Текст книги "Шестое чувство"
![](/books_files/covers/thumbs_240/shestoe-chuvstvo-222790.jpg)
Автор книги: Дана Делон
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Мерд, мерд, мерд, ничего не получается!
Ты резко закрыл альбом, так что у меня не было возможности разглядеть рисунок. Что было потом, ты прекрасно знаешь. Уверена, не только я часто вспоминаю в подробностях момент нашего знакомства.
– Если ты подвинешься, то на твоей куртке будет местечко и для меня, – я сказала этоуверенно, не особенно задумываясь о наглости просьбы и не боясь быть отвергнутой. Что-то во мне щелкнуло в тот момент, отключив всякие страх и неловкость. Ты поднял голову, слегка нахмурился, присматриваясь, и я увидела, как выражение твоего лица меняется. Я чертовски понравилась тебе, Адам. С этим, пожалуй, не поспоришь. Это читалось в твоих глазах: то, как ты смотрел на меня, не сводя глаз, было громче всех слов в мире. Ты неуверенно пожал плечами, отодвинулся на самый край куртки и сказал:
– Конечно, вот, присаживайся.
Я выбила тебя из колеи, ты был немного растерян. Я села рядом, поправила юбку и опустила голову на колени, поворачивая к тебе лицо:
– Ты говоришь по-французски с парижским акцентом, – заявила я.
Ты затянулся сигаретой.
– Неужели парижский акцент столь очевиден?
Мне нравился твой голос, глубокий, но не очень грубый, я бы сказала, бархатный. Второе чувство – слух. Я хотела слушать тебя. Но если быть до конца откровенной, в тот момент для меня наше знакомство было игрой. Я весь день провела одна и нуждалась в компании. Некоем приключении, о котором я буду вспоминать, думая о Флоренции. Если совершать безумные и необдуманные поступки, то уж по полной программе.
– Если честно, я сказала наугад, – улыбнувшись, ответила я, – но ты явно не из Швейцарии.
– А ты явно да, – лукаво улыбнувшись, отметил ты.
Меня зацепила твоя улыбка, было в ней что-то такое необъяснимое. Мое сердце забилось сильнее, я почувствовала, как краснеют щеки. Ты смотрел прямо, смущение пропало, в твоих глазах горел интерес. Тебе хотелось разгадать меня, Адам.
– Я, кстати, Лили. Из Лозанны.
Не поверишь, но я представилась лишь с одной целью, чтобы узнать твое имя.
– А я Адам, как ты успела догадаться, из Парижа. – Еще одна ленивая затяжка и изучающий взгляд карих глаз. – Чем обязан. Лили?
Ты сделал паузу нарочно, выделяя мое имя, выговаривая его, ты выдохнул дым и смотрел мне в глаза сквозь него. У меня по коже побежали мурашки, но я тут же собралась и, выпрямившись, заявила:
– Не смотри на меня таким взглядом, этот твой дешевый трюк с сигаретой не сработает. Я предупреждаю тебя сразу: у меня нет планов переспать с тобой, как бы томно ты не играл в гляделки.
Ты, наверное, подумал, что я сумасшедшая. Но, надо отдать тебе должное, не подал виду. Рядом с тобой, Адам, я не чувствовала стеснения и робости. Я видела, как ты разглядываешь меня, как твой взгляд бегает по моим ключицам, по плечам, останавливается на груди, затем падает на кисти рук и возвращается к глазам. Нет, ты не смотрел на меня голодным взглядом, и мне не хотелось спрятаться, скорее в твоих глазах читалось. восхищение. Ты смотрел на меня как на предмет искусства. Как на прекрасную картину, стараясь угадать ее тайный смысл. Твой взгляд будил во мне уверенность: я чувствовала себя красивой, чувствовала, что мне под силу контролировать ситуацию. Наверное, это очень наивно, но тон, которым ты произнес мое имя, заставил трепетать что-то внутри меня. Часть моей природы, с которой я еще не была знакома, и, признаюсь, даже не подозревала о ее существовании. Чтобы не растаять от твоих слов и прийти в себя, я выбрала лучшую защиту – нападение.
– Напомни это себе сегодня вечером: вцепишься в меня так, что отпускать не захочешь, – самодовольно ответил ты на мое заявление, и я рассмеялась:
– Мечтать, говорят, не вредно.
