Текст книги "Новые байки со «скорой», или Козлы и хроники"
![](/books_files/covers/thumbs_240/novye-bayki-so-skoroy-ili-kozly-i-hroniki-60585.jpg)
Автор книги: Диана Вежина
Жанр: Юмористическая проза, Юмор
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Цена вопроса
Пути врачебны… дальше, впрочем, сказано.
И всё-таки еще два слова – о себе.
На деле мне в студенческие годы на «скорой помощи» работать очень даже нравилось. А вот на самом деле хотелось мне по окончании института стать не кем-нибудь, а обязательно хирургом. Блажь такая у меня была. Неодолимая.
Уж больно всё красиво в мечтах выглядело: сияющая никелем операционная, стерильный халат, умные руки, спасающие жизнь…
Через все тернии продравшись, хирургический диплом я получила. И даже интернатуру соответствующую прошла. На практике сравнила, так сказать, мечту с реальностью. Не в пользу мечты, естественно. Но к хирургии всё равно до конца не охладела.
А вот после интернатуры дело застопорилось. Все хирургические ставки в приличных городских стационарах давным-давно блатные позанимали, а куда-нибудь в глубинку из родного Питера меня совсем не тянуло. И приземлилась я в районной поликлинике. И как-то очень быстро заскучала.
Ни тебе операций больших (как в интернатуре), ни тебе реанимаций заковыристых (как на «скорой»). Только бабушки с артрозами и дебелые тетки с геморроями и варикозными венами. Причем каждый божий день одни и те же.
А в тридевятом царстве, в тридесятом государстве (каковое к описываемому моменту уже на ладан дышало) после окончания института полагалось три года отработать по распределению. То есть, куда тебя пошлют, там и сиди. И лучше не высовывайся.
От такой невеселой жизни одна дамочка с панарицием на пальце мне даром Божьим показалась – хоть кого-то разрезать можно! Обколола я ей палец новокаином, только за скальпель взялась, а дамочка возьми и помирать затей. Анафилактический шок болезная на новокаин выдала.
Медсестра моя с перепугу меня бросила и за помощью на поликлиническую «неотложку» помчалась. И очень зря, потому как все лекарства в шкафу на такой случай имелись, а вот вторых рук мне не хватало. Но управилась, не зря же столько лет на «скорой» отработала.
Так что когда тогдашний заведующий той самой «неотложкой» в полном боевом развороте спасать пациентку примчался, ему только и оставалось, что капельницу вместо штатива подержать. Да я его еще и обругала, что в уличной обуви по чистой перевязочной шастает. Познакомились, короче говоря.
Собственно, история эта и продолжения бы не имела, если бы не два обстоятельства. По какому-то там договору наша поликлиника обеспечивала хирурга в призывную комиссию военкомата. Сидел там доктор старенький и досидел до пенсии. И ушел. А больше никто там сидеть не хотел.
Оно и понятно – невелика радость день за днем призывникам яйца крутить. В буквальном смысле – осматривать гениталии на предмет крипторхизма и прочих неаппетитных подробностей.
Наша главврач из положения вышла просто. Есть молодой специалист, которому по закону три года никуда рыпнуться нельзя? Есть в моем лице! Так вот пусть туда и отправляется. Для начала сроком на месяц, а там поглядим.
Месяц превратился в три и грозил растянуться на весь отпущенный мне период молодого специалиста. И не знаю, что бы я в этом военкомате учинила, но тут появилось второе обстоятельство.
Доктора с нашей поликлинической «неотложки» забрили в армию. Офицером. Но на два года. Через мою призывную комиссию он не проходил, и отмазать я его никак не могла. И осталась «неотложка» без ценного кадра.
Вот тут-то заведующий этой «неотложкой» про мои подвиги на хирургии и вспомнил. И решил, что я его вполне устрою. А даже если не устрою, выбора всё равно нет. И пошел к главврачу – отдайте мне, дескать, доктора.
Главврач, понятно, в отказ. Только дырку в военкомате заткнули, только военком доволен и счастлив стал, а тут – здрасте вам! Лыко да мочало, начинай сначала. И послала заведующего по известному адресу. Да еще прибавила, чтобы он к ней в ближайшее время вообще не подходил, потому как у нее дома ремонт, а она от этого нервная просто до чрезвычайности.
