твердо решил обзавестись жильем, а только потом жениться, чтобы было куда привести жену.

Обычно Олег не опаздывал на свидания, но сегодня его все не было и не было. Алсу заказала уже вторую чашку кофе, а парень все не приходил и не приходил. И ее сердцем овладело дурное предчувствие.

В последнее время Олег слишком сильно изменился. Его будто бы подменили. Или зомбировали. Что именно с ним происходит, Алсу не понимала и ужасно волновалась.

Он пришел, когда она уже хотела заказывать третью чашку. Прибежал, запыхавшийся, и сел в кресло напротив Алсу. Растрепанные черные волосы, лихорадочно блестящие глаза, странная полуулыбка – с ним однозначно что-то было не так.

– Привет, – настороженно улыбнулась Алсу Олегу.

– Привет, – отозвался он и коротко улыбнулся. Даже целовать не стал как обычно.

– Ты опоздал.

– Сам знаю, – огрызнулся парень. Алсу прикусила губу, почувствовав неладное.

– Что-то случилось? – тем не менее спокойно спросила она.

– Нет, – коротко отозвался Олег.

– Ты странный. Точно все в порядке?

– Точно, – отозвался он нервно. – Что за глупые вопросы?

– Прости, просто я волновалась, а ты не отвечал на звонки и сообщения.

Лицо парня чуть смягчилось.

– Забыл телефон дома.

Алсу протянула руку, чтобы поправить его волосы, но Олег вдруг отпрянул от нее.

– Что такое? – испуганно спросила девушка.

– Не трогай, хорошо?

Она лишь пожала плечами.

За их столиком воцарилось молчание, но вовремя подошла официантка, которая спросила у Олега, что он будет.

– То же, что и она, – ответил тот.

– Может быть, сходим в кино? – спросила Алсу, пытаясь понять, что нашло на любимого и почему он так холоден. Она всегда была терпелива с ним, возможно, именно поэтому их отношения были такими долгими. Олег был горячим пламенем, обжигающим и веселым, а Алсу – кусочком речного льда, холодной и спокойной.

Две противоположности, которые нашли друг друга.

Наверное, только такой человек, как Алсу, мог вытерпеть его многочисленные выходки и приколы. Но сегодня Олег точно был настроен на серьезный лад.

– Не хочу в кино.

– В парк? Погуляем, ты ведь давно хотел, – предложила тотчас Алсу.

– Нет.

– Съездим на набережную, на наше место?

«Нашим местом» они называли высокий скалистый берег на самой окраине города – оттуда открывался захватывающий дух вид на реку. Рядышком начинался небольшой лес, из-за которого виднелись крыши домов. И, самое главное, народу там было мало.

Раньше они любили ездить туда вдвоем и, сидя на старой лавочке, самозабвенно целовались. Или просто разговаривали обо всем на свете, а он укрывал ее от ветров свой курткой. Там они впервые признались друг другу в любви – теплым сентябрьским вечером, когда пахло костром и золотом закатного солнца.

– Нет, не съездим, – мотнул головой Олег и почему-то отвел взгляд.

Сердце девушки забилось сильнее. Что-то нехорошее происходит, вот только что?

– Олег, – она положила руку на его ладонь, лежащую на столе, – рука была такой ледяной, будто за окном царила лютая зима.

Он вздрогнул.

– Что?

– Ты же знаешь, что я тебя люблю, – тихо и мягко сказала Алсу. – Очень. Как никого.

Она хотела, чтобы парень посмотрел ей в глаза, но он снова отвел взгляд – уставился на стену напротив.

– Я очень тебя люблю, – продолжила Алсу. – И я всегда буду на твоей стороне, что бы ни произошло.

– Зачем ты мне это говоришь? – он резко выдернул ладонь из ее пальцев.

– Просто… напоминаю. Хочу, чтобы ты всегда помнил о моих к тебе чувствах.

– А я не хочу о них помнить. И… – он сглотнул и глянул на Алсу со страхом и жалостью, которые, впрочем, тотчас растворились в глубине его темных глаз. – Нам нужно расстаться.

