» » » онлайн чтение - страница 7

Текст книги "Описание города"

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 11 января 2014, 15:05


Автор книги: Дмитрий Данилов


Жанр: Современная русская литература, Современная проза


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

Шрифт:
- 100% +

И какому “рыцарству” учат мастера большого спорта? Как держаться в седле, как действовать копьем, мечом и шпагой, как драться на дуэлях, как воевать с сарацинами, как правильно вести себя в церкви и при дворе и что нужно для участия в крестовых походах, как покорять сердца прекрасных дам? Именно этому учат неких “других” олимпийские чемпионы по водному поло, рекордсмены мира и Европы по спортивной ходьбе, обладатели Кубка Стенли?

В общем, вопросы, вопросы. Причем сколько уже лет прошло, а вопросы остались.

 
нам с тобой вручен
этот миг солнечной радости
 

Распорядитель объявил минутную готовность.

 
спорт отвагой рожден
вся страна это наш стадион
 

Весь описываемый город – это наш (их) стадион.

Распорядитель вышел к линии старта и пальнул из стартового пистолета, молодые люди в специальных ярких желтых жилетах с символикой Кросса нации бросились врассыпную, к тротуарам, уступая дорогу бегущей толпе мужчин и женщин, взрослых, старых и совсем крошечных. Толпа пробежала и убежала вдаль, по главной улице (проспекту), по дамбе через овраг, через центральную площадь, к строящемуся кафедральному собору, к цирку, к гостинице, одноименной с описываемым городом, и дальше – на улицу из четырех букв, вперед к победе и участию.

И снова льются старые, но почему-то претендующие на вечную молодость олимпийские песни.

 
мы верим твердо в героев спорта
нам победа как воздух нужна
 

На старт приглашаются женщины от мала (пяти лет) до велика. Толпа подтягивается к стартовой линии (молодые люди в жилетах опять образовали свою цепочку). В толпе преобладают означенные женщины в основном подросткового возраста, но, как и в первом забеге, среди готовящихся к старту много представителей других полов и возрастов, и их почему-то никто не изгоняет.

 
мы хотим всем рекордам
наши звонкие дать имена
 

И эта строчка в далекие отроческие годы вводила в какой-то мысленный ступор. Почему звонкие? Что звонкого в именах Миша, Вася, Света, Лена, Коля, Толя, Ваня, Оля, Дима, Петя, Славик, Валера, Шура? Логичнее было бы написать “наши тихие дать имена” или “наши свистящие и шипящие дать имена”, но никак не звонкие. Или, может быть, авторы песни хотели дать всем рекордам какие-нибудь другие имена, например Рубен, или Брэндан, или Рэзван, или Габсбург, или Бурбон-и-Бурбон? Вряд ли, хотя в этих именах и присутствует некоторая звонкость.

 
скажут нам что мы боги
скажут молодцы черти
 

Последняя фраза когда-то тоже вызывала некоторое недоумение. С первой фразой все понятно: некие спортсмены продемонстрировали выдающиеся спортивные результаты, и им сказали, что они “боги” своего вида спорта, так говорят иногда – “футбольные боги” и т. п. Это ладно. Но почему при этом “молодцы черти”? То есть получается, что вы, ребята, конечно, боги, но и черти тоже молодцы, в общем, выдающиеся результаты достигнуты, так сказать, бесовскою силою. Только через некоторое время стало понятно, что эти условные выдающиеся спортсмены, воспеваемые в песне – одновременно и боги, и черти, какое, должно быть, странное и болезненное духовное состояние.

 
старт дает <название одного из городов>
старт дает <название одного из городов>
старт дает <название одного из городов>
зовет на старт наша <название одного из городов>
 

Стартующая толпа на этот раз гораздо меньше, чем первая. Подтянутый пожилой человек в красных полупрозрачных шортах стоит в толпе стартующих, периодически подпрыгивая то на одной, то на другой ноге.

