Читать книгу "Сад мертвых бабочек"

– Врут! – заявил Валька. – Ну, может, не специально, просто время перепутали. Да и время убийства что, с точностью до получаса известно? Ему на «Волге» туда-сюда смотаться ничего не стоило, город у нас небольшой…

Отец Зойки заявил:

– Может, мне уйти в отставку, а вы, Валентин Геннадьевич, на мое место сразу взгромоздитесь?

Валька заверил, что пока у него нет диплома о высшем юридическом образовании, так и быть, не взгромоздится.

– Ну и на том спасибо, Валентин Геннадьевич. Алиби мы, конечно, досконально проверим, но причин сомневаться в его подлинности нет. Заказ был многочасовой, так что никуда смотаться подозреваемый не мог. А время убийства установила судмедэкспертиза, так что мы работаем вполне себе по всем правилам.

Валька все же не сдавался.

– Может, ошиблась? Или неточно определила?

– Вы, Валентин Геннадьевич, не только на мое место метите, но и на место главного судебного медика города, так вас понимать?

Анжела заметила:

– Пусть он в… в убийстве моей мамы не виноват, однако он точно у нас сумку спер!

Прокурор, сверкнув стеклами очков, ответил:

– Это, без сомнения, попадает под действие Уголовного кодекса. Но это точно он?

Валька встрял с советом:

– Вот ваша задача это из него и вытрясти! Он мог сумку своим дружкам-шоферам сбагрить, а те решились пойти на «мокруху».

Прокурор поморщился:

– Валентин Геннадьевич, давайте без модных нынче блатных выражений, не люблю этого. Ну, предположим, подозреваемый унес у вас сумку. Но почему кто-то должен возвращаться и грабить и тем более убивать вашу матушку?

Валька не нашелся что ответить – не рассказывать же прокурору историю о том, кого убила и ограбила сама мама.

При деятельном участии Анжелы.

– В сумке было что-то ценное? – не сдавался прокурор, и Анжела ответила неопределенно:

– Ну, мамины украшения…

Ну да, бриллиантовое колье, прочие побрякушки, а также золотые монеты, в том числе антикварные.

Нажитые непосильным трудом сокровища.

– А какие? Списочек не можете нам предоставить?

Прокурор явно знал свое дело.

Анжела ответила, что не может.

– И это были очень ценные вещи? И ваша мама запросто их возила собой в сумке? А что было в других сумках, которые пропали, также украшения вашей мамы?

Анжела вдруг поняла: он допрашивает их – для того и позвал.

При помощи Вальки еле отделавшись общими туманными фразами, Анжела поняла: еще немного, и она проговорится.

И что тогда?

– Ну хорошо, – сбавил вдруг обороты прокурор. – Не знаете, что мама возила в сумках, значит, не знаете. У вас такое горе: и мама умерла, и брат пропал…

Валька, пользуясь подвернувшейся возможностью, быстро сменил крайне щекотливую тему.

– Найдите Никитку! Вы обязаны! После того… после того, что вы нам причинили…

Он намекал на историю с Зойкой и гопниками.

Прокурор, одарив его ледяным взглядом, снова уселся за массивным стол.

– Понятия не имею, о чем это вы, Валентин Геннадевич. Мы всегда работаем профессионально.

Ну да, в особенности если речь идет о том, что припугнуть врагов своей избалованной дочурки.

– Но если у этого шофера есть алиби, то вы должны работать в других направлениях!

Прокурор поднялся.

– Вы явно метите на мое место, Валентин Геннадьевич. Мы делаем все, что должны. А вот вам, ребята, не советую лезть со своими дилетантскими расследованиями, только помешаете нам и сами еще под удар попадете!

Это что – отеческое наставление или скрытая угроза?

Оказавшись снова на улице, Валька передразнил прокурора:

– «А вам, ребята, не советую лезь со своими дилетантскими расследованиями!» Мы им подозреваемых поставляем, а они их отпускают!

Анжела сказала:

– Груздева они уже в любом случае не отпустят…

– Груздева, быть может, и нет, а вот этого шоферюгу? А ведь это он был, ведь так?

Анжела и сама не знала, кого тогда увидела за рулем «Волги».