Ремонт и в наше-то время не сахар, а в тридевятом царстве сплошной кошмар был. Мастеров найди, всячески ублажи, чтобы они согласились за немалую денежку у тебя пошабашить. А самое главное – материалы достань. И если с обоями еще хоть как-то можно было вопрос решить, то с сантехникой или с кафелем просто беда. Не хватало унитазов в родном отечестве.
Зато дерьма… ну, это дело прошлое.
Короче говоря, заведующий проявил инициативу. Творчески к вопросу подошел. Раздобыл по своим каналам унитаз, да не простой, а чешский. Голубой. Мечта советского человека. И презентовал главврачу: типа я вам унитаз, а вы мне доктора из военкомата!
Главврач дрогнула, но не сдалась. Что же вы, говорит, специалиста с красным дипломом в один унитаз оценили. Добавьте что-нибудь!
Заведующий подумал. И прибавил два ящика кафельной плитки. Тоже чешской и голубой. Только главврач собралась носом покрутить, как он ей припечатал: торг, говорит, здесь больше неуместен!
Таким вот сантехническим путем возвратилась я в систему «скорой помощи». Хоть и говорят, мол, дальше «скорой» не сошлют, но лично мне опять пришлось через тернии продираться, чтобы вернуться на круги своя…
Планида у меня такая. С прибамбасами.
И так вот я с тех пор на этой «неотложке» и работаю. И верите ли, нет, сама себе дивлюсь: ни разу ведь о том не пожалела. А ведь уже, считайте, жизнь почти в профессии прошла.
Такая вот лирическая сказочка.
Сезонное обострение
О сезонном обострении в мозгах у пациентов ленивый только не писал. Как выясняется, свойственно оно не только пациентам, но и лекарям. Причем у некоторых это обострение давно переросло в хроническую форму.
Есть такая форма медицинской жизни – участковые. Участковые терапевты, пожалуйста, не обижайтесь: наверное, среди вас есть и толковые врачи. Просто мне такие не встречались.
В общем, я сейчас не о таких – я о других.
Как пример. За пять минут до закрытия нашей поликлиники влетает к нам на «неотложку» вусмерть перепуганная участковая докторица. Как бы терапевт. Глаза – с пятирублевые монеты:
– Ой, – верещит, – я у больной была, а у нее там, в руке, это… через которое капают!!
Я заинтересовалась, что же так могло доктора напугать. Путем наводящих вопросов и уточнений (как у тяжелобольной) выяснила, что накануне наши лечили старушку от инфаркта. Инфаркт тяжелый подвернулся, пришлось им спецов-кардиологов в помощь вызывать.
Короче, в ожидании кардиологов поставили они катетер для капельницы в локтевую вену, а кардиологи его, уезжая, не сняли. В сердцах забыли, поскольку инфаркт инфарктом, а бабушка в больницу ехать отказалась наотрез.
А бедная участковая докторица на следующий день на актив пришла и оное чудо медицины впервые в жизни, надо полагать, узрела.
– И в чем же проблема? – спрашиваю.
– Так это, – говорит, – я хирургам нашим позвонила, попросила, чтобы они это как-нибудь убрали, а они сказали, что не знают как.
Ну, это-то как раз понятно. Молодцы хирурги: кому охота после окончания работы через весь квартал пешком пилить, чтобы катетер выдернуть. Тем более – косяк по-всякому не их.
– А сами-то чего не удалили? – любопытствую.
Ответ, достойный занесения на скрижаль:
– Ой, – это человек, отягощенный докторским дипломом, отвечает, – а я засомневалась, в какую сторону его тянуть!
Интересно, и в какую ж сторону иглу (даром что большую) из вены удаляют?!! Вряд ли внутрь ее пихают всё-таки…
Ладно, съездила я, извлекла катетер (работа, кстати говоря, для медсестры), а по возвращении на базу коллег этой историей повеселила.
А коллеги в пару ей еще одну историю поведали.
В некой больнице прооперировали бабушку-старушку. Как раз в той, где я сама когда-то интернатуру по хирургии проходила. Удачно прооперировали. Недельку бабку подержали, швы старушке сняли и домой выписали.