Из репродукторов льются сомнамбулические девичьи голоса:

 
самое мирное
сражение спортивное
 

Матерившиеся подростки – в толпе стартующих. Впрочем, почему матерившиеся – они и сейчас продолжают материться. Странно, что они решили стартовать именно сейчас, а не в первом забеге, когда преобладали как раз пареньки их возраста.

 
нет крепче оружья
чем верная дружба
 

И об это утверждение приходилось спотыкаться в те далекие пред– и постолимпийские годы. Почему “нет крепче оружья”? Человечество за свою историю создало огромное количество разнообразного оружия, способного легко уничтожить любую дружбу, вернее, ее носителей, а какая же дружба без носителей. Тут сгодится даже какой-нибудь банальный пистолет Макарова (ПМ). Еще лучше – автомат Калашникова, или УЗИ, или винтовка M-16. Очень эффективны против дружбы бронетранспортеры, боевые машины пехоты, танки, самоходные артиллерийские установки. Никакая дружба, даже самая, как поется в песне, “верная”, не устоит против систем залпового огня, химического оружия, боевых вертолетов, истребителей и стратегических бомбардировщиков, не говоря уже о более серьезных видах вооружения. Может быть, автор слов считал, что если обладатели вышеперечисленного оружия крепко подружатся, то их дружба перевесит силу оружия, они побросают свое оружие, простят друг другу прошлые обиды, мирись-мирись-мирись-и-больше-не-дерись, в общем, обнимитесь, миллионы, но дальнейшее развитие событий показало, что надежды автора слов не оправдались.

 
все будет отдано
для радости родины
 

Старт, рванули, побежали, замелькали прозрачные красные шорты.

Человек легкоатлетического телосложения продолжает разминаться. Почему он снова не побежал – непонятно.

 
и крылья отваги
окрепнут в атаке
 

Теперь на старт приглашаются все остальные, это последний старт, странно, ведь должно быть много категорий участников, а в итоге всего три забега. Всех остальных совсем мало, третья толпа – совсем реденькая и жалкая по сравнению со второй и особенно с первой.

 
честно и молодо
спортивное золото
 

Выстрел стартового пистолета, молодым людям в жилетах даже не приходится разбегаться врассыпную, они просто отходят в сторону, уступая дорогу жиденькой толпе.

 
плывут над планетой
фанфары победы
 

Сомнамбулические девичьи голоса допели свою странную олимпийскую песню и умолкли. Распорядитель объявил, что старт Кросса нации завершен, желаем всем победы, это чудесный праздник для нашего города, всем спасибо.

Разминавшийся человек легкоатлетического сложения перестал разминаться и медленно побрел по главной улице (проспекту) в сторону оврага. Зачем он, интересно, пришел в спортивной форме, зачем разминался, почему не стартовал и побрел к оврагу.

И VIP-забега почему-то не было. Возможно, он проводился где-то в другом месте. А может быть, политическая и бизнес-элита накануне что-то отмечала или просто отдыхала, употребила в связи с этим много алкогольных напитков и наркотических веществ и теперь спит тяжелым похмельным сном, или проснулась и похмеляется, какие уж тут 2014 метров, но вообще это странно, обычно если затевается что-то такое, в чем по замыслу должна участвовать политическая и бизнес-элита, то участие строго обязательно, сколько бы алкоголя, кокаина и т. п. накануне ни употребила политическая и бизнес-элита, в какую бы зюзю и до каких бы зеленых ферзиков ни нажралась, она должна приползти на старт VIP-забега хоть на карачках и преодолеть заявленные 2014 метров как угодно, хоть по-пластунски, потому что неявка на такие мероприятия может быть рассмотрена как протест, фрондерство, и могут возникнуть неприятности с санэпидемстанцией, пожарным надзором, налоговыми органами, могут быть заведены уголовные дела, в общем, страшно даже представить, что может произойти из-за неявки политической и бизнес-элиты на VIP-забег, странно, что забега не было. Хотя, может быть, политическая и бизнес-элита пребывала в это утро в настолько плачевном физическом и моральном состоянии, что вместо забега по главной улице (проспекту) на 2014 метров ей устроили забег во дворе здания областной администрации на десять или двадцать метров, а потом налили коньяка и отпустили с миром, трудно сказать.