– Он едва не заставил меня признаться в том… в том, что в сумках были крайне ценные предметы. И тогда бы пришлось объяснять, откуда они там…

– Пусть ищут убийц твоей мамы, это их святая обязанность.

Анжела похолодела:

– А если найдут? И те поведают, что было в сумках?

Ну да, бриллианты, золотые монеты и так, по мелочи.

Валька сказал:

– Ну, ответы на эти вопросы могла бы дать твоя мама, но…

Он смешался, а Анжела завершила его мысль:

– Но она умерла…

Потянулись однообразные летние дни: жаркие, полные неги и такие безнадежные.

Следствие, казалось, не сдвигалось с места, по крайней мере, официальное. Жила Анжела на квартире у Валькиных родителей, которые в сыне души не чаяли и ни в чем ему не возражали.

Но большую часть времени они проводили в штаб-квартире: доме Демидыча.

Тот ждал со дня на день приезда своих московских внуков, хотя даже звонил дочери и поведал об ужасах в их провинциальном городке.

– Ну, педофила поймали, так что причин для беспокойства нет…

– Одного, но не второго! Как и убийцу и грабителя! – заявил Валька, а Анжела добавила:

– А что… что, если Никитку похитил не… не педофил?

И Валька, и Демидыч с интересом воззрились на нее.

Анжела же продолжала:

– Кто сказал, что… что это деяние растлителя малолетних…

Как бы она хотела, чтобы это было не так!

– В исчезновении Никитки может быть виноват и совершенно иной человек.

– Но кто? – спросил Валька, а Анжела выдала то, о чем думала последние дни:

– Кому-то мог потребоваться ребенок – и он взял чужого…

Валька тотчас отмел эту версию.

– Тогда надо младенца похищать или маленького ребенка, но не шестилетнего смышленого мальчика!

Анжела продолжила:

– Или кто-то мог случайно сбить Никитку, а потом…

Эти слова давались особенно тяжко.

– Потом просто зарыть его… его тельце где-то, чтобы никто не узнал о ДТП со смертельным исходом.

Валька стал убеждать ее, что такое невозможно – но уж слишком горячо.

– Ну и всегда могло случиться еще что-то! – заявила Анжела, а Валька спросил:

– Но что именно?

Этого никто не знал.

После этих рассуждений следопыты приуныли. Листовки, которые они расклеили и распихали по почтовым ящикам, не дали никакого результата – слишком много было звонков от тех, кто видел, как таинственный мужчина волок темнокожего мальчика по направлению к своему автомобилю.

Звонки принимал Демидыч, номер телефона которого и был указан в листовках, и он продемонстрировал ребятам тщательно зафиксированные телефонные сообщения.

– Думаю, нам есть чем заняться! – подытожил Валька. – Вперед и с песней, прорабатываем каждый телефонный звонок…

Вперед и с песней – это было любимое выражение мамы.

Уныние отступило, уступив место эйфории, однако вскоре вновь сменившейся унынием.

Все эти телефонные наводки ни к чему не привели.

– Если кто-то и видел что-то, то невесть где и невесть при каких обстоятельствах! А если уж слишком все точно и даже с именем, то можно быть уверенным, что это намеренная ложь. Зачем люди так поступают?

Демидыч пояснил:

– Люди ошибаются. Люди хотят помочь. Люди выдумывают. Люди хотят кого-то очернить.

Так оно и было, и оптимизма это не внушало.

Однако прорыв принесла вовсе не акция с листовками и телефонными звонками и даже не действия милиции, а совсем иное.

В тот день Анжела и Валька вновь навестили старика, что делали каждый день: еще бы, ведь их штаб-квартира располагалась в его доме.

Анжела была одна на кухне, налив себе в большой бокал чаю, рассеянно думала о том, что ничего, в сущности, их расследование не дало.

Выявили, конечно, педофила Груздева, и это наверняка спасло многих детей – но не могло вернуть Никитку.

Не говоря уже о том, что не было ясно, кто же причастен к убийству мамы, если не тот шустрый шофер, у которого было крепкое алиби.

И которого она видела выезжающим со двора.

Или все же не видела?

Анжела и сама уже ни в чем не была уверена.

Хлебнув чаю, она посмотрела в окно – и тут ее взор упал на кухонный стол.

Мороз прошел по ее коже.