Ты приподнял бровь и затушил об асфальт сигарету.
– Если серьезно, такое в моей жизни впервые. Красивая девушка наглым образом усаживается на мою куртку и тут же заявляет, что мне ничего не светит. Может, есть какие-нибудь идеи или подсказки, как мне стоит себя вести?
Я заправила выбившуюся прядь за ухо и честно ответила:
– Покажи мне Флоренцию, Адам из Парижа. Я здесь совсем одна и ничего не знаю об этом городе.
Я решила не быть мямлей и не ходить вокруг да около. Мне хотелось продолжить знакомство с тобой, и я дала тебе это понять. Расстроилась бы я, если бы ты отказался? Немного… Но, как я уже сказала, для меня это было игрой. Веселым, ничего не значащим приключением. Ты придвинулся ближе и шепнул:
– Мне отведена роль гида, а не любовника. Ну что же, будем довольствоваться тем, что имеем. Перед тобой статуя Давида, но не обольщайся, это всего лишь копия знаменитого шедевра. Оригинал находится в галерее Академии изящных искусств. Есть желание постоять в очереди часа четыре?
Я не смогла скрыть свой ужас и полнейшее нежелание стоять в огромной очереди, воскликнув:
– Уж точно нет!
Ты улыбнулся и повернулся к статуе:
– Что ты о ней думаешь?
Я последовала твоему примеру и принялась рассматривать скульптуру. Точеное тело, каждая мышца прорисована, напряжена.
– Он упрямый, гордый, мужественный, сильный. и очень красивый. В нем есть характер и благородство. Идеальный герой. Ведь они так все между собой похожи.
– В твоем голосе слышится разочарование, будто быть героем плохо.
Я пожала плечами:
– До чертиков скучно.
Ты хмыкнул и с любопытством на меня посмотрел.
– Рассказать тебе интересную историю?
– Валяй, я вся внимание.
Ты сделал вид, что не почувствовал сарказм в моих словах или же решил не спорить.
– С 1501 по 1504 год Микеланджело высек это идеальное мужское тело из старого куска мрамора, который отвергли из-за изъянов другие скульпторы. По факту он создал шедевр из бракованного материла. Впечатляет?
– Немного.
– Ты не из тех, кого легко впечатлить?
– Я из тех, кто любит впечатлять.
Ты прикусил губу, будто пытался сдержать смешок.
– Даже не сомневаюсь, – пробормотал себе под нос и потянулся в карман за новой сигаретой. – Давида планировали установить под куполом Дуомо, но во многом благодаря да Винчи передумали. Леонардо был в составе экспертной комиссии и высказал мнение, что из-за излишних анатомических подробностей статуе не место на вершине храма. Что думаешь об этом?
– Его анатомические подробности меня тоже не впечатляют.
Ты глухо рассмеялся и сказал:
– Да Винчи просто подложил свинью своему сопернику.
– Они что, соперничали? Я думала, люди искусства, уверенные в своей гениальности, не замечают никого вокруг.
– Люди искусства жаждут признания и славы, а еще хотят быть единственными и неповторимыми. Обыватели бесконечно сравнивают их творения, сопоставляют, тем самым разжигая соперничество. Каждый из них был гениален и считал себя и свои суждения единственно правильными. Они просто не могли понять друг друга.
– Это как?
Ты выдохнул дым и пояснил:
– Их взгляды на искусство не совпадали. Они часто спорили: что важнее – живопись или скульптура? Микеланджело считал, что живопись плоская, а Леонардо – что скульптура грубая. Видишь, они были слишком разными, чтобы их сравнивали, к тому же своим творчеством оба доказали, что эти споры неуместны.
В этот миг я вспоминала, как папа рассказывал мне о Микеланджело. Даже иллюстрации из детской энциклопедии про эпоху Возрождения мелькнули перед глазами, и я быстро захлопнула дверь воспоминаний.
– Я не люблю искусство, – признание вылетело у меня, – и не надо смотреть на меня, будто я прилетела с Луны, – пробормотала я под твоим скептическим взглядом, который ты даже не пытался скрыть.
– Флоренция – колыбель эпохи Возрождения. Зачем ехать в этот город, если не ради искусства?