Давно была мысль съездить в аэропорт описываемого города. В описываемом городе есть не только заброшенный аэропорт (он был обследован во время четвертого приезда), но и действующий. Вернее, он располагается не в самом городе, а в недалеком пригороде. Он имеет статус международного. Надо туда отправиться немедленно.

Пешком до автовокзала, по улице, названной в честь официальных воинских формирований. Центральная часть города, престижный район, много новых, качественных и иногда даже красивых жилых домов.

На углу одного из домов вывеска: вертикальная надпись “Ломбард” и горизонтальная – “рылись”. Рылись. Рылись в ломбарде? В сейфах с драгоценностями? Или в чем? Может быть, это фамилия хозяина ломбарда – Рылись? Или, может быть, имя, может, у какого-то народа есть такое имя – Рылись. Рылись Альбертович. Мало ли. Почему бы и нет. Или название населенного пункта, откуда родом владелец ломбарда. Родился в дальнем глухом поселке Рылись, выучился, приехал в описываемый город, что называется, “поднялся”, заработал кучу денег честным трудом, или преступной деятельностью, или сочетанием того и другого и открыл ломбард, увековечив в его названии имя своего родного поселка, так бывает.

Потом выяснилось, что вывеска охватывает собой угол дома, и на другой стороне вывески написано “Ломбард” и “Мы отк”, и мир стал чуть более устойчивым.

В кассе автовокзала по-прежнему рекламируются овальные таблички с фотографиями и/или именами умерших людей для размещения на могильных памятниках. Из-за стекла приветливо смотрит немолодой импозантный мужчина, рядом написано “Свиридов Анатолий Яковлевич” и “Панкин Андрей Петрович” с датами рождения и смерти, и по-прежнему непонятно, кто же все-таки этот импозантный мужчина – Свиридов, Панкин или какой-нибудь совершенно другой человек, умерший или живой.

Автобус до аэропорта отчаливает от автовокзала, недолго едет по проспекту, названному в честь какого-то болгарина, потом довольно долго едет через осенние поля и леса по широкой трассе, сворачивает на узкую дорогу и останавливается около аэропорта. И уезжает дальше, аэропорт – это не конечный пункт автобуса, ему еще надо заехать в какую-то деревню.

Странное здание аэровокзала. Обычно аэровокзалы строятся сильно вытянутыми по горизонтали, чтобы можно было уместить там зал ожидания, стойки регистрации, рестораны, кафе, магазинчики. А тут – почти кубическое шестиэтажное зеленое здание. Вокруг – никого, ни одного человека. На стоянке – несколько дорогих машин.

Дверь в аэровокзал открыта. Рамка-металлоискатель, охранник. Вам что, вы куда. Да просто так, посмотреть. Посмотреть аэропорт. А, посмотреть. Рюкзак на ленту транспортера, досмотр, проходите, смотрите.

Крошечный зал ожидания с несколькими рядами старых кресел. Расписание, три регулярных рейса – в курортный арабский город, в курортный турецкий город, в некурортный армянский город. Все – раз в неделю. В некурортный армянский город сейчас не летают, говорит охранник. Дверь с надписью “Выход на посадку”.

Сегодня, говорит охранник, улетела главная футбольная команда описываемого города, полетели в один из городов на очередной матч, поздно вечером обратно прилетят.

Еще тут чартеры иногда летают, говорит охранник.

Это всё.

Охранник говорит, что автобус до описываемого города должен быть уже скоро.

Спасибо, до свидания, до свидания, спасибо.