Это было словно приговор.

Сердце девушки пропустило один удар и забилось так, будто она бежала.

– Повтори.

– Нам нужно расстаться, – в его спокойном голосе неожиданно послышалась жесткость.

– Олег, – помертвевшими губами произнесла Алсу, пытаясь унять внезапно появившуюся дрожь в тонких пальцах, унизанных кольцами. – Почему?..

Где-то в глубине души она знала, что все идет к этому. Ее сердце чувствовало это. И с конца августа было неспокойно – с тех пор, как они попали в «Центр эзотерической литературы» к Ольге. К той странной Ольге, которая так пристально разглядывала ее любимого.

– Почему? Разве ответ не на поверхности? Потому что наши отношения изжили себя? – вопросом на вопрос ответил Олег.

– Вот как? И когда они успели изжить себя? – спросила Алсу, стараясь сделать так, чтобы ее голос оставался ровным, хотя все внутри разрывалось от боли и горечи.

– Поинтересуйся у себя, – посоветовал ей парень.

– У тебя другая? – прямо спросила Алсу.

Он закатил глаза.

– Будет лучше, если об этом я узнаю от тебя, верно? Просто скажи, чтобы я знала, – сказала девушка, едва справляясь с эмоциями.

– Какая еще другая? – обидно рассмеялся Олег.

– Та женщина с темными короткими волосами. Ольга, верно? У вас что-то есть?

– Какая теперь разница?

– Просто скажи. Мы ведь… мы ведь не чужие люди, – не сразу, но справилась с дрожью в голосе Алсу.

– Раньше ты такой не была, – заявил вдруг Олег.

– Какой – такой? – все так же спокойно поинтересовалась девушка.

– Прилипчивой. Ты мне надоела, детка, – объявил вдруг Олег. – Ты всюду. Не даешь мне дышать полной грудью. Ломаешь меня. Твердишь о какой-то свадьбе. А я не хочу. Мне не нужны удушающие отношения, понимаешь? Мне нужна свобода и новые ощущения – чтобы жить в кайф. Новые знания, путешествия, люди. Я не хочу быть всю жизнь привязанным к тебе, к детям, семье. Это скучно. И несправедливо по отношению ко мне, уяснила? Я еще молод для всего этого дерьма. Не хочу завязнуть в трясине обыденности и быта.

Каждое его слово было для Алсу пощечиной, но она молча слушала и, когда Олег замолчал, вдруг подумала, что он говорил чужими словами, не своими.

– И когда ты это понял? – спросила Алсу.

– Недавно, – пожал плечами ее парень. Бывший парень.

– Когда познакомился с этой Ольгой?

– Не упоминай ее имя, – нахмурился он.

– Ты давно изменил мне с ней?

– Я же сказал! – выкрикнул Олег злобно. – Не говори о ней!

Он никогда не вел себя по отношению к ней агрессивно. Никогда.

Алсу глухо рассмеялась, хотя внутри нее пылали черные костры и сжигали душу. Слезы удавалось сдерживать с большим трудом.

– Мне пора, – поднялся Олег. – Пока. С тобой было хорошо.

И он улыбнулся ей совершенно чужой улыбкой. Оскалом. Так улыбался Олег в том страшном сне, в котором хотел убить ее.

Лучше бы он ее убил.

Лучше бы…

Он вдруг вернулся и подошел к ней. На какое-то жалкое мгновение Алсу поверила, что любимый скажет ей с веселым видом, что все это – его очередная шутка, и она возмущенно ударит его кулаком по плечу, обтянутому кожаной курткой, но этого не произошло.

Олег наклонился к Алсу, пристально глядя в ее глаза.

– Прости, – сказал он тихо и приник своими прохладными сухими губами к ее согретым кофе губам, целуя на прощание, не понимая, что этим поцелуем выпивает из нее душу.

– Прости, – повторил Олег, отстранившись, ласково погладил Алсу по щеке и торопливо ушел, засунув руки в карманы куртки. Видимо, уже навсегда.