Ты действительно негодовал… Я отвернулась, ведь не могла рассказать правду первому встречному. Я приехала сюда, потому что скучаю по папе, а он двадцать лет назад ходил по этой самой площади и разглядывал скульптуру Давида. На глаза предательски выступили слезы. Ты уже знаешь, что я очень эмоциональная и мне сложно скрывать свои чувства. Но я научилась притворяться, прячась за маской легкомыслия. В тот момент я решила поступить так же, как и всегда. Я взяла себя в руки, широко улыбнулась и, вновь встретившись с тобой взглядом, заявила:
– Ради приключений!
Ты внимательно заглянул мне в глаза, будто искал в них ответ, и молчал секунды три, изучая, отчего мне стало капельку не по себе. Не знаю, что увидел в них художник из Парижа, что именно прочитал, но ты мне очень тепло улыбнулся и сказал:
– Тогда я буду твоим приключением. – Сделал паузу и добавил: – И никаких музеев.
Я уже говорила, что твоя улыбка отпечаталась в моем сердце. Когда ты смотрел на меня так тепло, по-доброму, мне приходилось напоминать себе, что любви не существует, что все происходящее со мной – лишь игра гормонов. Я мысленно повторяла мантру: «Приди в себя, Лили. Ты превращаешься в лужицу». Тем временем ты встал и подал мне руку, ты не знал, какие мысли крутятся у меня в голове и как ни в чем не бывало произнес:
– Да начнется приключение, Лили!
Я положила свои пальцы в твою теплую ладонь, отгоняя назойливые мысли и весело повторила:
– Да начнется приключение, Адам!
Ты и я. Все началось с одного приключения во Флоренции. С лучшего приключения в моей жизни.
Глава 8
Лили
Первая половина дня тянется очень долго, один урок за другим. Одна перемена за другой. Одноклассники пытаются разговорить меня, но слышат только «да», «нет».
– Лили, время обеда! – кричит Полин, стараясь заглушить голоса школьников.
Она хватает меня за руку и тянет к другому выходу, у которого стоит Амар и проверяет разрешение на обед вне школы. Мы достаем дневники из сумки и показываем ему. На улице светит яркое солнце, его лучи отражаются в окнах, слепя глаза и создавая красивую игру света на молодой листве.
– Да где же они? – торопливо набирая текст в телефоне, бормочет Полин, пока часть учеников продолжает вываливаться из школы.
Наконец я вижу Адама. Его не заметить просто невозможно, он возвышается над толпой. Рядом с ним Эмма – они держатся за руки. Я проглатываю неприятный ком в горле. А за ними вылетает Поль и с довольной улыбкой посматривает на меня.
– Ну что, Лили, как тебе наш сумасшедший дом?
– Ничего, видела и похуже. – Я стараюсь вести себя обычно. Отшучиваюсь в ответ и заправляю прядь волос за ухо. Чувствую на себе взгляд Адама и не знаю, куда от него спрятаться. – Вы случайно не знаете номер телефона Сесиль? Она приглашала меня пообедать вместе, но я вряд ли найду ее в этой толпе.
Эмма озадаченно хмурит брови.
– Я думала, ты пообедаешь с нами. Поль, ты обидел ее чем-то? – немного грубо интересуется она, и Поль удивленно поднимает брови:
– А почему сразу я? В нашей стае роль главной стерве отведена Полин!
Он комичным жестом указывает на сестру. Я только сейчас осознаю, как сильно они похожи. Полин равнодушно пожимает плечами и, не отрываясь от телефона, говорит:
– Я вела себя ангелом, спустившимся с небес.
– Никто меня не обидел, – я перебиваю всех, – просто не хочу влезать в вашу компанию и быть лишним звеном.
Эмма подходит ближе и берет меня за руку.
– Лили, – она тепло улыбается и в ее взгляде столько доброты, – я понимаю, что переезд был не твоим решением. Ты не лишнее звено, мы теперь с тобой одна семья. И я буду рада узнать тебя получше.
Ее признание обескураживают меня. «А я не хочу знать тебя и не хочу видеть Адама рядом с тобой», – кричит мой внутренний голос. Но я выдавливаю из себя неловкую улыбку и киваю:
– Отлично, тогда где мы будем обедать?
– В парке! Сегодня отличная погода. Предлагаю купить сэндвичей и устроиться прямо на траве под солнечными лучами!
