Читать книгу "Волшебные искры солнца"

Я должна ему помочь. Я не могу быть в стороне. Не могу быть убийцей своего убийцы.

Опустившись на колени перед Карлом, я проверила его пульс – он был, но частил так, словно немец пробежал марафонскую дистанцию. Убедившись, что он жив, я стала звонить в «Скорую». Получилось это не сразу, да еще и диспетчер долго выясняла, что случилось с Карлом.

– Я не знаю, что с ним, он просто истекает кровью, – отрывисто сказала я. – Ему срочно нужна помощь.

Мне пообещали, что помощь скоро будет, и я отключилась.

Карл вдруг открыл невидящие глаза, словно покрытые тонкой мутной пленкой. И схватил меня за руку – его пальцы оказались на удивление цепкими. Боже. Он пришел в себя.

– Карл, что с вами? – на немецком спросила я. – Карл! На вас кто-то напал? Что случилось?

– Я совершил ошибку, моя Королева, – хрипло сказал он, глядя на меня и явно не видя. Или видя кого-то другого. – И я искуплю ее кровью.

Его глаза снова закрылись, на лицо легла тень, и я вдруг подумала, что он сейчас умрет. Вот прямо сейчас. На моих руках.

На меня навалилось отчаяние. Господи, нет, я не хочу, чтобы он умирал.

«Хозяйка, ты можешь помочь, ты можешь помочь», – зазвенел в голове голос тысячи трав.

«Как?» – мысленно спросила я.

«Ты знаешь способ».

«Активировать тебя? Я не могу. Иначе ты станешь заметен магам, и все поймут, что я – твоя Хранительница. Август запретил мне делать это».

«Но ведь не обязательно съедать весь пирог разом. Можно просто чуть-чуть откусить», – ответил мне браслет. Среди голосов разнотравья особенно четко вдруг стал выделяться женский и звонкий голос.

Я вспомнила, как браслет защитил меня от нападения Арнольда и как поднял меня в воздух, нарушив законы физики. Как объяснил Август, при этом активировалась лишь крохотная часть, что было не слишком критично. Правда, там, в особняке, меня прикрывали и его защитные чары, а здесь их нет, но…

«Он скоро умрет, – грустно сказал браслет. – Оживить мертвого я не в силах, а помочь раненому могу».

«Что нужно сделать?» – решилась я, глядя на бледное лицо Карла. Он так и не отпускал мою руку.

«Ты знаешь. Слова и желание».

«Но если меня засекут эти чертовы маги?» – в панике спросила я. Умирать от их рук не слишком хотелось.

«Поблизости лишь твои Протекторы, хозяйка. Других нет, другие не поймут».

Боже, что делать? Как поступить? Спасти Ротенбергера или?..

Впрочем, колебалась я недолго. И активировала браслет, который стал и моим даром, и моим проклятием. Сказала про себя три слова: «Белые искры снега», – и попросила помочь немцу, истекающему кровью.

Сначала ничего не происходило, и я даже решила, что, возможно, все же страдаю каким-то психическим заболеванием, посылающим мне иллюзии одна заковыристее другой.

Однако тотчас все поменялось.

Воздух стал горячее, очертания предметов начали расплываться, подул горный ветер, который снес с чьего-то стола листы. Словно подчиняясь чьему-то приказу, я вытянула руку над лежащим Карлом.

Браслет вспыхнул алым – будто его лизнуло пламя. И стал пульсировать. От него к Карлу отходили серебряные искрящиеся волны и растворялись в его неподвижном теле. Я словно сторонний наблюдатель следила за этим волшебством и почему-то думала о том, что будет, если кто-то сейчас войдет на кафедру. Что я отвечу? Как буду объясняться?

А потом все неожиданно прекратилось, и я едва не упала прямо на Карла от внезапной слабости.

Немец вдруг снова открыл глаза – теперь его взгляд был осмысленным и ясным. Он увидел меня и прошептал:

– Анастасия…

– Все хорошо, врачи скоро будут! – ответила я на немецком, торопливо пряча руку с браслетом за спину – инстинктивно. – Держитесь, Карл! Слышите меня? Держитесь!

Он улыбнулся и снова потерял сознание. И в это же время на кафедру начали заходить коллеги – началась паника. Кому-то даже стало плохо от вида крови, кто-то попытался выяснить у меня, что случилось.

