Читать книгу "Сад мертвых бабочек"

То самое, по воротам которого порхали бабочки.

И в которое – Анжела уже не сомневалась – и доставили девушку по имени Ирина.

Расположившись в пансионате, Анжела расспросила о клинике доктора Шметтерлинга.

Словоохотливая владелица пансиона охотно поведала:

– Там всякие «шишки» лечатся, политики да «звезды», которые слишком много пьют или наркотики глотают. Однако все шито-крыто, никогда никого из них не увидишь! Никаких скандалов, никаких проблем. Шериф строго следит, чтобы клинике репортеры не докучали своим вниманием. Но говорят…

Она понизила голос.

– Говорят, что туда богатые наследнички помещают тех, кто стоит между ними и денежками. Ну, надоело ждать, пока бабка, владеющая миллионами, окочурится, вот и не нанимают киллера, а сюда ее сдают. Она тут живет, в этой роскошной тюрьме, ее недееспособной признают, а наследнички все к рукам прибирают…

Ну да, Анжела могла себе представить, что членом правления директоров именно такой клиники, с виду респектабельной, а по сути криминальной, является биржевой жонглер Джерри Уайтсток.

И сюда же, в клинику доктора Шметтерлинга, привезли с райского острова девицу Ирину.

Потому что, как сказала владелица пансиона, войти туда можно, а вот выйти…

Очень сложно – это для обычных пациентов.

А для необычных нереально.

Значит, если Ирина не могла покинуть клинику, то выходило, что она, Анжела, должна была попасть туда.

И помочь девушке, которая попросила ее об этом.

Вечером Анжела поболтала по телефону с Ванькой, ничего ему, однако, о факте своей беременности не сказав.

Не могла же она ставить его в известность об этом знаменательном событии, которому надлежало изменить и его, и ее жизнь, вот так, находясь за тысячи километров друг от друга.

Скажет, когда в ближайшие дни снова заключит в свои объятия.

– Я тебя люблю, – сказал он на прощание, и Анжела ответила:

– И я тебя тоже!

Нет, не я, а мы: она сама, разумеется – и их сыночек, который был у нее в животе.

Что же, после того как она узнала, где находится Ирина, предстояло действовать – и проникнуть на территорию клиники доктора Шметтерлинга.

Только вот как?

Вряд ли если она позвонит в ворота, те откроются и ее пропустят вовнутрь.

В клинике незваных гостей явно не ждали – тем более в такой клинике.

Значит, предстояло что-то придумать.

И она придумала.

Поэтому ночью, с ноутбуком на коленях, она зашла на страницу клиники, отыскала электронный адрес пресс-службы и отправила небольшое послание.

Оставалось только ждать.

Пресс-служба клиники работала оперативно, и ответ пришел уже следующим утром.

Положительный!

Уже во второй половине дня Анжела сделала то, что так хотела осуществить: позвонила в ворота клиники и приветливо помахала рукой в камеры наблюдения.

Ворота медленно открылись.

Она в автомобиле покатила по дороге мимо аккуратно подстриженных газонов и деревьев и кустарников, из которых садовники сделали милых животных. И вспомнила выражение Вальки, что убийца в классическом детективе – всегда садовник.

Ну, этой клиники это вряд ли касалось.

У порога старинного замка, в котором и располагалась клиника, ее встретила молодая улыбчивая женщина, протянувшая ей руку.

– Мисс Джонс? – произнесла та, встречая Анжелу. – Добрый день! Должна сразу сказать, что я с большим удовольствием читаю «Дискавери»!

Анжела поступила так, как единственно могла поступить: отправила пресс-службе запрос со своего электронного адреса журнала с восторженным комментарием относительно архитектурных особенностей здания, в котором располагалась клиника, окружавшего его парка и запроса о том, чтобы провести эксклюзивную съемку для дальнейшей публикации фотографии в новом номере «Дискавери».

Она поймала их на том, на чем, наверное, только и могла поймать: на тщеславии.

Не зря же это один из смертных грехов.

Девица из пресс-службы самолично провела ее по парку, и Анжела сделала ряд фотографий – и правда занятных.