А на следующий день пришла к ней такая же, с позволения сказать, участковая докторица, а бабулька ей и сообщает:
– Дохтур, а мне в больнице штуку удалить забыли, – и в грудь себе старушка пальцем тычет.
Та глянула – и ахнула: совсем хирурги одурели, бабку с подключичным катетером выписали! Для немедиков поясню: это, конечно, не зажим в брюшной полости после операции забыть, но тоже, мягко говоря, негоже.
В праведном гневе участковая звонит заведующей, та – главврачу поликлиники, тот – главврачу больницы, тот – заведующему хирургическим отделением. Большой служебный хипеш в полный рост.
Завхирургией вызывает лечащего врача и давай с него стружку снимать. А тот понять ничего не может. Не ставил он бабке подключичку, да и в истории болезни ничего такого не записано. Но делать нечего, велено удалить – поехал удалять.
Приезжает:
– Где, бабуля, твой катетер забытый?
– Так ить, вот же, вот он, милай, вот!
Бабка задирает рубаху – и с гордостью демонстрирует ему… пришлепку от кардиографа! В больнице бабушке кардиограмму перед выпиской снимали, как положено, и забыли электрод от кожи отлепить…
Вообще-то, электрод с катетером перепутать – это, знаете ли, да. Это участковым терапевтом надо быть как минимум.
А с другой-то стороны – чего я на участковых вдруг наехала? Они ж великим таинством выписывания больничных ведают. Там ни-ни, там ошибиться не моги.
А мы-то, грешные, только лечить умеем…
Закройте дверь, кайф уходит!
Очередные кудеса от участковых.
Этак часика в два ночи озаботили нас проблемой: парализовало старушку. Правда, парализовало поутру, участковый честно бабку посетил, предложил ей госпитализацию, старушка отказалась. А к ночи съехались родственники и решили, что вот сейчас – самое время куда-нибудь прокатиться.
Что бы я по этому поводу матерно ни думала, а посмотреть на больную надо. Приезжаю, бабуля сияет как медный таз, пребывая в полной эйфории. Ручки-ножки шевелятся, признаков инсульта не видать, говорит внятно и отчетливо. Только фигню какую-то. Как наркоман под хорошим кайфом.
Как обычно, начинаю допрос с пристрастием. И выясняю: недельки две назад заболели у бабушки ноги. Ну, 83 года, артроз, понятное дело. От болей замучила ее бессонница. Участковый терапевт, опять же, приходил, лекарства прописал, обезболивающее и снотворное.
Родственники бабушку-старушку навещают регулярно, смотрят – а бабушка с каждым днем все страньше и страньше. Сначала с головой раздружилась, а потом и вовсе с кровати вставать не захотела. Лежит себе старушка, улыбается.
– А лекарства она пьет? – спрашиваю.
– Так вот, доктор, тут-то самое странное и есть, – внук мне отвечает. – Я к ней сегодня утром приехал, смотрю – а она вместо завтрака тремя таблетками седуксена закинулась. А потом еще четыре капсулы трамала приняла.
У меня волосы дыбом встали. От такой дозы и у молодого крышу намертво снесет! А старушке ничего – ее только пробило на хи-хи.
– А что она еще принимает? – интересуюсь.
Вчинили розыск. Раскопали три целых и две полупустых упаковки седуксена, семь начатых упаковок трамала и под подушкой пять коробок феназепама, тоже изрядно початых.
А старушка с коечки: хи-хи!..
Родственники впали в легкий изумлянс, поскольку они ничего такого бабушке не покупали, а сама она последний раз из дома как раз две недели назад и выходила. Как раз после визита участкового.
От души колес ей доктор навыписывал…
Я только руками развела:
– Простите, – говорю, – господа хорошие, но под такой дозой я бабушку в неврологическое отделение не повезу. Тут ни один невропатолог не определит, где у нее инсульт, а где кайф еще не вышел. Вот в токсикологию – это да, пожалуйста, прямо хоть сейчас.
– Так это что же получается, – внук сильно озаботился, – бабушка у нас, выходит, наркоманкой стала после этого?
А бабулька опять с коечки: хи-хи!..
