Читать книгу "Преодоление духовного материализма"

Тантра

После того как бодхисаттва рассекает установившиеся концепции мечом праджни, он приходит к пониманию того, что «форма есть форма, а пустота есть пустота». На этой стадии он способен действовать в различных ситуациях с невероятной ясностью и мастерством. По мере того как он движется всё дальше по пути бодхисаттвы, углубляются его праджня и сострадание, он сильнее осознаёт разумность и пространство, сильнее осознаёт покой. Покой в таком понимании оказывается неразрушимым, необычайно могущественным. Мы не можем быть действительно умиротворёнными, если внутри нас нет этого несокрушимого качества покоя; немощная или временная умиротворённость всегда может быть нарушена. Если мы наивно стараемся быть мирными и добрыми, встреча с непривычной или неожиданной ситуацией может нарушить наше осознавание покоя, потому что такой покой не обладает внутренней силой, не обладает характером. Таким образом, покой должен быть устойчивым, прочным, иметь глубокие корни, он должен обладать качеством земли. Если мы обладаем силой в смысле эго, мы стремимся проявить эту силу и употребить её в качестве орудия ослабления других. Но, будучи бодхисаттвой, человек не пользуется силой, чтобы ослаблять других людей; он просто остаётся мирным.

Наконец, мы достигаем десятой и последней ступени пути бодхисаттвы – это смерть шуньяты и рождение в «светоносность». Шуньята как переживание отпадает, раскрывая светоносное качество формы. Праджня преобразуется в джняну, «мудрость». Но эта мудрость всё ещё переживается как некое внешнее открытие. Чтобы привести бодхисаттву в такое состояние, где он сам является мудростью, а не знает мудрость, необходим мощный толчок ваджра-самадхи. Это и есть мгновение бодхи, или «пробуждения», вступления в тантру. В состоянии пробуждённости красочные, светоносные качества энергий становятся ещё более живыми.

Если мы видим красный цветок, мы не только видим его без запутанности эго, без предвзятых названий и форм, но видим также и блистающее великолепие этого цветка. Если внезапно удалить фильтр заблуждения между нами и этим цветком, автоматически вся атмосфера становится совершенно ясной, и мы видим цветок очень точно и ярко.

Тогда как основное учение буддизма махаяны занято развитием праджни, запредельного знания, основное учение тантры касается работы с энергией. В «Крийя-йога тантре» Ваджрамалы энергия описывается как «то, что пребывает в сердцах всех существ, самосущая простота, которая поддерживает мудрость. Эта неразрушимая сущность есть энергия великой радости, всепроникающая, подобная пространству. Это Дхармическое тело непривязанности». Согласно данной тантре, «эта энергия есть опора изначальной разумности, которая воспринимает мир явлений. Эта энергия даёт толчок как просветлённому, так и заблуждающемуся состоянию ума. Она неразрушима в том смысле, что она непрерывно продолжается. Это движущая сила эмоций и мысли в состоянии заблуждения, это движущая сила сострадания и мудрости в просветлённом состоянии».

Для работы с этой энергией йогину необходимо начать с процесса покорности, капитуляции, а затем работать над принципом шуньяты, над видением за пределами концептуализации. Он должен проникнуть сквозь заблуждение, увидеть, что «форма есть форма, а пустота есть пустота», пока в конце концов он не преодолеет привязанность к самому переживанию шуньяты и не начнёт видеть светоносность формы – живой, точный, красочный аспект всего сущего. На этом этапе всё, что он переживает в повседневной жизни посредством чувственного восприятия, оказывается обнажённым опытом, ибо он непосредственен. Нет никакой завесы между ним и «тем». Если же йогин работает с энергией, не пройдя через переживание шуньяты, эта энергия может стать опасной и разрушительной. Например, практика некоторых физических упражнений йоги, стимулирующих энергию практикующего, может пробудить энергии страсти, ненависти, гордости и других эмоций до такой степени, что он не будет знать, как с ними справиться. Тексты тантры описывают йогина, который совершенно опьянён своей энергией и в этом подобен слону, обезумевшему от вина, который несётся сломя голову, сам не зная куда.