– Какой необычный дом! – заявила наконец она. – Великолепный образчик историзма!

Работница пресс-службы усмехнулась:

– О, вы считаете, что это творение девятнадцатого века в стиле семнадцатого? Нет, это подлинный французский замок, который стоял когда-то в долине Луары, был куплен первым владельцем поместья, разобран по кирпичику и перевезен на корабле за океан!

Анжела быстро заявила:

– Читатели «Дискавери» будут в полном восторге! Я ведь могу сделать несколько снимков интерьеров?

Работница пресс-службы извинилась, отошла, позвонила куда-то по мобильному, а затем пропела:

– Да, конечно же, это не проблема!

Они, вернувшись к замку, вступили в просторный величественный холл.

Отчего-то Анжелу пронзило воспоминание: примерно такой же был и в особняке Артура.

Пожилой солидный человек в белом халате встретил их – оказалось, что это заместитель главного врача клиники.

Он, как и сотрудница пресс-службы, был большим поклонником «Дискавери».

– Для нас такая честь визит такого известного фотографа, как вы!

Гм, а что бы сказал входивший в совет директоров Джерри Уайтсток, узнай он о ее визите?

Вряд ли был бы в таком уж восторге, однако он явно не отдавал никаких распоряжений не пускать ее сюда, потому что и предположить не мог, что она вообще сюда когда-либо наведается.

– Поверьте, и для меня тоже! – парировала Анжела. – И для меня тоже!

Она сделала ряд снимков холла, ее провели по большому коридору, обшитому темными дубовыми панелями и уставленному рыцарскими доспехами.

– Какие у вас чудные цветной витражи! – заявила она, в очередной раз нажимая на спусковой крючок своей камеры. – Наверняка у вас в замке имеются и другие мотивы!

Как оказалось, имелись – ее даже провели в ту часть здания, где располагались управленческие структуры.

Анжела увидела, что вход на территорию собственно клиники отгорожен при помощи массивных дверей, отпиравшихся при помощи специальной ключ-карты.

Которой у нее, конечно же, не было.

Она попыталась вытянуть у заместителя главного врача информацию о пациентах, и тот благодушно рассказал несколько баек о «звездах», что проходили здесь лечение, впрочем, не называя ни единого имени.

– Великолепно! – заявила она. – А где у вас еще есть витражи? Наверняка там!

И она указала на одну из дверей, которая вела на территорию с пациентами.

– Да вы правы, однако, думаю, ваш визит туда слишком взбудоражит тамошних обитателей. Знаете ли, они далеко не всегда уравновешенны…

В особенности если их похищают и силком привозят через всю страну, запирая, конечно же, против твоей воли, пусть и в элитном, расположенном в привезенном из-за океана французском замке, сумасшедшем доме.

– Но мы не можем упустить такую возможность! – заявила Анжела. – Неужели вы не сделаете исключение для читателей «Дискавери»?

И лукаво посмотрела на заместителя главного врача.

Шествуя по коридорам клиники, Анжела удивилась: практически ни единого пациента вне своих апартаментов она не увидела. Только сновал обслуживающий персонал, толкавший тележки с едой, лекарствами и бельем.

Похоже, это был не только элитный сумасшедший дом, но и тюрьма.

– История нашей клиники восходит к самому доктору Рихарду Шметтерлингу, который еще до всемирно известного Зигмунда Фрейда разработал теорию о влиянии подавленных сексуальных желаний на человеческую психику…

Анжела бросила быстрый взгляд внутрь одной из комнат, дверь которой была как раз открыта: обстановка как в пятизвездочном отеле, однако пациент покоился на гигантской кровати.

И кажется, был даже к ней прикреплен при помощи ремней.

Милое, однако, ничего не скажешь, местечко.

Слушая вполуха повествование доктора, она делала снимки, однако не интерьеров, а расположения коридоров и комнат.

– А что у вас там? – спросила она, указав на дверь, которая вела в другое крыло – в ней, в отличие от прочих, небольшого, забранного стеклом с мелкой сеткой окошка не было.