От токсикологии семейство дружно под расписку отказалось: позор-то какой! Вызвала я бабушке на утро невропатолога и нарколога и отбыла, оставив всю компанию в тяжких раздумьях.
А на следующем дежурстве поинтересовалась, куда же бабулю определили. Нормально бабушку определили. Отдыхает бабушка в частной наркологической клинике, и лечат ее от пристрастия к трамалу и транквилизаторам. Вот так.
А я-то в простоте душевной считала, что наркомания и токсикомания – это чисто молодежный бич. Как бы не так! Наша доблестная медицина и в 83 года может человека наркоманом сделать.
Вот только для онкологических больных наркотиков в России не допросишься. Ну да, ведь эти-то уж точно пристрастятся. Если успеют, конечно.
Аминазина классику
Тот Толстой, который затеивал тайное завещание, народные издательства, все последние годы творивший свое Учение и ради него, ради своего Неба в результате ушедший из Ясной Поляны, из обустроенного земного быта, – в итоге не состоялся. Он проиграл не Софье Андреевне и не царским властям, он проиграл революции, которой не нужны были иные религиозные пророки…
Некий литературовед; им имя – легион
А вот вам для разнообразия хрестоматийный случай, когда элементарная врачебная ошибка порождает натуральный миф, целую историко-культурную коллизию.
Оно понятно, нижеследующие умозаключения представляют интерес разве что академический. Хотя, с другой-то стороны, занятно убедиться, что глупость и непрофессионализм присущи не только нашему буйнопомешанному времени…
Итак.
Общеизвестно, что «глыба» и «матерый человечище» Лев Николаевич Толстой сбежал от жены, душившей его творческие порывы, в дороге заболел и помер на глухом полустанке Астапово. И всё прогрессивное человечество вот уже век клянет нечуткую Софью Андреевну, не сумевшую сохранить для нас гения.
Ну, насчет характерологических особенностей графини Толстой разговор отдельный. А вот от кого и куда бежал классик глубокой ночью, стоит всё-таки подискутировать.
Опять же, общеизвестно, что к моменту героической эскапады Льву Николаевичу стукнуло 82 года. Абсолютно все наши современные пациенты в этом возрасте отягощены диагнозом «дисциркулярная энцефалопатия», то есть, переводя на русский, страдают как минимум легоньким маразмом.
А дебютными его проявлениями являются как раз неприязнь к родным, доходящая до агрессии, и навязчивое стремление покинуть дом. Тем, кто покрепче физически, это порой удается, тогда одним «потеряшкой» становится больше. Но чаще физическая немощь одерживает верх.
И неизвестно, далеко удрал бы классик, не будь у него верного соратника, лечащего врача, доктора Душана Петровича Маковецкого.
Из мемуаров оного светила медицины следует: накануне классик вел себя, мягко говоря, неадекватно, с людьми не общался, вопреки своему обыкновению. К вечеру испытал резчайший приступ физической слабости, чуть не упал с лошади, после чего всю ночь страдал одышкой, сердцебиением до 100 ударов в минуту и сильнейшим нервным возбуждением.
Современные доктора (сейчас я не об участковых терапевтах) задумались бы: а не случилось ли с графом транзиторной ишемической атаки, или, опять же переводя на русский, махонького такого инсультика? И прописали бы постельный режим, а при нарастании двигательного возбуждения еще и успокаивающие бы назначили. И тромбоэмболию мелких ветвей легочной артерии, переходящую в пневмонию, могли бы заподозрить…
Ну, положим, о тромбоэмболии в те времена еще не знали, однако же инсульты и пневмонии диагностировать и лечить умели. И лежал бы себе классик с диагнозом: острое нарушение мозгового кровообращения, тромбоэмболия мелких ветвей легочной артерии, инфаркт-пневмония.
Но доктор Маковецкий честно списал всю клинику на терзания гениальной графской души и потащил бедного старца куда глядели старческие очи, да еще и позволил ему битых шесть часов ехать в поезде на открытой площадке. В результате через двое суток классик уже поимел двустороннюю пневмонию, от коей благополучно и скончался. И вся прогрессивная Россия, разумеется, горько возрыдала.