Карл не отпускал мою руку до тех пор, пока не приехала «Скорая помощь». Вцепился в нее так, будто бы от того, держу я его за руку или нет, зависела его жизнь. Это было безумно странно – знать, что рядом со мной умирает человек, который хотел моей смерти. Страх, жалость и желание помочь смешались во мне воедино, а браслет на руке холодил кожу. Чувствовал опасность.

После того, как Ротенбергера увезли на «Скорой», я обессиленно рухнула на стул. Воздух пропитался кровью – ее Карл потерял достаточно.

– Что случилось? Кто его так? – удивленно спрашивали друг друга сотрудники. Вся кафедра была шокирована, и все требовали у меня подробностей. Пришлось сухо излагать их.

– Когда он вообще успел прийти? – недоумевал Борис Арнольдович. – У Карла-то и занятий сегодня нет!

– Я тоже его не видела, – вмешалась Диана Вячеславовна, которая по обыкновению была в курсе всего. – Чудеса какие-то. Магия!

Знала бы она, насколько права! Карл действительно маг. Темный маг.

– Настя, вы в порядке? – обеспокоенно спросил кто-то из преподавателей.

– Да, все хорошо, – ответила я.

– Что-то вы бледненькая. Можете идти домой, вы сегодня страху натерпелись! – расщедрился заведующий кафедрой. – Идите-идите, Настенька, хлопните дома винца.

– Борис Арнольдович! – возмущенно ткнула его в бок супруга. – Что вы такое говорите? Какого винца?

– Красного, сухого, – не растерялся он. – Для здоровья весьма полезно бокальчик-другой. Идите, Настя, я вас отпускаю.

– Не пойду, – усмехнулась я.

– Почему это? – удивился Борис Арнольдович.

– Сейчас полиция приедет, будет допрашивать свидетелей, – устало ответила я.

– Точно! – хлопнул себя по лбу заведующий кафедрой. – Что ж, ждем полицию. Коллеги, прошу минутку внимания! О случившемся не распространяемся!

– Да весь университет в течение часа будет в курсе, – буркнул кто-то. Как по заказу, в это время позвонили из ректората.

– Анастасия Владимировна, вам бы себя в порядок привести, испачкались, – посоветовал мне кто-то из коллег, и я, кивнув в знак благодарности, пошла в туалет. Однако вышла я не в самое лучшее время – началась перемена, и студенты ошарашенно на меня смотрели. Уже в туалете, около раковин, над которыми висели зеркала, я поняла почему. Вся моя нежно-персиковая блузка была в крови. И руки были в крови. И даже щека.

Как так получилось, я понятия не имела. Да и крови не боялась. Поэтому просто достала из сумочки салфетки и стала оттирать себя от крови, одновременно пытаясь понять, что произошло. Ничего путного в голову так и не пришло.

Полиция действительно приехала, правда, далеко не сразу, и еще несколько часов я проторчала в университете – рассказывала, что произошло и как я нашла Карла. Как он появился на кафедре, никто не знал. Во-первых, Ротенбергера никто не видел, во-вторых, что-то случилось с системой видеонаблюдения, и просмотр видеозаписей с них ничего не дал.

Стены родного университета я покинула вечером, уставшая, словно грузила вагоны, и разбитая. Карл находился в реанимации – потерял много крови, однако нам сообщили, что жить он будет, критическая стадия миновала.

Когда я ждала автобус, погрузившись в свои думы, около остановки затормозил темный автомобиль.

– Настя! – окликнул меня Меркурий и поманил к себе. Недолго думая, я села в машину.

В салоне он был не один – с Ариной и рыжим мальчишкой.

– Что случилось с Ротенбергером? – первым делом спросила я.

– А это мы хотели узнать у тебя, – ответила ведьма. – Вот стоило взять отгул, как что-то случается!

– Подождите – удивленно сказала я. – Это не вы на него напали?

– С ума сошла? – фыркнула Арина.

– Нападения друг на друга, использование человеческого оружия или боевых заклинаний, убийство – запрещены и караются законом, – добавил сидящий за рулем Меркурий. – Кроме того, нет смысла обострять отношения между «Черной розой» и Орденом.

Я откинулась на спинку сиденья.

– Отлично, тогда что случилось с Ротенбергером?

– Это мы у тебя хотели узнать. И скажи-ка, дорогуша, зачем ты активировала браслет? – хмыкнула Арина. – Решила по-быстрому прикончить псину?