Заместитель главного врача улыбнулся:

– Отделение для особых случаев, куда мы, однако, попасть не сможем…

Анжела вдруг поняла: если Ирину где и держали, то, вероятно, именно там.

Наконец после двух с лишним часов ее визит подходил к концу. Она многое увидела, но на след Ирины так и не напала.

Не спрашивать же в лоб, где они держат похищенную девушку?

Если и спросит, то вряд ли скажут. Да и она знала где: в отделении для особых случаев.

– Вы не возражаете, если я сделаю еще несколько снимков парка? Например, вон той милой беседки и мостика!

Она махнула рукой в глубину парка, а работница пресс-службы посмотрела на часы.

– Да, конечно же. Однако у меня сейчас совещание…

Анжела заверила ее:

– Рада, что вы уделили мне столько времени! Я недолго и как только сфотографирую эту милую беседку и мостик, то покину территорию клиники!

Пожелав ей всего самого наилучшего и заверив, что пресс-служба получит экземпляр «Дискавери» с фотографиями клиники, Анжела проводила особу взглядом.

Наконец-то оставила ее одну.

Она двинулась в направлении беседки, даже сделала ряд фотографий, то и дело посматривая в направлении клиники.

Как бы туда проникнуть?

Ее взгляд упал на садовника, который трудился над одним из кустов.

Ну да, убийца – садовник.

Она заметила карточку-ключ, которая висела на куртке рабочей формы, которую садовник снял и повесил на свою тележку.

Подойдя к нему, Анжела поздоровалась и завела ни к чему не обязывающий разговор.

Садовник, по-английски говоривший с трудом, ничего о пациентах, конечно же, не знал, в особенности о тех, которые являлись заключенными отделения для особых случаев.

Однако когда она отошла прочь, то прихватила с собой его карточку-ключ, которую ловко отцепила от куртки.

Продолжая щелкать камерой, Анжела вновь приблизилась к клинике-замку.

Хотя то тут, то там имелись камеры наблюдения, она сомневалась, что за ней вели слежку – работники клиники опасались того, как бы пациенты не сбежали, а не того, что кто-то проникнет извне.

Ее взгляд упал на еще одного садовника, который выходил с груженной инструментами тележкой из подсобного помещения.

Туда-то она и устремилась, когда садовник удалился прочь, и, оставив в углу громоздкую и привлекавшую к себе внимание камеру, провела по электронному замку ключ-картой.

Пискнув, дверь открылась.

Она попала в помещение, в котором пахло свежескошенной травой – и на стене висело несколько курток садовников.

Надев одну и напялив фирменную кепку, более или менее скрывавшую ее лицо, Анжела нашла в подсобке внутреннюю дверь, которая вела в помещения клиники.

Интересно, имеют ли садовники туда доступ?

Оказалось, что имели.

Она попала в какой-то бесконечно длинный коридор и зашагала по нему к заветной двери вдали.

Сможет ли она ее открыть?

Оказалось, что нет – карточка уже не действовала.

– А вы что здесь делаете? – услышала она подозрительный голос у себя за спиной и, обернувшись, увидела средних лет особу в белой униформе.

Анжела ответила, намеренно коверкая фразы, и женщина медленно произнесла:

– Вам сюда нельзя! Вам туда! Работать в саду!

Анжела, то и дело благодаря ее, направилась в обратном направлении.

И миновала одну из комнат, в которой такая же особа из персонала застилала свежим бельем кровать.

А ее куртка с болтавшейся на ней ключом-картой висела на стоявшей в открытых дверях тележке.

Быстро схватив куртку, Анжела надела ее – и, убедившись, что подозрительная особа, отправившая ее к выходу, вне поля зрения, снова зашагала к двери.

На этот раз та поддалась.

Примерно помня расположение коридоров, Анжела попыталась сориентироваться.

Кажется, ей туда.

Вывернув из-за угла, она заметила уже знакомую ей подозрительную особу, к счастью, стоявшую вполоборота и разговаривавшую с тем самым заместителем главного врача, который провел для Анжелы экскурсию.

Нет, ей явно не туда.

Анжела свернула в другую сторону, вышла на лестницу, поднялась на этаж выше – и наткнулась на одиноко стоявшую тележку с бельем.