Учение тантры выше, чем простое преодоление предубеждённости запредельного подхода «форма есть форма». Когда мы говорим о трансцендентности или «выходе за пределы» в традиции махаяны, мы имеем в виду выход за пределы эго. В тантрической традиции мы совсем не говорим о выходе за пределы эго: такая позиция чересчур двойственна. По сравнению с ней тантра гораздо точнее. Здесь нет вопроса о том, чтобы прийти «туда» или быть «там»; тантрическая традиция говорит о пребывании здесь. Она говорит о трансмутации, превращении; при этом широко используется аналогия с алхимической практикой трансформации. Например, существование свинца не отвергается; но свинец трансформируется в золото. Вам совсем не нужно менять его качество как металла; вы просто должны его трансформировать.

Тантра – синоним Дхармы, пути. Функция тантрической практики заключается в трансмутации эго, в предоставлении возможности изначальной разумности ясно проявиться. Слово «тантра» означает «непрерывность», «поток», «нить». Путь тантры подобен нити, соединяющей отдельные бусинки; а сами бусины – рабочая основа практики тантры, т. е. пять скандх, или пять составляющих эго, а также изначальный потенциал будды внутри нас, изначальная разумность.

Тантрическая мудрость приводит нирвану в сансару. Это может звучать несколько ошеломляюще. До того как достичь уровня тантры, мы стараемся оставить сансару и прилагаем усилия для достижения нирваны. Но в конце концов мы должны понять тщетность усилий и затем стать полностью едиными с нирваной. Чтобы действительно подчинить энергию нирваны и затем стать едиными с ней, мы нуждаемся в сотрудничестве с обычным миром. Поэтому в тантрической традиции весьма широко применяется термин тхамал-гьи шепа, или «обыденная мудрость». Это вполне обычная версия «форма есть форма, а пустота есть пустота»; это то, что есть. Нельзя отвергать физическое существование мира, полагая его чем-то дурным, связанным с сансарой. Можно понять сущность нирваны, только вглядевшись в сущность сансары. Таким образом, путь заключает в себе нечто большее, чем просто выход за пределы двойственности, нечто большее, нежели всего лишь недвойственное понимание. Вы способны увидеть сущность этой недвойственности, так сказать, её – ость, бытийность, глубинное качество. Вы видите дальше отрицающего аспекта шуньяты, дальше отрицания двойственности. Поэтому термин «шуньята», употребляется в тантре не слишком часто. В тантрической традиции термином татхата, «то, что есть», пользуются охотнее, чем термином шуньята, «пустота». Также гораздо чаще, чем «шуньята», употребляют тибетское слово о сэл или санскритское прабхасвара, означающее «светоносность». Вы найдёте эту ссылку на тантрическую традицию у Будды в последнем повороте колеса Дхармы: вместо того чтобы сказать, что «форма пуста, а пустота есть форма» и т. д., он говорит, что форма светоносна. Светоносность, или прабхасвара, связана с махасукхой, «великой радостью» или «блаженством», полной реализацией того, что «пустота есть пустота». Она не пуста просто потому, что форма тоже есть форма.

Динамическое качество энергии выражено в доктрине шуньяты недостаточно, так как само открытие шуньяты приобретает значение в отношении к сансарическому уму. Шуньята предлагает альтернативу сансаре; таким образом, учение о шуньяте направлено на сансарическую психику. Даже если это учение идёт дальше утверждения о том, что «форма пуста, пустота есть форма», говоря, что «пустота – не что иное, как форма», а «форма – не что иное, как пустота», оно всё же не идёт настолько далеко, чтобы сказать, что форма обладает этой энергией, как обладает ею и пустота. В ваджраяне, или тантрическом учении, принцип энергии играет очень важную роль.

Учение должно быть связано с повседневной жизнью практикующих. Мы сталкиваемся лицом к лицу с мыслями, эмоциями и энергиями наших взаимоотношений с другими людьми и с миром. Как мы собираемся соотнести своё понимание шуньяты с повседневными событиями, если мы не осознаём энергетический аспект жизни? Если мы не сможем танцевать с жизненными энергиями, мы не сумеем использовать наше переживание шуньяты для объединения сансары и нирваны. Тантра учит не подавлять энергию, не разрушать eё, а трансформировать; иными словами, надо идти вместе с основным потоком энергии; и когда мы находим равновесие, идя вместе с энергией, мы начинаем знакомиться с нею, начинаем обнаруживать правильный путь в надлежащем направлении. Это не значит, что человек должен стать опьянённым слоном, диким йогином в отрицательном смысле этого слова.