Алсу закрыла лицо руками и тихо заплакала.

Официантка принесла ореховый капучино, и девушка, схватив обеими руками изящную чашечку, выпила его залпом. Пыталась запить горечь, но ничего не вышло.

***

Мы с Ярославом вернулись в мою квартиру, но у меня было такое чувство, что мы вернулись в другой мир – наш, привычный, в котором магия – это лишь сказки. О том, что в моем доме совсем недавно происходили события, связанные с магией, говорило лишь отсутствие зеркала в прихожей – того самого, которое разбили. Даже едва уловимый запах гари пропал.

Обычная квартира. Обычная жизнь. И необычные мы.

Оставшись наедине – Дана в квартире не было, мы дружно выдохнули.

– Это не сон, да? – уже в который раз уточнил Ярослав, развалившись на диване.

– Не думаю, – усмехнулась я, стоя у окна и разглядывая двор. Август обещал, что маги всегда будут поблизости, но где они сейчас, я не могла понять.

– Напоминает тот квест, – вдруг задумчиво сказал Яр. – Магический город со своими тайнами и монстрами. Символично, не находишь?

Я пожала плечами.

– Мне нужно будет съездить домой. Ведь можно? – спросил он.

– Думаю, да. Они сказали, чтобы мы вели себя естественно. А они будут обеспечивать нам обоим защиту. Мне, кстати, тоже нужно в университет. Меня там просто убьют…

– Тогда разделимся и встретимся вечером? Или я могу остаться ночевать дома?

– Ночуй, – отозвалась я.

– Тебе не будет без меня страшно? – Ярослав лукаво взглянул на меня, и мне моментально вспомнилось, как мы целовались на кровати в особняке Августа. Пожалуй, я была бы не прочь повторить это.

– А тебе без меня? – задала я встречный вопрос. – Это ведь ты раньше боялся привидений, а не я.

– Ничего я не боялся, не выдумывай, Кактусовна.

Он подошел ко мне, как-то совершенно по-хозяйски обнял и коротко поцеловал в губы.

– Ты ведь точно будешь без меня в безопасности? – прошептал он, гладя меня по руке – от запястья до самого локтя. В ответ я лишь кивнула.

Ярослав первым покинул мою квартиру. Он улыбался, шутил даже, но я видела, что глаза у него настороженные и грустные – из-за смерти Полины.

– В любой момент ты должен быть готов к тому, что мы снова можем поменяться телами, – предупредила я его тихо, прежде чем он покинул квартиру. В ответ он только кивнул.

Я впервые за несколько дней осталась одна. Устало опустившись на кухонный табурет, повертела в руках тот самый складной нож, который прихватила из квартиры, и закрыла лицо ладонями. Не плакала – вспоминала слова дяди Тима. А еще почему-то – Инессу Дейберт. Но долго так сидеть я себе не позволила – некогда. Да и не должна я сейчас тратить время на грусть.

Взглянув на браслет, заложницей которого мне пришлось стать, я начала приводить себя в порядок и собираться в университет – чувство ответственности не просто давило, а било наотмашь. Сколько я пропустила! Арина предупредила меня, что обеспечила мне там прикрытие – сказала, что я заболела, и мне дали отгулы. Не знаю, как это у нее получилось – наверняка без магии дело не обошлось.

Еще находясь в особняке Августа, я боялась, что у меня разовьется мания преследования – мне все время будет казаться, что за мной кто-то следит и что-то хочет мне сделать, однако я оставалась на удивление спокойной. Мое спокойствие пугало даже меня саму, и в какой-то момент мне вдруг подумалось – почему я ничего не чувствую, я что – робот? Однако я снова вспомнила дядю Тима, который всегда оставался стойким даже во время серьезных неприятностей.

– Что ж, – сама себе сказала я, прежде чем выйти из квартиры, – я тоже буду стойкой. Что бы ни случилось.