Толкая ее перед собой, она двинулась по коридору.

Мимо нее несколько раз проходили работники клиники, бросавшие на нее мимолетные взгляды, однако ничего не заподозрившие.

Анжела приблизилась к знакомой двери без забранных сеткой окошек.

Сработает ли карточка или нет?

Сработала.

Она попала на территорию отделения для особых случаев.

Интерьером тут не отличался от того, что она уже видела. Та же роскошь богатого отеля, те же рыцарские доспехи в углу и цветные витражи.

Только двери апартаментов были массивные и явно хорошо запиравшиеся.

И ни единого пациента в коридорах.

Она подошла к одной из дверей и приложила к ней свою карточку.

На этот раз безрезультатно.

Как же ей узнать, где содержится Ирина и, главное, попасть к ней?

Анжела продолжила толкать тележку по коридору. Внезапно одна из дверей открылась, и из комнаты вывезли кровать на колесиках, на которой покоился пристегнутый к ней ремнями пожилой, находившийся без сознания пациент.

Один из медиков, бросив взгляд на Анжелу, отрывисто произнес:

– Уберите здесь!

Они покатили кровать по коридору, а Анжела смотрела на пол.

Потому что на нем лежала ключ-карта – видимо, отцепилась от одежды одного из врачей, а тот и не заметил.

Быстро подняв ее, она обернулась – и, не заметив ни единой живой души, подошла к одной из закрытых дверей.

Та при помощи карточки открылась.

Пациентом оказалась не первой свежести женщина, лицо которой ей было знакомо – кажется, некогда известная актриса: она спала, к ее руке по капельнице поступала прозрачная жидкость.

Анжела перешла к другой двери.

Так, открывая дверь за дверью, она пыталась отыскать Ирину, однако той нигде не было.

В одном из апартаментов она напоролась на абсолютно лысого мужчину, который сидел на кровати и читал книгу по астрофизике – правда, держал он ту вверх тормашками.

– Я тебя тут раньше не видел, – произнес он быстро. – Ты пришла, чтобы увезти меня в скопление Бабочки?

Скопление Бабочки? Ну да, что-то астрономи– ческое!

Похоже, некоторых пациентов содержали в отделении для особых случаев все же не без причин.

– Рейс туда уже отбыл, придется подождать до следующей недели, – ответила Анжела, и пациент, вздохнув, уставился в книгу.

Как, интересно, он ее читал.

– Они тут меня не любят. И плохо обращаются. И пичкают лекарствами!

– Да, они нехорошие, – согласилась Анжела. – А где новенькая?

Мужчина хитро посмотрел на нее и произнес:

– Не знаю!

Анжела была уверена, что знал.

– Ну, у меня есть возможность взять вас на внеплановый рейс на Альфа-Центавру, который стартует завтра ночью…

Пациент быстро захлопнул книгу.

– Куда именно?

Анжела растерялась. Что она знала о скоплении Бабочки? Да ровным счетом ничего!

Пациент продолжил:

– Рейс на объект NGC 6405?

Анжела кивнула и строго заметила:

– Но только если у вас есть допуск на этот уровень! Он у вас есть?

Пациент расплылся в улыбке:

– Есть, есть! Я так и знал, что за мной придут! Я говорил этим олухам, которые меня тут мучат, а они не хотели верить. И вы пришли!

Ну да, пришла, но не для того, чтобы забрать его в скопление Бабочки, на объект NGC 6405.

– А когда рейс? В два двадцать два?

Анжела ответила:

– Нет, в три тридцать три. Так где же новенькая?

Блаженно закрыв глаза, мужчина произнес:

– Три тридцать три! Три тройки, итого девять…

Открыв глаза, он произнес:

– Вы заберете меня отсюда?

Чувствуя угрызения совести за то, что дарит этому полагавшемуся на нее и явно нуждавшемуся в помощи человеку надежду, Анжела ответила:

– Да, они вас заберут. Они знают, что вам тут не место. Но для этого скажите, где новенькая.

– Ее тоже заберут?

Анжела подтвердила энергичным кивком головы:

– Да, ради этого меня сюда и послали.

