Читать книгу "Сад мертвых бабочек"

– Откуда… откуда это у вас? – спросила она срывающимся голосом у бармена, вдруг с ужасом понимая – а ведь по возрасту и по внешности он вполне мог быть этим самым улыбчивым спутником мамы, только много лет спустя.

Ее отцом.

Бармен, меланхолично полируя стойку, заметил:

– Из коллекции хозяина. Это, кажется, его бывшая русская жена…

Хозяина?

– Он… он умер? – выдавила из себя Анжела, уверенная, что это так.

Бармен кивнул на кого-то у нее за спиной.

– Живее всех живых. Вот же он, богатых белых леди на абордаж берет!

Обернувшись, Анжела уставилась на этого сразу ей не понравившегося бывалого жиголо, который, в самом деле, так и льнул к богатым туристкам.

И это… ее отец?

Тот, заметив ее пристальный взгляд, подмигнул и на неплохом английском произнес, явно принимая ее за американку:

– Мисс, вы прелестны, как заря над океаном. Ваш папа наверняка гордится такой красоткой!

Наверняка!

Анжела пулей вылетела из бара, а всю ночь, так и не сумев сомкнуть глаз, напряженно думала: дать ей отцу вторую попытку или нет?

Отцу, который уж точно не был ни сыном ближайшего соратника Фиделя Кастро, ни тем более погибшим от бандитской пули майором ГАИ.

Он был старым, смешным, вполне себе живым ловеласом, для которого ее мама – всего лишь один из множества женских трофеев, фото которых горделиво украшали стены его бара.

Перенести вылет?

Вылет она не перенесла и, повидав, хоть и мельком, своего отца, решила оставить все как есть.

А ее отцом был по-прежнему либо сын ближайшего соратника Фиделя Кастро, умерший таким молодым, либо погибший от бандитской пули майор ГАИ.

Пусть каждый выбирает, что удобнее.

Второе же открытие было совершенно иного рода.

Оказавшись в Нью-Йорке для выполнения одного заказа, Анжела слишком поздно узнала, что он отменяется, так как клиент передумал – впрочем, сполна заплатив неустойку.

В Нью-Йорке она останавливалась в небольшой (ну хорошо, не такой уж и маленькой) квартире в Сохо. Обычно она редко туда заглядывала, да и в Нью-Йорк если и наезжала, то надолго не задерживалась: она предпочитала Восточному побережью Западное. Да и вообще, хоть первая встреча со Стивеном и произошла именно там, и все завершилось в итоге благополучно, Нью-Йорк она с тех пор невзлюбила, уж почему, сама сказать не могла.

А вот Стивен частенько бывал в «большом яблоке», так как у него в Нью-Йорке имелась обширная сеть заказчиков, а также старые друзья и знакомые.

Войдя в квартиру, Анжела заметила солидную порцию почты, которую бросали в прорезь во входной двери. Мельком просмотрев письма, она отложила их в сторону, но один адрес привлек ее вни– мание.

Это был тот же самый адрес, что и тогда, во время первой ее фотосессии в Нью-Йорке, когда она познакомилась со Стивеном. Адрес она тогда запомнила, ведь с ним было так много связано такого, что изменило ее тогдашнее настоящее и последовавшее за ним будущее.

Следовательно, и актуальное настоящее тоже.

И вот именно оттуда Стивену и пришло послание.

Анжела повертела письмо в руках и отложила в сторону. Однако через какое-то время (она даже уже приняла душ и перекусила) ее разобрало любопытство и она снова взяла письмо в руки.

Что бы это могло означать?

Понимая, что поступает нехорошо и, более того, вообще недопустимо, она попыталась открыть конверт, не надрывая его – и, надо же, это получилось.

Отодрав полоску, она вздохнула. Ей стало стыдно за саму себя, но с любопытством, перемешанным со странной жгучей взвинченностью, она поделать ничего не могла.

Анжела вынула из конверта несколько листов бумаги и разочарованно вздохнула.

Кажется, годовое уведомление домоуправления о пересчете оплаты коммунальных услуг.

Однако оно в самом деле пришло с того адреса, где проходила ее первая фотосессия. И адресовано оно было мистеру Стивену МакКрою.