Там лежало кое-что небольшое – и до боли знакомое.

Потому что это была пряжка от ремешка на шортах Никитки. Тех самых, в которых он был в день своего исчезновения.

Анжела, заметив эту вещицу, выронила бокал с чаем, который, упав, раскололся и выплеснул содер– жимое.

В этот момент Демидыч и Валька, весело балагуря, вошли на кухню.

– Откуда… откуда это у вас? – прошелестела Анжела серыми губами, уставившись на старика.

В ее взгляде были мука, ужас и недоверие.

Неужели Демидыч…

Старик, ничего не понимая, взял пряжку и покрутил ее.

А затем объяснил, что обнаружил ее прошлой ночью в одном из подвалов пионерлагеря, куда заглянул, увидев там огоньки, чтобы прогнать собравшихся там молодых болванов.

– Это же Никиткина пряжка! – уверенно заявила Анжела, а Валька, осторожно схватив вещицу салфеткой, произнес:

– Ладно, отпечатков пальцев, думается, уже не осталось, но все равно надо быть осторожными. Может, это просто идентичная?

Анжела перевернула пряжку – на обратной стороне была выцарапана большая кривая буква «Н».

– Это Никитка сделал! – закричала она. – Это его!

И уставилась на Демидыча, который под ее взглядом, казалось, съежился.

Валька заявил:

– Где вы нашли пряжку, можете показать?

Демидыч отвел их на территорию бывшего пионерлагеря, где они спустились в подвальное помещение одного из заброшенных блоков.

Стены подвала были покрыты изображениями свастики, непотребными надписями и сатанинскими знаками. Там, на грязном полу, где валялись пустые бутылки, железки и камни, Демидыч и обнаружил пряжку.

– Вот здесь, – произнес он, тыкая в угол. – Здесь она и была!

Анжела внимательно наблюдала за стариком: могла она ему верить или нет? Это он утверждал, что нашел ее здесь, а что, если…

Что, если все было иначе?

И она вспомнила все те странные и зловещие слухи о Демидыче. О том, что он убил свою семью.

Она же знала, что это не так, что его первая жена стала жертвой репрессий, а сынок умер от дизентерии в детдоме.

Умер в возрасте Никитки, но это ничего, ровным счетом ничего не означало.

И вообще, это все известно со слов Демидыча – не более того. Конечно, она видела фотографии, но все это можно…

Подделать. Инсценировать. Намеренно презентовать.

Чтобы что? Вызвать к себе жалость?

Анжела не верила, более того, не хотела верить, что старик причастен к исчезновению ее братика.

Более того, она знала, что он не мог быть к этому причастен – но иррациональные страхи обуяли ее душу.

Откуда у него пряжка?

Объяснение было самое банальное: он ее нашел и принес домой.

– Вот тут и лежала, – продолжал Демидыч, вороша палкой, которая была у него в руке, мусор на полу подвала. – Да, точно, именно тут!

Правда или нет?

Анжела бросилась руками разгребать мусор, надеясь найти еще что-то, принадлежавшее Никитке.

Они вместе обшарили подвал, но ни на что так и не наткнулись.

– Вы точно здесь ее нашли? – спросил с сомнением Валька, а Демидыч даже прикрикнул на него.

– Вы что, мне не верите? Эх!

И, махнув палкой, стал подниматься по лестнице из подвала наверх.

Оставшись одни, ребята посовещались.

– Ты думаешь, это он? – спросил Валька, и Анжела честно ответила:

– Нет, не думаю!

Вернее, не хотела и думать: старик ей нравился.

– А ты?

Валька честно признался:

– По всем детективным канонам, он и должен быть главный злодей! Помогает главным героям, а в итоге выясняется, что он…

Мерзкий педофил, похитивший Никитку?

Нет, на мерзкого педофила Демидыч решительно не походил.

– Но если он и правда тут пряжку нашел, то где ремень, к которому она крепилась? – спросила Анжела.

Пнув осколок бутылки носком кроссовки, Валька заметил:

– Она могла случайно попасть сюда…

– С неба, что ли, упасть?

Валька признал, что это маловероятно.

А потом, присмотревшись к знакам на стенах, произнес:

– Кого Демидыч тут обычно шугает?

Намалеванные знаки красноречиво свидетельствовали, что тут ошивались неонацисты и сатанисты.