Ожидание автобуса на пустой асфальтовой площади перед аэровокзалом.

Пять минут.

Десять минут.

Двадцать минут. Автобуса нет.

И вообще никого и ничего нет. Тишина.

Серое небо, на сером фоне – отдельные более темные облака. Ветер. Кругом – осенние поля, вдалеке – осенние леса. Они, осенние леса, еще пока не одеты в багрец и золото, но уже начинают потихоньку одеваться, уже кое-где заметны и багрец, и золото, но пока еще немного.

Тишина и шум ветра иногда прерываются шумом проезжающих по трассе грузовиков, перевозящих какую-то светло-зеленую сельхозпродукцию.

Есть что-то общее у двух аэропортов описываемого города, заброшенного и действующего: и там, и тут царят пустота, тишина и покой, небо, ветер, поля и дальние деревья.

Тридцать минут. Автобуса нет.

В принципе, если бы не было холодно, можно было бы так стоять и стоять, когда-нибудь автобус все равно появится, здесь хорошо стоять в неподвижности, а было бы лето, можно было бы даже и полежать, но не лето и холодно, да и вообще надо возвращаться в описываемый город, а автобуса нет.

Из аэровокзала вышел человек, подошел к одной из дорогих машин, открыл капот и начал производить там, под капотом, какие-то манипуляции.

Вопрос насчет автобуса. Автобус теперь только часа через полтора будет, вы лучше идите вот туда, на трассу, кто-нибудь вас до города подбросит.

Стояние на трассе. Никто не едет мимо, разве что протарахтел трактор и медленно удалился в поля, и его призрачное тарахтение еще долго было еле слышно оттуда, из полей.

Вот еще какое-то тарахтение. Автобус. Это тот же самый автобус, он съездил в деревню и теперь едет обратно. Автобус медленно сворачивает с трассы и удаляется в сторону аэропорта.

Блин.

До остановки уже не дойти и не добежать. Остается только надеяться на то, что автобус остановится в неположенном месте по просьбе пассажира.

Надежды оправдались.

Примерно на полпути к описываемому городу автобус останавливает сотрудник ГИБДД. Впереди по ходу движения стоит автомобиль ГИБДД, а еще чуть впереди – фургон “Газель”, рядом с которым другой сотрудник ГИБДД разговаривает с отчаянно жестикулирующим человеком.

Вскоре водитель автобуса возвращается в автобус, а за ним бежит отчаянно жестикулирующий человек кавказской внешности и, продолжая отчаянно жестикулировать, отчаянно орет, обращаясь к водителю и пассажирам: вы видели, разве я обгонял, я не обгонял, нет, ну вы видели, разве я обгонял, да нет, я не обгонял, вы же видели, что я не обгонял, скажите им, что я не обгонял, не обгонял я, не обгонял, клянусь, не обгонял, ну вы же видели, что не обгонял.

Весь этот ор сопровождается отчаянной жестикуляцией.

Водитель автобуса предлагает отчаянно жестикулирующему человеку покинуть автобус. Ор продолжается: я буду заполнять протокол здесь, при вас, вы все свидетели, я никуда отсюда не уйду, вы свидетели, вы видели, что я не обгонял, а они говорят, что я обгонял, это беспредел, они совсем озверели, беспредельщики, я не обгонял, вы же видели, скажите им, что я не обгонял.

Все угрюмо молчат, и только два или три голоса высказались в том смысле, что освободил бы ты, дядя, салон автобуса, ничего мы не видели, не знаем и знать не хотим, иди сам разбирайся, нам всем надо в описываемый город, шел бы ты, дорогой, отсюда и не мешал бы дальнейшему движению автотранспортного средства общего пользования.

К автобусу подходит сотрудник ГИБДД и предлагает отчаянно жестикулирующему человеку покинуть салон автобуса. Отчаянная жестикуляция и ор усиливаются, не обгонял, не обгонял, скажите ему, я не обгонял, это беспредел, не обгонял, не пойду, буду здесь заполнять протокол, не пойду, не обгонял, не обгонял, не обгонял.