– Я так и знал, я так и знал! Она явно непростая, я знаю, кто она!

Анжела похолодела.

– Принцесса империи из скопления Бабочки, за которой они охотятся! Ее злой дядя перехватил власть, отстранив ее от трона. Они прячут ее на Земле!

– Вы в курсе? – спросила Анжела, и пациент заявил:

– Они меня тоже отправили сюда в ссылку. Ведь я – ее жених, принц из соседнего скопления Птолемея и ее троюродный кузен!

Ну а почему, собственно, и нет?

– Тогда скажите, где она! – спросила Анжела, и мужчина заявил:

– Они ее не здесь прячут, а этажом выше. Там только очень важные пациенты!

Поблагодарив его и надеясь, что он не обманул ее и ничего не выдумал, Анжела открыла дверь.

– Так завтра в три тридцать три?

Попасть на этаж выше можно было только при помощи лифта – лестница туда уже не вела.

Нажав последнюю кнопку, Анжела уставилась в глаз камеры наблюдения – а что, если сейчас поймут, что она самозванка?

Двери лифта бесшумно распахнулись.

Она опасалась, что ей тоже придется открывать одну дверь за другой в поисках Ирины, но дверей на небольшом верхнем этаже было всего три.

Интересно, за двумя из них также ждут рейса в скопление Бабочки?

Анжела подошла к самой дальней двери и провела карточкой по замку.

Безрезультатно – видимо, доступ сюда был даже и не у всех врачей.

Она потерла карточку об одежду, провела еще раз, не веря, впрочем, в успех: карточка сработала, и дверь бесшумно распахнулась.

И увидела лежащую на кровати Ирину, которая, впрочем, находилась без сознания и была подключена к капельнице.

Убедившись, что она жива и даже, кажется, невредима, Анжела отключила ее от капельницы.

Девушка зашевелилась.

Потребовалось достаточно много времени, чтобы она пришла в себя.

– Где я? – пробормотала она по-английски, а затем по-русски?

И уставилась на Анжелу.

– Ты помнишь меня? – спросила та, и Ирина медленно кивнула.

– Я пришла, чтобы помочь тебе! Поэтому нам надо действовать быстро и слаженно…

Анжела не знала, сколько у них времени и как быстро заметят, что Ирина исчезла из своего заточения или что, к примеру, у той отключена капельница, подававшая нечто седативное.

Она втолкнула кровать на колесиках, на которой лежала укрывшаяся с головой одеялом Ирина, в лифт, и нажала кнопку нижнего этажа.

Однако лифт остановился на этаж выше, и в кабину зашел уже известный ей заместитель главного врача, сопровождаемый молодым доктором.

Анжела опустила лицо, опасаясь, что тот ее узнает, однако, похоже, начальство не имело привычки обращать внимания на низший персонал.

Лифт поехал дальше, и заместитель главного врача произнес:

– И я этой сексапильной негритоске показал наши владения! Впрочем, она была мила и все щелкала своим фотоаппаратом. Я бы не прочь был отвести ее к себе в кабинет и тоже отщелкать!

Мужчины, которые вели откровенные разговоры, ничуть не стесняясь присутствия кого-то постороннего, скабрезно рассмеялись, а Анжела злорадно подумала, что этот напыщенный тип понятия не имеет, что эта самая «негритоска», которую он желал завести к себе в кабинет и «отщелкать», стоит к нему спиной!

И заметила, что Ирина под одеялом мелко дрожит.

Впрочем, врачи клиники этого не заметили и первыми вышли из кабины. Анжела, с трудом повернув кровать на колесиках, толкала ее по коридору.

И заметила в его конце ту самую особу, которая видела ее в униформе садовника.

Открыв первую попавшуюся комнату (пациентка мирно спала в своей кровати, прикрепленная к капельнице), Анжела произнесла:

– Думаю, придется менять средство передвижения.

И ее взгляд задержался на стоявшем в углу кресле на колесиках.

На нем она и вывезла Ирину по коридору, теперь уже снова пустому, через дверь в подсобное помещение для садовников.