– А что, если…

Он смолк, но Анжела потребовала, чтобы Валька продолжил. Тот вздохнул и продолжил:

– Сама суди, братик у тебя… ну, не такой, который соответствует антропологическим канонам этих сумасшедших нациков.

Анжела произнесла:

– Ну да, у него, как и у меня, кожа не того цвета…

Валька жарко заявил:

– Конечно, того! И вообще, никаких человеческих рас не бывает, это уже давно и убедительно доказано, а все, кто утверждает обратное, ни в биологии, ни тем более в генетике ни рылом ни ухом. Но…

Он снова смешался, а затем продолжил:

– Но в их больных представлениях – не того. И они могли…

Он сделал паузу, и Анжела сама завершила его мысль.

– Завлечь сюда Никитку, чтобы… Чтобы избавиться от того, кто не должен, по их милым представлениям, населять ни их город, ни вообще планету Земля!

Валька кивнул.

– Ну, не завлечь, а, к примеру, всего лишь похитить и привезти сюда, а затем…

Поняв, что начинает болтать лишнее, быстро добавил:

– То же могли сделать и сатанисты. Они… Они, к примеру, решили принести жертву и…

Анжела крикнула:

– И не нашли ничего более умного, чем остановить свой выбор на моем брате?! Но это же… Это же просто абсолютное сумасшествие!

Валька, соглашаясь, кивнул:

– Ну да, молиться черным силам и устраивать все эти мессы могут только идиоты и неучи. Иногда и те, и другие. О нациках вообще молчим. Но нельзя исключать, что это вполне возможный вариант…

Да, Анжела его и не исключала.

– А Демидыч? – спросила она. – Ты думаешь, что он… Что он может быть причастен?

Валька решительно отмел все подозрения в адрес старика.

– Вот уж точно нет! И не потому, что он мне нравится. И тебе, я это вижу, тоже. Его дом не похож на дом педофила, сатаниста или неонациста!

– Ты точно знаешь, как такое жилище выглядит?

– Нет, но сама посуди: если бы он и был причастен, то точно бы не хранил пряжку на кухонном столе!

Анжела была с ним полностью согласна: да, не хранил бы.

Если только не хотел, чтобы она ее увидела. Но зачем это Демидычу?

– Нет, не верю! – заявила она. – Пойдем к нему, а то он ведь обиделся…

Старик сначала не хотел с ними говорить, но Анжела принесла ему свои извинения, а Валька добавил:

– Мы все на взводе, а Анжела больше других: у нее и маму убили, и брата похитили…

Демидыч, поглаживая бороду, сменил гнев на милость.

– Я и сам мог бы поумнее быть. Сразу же видно, что вещица в подвале инородная. Ну, я это и понял, потому и взял, чтобы внучатам своим потом отдать.

Приезд московских внучат отложился из-за событий в городе на неопределенный срок.

– Ну что же, значит, мы на верном пути.

Валька подтвердил:

– Да, надо только узнать, как пряжка туда попала, и тогда мы узнаем, кто стоит за похищением Никитки…

Демидыч загудел:

– Это мы узнаем, я вам обещаю! Ох уж эти фашистики и сатанистики, которые там обосновались! Я им покажу!

И показал, причем той же ночью. Потому что когда Анжела и Валька приехали к старику на следующее утро, то застали его в компании с щуплым, затравленным подростком с синеватым, с жидкими усиками, лицом и длинными немытыми черными волосами, свисавшими прядями.

– Это ваш внук? – спросил с порога Валька, в Демидыч недобро усмехнулся.

– Будь он мой внук, ему бы несладко пришлось. Нет, не мой, а чужой. Прошу любить и жаловать – Слава, местный сатанист.

Подросток, чуть старше ребят, заявил:

– Вы меня у себя удерживать права не имеете, я несовершеннолетний!

Валька со знанием дела произнес:

– Но четырнадцать тебе уже есть?

Смерив его высокомерным взглядом, Слава ответил:

– Семнадцать почти!

Валька расплылся в улыбке.

– Отлично, значит, к уголовной ответственности уже можешь быть привлечен.