При всем при том, что квартира в Нью-Йорке, по ее сведениям, у Стивена была одна: та самая, в Сохо, в которой она находилась.

Забравшись на диван с ногами, Анжела принялась изучать документы. Стивену возвращалась немаленькая сумма – за него можно было порадоваться.

Только вот выходило, что у него была нью-йоркская недвижимость, о которой она не имела понятия.

Конечно, человек он более чем обеспеченный, имеет право покупать себе квартиры и дома, где ему заблагорассудится.

Но было бы неплохо, если бы он об этом хотя бы словом обмолвился.

Может, она у него недавно, и вообще, он решил ей сделать подарок?

Ей снова сделалось стыдно.

Ну нет, ни о какой квартире в Нью-Йорке она его не просила, и Стивену было отлично известно, что город она не особо жалует.

Так что причин тайно покупать квартиру для нее у Стивена не было. Да и не в его это стиле: романтичным Стивена, при всем уважении к нему, назвать было уж точно нельзя.

Но зачем ему тогда квартира, о которой она не имела понятия?

Впрочем, это исключительно его дело.

Анжела запихала письмо обратно в конверт, заклеила его и положила под прочую корреспонденцию.

Она поступила так, как явно не следовало поступать. И вообще, Стивен давно взрослый и имеет право делать, что ему заблагорассудится.

А вдруг эта квартира ему нужна как любовное гнездышко, в которой он встречается с женщиной?

Мысль была абсурдная, однако чем больше Анжела о ней думала, тем вероятнее она ей казалась.

Ну нет, наверняка имелось и иное объяснение, совсем простое! Никакой любовницы у Стивена точно не имелось!

Может, любовник?

Анжела фыркнула. С сексуальной жизнью у них в браке проблем не было. И вообще, если бы Стивену требовался любовник, то зачем бы он женился на ней? Он настолько независим и обеспечен, что мог бы позволить себе завести любовника сразу, без женитьбы на ней.

В то, что он ведет тайную, двойную, жизнь она ни секунды не верила: не нужно ему это. Любил бы кого-то другого, так бы с самого начала и поступил – успеху в профессии это точно не помешало бы.

Она перебрала все возможные варианты и никак не могла сообразить, для чего же Стивену вторая нью-йоркская квартира?

Фотографическая студия? Но она у него имелась и здесь, в Сохо.

Место для светских приемов? Их Стивен, как и она сама, чурался. А если что-то иногда и устраивал, то, опять же, здесь.

Место для встречи с клиентами? Все это можно было сделать в каком-нибудь ресторане или даже забегаловке (тут Стивен был неприхотлив), или, в конце концов, в фойе респектабельного отеля.

Что-то еще?

Вот именно, что-то еще.

Не выдержав, Анжела снова открыла конверт и вытащила оттуда документы. А затем сделала копию каждого листа – благо в этой нью-йоркской квартире стоял мультифункциональный принтер.

Интересно, имелся ли подобный в другой?

Она даже съездила по указанному адресу, желая убедиться, что не ошиблась. Нет, не ошиблась: все тот же небоскреб, на шестьдесят каком-то (седьмом!) этаже которого тогда и проходила фотосессия.

Походив около прозрачных дверей, Анжела бросила взгляда на консьержа за стойкой.

И что она ему скажет? Что она жена мистера Стивена МакКроя и что он должен пропустить ее в его квартиру?

Ключи у консьержа вряд ли были, но не исключено, что факт ее тут появления в итоге дойдет до Стивена – и что тогда?

Ну да, она может вызвать мужа на откровенность, но для этого предпринимать бесплодную попытку проникновения в его вторую нью-йоркскую квартиру вовсе не требуется.

Не требуется?

Вернувшись в Лос-Анджелес, Анжела через какое-то время завела разговор с мужем о ценах на нью-йоркскую недвижимость, которые в последние годы взлетели до небес.

– Как хорошо, что у нас там уже есть квартира! – произнесла она, исподтишка наблюдая за Стивеном. – А то пришлось бы сейчас покупать, вряд ли бы осилили!

Стивен кивнул.