Совершенным примером такого движения вместе с энергией, примером положительного качества дикого йогина, была действительная передача просветления от Тилопы к Наропе. Тилопа снял сандалию и ударил Наропу по лицу. Он воспользовался ситуацией данного момента и энергией любознательности и исканий Наропы, трансформировав их в состояние пробуждённости. Наропа обладал огромной энергией и разумностью, но его энергия не была родственной пониманию Тилопы, открытости его ума, которые являли собой другой вид энергии. Чтобы преодолеть эту преграду, потребовался внезапный толчок – толчок, который не был бы искусственным. Это похоже на покосившееся здание, которое вот-вот должно рухнуть, но в результате землетрясения оно случайно выпрямляется. Естественные обстоятельства используются для того, чтобы восстановить первоначальное состояние открытости. Когда мы движемся вместе с потоком энергии, переживание становится весьма творческим. Энергия мудрости и сострадания постоянно действует точным и безошибочным образом.

По мере того как йогин становится более чувствительным к характеру и качествам энергии, он видит более ясно смысл жизненных переживаний, их символику. Первая часть тантрической практики, низшая тантра, называется махамудрой, что означает «великий символ». Символ в этом смысле не является каким-то знаком, выражающим некоторый философский или религиозный принцип; это демонстрация живых качеств того, что есть. Например, в прямом восприятии цветка, в восприятии, свойственном обнажённому, открытому, незавуалированному прозрению, цвет растения передаёт некоторое особое послание, превышающее простое восприятие цвета, идущее дальше него. В этом цвете заключено великое значение, которое сообщается в виде могучего, почти непреодолимого воздействия. Ум, оперирующий концепциями, не вовлечён в такое восприятие, и поэтому теперь мы способны видеть с величайшей точностью, как будто бы с наших глаз сняли какую-то завесу.

Или же, если мы держим в руках кусок камня с той ясностью восприятия, которая представляет собой прямое соприкосновение обнажённого прозрения с миром, мы не только ощущаем плотность камня, но также начинаем воспринимать его духовные аспекты; мы чувствуем его как абсолютное выражение плотности и величия Земли. Фактически, поскольку речь идёт о признании фундаментальной плотности, держать в руках кусок камня – всё равно что держать в руках гору Эверест; ибо этот небольшой камень представляет собой всякий аспект плотности. Я имею в виду не только физический смысл; я говорю о плотности в духовном смысле, о прочности мира и энергии, о неразрушимой энергии. Йогин ощущает прочность и терпение Земли – ведь что бы вы ни посадили, что бы вы ни зарыли в неё, Земля никогда не реагирует отрицательно, не противится этому. В куске камня он осознаёт просветлённую мудрость равностности, а также и сансарическое качество гордости эго, которое хочет построить высокую пирамиду или памятник своему собственному существованию. Любая ситуация, с которой мы встречаемся, обладает этой живой связью с состоянием нашего бытия. Интересно отметить, что в тантрической иконографии многие символические фигуры изображены держащими в одной руке гору; это в точности отображает то, о чём мы говорили: прочный мир, прочное сострадание, прочная мудрость, на которые не способно повлиять легкомыслие эго.

Всякая воспринимаемая нами фактура реальности естественным образом обладает некоторым духовным аспектом; мы начинаем понимать, какая колоссальная энергия заключена внутри этого открытия и понимания. Практикующий медитацию достигает новых глубин прозрения благодаря непосредственному взаимодействию с реальностью мира явлений. Он способен не только видеть отсутствие запутанности, отсутствие двойственности, но также и «каменность» камня, «водность» воды. Он видит вещи в точности такими, каковы они есть, не только в физическом смысле, но и с осознанием их духовного значения. Всё, что он видит, является выражением духовного открытия. Присутствует обширное понимание символизма и обширное понимание энергии. Какой бы ни была ситуация, ему более не приходится применять усилие для достижения результатов; жизнь свободно течёт вокруг него. Таков основной принцип мандалы. Обыкновенно мандала изображается в виде круга, вращающегося вокруг центра; символически это значит, что всё, что вас окружает, делается частью вашей осознанности, полной сферой, выражающей яркую реальность жизни. Единственный способ подлинно и должным образом пережить вещи во всей их полноте осуществляется через практику медитации, которая создаёт непосредственную связь с природой, с жизнью, со всеми ситуациями. Когда мы говорим о высоком духовном развитии, это не значит, что мы парим в воздухе. На самом деле, чем выше мы поднимаемся, тем ближе становимся к земле.