Съежившись, Слава произнес:

– Ладно, чего пристали? Мне домой пора, а то предки волноваться начнут…

Демидыч заявил:

– Не ври! Сам рассказывал мне, что твои родители день и ночь пьют по-черному и твоего отсутствия никто не замечает.

Сатанист Слава заявил:

– А вам какое дело? И вообще, что вам нужно?

Подойдя к юному адепту загробных сил, Анжела сказала:

– Мне братика надо найти. Ты же слышал, он пропал…

Сатанист Слава, кивнув, вздохнул:

– И что вы от меня хотите? Мы все рано или поздно попадем в лапы князя тьмы…

Грохнув кулаком по столу так, что чашки подскочили, Демидыч заявил:

– Вот сунуть бы тебя на часок в пересыльную тюрьму для политических, по-иному бы запел. Цени то, что имеешь, а не выдумывай всяческий бред!

Валька же спросил:

– Жертвы приносите своему князю тьмы?

Сатанист Слава несколько кокетливо опустил глаза.

– Ну, не без этого…

– Человеческие?

Парень аж вздрогнул.

– Конечно же нет! Мы что, идиоты?

Вопрос так и повис в воздухе, не получив ответа.

– Ну, кошака или щенка. В основном крыс… Знаешь, как крысу ловить тяжело? В особенности если она в угол забьется и на задние лапы станет, до последнего защищаясь?

– И как же ты справляешься с такой озверевшей крысой? – спросил иронично Валька, а сатанист Слава, принимая его интерес за чистую монету, охотно пояснил:

– Ведром накрываю. Я на охоту на крыс с оцинкованным ведром хожу. У соседки спер.

Сатанист Слава осклабился, явно довольный собственной изобретательностью.

Демидыч хмыкнул:

– И вам животных не жаль? Даже крыс?

Сатанист Слава вздохнул:

– Зато Хозяину приятно! И он нас за это своей милостью вознаграждает.

Какой, интересно – чахлыми усиками?

Но и этот не заданный вопрос тоже повис в воздухе.

– А кто детей похищает? – вдруг спросил Валька. – Мальчиков. Ты ведь в курсе, не так ли?

Сатанист Слава стал от всего открещиваться.

– Без понятия! Ничего не знаю, не ведаю!

Демидыч снова ударил по столу.

– Не ври! Понимаю, ваш рогатый хозяин – мастер изощренной лжи, но тебе до него далеко.

Сатанист Слава наконец сдался.

– Ну, слышал я кое-что… Мы ведь подвал делим с нациками. То они там, то мы. А иногда вместе: они вверху, мы внизу. Странные, очень странные субъекты.

– Гиммлер был помешан на эзотерике, – произнес Валька. – И не только он…

Облизав тонкие обветренные губы, сатанист Слава продолжил:

– Ну и слышал я, как они обсуждали, что неплохо бы…

Он беспокойно взглянул на Анжелу.

– Ну!

– Что неплохо бы устроить в городе переполох, похитив какого-нибудь темненького мальчишку. Потому что город русский, а там развелось невесть кого…

И вновь облизал губы.

Демидыч смурно посмотрел на их гостя и спросил:

– И кто же эти умники?

Сатанист Слава ответил:

– Да много там кого есть… Но я их всех и не знаю, а если и знаю, то по кличкам. А вам какое дело?

Валька быстро спросил:

– Они же в пионерлагере встречаются, так ведь?

– Ну да, там же такое раздолье!

Действительно, раздолье: для всех, у кого страшные помыслы и всего несколько извилин.

– И ведь у каждого там свои, так сказать, мероприятия?

– Ну, примерно. А что? Участие принять хочешь?

– А когда у ваших соседей там очередной их слет?

Сатанист Слава посмотрел на Вальку и осклабился:

– А вот не знаю!

Тот не сдавался.

– Уверен, что знаешь. Так когда?

Демидыч поднялся во весь рост. И пусть ему за семьдесять, все равно старик он был представительный.

– А ну, живо говори, поганец!

Сатанист Слава быстро заблеял:

– Ну хорошо, мы по фазам луны ориентируемся, а они по какому-то там своему календарю. Согласовываем наши встречи, чтобы не мешать друг другу…

Трогательная забота: сатанисты не хотят мешать неонацистам – и наоборот!