– Или, может, в качестве объекта для спекуляции прикупить, пока такая возможность еще существует? А потом с выгодой продать?

Стивен снова кивнул.

– О, ты думаешь, что можно? Обратиться к маклеру по недвижимости?

Наконец супруг изрек:

– Ну нет, одной квартиры нам там вполне хватит. Потому что связываться со всеми этим объектами спекулятивных сделок с недвижимостью как-то не с руки. Да и вообще, бум, как говорят, уже сходит на нет…

Он ясно и четко давал ей понять, что никакой другой квартиры у него в Нью-Йорке нет – и быть не может.

«Одной квартиры нам вполне хватит».

И это при том, что у него имелась там вторая!

Но о ней Стивен не обмолвился ни словом.

Забыл?

Ну уж нет! Не столько у него было уж, в конце концов, объектов недвижимости, чтобы он, как рассеянный российский олигарх, мог просто забыть о какой-то второй нью-йоркской квартире.

Он просто упорно не желал о ней ничего говорить.

И весь вопрос был в том: почему?

И ответа на этот вопрос у Анжелы не было.

Она даже дошла до того, что стала считать, как часто муж бывает в Нью-Йорке. И это если учитывать его поездки туда, которые ей были известны.

Он ведь вполне мог заглядывать на Восточное побережье, не ставя ее в известность.

Интересно, он так поступал?

Выходило, что наезжал он туда не реже раза в месяц, иногда даже и двух.

А если на самом деле гораздо чаще?

Только вот зачем: чтобы навестить любовницу во второй нью-йоркской квартире? Или даже любовника?

Уж если на то пошло: так как сама она в Нью-Йорк приезжала редко, то он мог принимать и любовницу, и любовника в их квартире в Сохо.

Или вообще встречаться с ними в отеле!

Но тогда зачем ему вторая квартира?

Ответа у Анжелы не было.

Странно, но эта тайна, вроде бы и тривиальная, начала сказываться на их отношениях. Анжела заметила, что наблюдает за Стивеном, поймала себя на том, что копошится в его вещах. Пытается найти доказательства того, что у него есть кто-то на стороне.

Похоже, она начала сходить с ума.

Чтобы окончательно не сдвинуться по фазе, Анжела решила раз и навсегда решить проблему.

Конечно, она бы могла задать Стивену вопрос в лоб, но тогда придется объяснять, как она узнала о второй нью-йоркской квартире.

Ну, может соврать, что случайно открыла письмо, предназначавшееся ему.

Только он сможет возразить, что это не так: никаких вскрытых писем, адресованных ему, он, конечно же, не находил.

Потому как предназначавшееся ему письмо от домоуправления она тогда, во второй раз, тщательно заклеила, разгладила и спрятала под остальные – чтобы создалось впечатление, что она всем скопом положила корреспонденцию на имя Стивена на комод, даже не просматривая ее.

Получалось, что она его обманывала. Получалось, что да.

Но и он ведь ее, как ни крути, тоже!

Поэтому Анжела обратилась к частному детективу.

В отличие от разного рода детективных романов и фильмов, в жизни сыщиком оказался не сумрачный, похожий на Хамфри Богарта мужчина, а молодая, веселая афроамериканка.

Запинаясь, Анжела попыталась ей изложить проблему, ужасно злясь на саму себя.

Ну да, занимается тем, что шпионит за собственным мужем.

Однако детективша мягко прервала ее излияния.

– Вам надо, чтобы мы узнали все, что можно, о второй квартире вашего мужа? Да проще простого!

Анжела облегченно вздохнула и выписала чек.

Небольшое досье она получила около месяца спустя: на эти недели, как ни странно, ей удалось полностью забыть о своих подозрениях и наслаждаться прежней жизнью со Стивеном.

Досье, как и было оговорено, пришло ей до востребования в одно из почтовых отделений в Лос-Анджелесе, а сама Анжела получила на мобильный телефон сообщение о том, что на ее имя поступила корреспонденция.

Она забрала ее в тот же день.

Стивена как раз в Лос-Анджелесе не было: он уехал выполнять очередной заказ. Послание от детективного агентства жгло Анжеле руки.