– Сможешь идти самостоятельно? – спросила она, забирая из угла свою камеру, и девушка, попытавшись встать, отрицательно качнула головой.

Анжела, придерживая ее за талию, помогла той встать.

– Значит, придется пересесть на тележку.

Громыхающую тележку Анжела толкала по направлению к своей припаркованной машине.

Осмотревшись (какая, однако, идиллия! Прямо королевская резиденция, что и неудивительно, ведь она похищала принцессу, правительницу целой звездной империи!), Анжела быстро распахнула дверцу автомобиля и помогла Ирине выбраться из-под тележки и более или менее незаметно сесть на заднее сиденье.

Прикрыв ее прихваченным из клиники одеялом, Анжела произнесла:

– А теперь вперед.

Ирина же тихо произнесла по-русски:

– Большое вам спасибо! Вы из полиции?

Ворота долго не хотели открываться, и Анжела внезапно с ужасом заметила, что к ее автомобилю, еще не покинувшему территорию клиники доктора Шметтерлинга, катится небольшой, использовавшийся персоналом для перемещения по парку, гольф-кар.

Оттуда выпрыгнула уже знакомая ей сотрудница пресс-службы. Анжела, холодея, поняла: они обнаружили, что Ирина исчезла!

– Вот, это для вас! – произнесла пресс-дама, протягивая Анжеле флешку. – Там брошюра с историей нашей клиники, наверняка пригодится для вашего репортажа в «Дискавери»!

– Крайне любезно с вашей стороны! Конечно же, я использую это!

Наконец ворота распахнулись, и Анжела крайне медленно вырулила прочь.

Главное – не привлекать внимания, главное – не терять головы…

Флешку она выбросила в окно, как только они миновали указатель, и произнесла:

– Можешь выбираться. Сейчас мы заедем в ресторан, чтобы ты могла подкрепиться…

Ирина ответила:

– Нет, нет, я хочу как можно быстрее уехать отсюда! Они точно не догонят нас?

И заплакала.

Они все же остановились перекусить, однако лишь когда уже давно покинули территорию штата и ехали в направлении Западного побережья. Анжела арендовал новый автомобиль, побольше и поудобнее для ее спутницы, а также купила кое-какую одежду, чтобы Ирина, облаченная в больничную ночнушку, не привлекала всеобщего внимания.

Она настойчиво предлагала той связаться с семьей или обратиться в полицию, но Ирина в ответ только начинала плакать.

Наконец, ночью, будучи единственными посетителями какого-то ресторанчика вдоль хайвея, Анжела сказала:

– Тебя наверняка ищут.

Ирина ответила:

– Мама недавно умерла, с американским отчимом я не общаюсь, а мой парень меня бросил…

Заметив, что девушка более или менее пришла в себя, Анжела спросила:

– И как получилось… Как получилось, что ты оказалась на острове?

Ирина вздохнула:

– Она сама заговорила со мной в кафе, предложив хорошо и быстро подзаработать…

– Она?

– Мадлен!

Ага, которая, вероятно, исполняла роль поставщицы девиц для своего дружка Джерри Уайтстока.

– И что было дальше?

Ирина, которой слова давались с трудом, произнесла:

– Она познакомила меня с ним… Он был мил, во всяком случае, вначале… Но потом… Потом он навалился на меня и…

Она снова заплакала, а Анжела не стала торопить ее.

– Ты совершеннолетняя? – спросила она, и Ирина отрицательно качнула головой, пояснив:

– Восемнадцать мне исполнится только через три месяца…

Ага, значит, Джерри Уайтсток занимался тем, что подбирал при помощи своей подружки Мадлен несовершеннолетних девиц и склонял их к сексу.

Причем, и в этом она не сомневалась, Ирина была далеко не первой жертвой. Но, вероятно, последней.

За это он отправится за решетку – до конца жизни.

– Джерри бил тебя?

Отхлебнув кофе (который был для этого местечка удивительно хорош), Ирина оторвала руки от лица.

– Джерри не бил, он всегда был добрый. Если я выполняла то, что он хотел. А вот другой – да! Ему хотелось бить и мучить меня.

Анжела вспомнила Артура, который был садистом и маньяком.