– Ну вот, к примеру, они завтра ночью там встречаться будут, после нас…

Старик сел, и сатанист Слава спросил:

– Ну, я теперь свободен?

Пришлось в самом деле его отпустить, хотя Демидыч порывался посадить сатаниста в погреб, но Валька его отговорил.

– И так незаконно его удерживали, он в милицию заявление накатать может.

Сатанист, пишущий заявление на ветерана!

– И пусть пишет, мне все равно!

– Шум просто поднимется, и тогда никакой встречи нациков в пионерлагере точно не будет…

Уже понимая, что Валька что-то задумал, Анжела спросила:

– А для чего нам этот их слет нужен?

Валька торжественно заявил:

– Чтобы взять их там с поличным и вытрясти у них информацию, причастны ли они к исчезновению твоего братца!

План, что ни говори, был неплохой, но опасный. Если Демидычу и удалось шугнуть при помощи ружья, заряженного солью, сатанистов, существ пусть и ночных, но весьма пугливых, то с нациками надеяться на такое не стоило.

Валька и Демидыч на полном серьезе стали обсуждать, как они устроят засаду и как будут штурмовать логово нациков, что они сразу же окрестили «спецоперацией по денацификации».

Анжела прервала их мужские разговоры.

– Это же опасно!

Старик и подросток переглянулись.

– Ну, не без этого, однако мы будем соблюдать осторожность…

Анжела крикнула:

– Я не позволю, чтобы вы подвергали себя риску! А если у них оружие?

Что было вполне возможно.

Валька резонно спросил:

– И что делать прикажешь, в милицию, что ли, обращаться?

– Да хотя бы и так! – ответила Анжела.

– Ну нет, они их всех без разбору заметут, а нам надо парочку из них сюда привести и с ними по душам поговорить!

Тут в голову Анжеле пришла занятная идея.

– Вам нужна помощь! – заявила она, и оба в один голос заявили, что ее на свою «спецоперацию по денацификации» уж точно не возьмут.

– А я вас и спрашивать не буду, – ответила Анжела. – И вообще, я знаю, кто нам может помочь!

Ну, конечно же, главгопник и его «шестерки»!

Их она застала, как обычно, во дворе: они сидели, лузгали семечки, курили и потягивали пивко.

Завидев Анжелу, главгопник расплылся в улыбке, и Анжела поняла: если бы не все его сомнительные манеры, а также висловатый спортивный костюм, то это был бы парень как парень.

– О, красотка к нам пожаловала, значит, ей помощь нужна!

А как он, интересно, догадался?

– Да, нужна, – не стала скрывать она. – А вы поможете?

Главгопник ответил:

– Это о поисках твоего братана базар идет? Да не проблема! Пацан сказал – пацан сделал!

Анжела поняла, что не просчиталась, обратившись к местной гоп-компании.

И сообразила, что даже имени главгопника не знает, не говоря уже о его «шестерках».

Однако ж было не до таких церемониальных мелочей.

– К исчезновению моего брата, по всей видимости, нацики причастны. Они в заброшенном пионерлагере встречаются…

Гопники переглянулись, а главгопник по любимой привычке сплюнул в песочницу.

– И завтра вечером у них там свой слет. Мы одни с ними не справимся, ваша помощь не помешала бы. Поможете с ними в разговор вступить?

Главгопник, затянувшись, обвел взором свою гоп-компанию.

– Ну что, парни, поможем фотомодели? Да и нациков ведь мы на дух не переносим, не так ли?

Гопники подтвердили это одобрительным гудением.

И главгопник произнес, глядя прямо в глаза Анжеле:

– Так что делать-то требуется?

…Совещание проходило на кухне дома Демидыча – дым стоял коромыслом, причем в прямом смысле, так как собравшиеся там гопники курили.

Новый триумвират, принимавший стратегические решения – Валька, Демидыч и главгопник, – консолидированно высказались за то, чтобы Анжела в «спецоперации по денацификации» участия не принимала.

– А то мало ли чего, – подытожил Валька, и Анжела с этим была в корне не согласна.

Ну ничего, пусть решают что хотят, она поступит, как сама считает нужным.

Поэтому она, листая старые выпуски журнала «Дискавери», сидела у книжных полок и прислушивалась к обсуждению на кухне.

– Значит, так и поступим! – раздался голос Демидыча. – А теперь марш на улицу и там курите, черти!