Я напряглась. Спасла его на свою голову.

– Что ты несешь? – холодно спросила я.

– Расслабься, – посоветовала ведьма. – Даже если это ты его ранила, ничего страшного. Браслет ты не засветила. Но больше никогда так не делай. Благо, что поблизости были только мы. Если бы рядом находились другие маги, они бы очень заинтересовались такой вспышкой силы. Хорошо, что она была короткой.

Я облегченно вздохнула. И рассказала магам все, как было. Без утайки.

– Спасти Ротенбергера – это ж нужно быть такой полоумной, – проворчал рыжий.

– Вацлав! – прикрикнула на него Арина.

– А что я? – спросил он хмуро. – Псина обещала убить Меркурия, едва только к ней вернется сила. А она его спасла.

– Я не убийца, – сухо ответила я. – И не планирую ею становиться.

Они довезли меня до дома, и я благополучно упорхнула, все еще находясь в шоке от случившегося и от самой себя. Впрочем, дома я пробыла недолго – пообщалась немного с Даном, который показался мне очень странным, переоделась и поехала к Ярославу, лишь по дороге вспомнив, что я забыла его предупредить о визите Миры.

Когда я позвонила ему, он ел. Меня это даже не удивило – тело Ярослава всегда жаждало пищи.

– Я еду к тебе в гости, – обрадовала его я.

– Уже соскучилась? – ухмыльнулся Зарецкий, громко что-то грызя.

– Да, милый, схожу с ума без твоих губ и рук, – выдала я, и сидящая рядом со мной в автобусе женщина очень внимательно на меня глянула.

– Когда ты говоришь это таким тоном, во мне начинают просыпаться нехорошие подозрения. Что тебе надо, Пумовна?

– Ой, как неромантично, – завздыхала я.

– Романтику я тебе покажу, когда мы окажемся наедине, – зловещим голосом пообещал Зарецкий. – А теперь скажи, что ты хочешь.

– Я действительно еду к тебе. А еще к тебе приедет Мира Бортникова, – обрадовала я Ярослава.

– Что? В смысле? – не понял он. – Шутишь?

– Шутишь у нас только ты, малыш, нон-стоп. А я совершенно серьезно. Мира все знает.

– Что – все? Все тайны мироздания?

– Нашу тайну, – с нервным смехом поведала ему я и объяснила, почему позвала Миру к нему в гости.

– Твоя мама же не будет против? – запоздало спросила я.

– Не будет. Она любит гостей. Только я перестал уже что-либо понимать, – честно признался Ярослав и принялся жевать еще яростнее прежнего.

– Я тоже, – вздохнула я.

– Но кое-что я все равно понял. Ты мне безумно нравишься, Настенька, – наверное, Ярослав все еще отходил от воздействия магии, поэтому говорил странные вещи. Но я вдруг улыбнулась.

– Знаешь, это совсем неромантично. Ты жуешь яблоко…

– Грушу…

– …и признаешься в любви…

– Симпатии!

– А я еду в автобусе, смотрю в окно и думаю – в какой же момент рванет? Что еще с нами случиться? – рассмеялась я, но без веселья в голосе, глядя на кольцо и браслет.

***

Мира ехала в автобусе, сидя у окна, и нервно трясла ногой. И дело было не в том, что она ехала домой к Ярославу Зарецкому, и не в том, что там она должна была встретиться не только с ним, но и с преподавательницей по истории литературы, а в том, что она должна была им сказать.

Передать послание от Вольги.

– Не переживай, – сказала ей парящая рядом Дарёна. – Они все поймут. Настя умная. А Ярик… Ну, Ярик добрый.

Мира только нехорошо на нее глянула, но ничего не ответила – ей не хотелось, чтобы весь автобус думал, будто она разговаривает сама с собой. Да и вообще не сильно ей хотелось говорить – Мира очень переживала.

Выбежав из автобуса на свежий воздух, Мира стала вертеть головой – пыталась понять, куда ей идти.

– За мной, – не без труда разгадала ее мысли Дарёна. – Отведу тебя, горе луковое, не способное ориентироваться по картам.

– Я способна ориентироваться по картам, – возразила Мира тотчас. – Но телефон разряжен.