Вскрывать или выбросить в мусорное ведро?

Внезапно раздался телефонный звонок – на связи был Стивен.

– Привет, я из Нью-Йорка, – сообщил он ей. – Решил здесь задержаться на день, прилечу обратно завтра. Ты же не против?

Раньше ей и в голову не пришло бы задаваться вопросом, что он делает в Нью-Йорке и отчего намерен задержаться там на день.

А сейчас пришло.

Она поболтала со Стивеном, задав в разных вариациях сразу несколько наводящих вопросов и узнав, что он намеревается все время провести в нью-йоркской квартире и отдохнуть.

Только вот в какой именно – в своей первой или второй?

И если отдохнуть: то с кем?

После разговора с ним Анжела решительно вскрыла пришедшее от детективного агентства послание.

Она просмотрела собранные сведения. И обомлела. У Стивена имелась квартира площадью двести с лишним метров на шестьдесят седьмом этаже того самого небоскреба. Прилагался даже план.

Выходило, что он купил ту самую квартиру, в которой тогда проходила легендарная фотосессия.

И сделал он это уже шесть или семь лет назад.

То есть практически сразу после их знакомства.

Анжела попыталась мыслить логически. Ведь могло так получиться, что муж купил шикарную квартиру в небоскребе в качестве подарка для любимой жены.

И, скажем, ремонтирует ее, чтобы презентовать в качестве приятного сюрприза.

Но не семь же лет – конечно, найти в Нью-Йорке фирму по ремонту было не так-то просто, однако за семь лет уж точно получилось бы.

Как и нанять того, кто бы занялся интерьером и всеми прочими делами.

Да и Стивен был уж точно в курсе: обрадовать ее гигантской квартирой в Нью-Йорке он не смог бы.

И тем не менее квартира у него была, и Стивен упорно отрицал ее наличие.

Анжела поняла, что должна во что бы то ни стало проникнуть в эту квартиру – в ту, где она когда-то уже была, когда та была абсолютно пуста.

И что-то подсказывало ей, что в этот раз все иначе.

Пользуясь отсутствием Стивена, она перерыла его вещи, стараясь отыскать ключи или что-то подобное.

Но ничего не нашла.

Но если сам он сейчас находился в Нью-Йорке, то ключи были, разумеется, при нем.

Чтобы иметь возможность попасть в нью-йоркскую квартиру: вторую.

Ту самую, которой у него не было и которой он владел уже шесть лет.

Когда Стивен вернулся, Анжела, воспользовавшись возможностью, осмотрела его вещи, с которыми он был в Нью-Йорке.

Однако ключей снова не обнаружила.

Выходит, или он их где-то прятал, или вообще не брал с собой в Лос-Анджелес, оставляя где-то в Нью-Йорке.

Например, в квартире: первой.

Внепланово приехав в Нью-Йорк (и ничего не сказав об этом мужу), Анжела методично, не переворачивая все вверх дном, но от этого не менее тщательно, обыскала их квартиру.

И, опять же, ничего не нашла.

Сидя на кухне и попивая кофе, она не знала, как поступить. У Стивена имелась вторая квартира, и она хотела знать, что же в ней располагалось.

И кого он там принимал.

Может, обратиться к представителям преступного мира, чтобы те помогли вскрыть квартиру? Только вот как – дать объявление в интернете, что ей нужен вор-домушник?

Не исключено, что могла помочь веселая детективша, которая собрала для нее досье о квартире номер два Стивена.

Своими мыслями Анжела не гордилась, но поделать с собой ничего не могла.

Продолжая обдумывать проблему, она обнаружила, что кофе в жестяной банке закончился. А ведь ей так хотелось хлебнуть обжигающего черного напитка – без сахара.

Ну да, Стивен весь кофе выпил, когда в очередной раз наведывался в Нью-Йорк.

Надо бы купить новый.

Или сходить вниз и взять уже готовый, в стаканчике, только вот готовили тут кофе из рук вон плохо. А то заведение, в котором продавали лучший в Нью-Йорке кофе и где Стивен когда-то купил «нектар богов» для нее и для себя, закрылось.

Отчего-то если что-то закрывается, то всегда то, что лучше.