Гопники, явно признав старика авторитетом, послушно исполнили его приказание.

Появившийся Валька радостно потер руки.

– План отличный! Мы их всех там в кольцо возьмем, а потом заставим сдаться!

Анжела поморщилась:

– Вы в войнушку играете, а дело, между прочим, серьезное…

Валька быстро поцеловал ее в щеку и примирительным тоном добавил:

– Поверь, все будет хорошо!

Участники «спецоперации» с явным нетерпением ждали ночи. Анжела же продолжала листать «Дискавери» – странно, но фотографии успокаивали ее нервы.

Она и не заметила, как около нее оказался главгопник.

– А старик этот крутой мэн, – произнес он, и Анжела кивнула.

– А этот дрыщ – твой хахаль, что ли?

Хахаль – так мама говорила!

Журнал выпал из рук Анжелы. Был ли Валька ее ухажером?

– Ну, допустим. – Она с подозрением уставилась на главгопника.

Тот стушевался.

– Ну, точняк, ничего. Только он того, тебе не подходит! Тебе парень посолиднее нужен!

На себя, что ли, намекал?

Их разговор так ничем и не закончился, потому что Валька заявил, что им необходимо провести последнее стратегическое совещание во дворе перед началом «спецоперации».

Демидыч, в нем участия не принимавший (кормить курей надо было), появился перед Анжелой, положив на стол уже знакомый ей чехол с фотоаппаратом.

– Он твой, не забывай!

Вынув фотоаппарат из чехла, Анжела произнесла:

– Он для вас наверняка много значит…

– А теперь для тебя много будет значить!

Развернувшись, старик удалился, а Анжела все размышляла, догнать старика и обнять или не делать этого?

«Спецоперация по денацификации» началась, когда Демидыч, вернувшись с территории пионерлагеря, заявил, что да, в подвале одного из зданий идет «мероприятие».

К прикорнувшей на софе Анжеле обратился Валька:

– В общем, мы пошли, а ты постарайся отдохнуть…

– Уж постараюсь! – заявила саркастически Анжела и демонстративно отгородилась от Вальки жур– налом.

Она осталась в доме одна. Внимая тиканью часов, Анжела быстро соскочила с софы.

Ну да, пусть думают, что она намерена их покорно ждать – куда уж там! Братик ее, а не их – и она имеет полное право участвовать в пресловутой «спецоперации».

Выждав тягостные пять минут, она вышла на улицу и, вдохнув свежий летний воздух, отправилась по направлению к пионерлагерю.

Страшно ей ничуть не было, ни когда она миновала ржавые, как будто кладбищенские, ворота, ни когда шествовала мимо таращившихся на нее черными пустыми глазницами зданий, мимо страшных стеклянных бабочек на ржавых железных прутах на бывшем огороде, мимо заброшенного фонтана с фигурой пионера с горном.

Может, так бы и заблудилась, но хорошо, что одно из зданий было слабо освещено – именно там и проходил шабаш.

Около здания, в темноте, к которой ее глаза давно уже привыкли, Анжела заметила фигуры гопников.

Не подходя к ним, она затаилась у пересохшего фонтана. Кажется, она вовремя пожаловала, потому что, судя по крикам и грохоту, «спецоперация» началась.

– Руки вверх! Никто никуда не разбегается!

Мимо Анжелы пронеслась темная фигура – вероятно, кому-то все же удалось убраться восвояси.

Она не отказала себе в удовольствии ухнуть из-за фонтана, а потом замогильным голосом просвистеть:

– Еще раз сюда пожалуешь, я тебя съем!

И утробно захохотала.

Тот, кто улепетывал, повалился на землю, фантастически быстро поднялся и дунул дальше, к воротам, с такой скоростью, что Анжела поняла: одним нациком стало меньше – сюда он никогда не наведается ни днем, ни уж точно ночью.

Переполох длился недолго, до Анжелы донеслись вопли, всхлипывания и ругательства.

– Так, так, никуда не драпаем, не под Сталинградом! Давай, колись и говори все, что знаешь, об исчезновении темнокожего мальчика!

Чей-то плаксивый голос заверещал:

– Да ничего я не знаю, мамой клянусь!

Анжела подумала об убитой маме.