«Верно, хозяйка», – зазвенели травы у меня в голове, и от этого я едва не упала. Отлично, в моей голове голоса! Раньше, в окружении магии особняка Августа, они казались мне то ли иллюзией, то ли нормой, но сейчас я понимала, что это голос артефакта на моем запястье. Браслета, который я не могу стащить с себя никаким образом.

Я ведьма. Ну ладно, почти ведьма.

Эта мысль не пугала меня, а веселила.

– Браслет, я ведь сильная? – весело спросила я вслух.

«Красивая», – услышала я отдаленный, словно доносящийся сквозь ветра, голос трав. Надо же, он что, разговаривает со мной? Вернее, она. Ярослав же описывал мой браслет как дамочку в одеянии из трав.

– Красивая и только? – спросила я.

«Умная».

– А что насчет сильной?

На это браслет деликатно промолчал.

Я вышла из квартиры, спустилась на лифте вниз и вышла из подъезда. Сцена того, как я разговариваю с Меркурием и Аленой, тотчас послушно всплыла из моей памяти, и я ощутила в сердце острый укол предательства. А стоило мне вспомнить Олега, как оно болезненно сжалось.

«Не думай о них», – сказала я сама себе и направилась к остановке, не видя магов, но отчего-то чувствуя их присутствие.

Когда я ехала в автобусе, обдумывая и анализируя происходящее, мне позвонили – с незнакомого номера.

Почему-то я думала, что это Август или кто-то из магов, а потому весьма удивилась, услышав тонкий девичий голос.

– Анастасия Владимировна?

– Да, слушаю, – осторожно ответила я.

– Это Мира. Мирослава Бортникова, – пискнули в трубку.

– Здравствуйте, Мира, – вспомнила я студентку, с которой Яр учился в одной группе. Интересно, откуда она достала мой телефон?

– Извините, что я беспокою вас, но…

Девочка замолчала.

– Что – но? – удивленно спросила я.

– Можно с вами встретиться? – выпалила Мира. Кажется, она очень волновалась.

– Зачем? – удивилась я.

– Надо. Очень. Пожалуйста. Я хотела поговорить с вами после лекции, но вас перехватила Полина Маслова… А мне очень надо с вами поговорить, очень! Это очень важно, понимаете?

– А до лекции у вашего потока не подождет?

– Нет.

До меня вдруг дошло – меня Полина Маслова не перехватывала. Она перехватывала Ярослава, когда я им была.

По моим рукам поползли мурашки – словно жуки.

– О чем ты хочешь поговорить, Мира? – очень осторожно спросила я.

– О вас и Ярославе Зарецком, – пискнула она, выдохнула и почему-то шепотом добавила: – Я знаю вашу тайну.

Жуки превратились в больших пауков. Я поежилась. Тем не менее голос мой оставался спокойным.

– У нас есть тайна? – спросила я.

– Есть. И ее никто не знает, кроме Ярослава, вас и меня. И кроме еще трех почти людей. Простите, Анастасия Владимировна, это не телефонный разговор.

Почти людей… Она говорит о магах?

– Хорошо, – медленно проговорила я, пытаясь понять, как правильнее поступить. – Давай встретимся.

– А где и когда, Анастасия Владимировна? – оживилась Мира.

– Я пришлю тебе адрес. В шесть часов вечера. Сможешь?

– Да, конечно! – обрадовалась она. – Мы придем!

– Кто это – мы?

– А, я одна, не переживайте. Да отстань ты, – шикнула она вдруг.

– Да я и не пристаю, – задумчиво ответила я.

– Ой, это я не вам, Анастасия Владимировна, это я своей собаке. Знаете, у меня такая есть маленькая, вредная и приставучая шав… то есть собака, и она мешается! Тогда я буду ждать адрес! – сказала Мира обрадованно. – Спасибо! И извините еще раз.

Я попрощалась с ней и прервала звонок. Чуть подумала и написала Мире адрес Ярослава, рассудив, что если Мира, которой вдруг предположительно известна наша тайна, придет ко мне, это вызовет подозрения у магов, установивших за нами круглосуточное наблюдение. Однако если она придет к Ярославу, это будет вполне естественно. Мало ли к кому она пришла. Может быть, к его брату или к маме.