– Но кого ты имеешь в виду, если не Джерри?

Наверняка эта сволочь сдавала несчастных, оказавшихся в его власти, другим сволочам.

Как и Артур хотел поступить с ней.

Ирина вздохнула:

– Его. Эдди.

– Эдди? – переспросила Анжела. – Это его дружок-банкир или кто-то в этом роде?

Ирина же пояснила:

– Нет, нет, Эдди. Тот, который из Лондона, герцог, который мне сказал, что у него мать-королева. Я его в интернете видела, на балконе Букингемского дворца, в красивой военной униформе. Они привезли меня на остров, где Эдди насиловал меня.

Она имела в виду его королевское высочество герцога Кларенса.

Прибыв в Лос-Анджелес, Анжела связалась со своим адвокатом, а тот дал ей телефон прокурора округа.

– Добрый день, – сказала Анжела. – Думаю, что у меня есть для вас полезная информация. В моей квартире находится несовершеннолетняя, которую Джерри Уайтсток, известный мультимиллионер, и его подручная, Мадлен Кремьё, похитили и удерживали, в то числе, на своем острове мистера Уайтстока около побережья Флориды, подвергая и до этого, и во время этого сексуальному насилию. Но это еще не все. На самом острове ее подвергал как физическому, так и сексуальному насилию герцог Кларенс, сын британской королевы. Вы можете нам помочь?

Весть об аресте Джерри Уайтстока стала новостью номер один – не только в США, но и по всему миру. Кадры того, как его, загорелого, облаченного во все белое, шагавшего по причалу босиком, с наручниками на запястьях, усаживают в катер береговой охраны после масштабного многочасового обыска на частном острове, обошли все каналы мира.

А новостью номер два стала информация о том, что герцог Кларенс, второй сын британской королевы, в спешном порядке покинул США, где находился с частным визитом – и это после того, как его безуспешно пытались задержать, что не удалось по причине юридических формальностей и наличия дипломатического паспорта, который внезапно обнаружился у его королевского высочества. Однако его личный самолет еще не приземлился в Великобритании, как американские прокуроры сообщили, что будут требовать экстрадиции герцога в США для участия в качестве обвиняемого в грандиозном процессе.

В центре которого, по первым сведениям, стоял Джерри Уайтсток, в течение даже не лет, а уже десятилетий занимавшийся тем, что подвергал сексуальному насилию молодых женщин и даже несовершеннолетних девушек. После вести о его аресте сразу несколько из них обратились к прессе и заявили о том, что в свое время стали жертвами и молчали, так как их запугали и заплатили за все то, что сотворили с ними.

К тому времени Ванька уже вернулся в Лос-Анджелес, и Анжела поведала ему все, что произошло с ней в течение последних дней.

Ну, почти все – она так еще и не сказала, что беременна и что они станут родителями.

Это она приберегла для романтического ужина вдвоем.

Ирина находилась в надежном месте, став участницей программы по защите свидетелей, и Анжела была крайне за нее рада: благодаря этой смелой девушке был положен конец многолетним злодействам Джерри Уайтстока.

– А его мадам так пока что и не нашли? – спросил Ванька, вынимая из холодильника шампанское.

Анжела кивнула:

– Мадлен, которой на момент появления на острове полиции там не было, сбежала, прослышав об аресте подельника. Впрочем, ее ищут и наверняка скоро найдут.

Откупоривая бутылку шампанского, Ванька поцеловал Анжелу и произнес:

– Так выпьем же за тебя, наследницу традиций мисс Марпл! И расскажи мне в подробностях, как ты обвела вокруг пальца этих идиотов из клиники!

В клинике доктора Шметтерлинга тоже прошел обыск, и вскрылось, что ряд пациентов там удерживался против своей воли и, более того, потому что за это щедро платили их желавшие от них избавиться родственники.

Анжелу особенно занимала судьба того лысого пациента, который ей помог и который считал, что за ним прибыли из скопления Бабочки.

Ну что же, не совсем из скопления Бабочки, а из ФБР, и не в три тридцать три, а в несколько иное время, но ему удалось сделать то, о чем он так долго мечтал: покинуть ненавистную клинику.