Проходящая мимо девушка подозрительно на нее глянула, и Мира закусила губу. Сколько еще люди будут думать, что она не просто странная, а ненормальная? Ведь у нее даже друзей нет. Единственный друг – это призрак умершей девочки, который остался на земле из-за своего брата.

– За мной! – весело скомандовала Дарёна и, улегшись на спину, поплыла в сторону элитных высоток, в одной из которых жила семья Ярослава Зарецкого. Мира зашагала следом, думая, что, наверное, сумасшедшая, раз решилась на такое.

Она успешно попала на территорию жилого комплекса, прошла мимо консьержа, который уже знал о ее приходе, и направилась к лифтам, осторожно ступая кедами по мраморному полу. Створки одного из лифтов раскрылись, и оттуда вышла пожилая пара, а Мира нырнула внутрь. Она уже хотела нажать на кнопку нужного этажа – Дарёна подсказала, на какой им нужно попасть, как в лифт в самый последний момент заскочил какой-то высокий парень в спортивном костюме и с золотистым ретривером на поводке.

– Мне на седьмой, – сказал он, придерживая рядом с собой собаку, которая с интересом косилась в сторону Миры.

– Мне тоже, – ответила она и вдруг поняла – в одном лифте вместе с ней едет Егор, старший брат Ярослава.

Внутри у нее все похолодело, а сердце ухнуло вниз, по направлению к пяткам. Как же так? Они что, и живут вместе?

«Боже, что за позор?» – тихо спросила сама себя девушка, невольно вспоминая, как воровала яблоки в саду у Зарецких и как сбежала от Егора, поймавшего ее на месте преступления.

Ей оставалось только молиться, чтобы Егор не узнал ее, но было поздно. Его карие глаза смотрели на нее так, будто сканировали насквозь.

– Опять ты, – сказал Егор со странной улыбкой.

– Здравствуйте, – пискнула Мира.

– Здравствуй-здравствуй, – ухмыльнулся он, с интересом рассматривая девушку.

Дарёна нетактично захохотала, и Мира возмущенно стрельнула в нее глазами. Совсем обнаглела!

– Ну, и куда ты пропала? – спросил Егор.

– Я? – вымученно улыбнулась девушка, глядя куда-то в пол.

– Ты. Ты ведь тогда убежала с дачи. А я тебя как дурак искал.

– Простите, – выдохнула она. – Я не специально.

Дарёна захохотала еще громче, а Мира снова сердито на нее взглянула.

– С мест преступления теперь сбегают случайно? – иронично приподнял бровь Егор. И, поняв, что Мира сейчас испарится от смущения, добавил: – Да ладно, не переживай. Я просто волновался, что с тобой что-то случилось.

Створки лифта распахнулись, и они оба оказались на площадке.

– К Ярославу? – утвердительно спросил Егор. Мира несмело кивнула.

– Ты ведь знаешь, что у него есть девушка? – спросил он вдруг и, дотронувшись до плеча Миры, остановил ее.

– З-знаю, – сглотнула она, ловя себя на мысли о том, что ей хочется рассматривать лицо этого человека с приятным бархатным голосом, но она не может так откровенно пялиться на него.

– Говорю тебе это не чтобы обидеть, а чтобы ты понимала – не стоит тратить время на моего брата. Ты найдешь другого хорошего парня.

– Например, тебя, – хихикнула Дарёна. Эта ситуация очень забавляла ее.

– Да, найду, – выдохнула Мира, не зная, куда деваться от смущения. – Нам просто нужно… поговорить.

– Понял, больше не лезу, – кивнул Егор и, открыв дверь квартиры, пропустил вперед Миру, у которой пылали щеки. Дарёна в квартиру не пошла. Шепнула, что у нее дела, и растворилась в воздухе.

В прихожей находился глава семейства Зарецких – искал что-то в шкафу.

– Привет, – громко сказал Егор.

– Здравствуйте, – тихо сказала Мира, еще больше чувствуя себя идиоткой. Зачем только Анастасия Владимировна позвала ее сюда, неужели они не могли встретиться в каком-нибудь кафе!

– О, ты со своей девушкой пришел? – тотчас обернулся к ним отец Егора.

У Миры запылали не только щеки, но, кажется, даже затылок.

– Это не моя девушка, а девушка Ярика. Вернее, – поправился Егор, – его однокурсница. Мира.