![](i_006.png)
А я вот думаю: что стоило доктору Маковецкому перед дорогой легкие графу выслушать? Или хотя бы температуру померить? Наверняка начальные проявления инфаркт-пневмонии уже были. А на фоне того самого инсультика клиника пышным цветом и расцвела.
В наше время за такие потакания «терзаниям души» диплома лишают. А если родственники особо активные попадаются, то доктор может и в места не столь отдаленные загреметь годика на три. Но семейство классика не мудрствуя лукаво спихнуло всю ответственность на Софью Андреевну и угомонилось.
А доктору еще благодарность вынесли – до последнего, мол, берег, одного не отпустил!
И куда, спрашивается, смотрела лечебно-контрольная комиссия? Ах да, не было тогда таковой…
Однако же на месте Маковецкого я бы хоть мемуаров не писала. А то, изволите видеть, неприличность получилась: собственные врачебные ошибки в вечность растиражировал.
Впрочем же, тогда этого как-то не заметили, а нынче и подавно тема неактуальная. Представляющая исключительно академический интерес.
Хотя – как знать. Мне было интересно.
Лев Толстой как зеркало Рунета
А кстати, да – хороший повод всё-таки отвлечься на чуть-чуть от медицины.
Просто так, для общего развития.
Ничто не ново под луной. Напрасно нынешние блогеры полагают это занятие чем-то очень современным и никогда не виданным.
Перелистывала я недавно дневники Толстых, Льва Николаевича и Софьи Андреевны соответственно. Кому не лень, сам может убедиться: ну блоги же и блоги! Причем, судя по обилию постов и комментариев к ним, блоги у супругов были весьма посещаемыми. И весьма, рискну заметить, скучными.
Однако же Лев Николаевич блог свой ценил зело высоко. И хоть кокетничал порой: «Испортили мне и дневник ввиду возможности чтения живыми», – но раскручивал его активно: «Дал прочитать дневник сыну Мише, это образует и возвысит его», «Прочел Бутурлину из дневника», «Кое-что записал в дневник, попрошу Сашу переписать», «Дал прочитать дневник дочери, там для нее много полезного»…
Насчет полезного, положим, можно и поспорить.
Типичный пост:
«Не писал больше полмесяца. Жил за это время порядочно. Был сильный насморк, и теперь чувствую себя слабым… Замечаю ослабление сил и физических, и умственных, но обратно пропорционально нравственным. Хочется много писать. Но многое уже навсегда окончится неоконченным и даже не начатым».
Этакий чих на весь эфир: здрасте вам, я высморкался!
Однако же – читали. А некоторые даже и балдели. А Софья Андреевна за право переписывать эти дневники с лучшим другом семьи в буквальном смысле даже разодралась.
Эх, Интернет бы классику! С его-то словообильностью и плодовитостью он бы сразу в первую десятку рейтинга попал. И счастлив был безмерно: такой простор для поучений! Глядишь, и от семьи бы не сбежал – ну разве только в Сеть…
А впрочем, может быть, и не попал бы в первую десятку Лев наш Николаевич.
В смысле почихать на весь эфир нынче, извините, конкуренция-с!
Жанровая сценка
Ни о чем, всего лишь эпизод. Правда, классику такое и не снилось.
Полвторого ночи. Поступает вызов: дамочке 36 лет ну очень даже плохо.
Приезжаем – я и фельдшер. Конечно, дамочке ну очень плохо, поскольку дама со товарищи пьет пятый день подряд.
Вяло любопытствую у честной компании:
– Что хоть пьете?
– В-в-водку! Х-хорошую. По п-пятьдесят рублей!
Понятно, «самокат», сивуха с ацетоном…
Дамочка пьянее этой самой водки и синее пятидесятирублевой купюры.
– Ну и по какому поводу такая затяжная пьянка?
Дамочка:
– Так ить с-сыночке же девять лет исполнилось! А я с-сыночку люблю! И сыночка меня любит!
И, мутно таращась куда-то в пустоту перед собой:
– П-правда, сыночка?
Как раз в этот патетический момент в комнате появляется сыночка в пижамке и, жалобно глядя на нас своими круглыми детскими глазенками, не по-детски осмысленно:
– Тетенька! Дяденька! Возьмите меня с собой! Пожалуйста!!!