Ставя банку на кухонную полку, Анжела заметила в глубине вторую, похожую, жестянку, только с несколько иным рисунком.

Может, там что-то имеется?

Оказалось, что да: однако не кофе, а связка ключей, а также электронная карточка для лифта и подземного гаража.

И хотя не было никакой бирки или указания на то, от чего это ключи, Анжела сразу поняла: от второй нью-йоркской квартиры.

Уже вечерело, а завтра утром она вообще-то намеревалась вылететь обратно в Лос-Анджелес.

Она подавила в себе желание немедленно отправиться в небоскреб и позвонила Стивену.

– Я задержусь по делам на день в Нью-Йорке, – сказала она ему, и муж сообщил, что и сам вернется в Лос-Анджелес со своего заказа на день или два позднее.

Ну что же, тем лучше!

Смешно будет, если они там столкнутся: что же, будет о чем поговорить.

Ночь она провела тревожную, то и дело просыпалась и еле дождалась утра.

А с утра первым делом отправилась к небоскребу.

Нет, через парадный вход проникать не стала – тогда о ее визите, не исключено, доложат Стивену.

А вместо этого, воспользовавшись имевшейся электронной карточкой, попала в здание через подземный гараж.

А оттуда поднялась на искомый шестьдесят седьмой этаж.

Причем пешком – и не потому что не хотела пользоваться лифтом, а потому что пыталась совладать с волнением, которое ее охватывало по мере приближения к цели.

Когда наконец она подошла к двери, решение уже созрело окончательно.

Она могла в любой момент, на каком угодно этаже, развернуться и уйти – и специально дала себе такую возможность.

Однако она ею не воспользовалась, зная, что должна побывать в квартире.

И, вынув ключи, попыталась вставить один из них в замочную скважину.

Подошел первый же.

Состояние квартиры мало чем отличалось от того, в котором она видела ее в последний раз. Все тот же гигантский желтый дизайнерский диван, на котором тогда проходил шутинг. Ну да, немного мебели прибавилось, однако она была расставлена кое-как и создавалось упорное впечатление, что никто в этой квартире не жил.

И уж точно не было оно тем самым пресловутым любовным гнездышком.

У Анжелы даже отлегло от сердца, но любопытство только усилилось. Если квартира практически необитаема, то зачем она Стивену?

В одной из комнат стоял большой кожаный диван, на котором валялся плед, а также пара носков.

Точно такие же носки были у Стивена – в Лос-Анджелесе.

На кухне стояли два бокала, имелась жестянка с кофе и кофейная машина, мусора в мусорном ведре не было, а в холодильнике нашлись только напитки, а также замороженные пиццы.

Если и гнездо, то не любовное, а, скорее, заядлого холостяка.

Он что, приезжает сюда, чтобы побыть в одиночестве, потому что ему так опостылела их семейная жизнь?

Тогда развестись было бы проще.

И вообще, мог бы отдыхать от нее в другой нью-йоркской квартире: даже такой состоятельный человек, как Стивен, не стал бы приобретать вторую квартиру за энное количество миллионов, чтобы иметь возможность пожить немного без супруги.

Но, выходит, стал.

Анжела прошлась по пустынным комнатам еще раз, ничего не понимая. Ну что же, выходило, что у Стивена есть миллионная недвижимость в Нью-Йорке, и упрекнуть его в этом было как-то не с руки.

Была и была, но она так и не приблизилась ни на шаг к разгадке того, зачем.

И только во время третьего круга ей в глаза бросилась несуразица. Имелся большой желтый диван, оставшийся от фотосессии, диван кожаный, всего один (что опровергало теорию о встрече с кем-то!) стул, вешалка на колесиках, на которой висели несколько черных маек и черный же свитер.

Причем все эти предметы располагались в разных комнатах.

И в самой дальней находился массивный шкаф с зеркальной раздвижной дверью.

В шкаф Анжела заглядывала – там ровным счетом ничего не было.

Только вот зачем тут вообще шкаф, если одежды как таковой нет? А если и есть, то висит она на вешалке на колесиках в другой комнате?