– Ты встречаешься с однокурсницей Ярослава? – удивленно спросил его отец и, спохватившись, улыбнулся девушке: – Здравствуйте, Мира.

– Егор пришел со своей девушкой? – появилась в прихожей Маргарита Сергеевна, которая расслышала лишь часть диалога. – Здравствуйте, я мама Егора, очень приятно!

Мира поняла, что вот-вот просто сползет по стенке, но нашла в себе силы поздороваться.

– Как вы давно встречаетесь? – тотчас спросила мама Егора, и в это же время в прихожей появился Ярослав – в одних домашних джинсах.

– Вы встречаетесь? – удивленно спросил он, переводя взгляд со старшего брата на одногруппницу и обратно. – Офигеть! Бортникова, ты в курсе, что он старше тебя на целую вечность? Чертов старпер, – проворчал Ярослав.

– Не отсвечивай, – шикнул на него Егор. – Я вообще, может быть, на ней жениться собрался, – его рука вдруг опустилась на плечо Миры, и девушке показалось, что она уже, наверное, не красная, а зеленая, в фиолетовую полоску.

«Господи, что вообще происходит?» – мысленно спросила она.

– В смысле? – озадаченно спросил Ярослав. – Она, что ли, беременная?

– Шутка, – расхохотался Егор, который был в хорошем настроении. – Просто встретил Миру в лифте.

Его родители облегченно выдохнули.

– Егорка всегда шутил так, что пятки чесались и печень отказывала, – хмыкнул Ярослав и глянул на Миру, которая, кажется, даже не дышала. – Идем ко мне в комнату.

Ей ничего не оставалось делать, как идти следом за ним.

***

Домой к Ярославу я приехала раньше, чем Мира. И дверь мне открыла его мама, которая встретила меня очень даже хорошо – она считала меня девушкой своего младшего сына, а я не была против. Ведь оно так и есть. Почти так и есть, правда?

– Как дела, Настя? – спросила меня Маргарита Сергеевна в прихожей. – Ярослав говорил, что у тебя были проблемы.

– Я почти все решила, не переживайте, – улыбнулась я ей тепло.

– Если нужна будет помощь, Настя, ты только скажи, хорошо? Мы с папой Ярика поможем тебе.

– Спасибо, – улыбнулась я ей. – И извините меня.

– За что? – удивленно спросила Маргарита Сергеевна.

– Из-за меня Ярослав не жил дома. Знаю, вы переживали из-за этого. Правда, мне жаль, – вдруг сказала я.

– Все нормально, Настя, что ты. Нужно учиться отпускать своих детей, – вдруг сказала женщина. – Я-то и не заметила, что наш Яр уже совсем большой мальчик.

Я вспомнила, как еще совсем недавно, находясь в теле Ярослава, я ездила с ней покупать подарок ее мужу. Маргарита Сергеевна оказалась той самой матерью, о которой я мечтала. Заботливая, внимательная, добрая – настоящая мама, которую Яр и его братья должны были оберегать больше всего на свете. Глядя на эту улыбчивую светлую женщину, я вдруг подумала – за что ей это? Почему ее единственная дочь погибла? Как она пережила это? Каждый день вспоминает Дашу? Корит себя за то, что не смогла остановить ее? Я уверена – эта боль навсегда осталась в ее сердце.

– Яр – настоящий мужчина, – зачем-то сказала я. – Спасибо, что воспитали его таким. Он такой благодаря вам.

– Ну что ты, Настя, – смущенно рассмеялась Маргарита Сергеевна. – Яр у нас сложный мальчик – сама видишь, какой характер. Но у него доброе сердце.

– И большой желудок, – вырвалось у меня. – Ой, не переживайте, я его хорошо кормила!

Кормила я тело Яра действительно хорошо, как вспомню, так вздрогну.

Его мама только расхохоталась.

– Если хочешь, я тебе потом расскажу, какие блюда он любит, – весело сказала она. – Будешь ему готовить.

И я вдруг поняла, что она видит во мне не просто подружку сына, а едва ли не невестку, и наверняка думает, что мы снова будем жить вместе. Впрочем, скорее всего, так и будет, когда мы снова поменяемся телами.

– С удовольствием, – сказала я. – Буду его баловать.