А глаза большие, умные, печальные…
И ладно бы – случайный эпизод, так ведь у нас едва не каждое дежурство что-нибудь подобное. Душевно стало жить по нашим светлым, человечным временам.
Дружное спасибо реформаторам.
Будни
Заявился как-то раз на нашу «неотложку» милиционер. По мою душу. Как выяснилось – из-за истории, случившейся два месяца назад.
Тогда под вечер нам на «неотлогу» каждые пять минут звонила компания алкашей – кому-то из них с перепою дюже худо стало. Посылали мы их на… пардон, к наркологам, посылали, а ханыги всё равно звонят.
На шестом звонке я не выдержала:
– Все, – говорю, – сейчас поеду и точно морду набью!
Мужская часть коллектива в лице двух крепких докторов немедленно выразила желание в этом воспитательном мероприятии поучаствовать. Забились мы втроем в нашу старенькую «Волгу» и поехали.
Приезжаем – ба!!! А пьянцу-то в самом деле дюже худо. Просто хуже некуда. Массивная тромбоэмболия легочной артерии. Проще говоря, товарищ не жилец.
Морду, ясное дело, мы по такому случаю клиенту бить не стали, полечили наскоро, кое-как эту тушу на руках из квартиры вытащили и стали в машину запихивать.
А «Волга» у нас такая, что нам троим вместе с клиентом в нее не поместиться. Но извернулись. Самого крупного доктора на переднее сиденье определили, меня в угол под дефибриллятор заткнули, а третий доктор рядом сел и больного почти на себя взвалил.
А клиент у нас уже совсем синий, глаза закатил, язык вывалил. Надо бы ему искусственное дыхание делать – а как, в такой-то тесноте?!
Ничего, нашлись: высунули ему голову в открытое окошко и велели водителю гнать во весь опор, пусть хоть ветерком обдует. Проезжаем мимо пивного ларька, тамошние завсегдатаи увидели своего недавнего собутыльника в этаком смелом колористическом решении – и на карачках врассыпную брызнули.
Прилетаем мы в больницу, клиента на каталку – и галопом в реанимацию.
А кто-то из сестер приемного покоя собаку притащил, молодую ротвейлершу. Или же сама собака как-то приблудилась, гнать ее не стали, может быть. Она там бродила с бантиком из бинтика на шее вместо поводка и откровенно скучала.
А тут мы. Ну она за нами и увязалась: бежит, лает и пытается играючи за ноги ухватить. Картинка с выставки: мужики спереди каталки несутся, меня сзади на поворотах заносит, это, с позволения сказать, транспортное средство громыхает, как колесница Ильи-пророка. Мы на всем ходу от этой собаки отлягиваемся, а за нами гонится санитарка, пытается ее за бантик ухватить – и на всю больницу:
– Сука! Сука! Стой, сказала, сука! Сука, стой!!!
Кличку, судя по всему, еще этой зверюге не придумали…
И так на всем ходу вся наша кавалькада влетает прямиком в реанимацию.
А там нам вся дежурная реанимационная бригада вместо «здрасте» хором:
– Сука!! Стой!!!
Не в первый раз за день у них такое представление случилось, надо полагать…
Клиент к утру благополучно помер, как ему положено. А два месяца спустя мент ко мне пришел. Показывает мне фотографию в паспорте и спрашивает:
– Этого больного вы в июне в больницу возили?
– А почем я знаю? – отвечаю. – Вот если эту фотку в синий цвет покрасить, глаза закатить и язык высунуть, тогда, вполне возможно, и узнаю. А в чем хоть дело-то? – интересуюсь у мента.
Милиции, пожалуй, можно было посочувствовать. Оказалось, что хозяин той квартиры, откуда мы забрали алкаша, тому свой паспорт сунул. Типа как для улучшения качества медицинской помощи: мол, если человек как бы прописан здесь, то лечить его врачи-вредители обязаны.
Вот теперь милиция и разбирается, кто же из них жив остался.
Отнюдь не тривиальная задачка с нашей бюрократией.
А «Волгу» нашу после той истории списали и выдали нам в рамках нацпроекта «Здоровье» новую, с иголочки «Газель». Вот только очень несчастливой эта новая машина оказалась, я о ней еще особо расскажу. Хоть, признаться, и не очень хочется…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?