– Я рад, что ты с нами! Я даже куплю тебе по этому случаю сладкую булочку, не обещаю, что она будет слаще меня, но слаще меня мало что есть в этом мире, – весело заявляет Поль и играет бровями.
– Если это твой способ флиртовать, то умереть тебе девственником, – будничным тоном заявляет Полин, и Эмма прыскает со смеху.
– Полин, сестренка, это я разогреваюсь, – он с сияющей улыбкой смотрит на меня и томным голосом произносит: – Лили, вот я сижу и думаю, видел ли я девушку прекраснее тебя. Джулия Робертс в молодости ничего такая, но, поверь, с тобой и рядом не стояла.
Это выглядит столь комично и нелепо, что я улыбаюсь, и Эмма вновь начинает хихикать.
– Видишь, Полин, не все потеряно!
– Поздравляю, твой стендап удался, братишка. Следующая стадия – цирковые представления!
Он небрежно машет ру кой.
– В тебе говорит зависть, ведь все обаяние досталось мне. И вообще, мы выяснили, что я не вселенское зло, никого не обижал, может быть, вы хотя бы извинитесь за наезд? – со смешком интересуется Поль.
– Хватит кривляться, – слишком резко и грубо говорит Адам.
Мы все замираем, Адам стоит, облокотившись о какую-то машину, и курит сигарету. Он смотрит прямо на Поля. Смесь равнодушия и агрессии читается в его взгляде. Поль открывает рот и хочет что-то сказать, но Эмма опережает его:
– Пожалуйста, не надо.
Она смотрит ему в глаза, и он, прикусив губу, мешкает.
– Пожалуйста, – повторяет Эмма тихим голосом.
Поль бросает на Адама взгляд, полный злости:
– Когда-нибудь ее не будет рядом, чтобы защитить тебя.
– Она всегда будет рядом, – с издевательской усмешкой отвечает он и выдыхает дым.
Поль неожиданно для меня просто берет и уходит. Глядя на остальных, я понимаю, что такое происходит далеко не в первый раз.
– Поль, – зовет его Эмма, – мы же собирались пообедать!
Он ничего не отвечает, достает телефон и набирает кому-то эсэмэску.
– Оставь его, – говорит ей Полин, – иначе он вернется и будет очередная драка.
«Очередная драка» – прокручиваю я у себя в голове и смотрю на Адама, пытаясь понять, что только что произошло. Он смотрит куда угодно, только не на меня.
– Адам, ты можешь перестать так вести себя с ним? – зло спрашивает Эмма. – Он был так мил с Лили, а ей как раз нужна сейчас поддержка!
– Да пошел он, – хмуро говорит Адам и делает очередную затяжку, – я вспомнил, мне надо кое-что сделать.
С этими словами он отходит от нас. И в этот раз Полин и Эмма выглядят крайне удивленными. Очевидно, ему такое поведение не присуще.
– Адам! – кричит Эмма и бежит за ним. – Подожди, давай поговорим.
Она догоняет его, и они исчезают за поворотом.
– Какая муха его укусила, – задумчиво бормочет Полин, а затем, взглянув на меня, добавляет: – Видимо, нам придется обедать вместе, а раз так, то пошли в кафе. Ненавижу сидеть на траве и отгонять муравьев.
– Адам всегда такой? – решаюсь спросить я, и Полин качает головой.
– С Адама можно писать историю о доблестном рыцаре. Знаешь, когда все добродетели сочетаются в одном человеке? Это Адам.
– Почему он тогда себя так ведет?
– Поль его бесит до чертиков. Впрочем, это как никогда взаимно. Лили, не бери в голову, дело вообще не в тебе. У людей порой бывает плохое настроение, и они отыгрываются на других.
Полин достает пачку женских тонких сигарет и предлагает мне.
– Я не курю, спасибо, – машинально отвечаю я, и она указывает подбородком на ближайшее кафе на углу.
– Как тебе парижские брассери?
– Еще не посещала, – хмыкнув, отвечаю я.
– В таком случае нам определенно нужно сесть на террасу и пофлиртовать с офисными клерками!
Она выбирает столик рядом с мужчинами постарше и, мило улыбнувшись, просит у них зажигалку. Мужчины тоже расплываются в улыбке, и между ними завязывается короткая беседа.