– Меня баловать? – возник откуда-то в прихожей Ярик. У него были растрепанные волосы, и одет он был в домашние джинсы. – Меня баловать – это хорошо. Это я люблю. Привет, Настена-сластена, – кивнул он мне и незаметно подмигнул. Господи, если Зарецкий перейдет на ванильные прозвища, я не выдержу. Это еще хуже, чем исковерканное отчество.

– Ярослав, ты бы хоть футболку надел! – возмутилась Маргарита Сергеевна, но в глазах у нее играли чертики.

– Да чего она не видела, мам, – отмахнулся он и закашлялся под строгим взглядом матери. – Ну серьезно! Мы друг друга без одежды видели мно….

Договорить он не успел – я зажала ему рот ладонью и почти насильно увела в спальню.

– Ты что, совсем? – сердито спросила я.

– А что такого? – усмехнулся он, прижимая меня к стене.

– Что ты говоришь при своей маме? Что она о нас подумает?

– Что у нас здоровые отношения, – пожал Ярослав плечами и поцеловал меня в щеку. – И мы всегда можем сделать их еще более здоровыми… – его пальцы коснулись моего плеча и неспешно заскользили вниз по предплечью. Кажется, настроение у него было весьма игривым.

– Карла ранили, – сказала я, понимая, что мы должны обсудить это – не время для нежностей.

– Что? – удивленно спросил Ярослав.

– Ротенбергер едва не умер. При мне. Но… Но я, кажется, его спасла, – призналась я, вспоминая, как вспыхнул алым браслет и как от него к Карлу отходили искрящиеся волны.

Я села в компьютерное кресло Ярослава и стала рассказывать, а он встал рядом, у подоконника, скрестив руки на груди. И молчал – ни разу не перебил меня.

Мне казалось, что Зарецкий наедет на меня за этот поступок, начнет возмущаться и злиться, и в дороге приготовила целую оправдательную речь, почему я решила рискнуть ради жизни потенциального врага, однако он повел себя совсем не так, как я предполагала.

– Молодец, Настя, – сказал Яр.

– Глумишься? – однако мне стоило лишь посмотреть в его задумчивое лицо, чтобы понять – он серьезен. Совершенно серьезен.

– Ты правильно поступила, – услышала я вдруг. – Не кори себя, если вдруг думаешь, что надо было оставить Ротенбергера подыхать, истекая кровью.

– Я… Я не знаю, правильно это или нет, но, Яр, я не могла иначе, – призналась я.

Склонившись сзади, Ярослав обнял меня за плечи – так, что его щека касалась моей щеки.

– Я бы тоже не смог, – признался он. – Наверное, мы какие-то неправильные. Но отбирать жизнь даже у врага ни у тебя, ни у меня нет права. Мы же не боги, Настя. Нет, конечно, ты можешь считать меня своим личным божеством, – хрипло рассмеялся Зарецкий, – и поклоняться мне, я против не буду. Но ты ведь сама понимаешь – отбирать жизни мы не можем. Хотя, конечно, твой немец теперь может прийти в себя и грохнуть нас обоих. Но, в конце концов, за нами стоит эта шайка магов, да и твой браслет имеет силу.

Ответить ему я не успела – в прихожей раздался какой-то шум.

– Наверное, Мира Бортникова, – вздохнула я.

– Чего она вообще от нас хочет? – Яр распрямил спину и взъерошил волосы.

– Понятия не имею. Возможно, она тоже… кхм… ведьма, – сказала я тихо.

– Мира Бортникова-то? Она скорее похожа на фею или ангела, – хмыкнул Ярослав.

– Нужно выслушать ее. Тогда, может быть, поймем.

– Ладно, пойду ее встречать. Хотя… – Ярослав взял меня за руку и легко поднял из кресла. – При ней не сможем, а я слишком долго ждал.

Его руки оказались на моей талии, а его губы – на моих губах. Целовался он все-таки здорово. Правда, на этот раз наш поцелуй был коротким. Коротким, быстрым и влажным.

– Иди встречать Миру, – отстранившись от парня и положив ладонь на его грудь, прошептала я.

– Иду. А ты думай о том, какой я классный, – велел Ярослав, щелкнул меня, как маленькую, по кончику носа, за что получил легкий подзатыльник, и ушел.

Ярослав вернулся в спальню вместе с Мирой несколько минут спустя. Девушка шла за ним, опустив голову, кусая губы, и явно чувствовала себя неуютно. Стоило ей увидеть меня, как она сжала пальцы в кулаки.