Выдавать наш с Ярославом один на двоих секрет адрианитам я категорически не хотела. И браслет этого не хотел.

Университет встретил меня привычной тишиной на этажах – в это время шли пары. Я уже продумала в голове, что скажу Борису Арнольдовичу, главе нашей кафедры, как вдруг встретила его супругу – Диану Вячеславовну, женщину строгую и даже придирчивую, от которой порою хватались за голову не только студенты, но и коллеги. Уж она-то точно не упустит момент, чтобы отчитать меня за пропуски. Нет, я понимаю, что это моя вина – вообще-то, меня едва не убили, однако рассказывать об этом на работе я не могу.

– Здравствуйте, Диана Вячеславовна! – улыбнулась ей я, готовясь к самому худшему.

– Настенька, – вдруг расплылась в улыбке она, – здравствуйте! Вы уже выздоровели?

– Да, – ошарашенно пробормотала я.

– Может быть, вам взять полноценный больничный? А то отлежались несколько дней дома и все. Гуравирус – опасное заболевание. Может дать осложнение.

– Что? – переспросила я. – Какой вирус?

– Гуравирус, – с достоинством откликнулась Диана Вячеславовна. – Лаборантка сказала, что вы заболели гуравирусом. Очень неприятное заболевание. Помню, когда я им болела, у меня температура была под сорок. Даже «Скорую» пришлось вызывать. А у вас температура поднималась?

– Поднималась, – пробормотала я, точно понимая, что без магии со стороны Арины не обошлось – мне даже казалось, что я кожей ощущаю присутствие волшебства, накинутого сетью на Диану Вячеславовну. Только, черт возьми, что еще за гуравирус?

– И как, сбивалась? – не отлипала от меня заколдованная Диана Вячеславовна.

– С трудом, – тихо ответила я.

– А сейчас у вас какое самочувствие? Хряки не прилетают? Лапу сосать не хочется? Мне после сна очень хотелось, – поделилась со мной ставшая сверхзаботливой преподавательница.

У меня из груди вырвался истерический смешок, который ею, судя по всему, был принят за кашель. Это что еще за бред? Хряки, лапы… Арина что, издевалась над ней? Что она там наколдовала?

– Нет, все хорошо, уже не хочется, – осторожно отозвалась я.

– А вы попробуйте железное варенье и спать на потолке, – посоветовала Диана Вячеславовна. – Очень помогает. И главное, нас не заразите.

После этих слов она ушла, а я осталась стоять столбом посреди пустого коридора. Гуравирус.

Не зная, то ли плакать, то ли смеяться, я поспешила к кафедре. Там никого не было – кроме того, кто-то оставил ее открытой, мало того, еще и окно не захлопнул, хотя сколько раз Борис Арнольдович ругался из-за этого.

Я было направилась к окну, из которого дул наполненный осенним запахом листьев холодный воздух, как вдруг услышала странный звук.

То ли громкий вздох, то ли слабый стон.

Застыв на месте, я попыталась понять, что это за звук и откуда он доносится.

Стон повторился. Я тотчас оказалась около дальнего стола – там, за ним, сидел, прислонившись к стене, Карл Ротенбергер.

Глаза закрыты, длинные темные волосы спутаны, белая рубашка пропитана кровью – где-то уже засохшей, где-то – алой. Его грудь тяжело опускалась и поднималась, и с приоткрытых губ снова сорвался стон, наполненный болью.

Немец был ранен. И судя по всему – тяжело.

Сначала был ступор. Я просто стояла и смотрела на Карла, не зная, что делать и как помочь. Потом – страх. Этот человек, возможно, хотел меня убить. И не только меня – моего Ярослава. Затем – нерешительность. Я понимала, что должна помочь Карлу, но он, возможно, снова попытается навредить нам. Не спасу ли я своего убийцу? После этого пришло отчаяние. Я не могла смотреть на то, как кто-то умирает на моих глазах – маг или человек. И в самую последнюю очередь появилась решительность – после еще одного стона.