К автобусу подходит другой сотрудник ГИБДД, они вдвоем грубо вытаскивают отчаянно жестикулирующего человека из автобуса, появляются наручники, что, урод, сопротивление оформлять будем, дверь закрывается, автобус продолжает движение в сторону описываемого города и через некоторое время достигает описываемого города.

Остается еще полдня. Принято решение поехать в Такой-то район и просто по нему погулять.

Странное явление: еще не обследовано огромное количество мест описываемого города. Совсем мало изучен Такой-то район. Такой-то район изучен очень фрагментарно. Не был посещен поселок, названный в честь одного из месяцев. Не был осмотрен поселок, название которого похоже на еврейскую фамилию во множественном числе, примерно как поселок Коганы или поселок Каценеленбогены, только другая фамилия. Но в целом описываемый город ощущается знакомым просто до крайней степени. И Такой-то район, который сейчас захотелось посетить, представляется абсолютно родным и знакомым, хотя ни разу толком не удалось до сего дня по нему погулять, но множество раз проезжал его на такси и троллейбусах, жил в гостинице Клуб <Название города в США> в номере без окон, неоднократно бывал на станции <Фамилия крупного деятеля большевизма>град – и район стал восприниматься как знакомый. Как, впрочем, и все другие районы. Это, наверное, один из признаков вхождения города в печенки.

Какое же все-таки странное выражение.

Тем не менее, несмотря на это ощущение знакомости, надо обязательно погулять по Такому-то району.

От автовокзала на такси до станции <Фамилия крупного деятеля большевизма>град, дальше пешком. По улице, названной в честь крупной международной политической организации, ныне не существующей, мимо рынка с двумя огромными красивыми павильонами, мимо магазина “Мир крепежа”, мимо красивых двухэтажных домиков в стиле “пленные немцы”. Потом налево, на улицу, названную в честь молодежной политической организации, которая когда-то была огромной и могущественной, а сейчас, если и сохранилась, влачит жалкое существование. Тихая зеленая улица, ухоженный парк, огромный, но не подавляющий окружающий пейзаж дом культуры гигантского завода, расположенного в Таком-то районе, бюст инженеру (за создание новой техники), бюст военачальнику (за воинские подвиги), памятник одному из величайших в истории злодеев (за величайшие злодейства), который тоже не подавляет собой окружающий пейзаж и выглядит как-то мирно.

Сидеть в тихом красивом парке на скамеечке, потом еще бродить по тихой красивой улице, названной в честь молодежной политической организации, забрести в огромный двор, ограниченный с четырех сторон невысокими сталинскими домами, сидеть на детской площадке. Потом еще брести по улице, названной в честь одного из городов, свернуть на улицу, названную в честь одного из съездов одной крупной, когда-то невероятно могущественной политической организации.

Осенью Такой-то район особенно прекрасен, словно специально для этого времени создан.

Еще бродить, гулять по небольшим зеленым (желтеющим) улицам, мимо конструктивистских и пленно-немецких домов.

Из открытой двери небольшого кафе слышна песня, в которой есть такие слова:

 
А ты кричи, моя душа
Миша Круг, играй…
 

Это знак, что пора выпархивать из-под странного осеннего очарования Такого-то района и начинать потихоньку двигаться в сторону гостиницы, название которой совпадает с названием одного из областных центров Украины, собираться и уезжать из описываемого города.

Что и было сделано.

Десятый приезд. Октябрь

Надо сделать хоть что-нибудь. А может, и не надо.