– Привет, Мира, – сказала я ей, пристально рассматривая и пытаясь предугадать тему разговора. Допустим, она действительно ведьма и знает нашу тайну – то, что мы поменялись телами. Но тогда что она хочет? И почему другие маги ничего не замечали, когда мы с Яром были в телах друг друга?

– Здравствуйте, Анастасия Владимировна, – ответила Мира. На ведьму она действительно никак не тянула.

– Присаживайся, – предложил ей Ярослав и сам плюхнулся на кровать. Мира села на самый краешек, поджав ноги, и поплотнее закуталась в лавандовую кофточку с длинными рукавами.

– Простите, что отвлекаю вас, – сказала она, явно не зная, куда себя девать. – Знаю, что мои слова шокируют вас или покажутся чушью, но, пожалуйста, выслушайте меня. Это очень важно!

Мира подняла голову и посмотрела прямо мне в глаза. Да, ей было страшно. Но кроме страха я видела в ее глазах отчаянную решимость.

– Говори, – попросила я ее, чувствуя, как учащается сердцебиение. – Мы тебя выслушаем, не переживай.

Яр кивнул в подтверждение моих слов:

– И расскажи, откуда знаешь моего брата!

– Я все расскажу. Только выслушайте! Дело в том… Дело в том, что я вижу духов! – собравшись, выдала Мира.

Мы с Ярославом переглянулись. Кажется, он с трудом удержался от того, чтобы не захихикать.

– Каких духов? – осторожно спросила я.

– Души мертвых людей, – почти прошептала Мира, теребя свою кофточку. – Да, я знаю, что это звучит дико. И знаю, что по таким, как я, наверняка плачет психушка. Честно сказать, много лет я считала себя больной, да и люди вокруг думали, что я не здорова. И думают до сих пор, – кинула она странный взгляд на Ярослава. – Необщительная, странная, скованная девчонка, которая иногда начинает разговаривать сама с собой. Психопатка, от которой нужно держаться подальше.

– Да ладно тебе, – как-то неуверенно сказал Зарецкий. – Никто так о тебе не думает. Кроме некоторых альтернативно одаренных, которые презирают весь мир, – добавил он, и я вспомнила Илью из его группы, который издевался над Мирой – не зря я вылила на него кофе.

– Мира, это ведь ты Доброжелатель? – спросила я, вдруг вспомнив странную записку, которую получила в университете, когда была в теле Ярослава.

– Да, это я, – кивнула она. – Хотела поговорить с вами, Анастасия Владимировна, а вы сказали, что после пар. Ну, я и написала записку о встрече около библиотеки. Только вы тогда разговаривали с Полиной Масловой.

Точно! Тогда я подумала, что записку написала она. Вот же черт!

– Разве ты не Ярославу написала записку? – спросила я.

– Вам. Когда вы были в его теле, а он – в вашем, – тихо-тихо ответила Мира и вжала голову в плечи, словно боясь, что мы начнем бить ее за такие слова.

Воцарилось напряженное молчание. Нас с Яром словно током ударило – мы недоверчиво смотрели друг на друга так, словно видели впервые.

«Откуда она знает?» – спрашивал его ошарашенный взгляд.

«Без понятия», – отвечал мой.

– Так, хорошо, – хриплым голосом ответила я. – Предположим, так и было. Но откуда тебе стало известно об этом?

– Сказал дух, – призналась Мира. – Дух, который знает вашу тайну.

Я встала со своего места и села рядом с девушкой – так, что, если бы она захотела встать и уйти, я бы схватила ее и не дала ей этого сделать. Я и Ярослав должны были знать правду. Возможно, в этой правде кроется ключ к разгадке тайны парных колец, которые дала нам Джульетта.

– Рассказывай, Мира, – сказала я ей, – рассказывай все. Иначе…

– Не пугай ее, – перебил меня Ярослав.

– И не собираюсь. Я всего лишь хотела сказать – иначе мы сами обо всем узнаем.