Важно помнить, что практика медитации начинается с преодоления невротических стереотипов мышления, которые представляют собой внешний рубеж обороны эго. По мере нашего дальнейшего продвижения мы начинаем видеть насквозь не только всю запутанность мыслительных процессов, но также и неуклюжую «многозначительность» понятий, выраженных в названиях или теориях. Затем мы создаём наконец некоторое пространство между «этим» и «тем», что предельно освобождает нас. Создав пространство, мы переходим к практике ваджраяны, устанавливая прямую связь с жизненными переживаниями. Эти три ступени, в сущности, и есть три яны: хинаяна, колесница метода; махаяна, колесница шуньяты, или пространства; ваджраяна, или тантра, колесница непосредственной энергии.

В тантрической традиции энергии распределяются по категориям в соответствии с пятью основными качествами, или семействами будд – ваджра, ратна (драгоценность), падма (лотос), карма и будда. Каждому семейству будд соответствует определённая эмоция, которая трансмутирует в определённую «мудрость», или аспект пробуждённого состояния ума. Семейства будд также ассоциируются с конкретными цветами, элементами, ландшафтами, направлениями, временами года, с любым аспектом феноменального мира.

Ваджра ассоциируется с гневом, который трансформируется в зерцалоподобную мудрость. Мы чувствуем, что за облаками собственнических и агрессивных качеств гнева есть ещё нечто, и это интуитивное прозрение автоматически даёт нам возможность не менять преднамеренно сущность гнева, а трансформировать её в точность и открытость.

Ваджра также ассоциируется с элементом воды. Мутная, неспокойная вода символизирует защитную и агрессивную сущность гнева, тогда как прозрачная вода предполагает способность острого, точного и чистого отражения, свойственного зерцалоподобной мудрости.

Цвет ваджры – белый. Гнев представляет собой очень резкое и прямое переживание самозащиты; поэтому он похож на лист белой бумаги, плоский и непрозрачный. Однако он обладает и потенциальной возможностью светоносности, блеска отражения, что есть зерцалоподобная мудрость.

Ваджра связана с востоком, рассветом, зимой. Это зимнее утро, кристально чистое, яркое и сверкающее, как сосульки. Пейзаж не кажется пустынным или одиноким; он полон остроты, которая будит мысль; здесь много вещей, увлекающих наблюдателя. К примеру, земля, деревья, растения – все они замерзают по-своему. Разные деревья по-разному покрываются снегом, по-разному реагируют на холод.

Ваджра имеет дело с текстурой объектов и их отношениями друг с другом. Всё анализируется в своих собственных средствах выражения. Разумность ваджры никогда не оставляет каких-либо неисследованных областей или скрытых уголков. Она подобна воде, которая течёт над гладкой поверхностью, полностью её покрывая, но оставаясь прозрачной.

Ратна ассоциируется с гордостью и землёй; это прочность, горы, холмы, пирамиды, строения. «Я нахожусь в полной безопасности. Я есть то, что я есть». Это довольно высокомерный способ смотреть на себя; он означает, что мы боимся освободиться от напряжения, постоянно нагромождаем средства защиты, строим для себя крепость. В то же время ратна являет собой мудрость равностности, которая всепроникающа. Сооружаете ли вы из земли какие-то строения или просто оставляете землю такой, какая она есть, – это одно и то же. Земля остаётся такой, как есть. Вам неведомы поражения или угрозы. Если вы горды, вы постоянно чувствуете тревожащую возможность неудачи или поражения. В просветлённом уме озабоченность самосохранения трансформируется в равностность. Всё ещё присутствует осознание плотности и устойчивости земли, однако нет опасения её утратить. Всё открыто, безопасно, величественно; бояться нечего.