Внезапно вдали раздались заунывные завывания сирен. А через некоторое время на территорию пионерлагеря влетели милицейские автомобили.

Анжела ничего не понимала – о том, чтобы привлекать ко всему делу милицию, речи не было. Но как та узнала о «спецоперации» на территории пионерлагеря?

– Всем стоять! – раздался повелительный голос, усиленный мегафоном. – Никто не двигается с места!

Воспользовавшись всеобщей сумятицей, Анжела ретировалась и вернулась в дом Демидыча. Туда же уже под утро пожаловал сам старик, а также Валька – видок у них был слегка потрепанный.

– Ну как «спецоперация»? – спросила саркастически Анжела, и Валька вздохнул.

– Все отлично шло, но потом милиция возникла и все испортила! Они всех нациков погрузили в свои «уазики» и увезли, а нас промурыжили…

Анжела удовлетворительно заметила:

– Ну, значит, они из них вытрясут признательные показания, так ведь?

Демидыч заявил:

– Не знаю, что они там из них вытрясут! Но, по крайней мере, больше эти сопляки тут шляться по ночам не будут!

Замели, как выяснилось, не только нациков, но и гопников: милиция особо разбора не делала. Демидыча отпустили, потому что его знали, а ему удалось убедить правоохранителей, и что Валька, которого он своим внучком назвал, к произошедшему не причастен.

– А до того, как милиция пожаловала, вам удалось получить информацию о… о Никитке? – спросила Анжела.

Валька развел руками:

– Нет, времени мало было. Но если кто и знает что-то, так это их вожак, наглый такой парень, его первого и увезли. Фамилия у него – Заяц!

– Чисто арийская, – добавил Демидыч. – Ничего, до этого Зайца мы еще доберемся.

– А как же наши помощники-гопники? – задала вопрос Анжела. – Что с ними теперь будет?

Валька ушел от щекотливой темы, заявив:

– Меня вот занимает, как милиция там оказалась. Ее кто-то предупредил!

Анжела и сама это понимала. Те, кому удалось сбежать при начале «спецоперации», сделать этого явно не могли: и времени прошло мало, и телефона рядом не было.

– Значит, им кто-то стуканул! – заявил Валька, а Демидыч нахмурился:

– Не люблю я все эти блатные выражения, но это так!

И Валька поправил очки:

– Только вот кто?

Этим же вопросом задавался и главгопник, с которым Анжела встретилась в знакомом дворе на следующий вечер – ряды его «шестерок» значительно поредели, некоторых еще держали в милиции.

– Зато нациков отпустили всех и практически сразу! – Главгопник от возмущения аж два раза в песочницу сплюнул. – Причем их даже и не допрашивали, зато с моими парнями обращались как с преступниками!

– Точно кто-то стуканул, но кто? – придерживался он точно такого же мнения. – Найду сволочь – мало не покажется.

Анжела же произнесла:

– Спасибо вам!

Главгопник расплылся в улыбке. Наверняка его не так часто в жизни благодарили.

– Да не за что. Ничего, посидят мои парни, их рано или поздно выпустят. Плохо только, что про братана твоего так ничего не узнали…

Что правда, то правда: никакой новой информации о Никитке не появилось.

– И все равно спасибо, – сказала Анжела, а главгопник, вдруг становясь обычным застенчивым парнем, спросил:

– А ты в кафе-мороженое со мной пойдешь?

О предложении главгопника, от которого она отказалась, Вальке Анжела ничего не сказала: тому бы вряд ли понравилось.

В конце концов, ведь ее ухажером был именно он.

Демидыч же, задействовав кое-какие имевшиеся у него связи, поведал то, что ему стало известно.

– Всех нациков отпустили, причем практически сразу и даже толком не допросив, едва доставили их в отделение. А вот некоторых наших помощничков до сих пор удерживают, вменяя им мелкое хулиганство.

– В отношении адептов радикальных расовых идей? – усмехнулся горько Валька. – Но это же сущее безобразие!

Поглаживая бороду, Демидыч сказал:

– Оно так и есть. Только вот все на свои места стало, когда я узнал, какая фамилия у бывшего начальника отделения, куда их всех увезли, и подполковника, нынешнего заместителя начальника городской милиции. Сами догадайтесь какая!