Вряд ли Стивен исходил из того, что ему понадобится этот зеркальный колосс, занимающий целую стену: одна его установка была муторным занятием.

Или он рассчитывал, что заполнит его с годами вещами? Но прошло семь лет, и если исходить из того, что шкаф тут появился вскоре после покупки квартиры, то он семь лет или около того стоял пустой.

Но, черт побери, почему?

Распахнув зеркальную дверцу во второй раз, Анжела снова убедилась, что в шкафу ровным счетом ничего нет.

Нет же, что-то все же было, она просто не обратила внимания – в углу лежал скомканный, старый шерстяной носок.

В единственном экземпляре.

Подняв его, Анжела вдруг увидела, что носок в углу лежал не просто так, кем-то случайно забытый одиноко брошенный.

Он прикрывал собой некое подобие…

Кнопки?

Ее как током ударило. Выйдя из шкафа, Анжела убедилась в том, что стена, к которой он примыкает, причем идеальным образом, как будто не стоял около нее, а был буквально вмонтирован в нее, не внешняя, а внутренняя.

Шагами измерив стену и выйдя в коридор, Анжела наморщила лоб.

Что-то не сходилось.

Еще раз.

Так и есть, имелось небольшое расхождение, которое можно было объяснить только тем, что там, внутри стены, имелась тайная комната.

Надежно прикрытая массивным шкафом с зеркальной дверью.

Ну да, в подобного рода квартирах богачей частенько наличествовали «комнаты паники», в которых можно было переждать нападение грабителей.

Или использовать те, к примеру, в качестве комнаты-сейфа.

Только вот излишними страхами Стивен не страдал, а что хранить ему в сейфе, Анжела понятия не имела.

Никаких фамильных сокровищ у мужа не было, и никакой затерянный шедевр Рафаэля или Рембрандта в его семье из поколения в поколение не передавался.

Как, впрочем, и подлинник императорской короны Романовых, случайно прикупленный отцом Стивена в 1928 году на барахолке в штате Миннесота.

Она нажала кнопку.

Задняя панель шкафа совершенно беззвучно отъехала в сторону, причем произошло это так неожиданно, что Анжела отпрянула в сторону и даже ушиблась головой о внутренности шкафа.

Перед ней предстала металлическая дверь.

Без ручки.

Только вот как ее открыть?

Заметив электронный замок, Анжела вдруг сообразила, что электронных карточек в жестянке из-под кофе она обнаружила две.

Одной открывался подземный гараж, другой же, как она была уверена, приводился в движение лифт.

А что, если…

Она приложила к электронному замку сначала одну карточку.

Безрезультатно.

Затем вторую.

Тихо щелкнув, дверь открылась.

А в той комнате, которая располагалась за ней, автоматически включился свет.

Чувствуя, что у нее во рту пересохло, Анжела осторожно открыла дверь – и ее глазам предстало небольшое, два на два метра, квадратное помещение, типичная «комната паники».

Шагнув в нее, Анжела осмотрелась.

В углу имелся компьютер, причем новейший. Перед ним стояло удобное кресло. Тут явно кто-то проводил много времени. Что же, понятно кто: Стивен.

А и с одной стороны, и с другой тянулись полки, на которых стояли альбомы с фотографиями.

Анжела вдруг поняла: ну да, это же наследие отца Стивена, того самого легендарного фотографа из журнала «Дискавери».

Только дело в том, что все наследие отца, в том числе и экземпляры старых журналов (некоторые из которых были украдены в провинциальных библиотеках!), хранились на ранчо в Неваде.

И Анжеле ничего не было известно о другой части архива, которая располагалась бы в ином месте.

Например, в нью-йоркской квартире, существование которой Стивен от нее утаил.

Анжела взяла в руки один из альбомов.

Она ждала его – причем зная, что это встреча ничего хорошего не принесет.

Из Нью-Йорка Анжела вылетела обратно в Лос-Анджелес, где обыскала их тамошний особняк.

Но никакой «комнаты паники» с иным тайным архивом там не было. Может, тогда на ранчо в Неваде?

Она отправилась туда.

Оттуда же она и позвонила Стивену, который к тому времени уже вернулся в Лос-Анджелес.