Ратна связана с югом и осенью, с плодородием и богатством в смысле неиссякаемой щедрости. Когда плод созрел, он автоматически падает на землю и просит, чтобы его съели. Ратна обладает этим качеством даяния. Она полна изобилия и открыта; она обладает качеством наступившего утра. Ратна жёлтого цвета и связана с лучами солнца. В то время как ваджра ассоциируется с хрусталём, ратна являет собой золото, янтарь, шафран. Она обладает качеством глубины, подлинным земным свойством, а не просто текстурой, тогда как ваджра – это скорее чистейшая текстура, качество свежести, а не столько фундаментальной глубины. Ратна такая спелая и земная; она похожа на гигантское дерево, упавшее на землю; оно начинает трухляветь, всё заросло грибами и окружено буйными побегами сорняков; это большой ствол, в его дуплах могут гнездиться животные. Цвет дерева становится жёлтым, кора отслаивается, обнажая богатую и очень плотную сердцевину. Если вы попытаетесь переместить этот ствол и сделать его частью садовой композиции, это окажется невозможным: оно будет крошиться и распадаться. К тому же он слишком тяжёл для того, чтобы его куда-то переносить.

Падма связана со страстью, с качеством хватания, со стремлением обладать. В глубине страсти заключены инстинкт единения, стремление быть совершенно единым с чем-то. Но страсть имеет истеричное, невротическое качество, которое игнорирует истинное состояние единения, а вместо него хочет обладать, чтобы стать единым. Страсть автоматически разрушает и предотвращает достижение того, к чему стремится. Но в случае распознающей осознанности, которая представляет собой разумный аспект страсти, мы ясно и чётко видим качество «этого» и «того». Иными словами, имеет место общение; если же вы готовы к общению с кем-то, вы должны уважать как существование другого человека, так и сам процесс вашего взаимодействия. Мудрость распознающей осознанности признаёт факт единения, но это признание совершенно отлично от дуалистического разделения на «это» и «то», имеющего целью сохранение самого себя. Всепоглощающее качество пылающего огня, страстного желания, трансформируется в мудрость объединения через взаимодействие. Вы можете полностью оказаться захваченными чувством обладания в духовном или материальном смысле; вы можете хотеть чего-то большего, чем способны иметь; вы можете стать настолько очарованными необычайными качествами желанной вещи, что окажетесь слепы по отношению ко всему окружающему вас миру. Вы полностью окутаны страстным желанием, и это неизбежно создаёт определённый вид глупости и невежества. И вот именно это невежество желания преодолевается в мудрости распознающей осознанности.

Падма связана с западом; она красного цвета. Красный цвет выделяется среди всех остальных цветов; это весьма вызывающий цвет, влекущий вас к себе. Он также связан с элементом огня. В беспорядочном состоянии огонь не делает различия между вещами, которые он охватывает, воспламеняет и разрушает. В пробуждённом состоянии жар страсти трансформируется в тепло сострадания.

Падма связана с ранней весной. Суровость зимы немного смягчена ожиданием лета; начинает таять лёд, а хлопья снега становятся мокрыми. Падма очень тесно связана с внешним видом; она не имеет чувства плотности или текстуры; она касается исключительно расцветки, видимых привлекательных качеств, заката. Видимое качество поверхности здесь более важно, чем её бытиё. Таким образом, падма связана скорее с искусством, чем с наукой или практичностью.

Падма представляет собой подходящее местопребывание; это место, где растут дикие цветы, где лучше всего бродить диким животным; это высокогорное плато, где среди лугов разбросаны невысокие скалы, пригодные для того, чтобы среди них резвились молодые животные.

Карма ассоциируется с эмоцией ревности, зависти, с элементом ветра. Однако термины «ревность» и «зависть» недостаточно сильны и точны для того, чтобы описать качество кармы. Пожалуй, лучшим определением для этого будет «абсолютная паранойя». Вы чувствуете, что не осуществите ни одной из своих целей; вас раздражают достижения других людей; вы чувствуете, что вас оставили далеко позади; вы не в состоянии перенести факт, что другие обошли вас. Этот страх и недоверие к себе связаны с элементом ветра. Ветер никогда не дует одновременно во всех направлениях, а только в одном. Это соответствует односторонней точке зрения, свойственной паранойе или зависти.