Была сначала идея один из приездов в описываемый город полностью посвятить безвылазному сидению в гостинице, название которой совпадает с названием одного из областных центров Украины. И даже постараться не смотреть телевизор и не читать местную прессу, а по большей части спать. Приехать в описываемый город, поселиться в гостинице, название которой совпадает с названием одного из областных центров Украины, проспать в номере два дня и одну ночь, увидеть сновидения и описать их. Или не увидеть никаких сновидений и констатировать: сновидений не было, ничего не было.

Нет, это уже какая-то совсем дикость. Так нельзя. Что же это получается. Безобразие. Даже нет, не так: форменное безобразие. Нет, нельзя, нельзя. Надо, в конце концов, как некоторые говорят, совесть иметь. Надо иметь совесть и сделать хоть что-нибудь.

Например, сесть на автобус 2 и доехать на нем до конечной остановки.

Из гостиницы вниз по бульвару, названному в честь космонавта, мимо монументального здания, когда-то принадлежавшего жене брата деда выдающегося русского писателя, жившего в доме 47 по улице, названной в честь одного из месяцев (сейчас в монументальном здании располагается организация, ведающая спиртом), к улице, названной именем видного деятеля большевизма, там остановка многих троллейбусов, автобусов и маршруток, в том числе автобуса 2.

Тупо сидеть и ехать. По улице, названной именем видного деятеля большевизма, по до боли знакомому маршруту мимо нависающей горы, мимо красивого здания наркологического диспансера, мимо памятника пушке, по дамбе, заезд к вокзалу, потом по мосту через железную дорогу, въезд в Такой-то район, по улице, названной в честь одного из имен, примерно как улица Викторовская, или Генриховская, или Жанжаковская, только другое имя, потом по улице из двух слов, первое обозначает цвет, второе – объект мореходной инфраструктуры, мимо стойко-убогих домиков частного сектора, они не такие симпатичные и бодрые, как домики, выстроившиеся вдоль дороги из центра в Такой-то район, эти домики какие-то пыльные, скучные, унылые, и не хочется выходить ни на одной остановке, выходить и идти или стоять среди этих скучных сонных домиков, одна остановка, другая, третья, выходить не хочется, потому что, во-первых, изначальная идея была доехать до конечной, а во-вторых, потому что как-то не из-за чего выходить, вокруг только приземистые домики (частные и многоквартирные), приземистые магазинчики, пыль, грязь, люди, по большей части тоже приземистые, хотя и высокие попадаются, земля, асфальт, опять домики, и опять земля, асфальт и люди, в общем, автобус прибывает на конечную остановку.

Остановка называется <Прилагательное, образованное названием осадочной горной породы> завод.

Край описываемого города.

Большая асфальтовая площадь, на которой хаотично стоят многочисленные маршрутки.

Железная дорога, разветвляющаяся на две линии.

Дощатый пешеходный переход через железнодорожные пути, вдали за переходом виднеется сероватое кирпичное промышленное здание, возможно, это и есть <Прилагательное, образованное названием осадочной горной породы> завод.

К бетонному столбу у железной дороги прикреплены венок и цветочный крест. Наверное, здесь кто-то попал под поезд.

Течет крошечный ручей, рядом с железной дорогой впадающий в крошечное болотце.

Серое небо, зеленые товарные вагоны поезда, проехавшего мимо конечной остановки <Прилагательное, образованное названием осадочной горной породы> завод.

Водители маршруток черпают ведрами воду из крошечного ручья и моют полученной водой свои маршрутки, что является грубым нарушением природоохранных норм.

Очень тихо, только иногда очередная маршрутка тихонечко взревет и уедет.

Водители маршруток почти не нарушают тишины, только плещут воду из ведер на борта желтых и белых маршруток. Или просто сидят в кабинах и ждут своего часа.

Немолодая (или, может быть, молодая) женщина пришла со стороны железной дороги, неспеша пересекла асфальтовую площадь с маршрутками и ушла.

Трава, ручей, деревья, асфальт, маршрутки, вода, водители, земля, железная дорога, пустота.