– С твоим ростом надо внимательно подбирать гардероб, – внезапно бросает Полин и добавляет: – А то можно с легкостью спутать тебя с четырнадцатилетним подростком. Никаких кед, футболок и толстовок, – поучительно говорит она и бросает выразительный взгляд на мои конверсы.
– Да пошла ты, – откидываясь на спинку стула и глядя ей прямо в глаза, с улыбкой говорю я, и она начинает смеяться.
– Ты мне определенно нравишься, Лили. Может, Эмма поучится у тебя.
– А давно они с Адамом встречаются? – решаю я задать главный вопрос, который вертится у меня в голове с того самого момента, как я впервые их увидела вместе.
– Адам и Эмма всю жизнь вместе, – отвечает Полин, – знаешь те сладкие парочки, которые познакомились в начальной школе и нашли свою судьбу? Нарожают в будущем детей и умрут в один день, – со смешком добавляет она. – Чертовски скучные и до нелепости счастливые! Эти двое, как никто другой, подходят под эту категорию.
В миллионный раз за последнее время мое сердце пропускает удар. Мне сейчас очень больно. Я чувствую предательский, горький ком в горле и не знаю, как подавить в себе эти эмоции. Я ведь рассказала ему о своем отце, он знал мое отношение к верности. Но люди порой удивляют. Они иногда делают очень больно и плюют в самую душу. Я выдавливаю улыбку и спрашиваю Полин:
– Что будешь заказывать?
Я не слушаю ее ответ.
– Лили, ты вся побледнела, – озабоченно произносит она, и я киваю.
– Да, мне немного нехорошо. Извини, мне правда неловко оставлять тебя одну. Но мне лучше пойти домой.
– Тебе вызвать Uber?
– Нет-нет, тут же недалеко.
Я встаю и закидываю сумку на плечо.
– До завтра, Полин!
Она хмурится.
– Не уверена, что могу отпустить тебя одну.
– Я дойду, – довольно резко вылетает у меня, и Полин молча кивает.
Я иду домой, здесь совсем близко. Чувствую себя лучше от того, что начинаю ориентироваться в городе. Вызывать каждый раз Uber не хочется. Для меня важно уметь контролировать свое местонахождение, иметь возможность уйти. Иначе я ощущаю себя беспомощной, а я это ненавижу. Шрам невыносимо болит, и я растираю его. Фантомные боли стали слишком частым явлением. Это очень раздражает. Нет, скорее сильно бесит. Так же, как и боль внутри. Огорчение вперемешку с разочарованием. На коврике перед квартирой лежат несколько писем и извещение с почты на мое имя. Бабушка выслала мне книги, наверное, их сегодня приносили, но никого не было дома. На извещении адрес отделения, в котором мои книжки ждут меня. Надо загуглить, где это. Но только позже. Я захожу домой и очень рада, что никого нет. В моей комнате окна открыты нараспашку, и весенний ветерок играет с занавесками. Я падаю на постель и закрываю глаза. Хочется уснуть и проспать до конца года. Не видеть его, не слышать его и не любить его. Наверное, это мечта каждого человека – уметь управлять своими чувствами, получить контроль над ними. Но, увы, мне это неподвластно. Руки сами собой тянутся к красной тетради, в которой я описываю прошлое. Что это? Мой личный дневник или заметки о моем путешествии? Я не знаю. В одном я уверена точно, здесь каждая строчка пропитана моими воспоминаниями о нас. Я беру ручку, перечитываю последнее предложение и продолжаю:
Ты помог мне встать, и я поняла, что дохожу тебе до плеча. Мне было неловко, когда ты держал меня за руку. Третье чувство – осязание. Я почувствовала тебя. Твою кожу на своей коже. Твое прикосновение ко мне было третьим чувством, связанным с тобой, Адам.
Ты ухмыльнулся, проследив за тем, как румянец ползет по моим щекам. А я, почувствовав, что краснею, занервничала сильнее.
– И каков план? – откашлявшись и отпуская твою руку, спросила я.
Ты поднял куртку с асфальта и небрежно пожал плечами, после махнул рукой в неизвестном мне направлении.
– Предлагаю отправиться в ту сторону.
– А что там?
– Ничего особенного.
– Тогда почему мы идем туда? Что именно мы будем там делать?