Похоже, его алчных родичей, которые жаждали добраться до его солидного состояния, ждали очень большие проблемы.

И на этот раз они бы отдали все, чтобы иметь возможность сбежать в скопление Бабочки, на объект NGC 6405 или даже любой иной.

Но такой возможности у них явно не было.

– Нет, я не буду пить, – произнесла Анжела, отодвигая от себя бокал с шампанским.

Настало время сказать Ваньке, что он станет отцом!

Отцом ее, нет, их ребенка.

Сына, которого они назовут…

Как, собственно?

Вот это они смогут обсудить сейчас – хотя нет, чуть позднее, после того как займутся любовью.

– Не будешь? – спросил озадаченно Ванька, а Анжела мягко улыбнулась:

– Знаешь, мне надо тебе кое-что сказать…

Раздался звонок в дверь, и Ванька заявил:

– Наш заказ прибыл! Пять сек, и я буду весь твой!

Он босиком бросился к двери, а Анжела улыбнулась.

Как же она любит Ваньку!

Поглаживая живот, она поняла, что и их безымянного малыша, конечно же, тоже.

Как они его назовут?

Грянул выстрел.

Сама не помня, как она оказалась в коридоре, Анжела в прострации уставилась на лежащего на полу Ваньку – с по-детски распахнутыми глазами и зияющей, нереально огромной раной в груди, из которой хлестала кровь.

А в дверях стоял вовсе не курьер из службы доставки, а Мадлен.

С дымящимся ружьем в руках, которое она с усмешкой перезаряжала.

– А теперь твоя очередь, сладкая моя! – произнесла она с аффектированным французским акцентом и навела дуло на живот Анжелы.

Там, где был ее сын.

Спасло Анжелу то, что у одного из соседей, бывшего военного, была отличная реакция. Услышав первый выстрел, тот самый, который убил наповал Ваньку, он выскочил из своей квартиры и, заметив перезаряжавшую ружье особу, недолго думая, кинулся на нее со спины, выбил оружие и лишил ее возможности осуществить то, для чего находившаяся в бегах Мадлен пожаловала в Калифорнию: убить ту, которая разрушила ее с Джерри многолетнюю криминальную идиллию: Анжелу.

Однако Ваньку спасти было невозможно: от несовместимой с жизнью травмой, сопровождавшейся гигантской кровопотерей, он умер мгновенно.

Врач «Скорой» так и сказал об этом Анжеле, и она была благодарна, что он не ходил вокруг да около.

Впрочем, те ужасные минуты, которые последовали за тем, как сосед обезвредил бесновавшуюся Мадлен, и до прибытия медиков Анжела провела на полу, прижав теплую, мягкую руку мертвого уже Ваньки к своему животу.

Там, куда целилась Мадлен – и где плавал их сын.

Впрочем, на свет появилась дочь.

Годы с четырнадцатого по девятнадцатый были полны работы, материнских забот и не проходившей, не притуплявшейся ни на мгновение боли.

Внешне Анжела была все та же, а вот внутри… Со смертью Ваньки что-то в ней оборвалось, и она знала, что, как раньше, уже никогда не будет.

Никогда.

Джерри Уайтсток до процесса не дожил – покончил с собой в тюрьме. Мадлен же дотянула, получив за соучастие в ряде преступлений, в том числе сексуальное насилие над несовершеннолетними, а также убийство Ваньки сто двадцать лет заключения с правом подавать апелляцию на досрочное освобождение через половину отбытия срока.

То есть через шестьдесят лет, что с учетом сорок девятого дня рождения, который она отметила во время процесса, представлялось вряд ли возможным.

Ирину Анжела с тех пор больше не видела, но и не сожалела об этом. Как, впрочем, и о том, что помогла девушке, положив начало всей той цепочке, которая привела к смерти Ваньки.

К его убийству.

У нее теперь была дочь, которую она назвала Ниной.

Мама Нина, ставшая теперь бабушкой Ниной, исправно посещала их в Лос-Анджелесе. Анжела с головой ушла в работу, путешествуя по всему миру – и всюду брала с собой дочку.