Карма связана с мудростью всесвершающего действия. Отпадает параноидальное качество, но остаются качества энергии, интенсивного стремления к действию, открытости. Иными словами, сохраняется активный аспект ветра, так что деятельность практикующего касается всего, что встречается на пути. Его действие будет соответствующим обстановке, потому что оно более не содержит в себе панической зацикленности на себе или паранойи. Он видит присущие ситуации возможности и автоматически избирает надлежащий курс, который способствует свершению и достижению цели.

Карма напоминает северное лето; как раз действенность кармы связывает её с этим временем года, потому что летом всё активно, всё растёт, реализует свои функции. Происходят миллионы взаимосвязанных действий; растут все живые существа – растения, насекомые, животные. Гремят грозы, грохочет град; вы чувствуете, что вам совсем не предоставляется возможности просто насладиться летом, ибо всегда что-то находится в движении, чтобы поддержать своё существование. Это время слегка напоминает позднюю весну; однако оно более плодородно, потому что заботится о том, чтобы все вещи были осуществлены в надлежащий момент. Карма зелёного цвета; это цвет овощей и травы, энергии роста. Карма свойственна лету, она всё ещё полна соперничества, старается что-то зародить; тогда как связанная с осенью ратна обладает огромной уверенностью, ибо всё уже осуществлено. Настроение, свойственное карме, – это время после заката, сумерки, конец дня и начало ночи.

Будда ассоциируется с тупостью и обладает всепроникающим качеством, потому что содержит все остальные эмоции и движется вместе с ними. Активным фактором в этой тупости оказывается действие неведения, которое ничего не желает сознавать. Оно просто всё отвергает и переполняет себя. Вы полностью расслаблены, совершенно беззаботны. Вы предпочитаете сохранять своё оцепенение, ничего не искать, не бороться. И это качество инертности и тупости передаётся всем остальным эмоциям.

Мудрость, связанная с будда-семейством, – это всеохватывающее пространство. Всепроникающее качество тупости удерживается; это как бы основание, но в этой тупости мерцание сомнения и бездеятельности преобразуется в мудрость. Эта мудрость содержит колоссальную энергию и разумность, которые прямо пронизывают все прочие элементы, цвета и эмоции, активизируют все остальные четыре из пяти мудростей.

Будда есть основание, или «глубинная почва». Это окружение, кислород, дающий возможность функционировать всем остальным принципам. Будда обладает качеством прочности и спокойствия. Ратна тоже весьма прочная и земная, но не до такой степени, как будда. Будда – это понуро-земное, безынтересно-земное качество. Будда – это нечто необитаемое, слишком обширное. Это место стоянки, где остались только камни вокруг кострищ. Место это производит особое ощущение; как будто долгое время оно было населено, а сейчас тут никого нет. Обитатели не были убиты или насильственно изгнаны, они просто ушли. Настроение подобно тому, какое появляется в пещерах, где когда-то жили американские индейцы. Тут возникает чувство прошлого, но в то же время здесь нет никаких заметных характерных признаков. Общий тон очень скучен; весьма возможно, что перед нами – большая плоская равнина. Семейство Будда связано с голубым цветом – прохладным обширным качеством неба.

Вопрос: Какую роль в духовном пути тибетского буддизма играют изображения будд, йидамов, гневных божеств, а также другие символы?

Ответ: Тибетскую иконографию часто понимают очень неверно. Пожалуй, нам нужно было бы немного рассмотреть структуру иконографии и символики тантры. Во-первых, есть так называемая иконография гуру, связанная с моделью пути; прежде чем вы начнёте получать какое-либо учение, вам необходимо с готовностью сдаться, необходимо открыться. А для того, чтобы покориться, вы должны каким-то образом эффективно отождествить себя с полнотой и богатством жизни. На этом этапе покорность не есть опустошение в понимании пустоты шуньяты, которая представляет собой переживание более высокого уровня. Но на ранних стадиях пути покориться – значит стать пустым сосудом, также отождествить себя с полнотой, богатством учения. Поэтому в символике все гуру данной линии облачены в богато украшенные одеяния и головные уборы, держат в руках скипетры и другие атрибуты.