Я разнервничалась, и вопросы сыпались из меня со скоростью света. В этот раз ты выбил меня из колеи, ты и твоя рука, Адам. Ведь когда я коснулась тебя, по моей коже, как в сопливом девичьем романе, побежали мурашки. Первый раз в жизни у меня были мурашки от прикосновения к кому-то.
– Я заведу тебя за угол и. – ты сделал театральную паузу и посмотрел на меня в упор. Твои глаза, такие теплые, красивого древесного оттенка, загадочно всматривались в мои.
– Дай угадаю, ты заведешь меня за угол и раскромсаешь на кусочки прямо в толпе туристов? – наивно хлопая ресницами, с иронией поинтересовалась я.
Ты широко улыбнулся:
– Господи, ну у тебя и фантазия! Я планировал накормить тебя итальянским мороженым. Но, похоже, Лили из Лозанны, у вас другие интересы, боюсь, рожок с двумя шариками не вписывается в ваши повседневные развлечения.
– Адам из Парижа, мороженое – это лучшее, что есть в мире, и оно точно вписывается в мои планы. Даже странно, что приходится об этом говорить!
Ты рассмеялся так звонко, так свободно, что я не смогла сдержать улыбки, так мне понравилось тебя смешить. И действительно, за углом ты купил мне мороженое. Фисташковый и кокосовый шарики гордо восседали на вафельном рожке. Себе ты взял шоколадный и ванильный.
– Почему итальянское мороженое считается самым вкусным в мире? – спросила я, наслаждаясь таящей на языке сладкой прохладой.
– Да просто потому, что оно вкусное, – серьезно ответил ты и подмигнул мне. В твоих глазах блеснули веселые искорки.
Мы шли какое-то время в тишине, молча уплетали мороженое, а я украдкой рассматривала тебя. На тебе были черные узкие джинсы, из кармана которых ты достал очки, скрывая глаза от солнца. Они чертовски тебе шли, делая тебя похожим на модель с обложки модного журнала. Серая футболка обтягивала грудь и бицепсы, и я увидела еще одну дырочку, в этот раз под воротником, но мне понравилась твоя небрежность. В тебе чувствовалась свобода, спокойствие и что-то еще неуловимое, я до сих пор не разгадала, что именно. Ты уверенно вел меня, будто знал каждуюулочку. Ты отгонял от меня надоедливых продавцов, которые что-то хотели продать туристке. Под мышкой у тебя был альбом, за ухом карандаш, а на плечо ты закинул ту самую джинсовую куртку, что свела нас. Ты ел мороженое и расправился с ним намного быстрее меня. Знаешь, Адам, может, это и смешно, но мне нравилось на тебя смотреть. Ветер слегка раздувал твои волосы, мне хотелось запустить в них руку и потрогать. Они выглядели такими мягкими и так красиво блестели на солнце. Ты помнишь, куда вел меня? Что ты показал мне во Флоренции в первую очередь? Единственный в своем роде жилой мост. Честно, до этого я не видела домов на мосту, даже не могла представить, что такое возможно.
– Это Понте-Веккьо, – сказал ты и посмотрел на меня, – в переводе с итальянского означает «Старый мост».
– Насколько старый? – тут же поинтересовалась я, доедая хрустящую вафлю.
– Думаю, раз его так окрестили, то достаточно, – с ухмылкой ответил ты.
Но я не унималась.
– Ну сколько ему лет?
– Это экзамен? – со смешком спросил ты.
– Ну ты же мой гид? Рассказывай, в каком году построили это чудо и прочие детали.
Ты небрежно пожал плечами и вытащил карандаш из-за уха, сунув его в задний карман джинсов.
– Точную дату не помню, но знаю, что ему почти 700 лет, это самый старый мост в городе и единственный, сохранивший свой первоначальный облик.
Мы пошли по мосту, и ты кивком указал на лавки, где продавались золото и драгоценности:
– Его еще называют Золотым мостом. В семнадцатом веке здесь жили и творили золотых дел мастера. Некоторые лавочки работают с тех самых пор.
Мы пробирались сквозь толпу туристов, разглядывая нескончаемые лавочки, в которых чего только не продавали. Мы задевали друг друга плечами и нечаянно касались руками. Мне нравилось быть так близко к тебе, я даже подходила ближе, чем требовалось, лишь бы случайно коснуться тебя.
– Откуда ты все это знаешь? – спросила я.