Нет, в Нью-Йорке они так и не встретились.

– Привет, – сказал он. – А я думал, что ты встретишь меня здесь…

Ну да, она тоже много что думала, но теперь это уже не имело значения.

Ни малейшего.

– Я на ранчо, – сказала она. – Ты не мог бы присоединиться ко мне?

Стивен непонимающе произнес:

– Ну вообще-то у меня новый заказ в Гватемале, я послезавтра уезжаю, думал, что мы проведем время вместе.

– Вот здесь и проведем! Приезжай. Я жду.

Она в самом деле ждала. Хотя в то же время страшилась того, что предстояло.

Наконец под вечер того, рокового дня Стивен появился на ранчо. Припарковав свой джип, он вошел в дом и крикнул:

– Я приехал!

Анжела, наблюдавшая за тем, как он парковался, отодвинув занавеску на кухне, громко ответила:

– С приездом!

Пройдя на кухню, он застал ее стоящей со скрещенными на груди руками у стола.

Стивен подошел к ней, чтобы поцеловать, однако она увернулась.

И тут его взгляд упал на то, что лежало на кухонном столе перед Анжелой.

Это был один из альбомов, прихваченных ею из нью-йоркской квартиры: его второй.

Той, о существовании которой ей нельзя было знать.

И теперь Анжела понимала почему.

И от этого ей было страшно.

Очень страшно.

– Что это? – спросил Стивен странным голосом, дергаясь, как будто его хлыстом ударили.

Внимательно наблюдая за мужем, Анжела ответила:

– Ты ведь знаешь.

Он и в самом деле знал. Причем очень хорошо знал.

Стивен протянул к альбому руку, но потом отдернул ее и отошел от Анжелы на несколько шагов.

Он взглянул на нее, и она ужаснулась тому, каким сделался его взгляд: колючим, жестоким и надменным.

Это был Стивен, которого она не знала.

Однако, как она убедилась, она много чего не знала о Стивене МакКрое, одном из самых известных фотографов в мире.

И собственном муже.

– Откуда…

Его голос звучал глухо и срывался.

– Откуда это у тебя?

Он имел в виду фотоальбом.

Анжела не стала юлить – это время безвозвратно прошло.

– Из нью-йоркской квартиры, Стивен. Из твоей второй нью-йоркской квартиры. Из той, существование которой ты от меня все эти годы скрывал.

И небеспричинно.

Стивен словно зачарованный смотрел на фотоальбом, а потом своим тихим, будничным тоном произнес:

– Как ты туда проникла?

Он не отрицал – а всего лишь желал узнать, как она туда проникла.

Что же, вот он весь, Стивен: сам прагматизм и логика.

А если брать в расчет содержимое «комнаты паники», еще и клубок тайных, преступных страстей.

Потому что то, что Анжела обнаружила на страницах фотоальбомов, было ужасно.

Поистине ужасно.

– При помощи твоих же ключей, которые ты хранишь в кофейной жестянке.

Стивен долго молчал, а потом произнес:

– Надо было выбрать место понадежнее.

И это все, что он мог сказать ей?

Похоже, что да.

По крайней мере, он был честен: хотя все эти годы лгал ей.

Место было неплохое, даже очень хорошее: не ищи она ключи целенаправленно, то даже обнаружив их случайно, не придала бы этому значения.

А Стивен бы наверняка что-то придумал в оправдание, чему она бы поверила.

Ошибкой было направлять письма домоуправления второй нью-йоркской квартиры на адрес первой.

Хотя, если уж на то пошло, там письмо имело меньше всего шансов быть ею замеченным, в отличие от особняка в Лос-Анджелесе или ранчо в Неваде.

Так что Стивен вполне себе все продумал.

Вполне.

– Стивен, – произнесла мягко Анжела, хотя давалось ей это с большим трудом, – тебе требуется помощь, причем профессиональная.

Она имела в виду не только врача, но и адвоката.

Потому что бесчисленные страницы всех этих альбомов были заполнены гнусными снимками деткой порнографии.

И Стивен не только собирал эту мерзость – он и сам активно принимал в ней участие, потому что на некоторых фотографиях Анжела распознала его: нет, он был достаточно умен, чтобы не делать снимки своего лица.