Во-вторых, существует иконография йидамов, связанная с тантрической практикой. Йидамы – это различные аспекты пяти энергетических принципов будд. Они изображаются как херука – мужской аспект, или дакини – женский аспект. Те и другие могут быть гневными или мирными. Гневный аспект ассоциируется с вынужденной трансмутацией, преобразованием посредством «силы», с прыжком в мудрость и преобразованием без выбора. Здесь акт прорыва, преодоления, ассоциируется с безумной мудростью. Мирные же йидамы ассоциируются с трансмутацией посредством «процесса», т. е. заблуждение умиротворяется и постепенно изнашивается, сходя на нет.

Йидамы облачены в одежды ракшасов, которые согласно индийской мифологии являются вампирами, связанными с царём Рудрой, царём мар, или духов зла. Данный символизм отражает тот факт, что неведение, символизируемое Рудрой, создало своё царство; затем появляется мудрость, разрушает это царство и облачается в одежды царя и его приближённых. Одежды йидамов символизируют преображение эго в мудрость. Они увенчаны коронами из пяти черепов, символизирующих пять эмоций, преображённых в пять видов мудрости. Эмоции не отброшены, а используются в качестве украшений. Далее, йидамы вооружены трезубцем, или тришулой; трезубец украшен тремя головами – свежей головой, высохшей сморщенной головой, а также черепом. Свежая голова представляет собой горячую страсть; высохшая – холодную злобу и жёсткость, подобную жёсткому мясу; череп представляет глупость. Тришула в качестве украшения символизирует преодоление этих трёх импульсов. К тому же три острия трезубца представляют три основных принципа бытия: шуньяту, энергию и качество проявленности. Это три «тела» будды, или три кайи: дхармакайя, самбхогакайя и нирманакайя. Все украшения, носимые йидамами, составленные из костей, змей и тому подобных предметов, ассоциируются с различными аспектами пути. Например, йидамы носят гирлянду из пятидесяти одного черепа, что символизирует преодоление пятидесяти одного вида мыслительных стереотипов, рассматриваемых в хинаянской доктрине Абхидхармы.

В тантрической практике мы отождествляем себя с каким-то йидамом отдельного семейства будд, соответствующего нашей природе. Например, если йидам ассоциируется с семейством ратна, он будет окрашен в жёлтый цвет и обладать символикой, характерной для ратна-семейства. Типы мандал, данных вам учителем, зависят от семейства, к которому вы принадлежите; от того, будет ли это семейство страсти или гордости; от того, какими качествами вы обладаете – воздуха или воды. Как правило, можно почувствовать, что некоторые люди обладают качеством земли и основательности; другие – качеством воздуха, мечутся туда-сюда; иные обладают качеством теплоты и присутствием, связанными с огнём. Мандалы даются вам таким образом, чтобы вы смогли в полной мере отождествиться со своими конкретными эмоциями, обладающими потенциальной возможностью преобразования в мудрость. Иногда вы практикуете визуализацию этих йидамов. Однако в начале своей практики вы не сразу приступаете к их созерцанию. Вы начинаете с осознания шуньяты, а затем вырабатываете чувство присутствия данного образа или формы. Далее вы повторяете мантру, которая ассоциируется именно с этим чувством. Для того чтобы ослабить силу эго, мы должны каким-то образом установить связь между воображаемым присутствием и своим наблюдателем, эго. Мантра и является таким связующим звеном. После практики повторения мантры вы растворяете образ или форму в определённо окрашенном свете, соответствующем этому конкретному йидаму. Наконец, вы заканчиваете свою визуализацию опять-таки осознанием шуньяты. Вся идея здесь заключается в том, что этих йидамов не следует считать внешними божествами, способными даровать вам освобождение; они – суть выражение вашей истинной природы. Вы отождествляете себя с атрибутами и цветами определённых йидамов и чувствуете исходящее от мантры звучание, так что в конце концов начинаете осознавать несокрушимость своей подлинной природы. Вы достигаете полного единства с йидамом.

В Маха Ати, высочайшей тантре, отождествление отпадает, и практикующий соединяется со своей подлинной природой. Остаются лишь энергии и цвета. Ранее мы видели сквозь формы, образы и звуки, видели их пустотное качество. Теперь мы видим формы, образы и звуки в их подлинном качестве. Это именно та идея возвращения к сансаре, которая выражена в традиции дзен при помощи серии картин, изображающих буйвола и пастуха; на одной из них нет ни буйвола, ни человека; а затем, в конце, они возвращаются в мир.