– Я родился во Флоренции, когда мне было семь лет с семьей переехал в Париж, но я очень часто приезжаю сюда. – Ты бросил на меня взгляд и пояснил: – Тут жила моя бабушка, она очень много рассказывала мне об истории города. А потом и она переехала ближе к морю, но я все равно продолжаю сюда ездить. Я люблю этот город. Очень люблю.
И в твоем голосе чувствовались эта любовь, нежность и даже трепет.
– Да, здесь очень красиво, – согласилась я, и ты довольно кивнул и тихо пробормотал себе под нос:
– Очень.
Ты довел меня до центра моста, где постройки прерывались, образуя две открытые панорамные площадки с видом на реку. Мы остановились именно там и молча смотрели на воду, мосты и город.
– Как называется река?
– Арно, – ответил ты и вдруг резко потянул меня на себя. От неожиданности я так растерялась, что потеряла равновесие и впечаталась лицом тебе в грудь. За моей спиной послышался грохот и недовольные крики… Я сделала глубокий вдох, от тебя пахло свежестью, мятой и сигаретами. Мне захотелось потереться об тебя носом, вдыхая этот запах.
– Что случилось? – спросила я, неловко поднимая голову. Твои руки лежали на моей талии, и я боялась пошевелиться.
– Маленькая авария у туристов-велосипедистов, уже вторая по счету за эти каникулы. Во время первой, кстати, разбился вдребезги мой телефон. Но в этот раз я смог быстрее среагировать, – пояснил ты, глядя на меня с озорной улыбкой, – я только что спас тебе жизнь.
Я закатила глаза, но не смогла сдержать улыбки, твое мальчишеское обаяние покоряло меня все больше и больше.
– И как же мне отблагодарить моего рыцаря? – с сарказмом поинтересовалась я.
На мгновение твой взгляд упал на мои губы, ты наклонился, сокращая расстояние между нашими лицами. И я больше ничего не слышала из происходящего у меня за спиной. Ни ругани, ни извинений, ни велосипедов, ни-че-го. Все исчезло под воздействием твоего взгляда.
– Как насчет того, чтобы поцеловать своего спасителя? – шепотом спросил ты, и я почувствовала твое дыхание у себя на лице. Ты ведь не предпринял попытку и сам не поцеловал меня, Адам. Хотя мог бы, я бы точно ответила на этот поцелуй, но ты хотел, чтобы я сделала первый шаг. Часть игры, верно? Уверена, для тебя наше маленькое приключение поначалу тоже было игрой. Веселой, беззаботной, немного романтичной, капельку сумасшедшей. В тебе тоже проснулся дух авантюризма. Но я не поцеловала тебя. Потому что струсила. Я нервно сглотнула и выбралась из твоих объятий.
– А ты, оказывается, наглый, до чертиков самоуверенный спаситель. Не хочется тебя обламывать, но такие, как ты, точно не в моем вкусе. Так что никаких поцелуев, приятель. Смирись, и тебя не будет ждать разочарование в будущем.
– Такие, как я, не в твоем вкусе? – насмешливо переспросил ты. – Такие шикарные? Невероятные? Сексуальные? – ты продолжил подтрунивать надо мной.
– Скорее такие нарциссы, – не оставаясь в долгу, со смешком ответила я.
– Да ты просто трусиха, – уверенно заявил ты, и мне так сильно захотелось сбить с тебя спесь.
– То есть если девушка не хочет тебя целовать, значит, она трусиха?
Ты подошел ко мне вплотную и, нагло ухмыльнувшись, заявил:
– Лили, ты хочешь меня поцеловать.
Я рассмеялась в голос и легонько толкнула тебя в грудь.
– Мечтай, – пробормотала я себе под нос и отвернулась, продолжив идти вперед.
Но знаешь, Адам, ты был прав. Я очень сильно хотела тебя поцеловать. Провести пальцами по гладко выбритому подбородку, прикусить твою нижнюю губу и почувствовать тебя на вкус. А хочешь еще правду? Опять же, ты был прав, назвав меня трусихой. Меня пугало то, насколько сильно я хочу поцеловать тебя. Поэтому я не рискнула этого сделать. Я боялась узнать, что почувствую, когда наши губы соприкоснутся. Ведь это все было лишь игрой. Игрой, Адам.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?