Почти полминуты Мира собиралась с духом, а потом начала тихим, звенящим, как весенние ручьи, голосом:

– Я вижу их с самого детства – тех, кто живет рядом с нами в призрачном мире. Тех, кто когда-то был людьми, но остался на земле после смерти, тех, кто является порождением тьмы и света, тех, кого создали владеющие магией. Я видела их, а они – меня. Кому-то из них было все равно, а кто-то цеплялся за меня и пытался пугать. В детстве было очень страшно, но взрослые думали, что я вру, что это детские фантазии и не более. Моя бабушка понимала в колдовстве – знала, что я вижу их, и пыталась меня оградить. Не знаю, как – я помню только то, что она постоянно давала мне какие-то травы. И несколько лет я жила спокойно, даже почти забыла обо всем этом. Но когда ее не стало, мои видения появились вновь, – Мира подняла на нас полный тревоги взгляд. – Я не сумасшедшая. Правда. Я действительно вижу духов. Пожалуйста, поверьте мне.

Мы с Ярославом снова переглянулись.

– Верим, – сказал Зарецкий с нервной улыбкой. – Как люди, которые обменялись телами, мы не можем не верить в это. Все хорошо, Мира, продолжай.

– Около двух лет назад ко мне прицепился один злой дух – мальчика-подростка, который хотел, чтобы я убила себя. И в тот вечер, когда меня привезли в травмпункт, я встретила ее. Дарёну, – почти прошептала Мира. – Это дух девушки, которая вступилась за меня, прогнала того подростка и стала моей защитницей и подругой. Не дала мне сойти с ума. Она из Легиона.

– Откуда? – широко раскрыл глаза Ярослав.

– Призрачный легион – светлые духи, которые поддерживают равновесие и защищают людей от духов темных. Такие, как Дарёна, обладают особой силой, следят за правопорядком в тонких мирах и помогают людям. С тех пор мы общаемся с ней каждый день. Боже, знаю, как дико это звучит, но это правда!

– Положим, мы верим тебе, – осторожно сказала я. – Но почему ты рассказываешь о ней?

– Да, мне тоже интересно, – поддержал меня Ярослав.

– Потому что с нее все началось. Однажды Дарёна попросила меня помочь тебе, Ярослав. Она узнала, что Полина Маслова приворожила тебя – давно, еще в школе. И я отправилась к одной ведьме, чтобы достать у нее антиприворотное зелье. Помните, мы встретились в кафе? Я подошла к вашему столику и незаметно подлила тебе в лимонад это самое зелье, – призналась Мира. – Вы, наверное, думали, что я совсем странная… А потом… Потом так вышло, что ты, Ярослав, сделал всего лишь несколько глотков, а остальное выпили вы, Анастасия Владимировна. Сначала мы с Дарёной испугались, а потом поняли, что это зелье пробудило в вас воспоминания. Так говорила Дарёна и почему-то радовалась.

Я вспомнила вдруг, как в тот вечер странно чувствовала себя и как сильно меня тянуло к Зарецкому. В тот вечер мы впервые поцеловались, и мне кажется, что я запомню этот щемящий душу поцелуй на всю жизнь.

– Вот оно что, – ухмыльнулся Ярослав. – То-то ты на меня в тот день набросилась, Настенька.

Я строго на него взглянула и попросила Миру продолжать. Она прочистила горло и снова заговорила:

– Однажды Дарёна познакомила меня с самым главным в этих местах духом – у них есть своя строгая иерархия. Некогда он был магом Древней Руси – могущественным, таким, что его имя сохранилось в былинах людей, а маги до сих пор ищут его артефакты.

– Вольга Святославович, – сказала я вдруг. Браслет тотчас нагрелся, но жар его был ласков.

«Хозяин, хозяин, – услышала я хор трав. – Это хозяин».

Мира изумленно на меня взглянула.

– Верно, это он. Так он себя называет. Вольга – могущественный и грозный дух, ни одному магу с силой нави не под силу вызвать его или увидеть, если только сам Вольга того не захочет. А он этого совершенно не хочет. Навь – это отдел магии, связанный с миром мертвых, – поспешно добавила девушка.

– И что же вас связывает? – спросила я.

– Вольга учит меня магии нави. Учит понимать ее и распознавать. Учит защите от людей, магов и, самое главное, духов. Говорит, что у меня огромный потенциал и что маги многое потеряли, не взяв меня к себе, – поспешно добавила Мира. – Но учит он меня не безвозмездно. Мы заключили с ним договор – взамен я помогу отыскать ему одну вещь и сделаю то, что он попросит. Я… – Бортникова опустила светлые ресницы. – Я выкопала кое-что на твоей даче, Ярослав. И отдала озерной ведьме по имени Джульетта.