Однако снимал другие части тела, которые она узнала.

Все это было ужасно, бесконечно ужасно.

– Ты так считаешь? – произнес он тихо. – Может, ты и права, однако я сам думал над этим. Многие годы думал! И пришел к выводу, что никакая помощь мне не требуется, потому что меня все равно не вылечить!

И поэтому решил предаться своим тайным кошмарным страстям.

Тем, которые снедали его все эти годы и о которых она, его жена, не имела ни малейшего представления.

Ни малейшего.

Анжела повторила:

– Тебе нужна помощь, и еще не поздно…

Хотя наверняка поздно: он был, судя по всему, не только потребителем, но и активным производителем, и участником.

И эти альбомы были только вершиной темного айсберга: где-то имелись еще и негативы. А также навороченный компьютер в «комнате паники», о содержимом жесткого диска которого Анжеле и думать не хотелось.

Не хотелось.

– Поздно, – усмехнулся Стивен. – Уже очень поздно.

Усмешка вышла кривой и злой.

Анжела задала вопрос, который мучил ее все это время после обнаружения предмета истинной страсти ее мужа.

– Зачем ты женился на мне?

Стивен не отвечал. Что же, это было тоже ответом.

– Понимаю, тебе требовалось своего рода прикрытие. И я им стала!

А ведь она любила его – и, не исключено, все еще продолжала любить: по инерции.

Попробуй разлюби в одночасье, даже если знаешь, что твой муж – педофил.

И занимается тем, что…

Что растлевает детей, по преимуществу темнокожих мальчиков. Впрочем, в альбомах были фотографии и девочек.

Поэтому-то он и выбрал ее в жены?

Анжела избегала определенных мыслей, но об одном она не могла не думать: о своем брате Никитке.

И о том, что он тоже мог попасть в руки такого вот Стивена.

В руки, из которых он не вырвался уже живым.

А что с этими несчастными детьми – неужели…

Стивен не стал отрицать, да это было бы бесполезно.

– Нам же вместе было хорошо, ведь так? – произнес он. – Более того, нам вместе и есть хорошо! Так зачем же ты все разрушила?

Разрушила – она?

А может, он сам? А может, вообще все строилось на изначально гнилом фундаменте?

– Я подам на развод. Завтра же. Ты ничего изменить не сможешь.

И пусть она мало что получит, ведь она заключила, как и советовала когда-то ушлая Регина, брачный договор, по которому ей, впрочем, в случае развода по ее инициативе доставались какие-то крохи. Но не нужны ей его деньги!

Ни доллара.

Стивен кивнул и быстро спросил, кивая на альбом:

– А… это?

Ну да, а это? Вот, собственно, и все, что его интересовало. Узнают ли другие о его криминальных склонностях.

И о тех ужасных преступлениях, которые он совершал…

Как долго – годы, десятилетия, почти всю свою сознательную жизнь?

– Это закончится. Потому что так больше продолжаться не может. Ты не смеешь ожидать от меня, что я буду поддерживать тебя или хотя бы молчать. Это преступления, более того это десятки, да что там, сотни преступлений. Эти дети живы?

Стивен впервые проявил хоть какие-то эмоции.

– Да за кого ты меня принимаешь! – заявил он, против своего обыкновения, повышая тон. – Я что, какой-то маньяк, который убивает детей?

Ну да, вот именно: маньяк. Который, быть может, и не убивает, но растлевает.

Хотя Анжелу не удивило бы, если бы и убивал тоже.

Кто-то же похитил тогда Никитку: похитил, надругался и…

И убил.

– За маньяка, который, быть может, и не убивает, в этом я не совсем уверена, однако занимается кошмарными, больными, ужасно преступными деяниями. Стивен, тебе нужна помощь. Ты должен обратиться в полицию.

Стивен гортанно рассмеялся.

– Чтобы я стал обвиняемым в «процессе века»? Чтобы все мое художественное наследие оказалось разрушенным, более того, преданным забвению? Чтобы меня упекли лет эдак на триста в федеральную тюрьму?

Ну да, примерно для этого. Причем триста – это еще самый нижний предел.