В принципе, это одно из тех мест описываемого города, где можно, замерев, сидеть неподвижно часами, но скамейка на остановке очень неудобная, пошел дождь, пришел автобус 2, надо отсюда уезжать, надо сесть в автобус 2 и уехать, что и было сделано.

Потом был просмотр футбола в гостинице (результат приемлемый), изучение местной прессы.

Газета <Прилагательное, образованное названием описываемого города> факты.

Заметка “Лоб в лоб”.

Заметка “Большое спасибо”.

Заметка “Даю тройную цену!”. В киоске “Союзпечати” мужчина купил <Прилагательное, образованное названием описываемого города> факты. Этот номер оказался последним. Следующий по очереди мужчина сильно расстроился и просит первого:

– Продай, даю тройную цену!

Тот отрицательно закачал головой:

– Прости, не могу. Кроме меня эту газету читает жена и семья сына. Не хочу их расстраивать.

Второй мужчина с досады махнул рукой:

– Пойду на почту и подпишусь заранее. Я всегда делал это своевременно, а на нынешнее полугодие не получилось – уезжал к сыну.

Заметка “В поисках драгоценной гармонии”.

Заметка “Заметка меня чем-то зацепила”.

Приметы. 15 октября. Кроты носят в норы много соломы – к холодной зиме. 16 октября. Гуси не разбиваются, а ходят стадами – к чернотропу. 17 октября. С Ерофея холода сильнее. Утром серенько – к красному деньку.

Рубрика “Прокуратура разъясняет”. Вопрос: существует ли ответственность за частичную невыплату заработной платы? Прокуратура разъясняет: существует.

Заметка “Крутилась, словно белка в колесе”. Пенсия у бабушки Ани не ахти какая, но она не унывает. У 70-летней женщины проявился предпринимательский талант. Нет, она не занялась куплей-продажей или шитьем, хотя есть швейная машинка. Бабуля вышла с напольными миниатюрными весами на одну из улиц описываемого города: хочешь узнать свой вес – становись! Плата символическая – 50 копеек. Желающих нашлось немало, и в первый же день Анна Николаевна заработала почти 60 рублей.

Рубрика “Знакомства”. Мужчина 41/185, в/п в меру, познакомится с женщиной до 40 лет, без м/ж проблем.

И еще несколько газет, в названиях которых присутствует прилагательное, образованное названием описываемого города, с примерно таким же содержанием. Первый день закончился.


Да, кстати, в газете <Прилагательное, образованное названием описываемого города> факты был прочитан еще вот такой текст:

“В 17 час. 15 минут на проспекте, названном в честь одного из городов (Такой-то район), 20-летняя девушка, управлявшая автомобилем «Фольксваген», допустила наезд на переходивших проезжую часть дороги по нерегулируемому пешеходному переходу 29-летнюю женщину и ее трехлетнюю дочурку, в результате чего малышка погибла на месте, а ее мама госпитализирована”.

Еще несколько дней назад по телевидению был сюжет об этом случае. Было сказано, что виновница аварии испытывает тяжелый стресс и в связи с этим стрессом находится в больнице под охраной. Сразу возникло подозрение о принадлежности виновницы к какому-нибудь высокому сословию.

Утром в первый день октябрьского приезда в описываемый город таксист рассказал, что девушка, сбившая девушку и девочку, – дочь военного прокурора то ли описываемого города, то ли области, центром которой он является.

Возникла мысль съездить на проспект, названный в честь одного из городов, на место аварии. Непонятно, правда, зачем. Но надо же куда-то поехать.

Задуманное осуществилось. Широкий проспект, названный в честь одного из городов, остановка троллейбусов и автобусов, пешеходный переход без светофоров. На разделительной полосе – огромная гора из цветов, много детских игрушек. За примерно три минуты наблюдения за горой к ней подошли человек семь или десять и пополнили гору своими цветами.

Говорят, пару дней назад стихийная толпа требовала выдать ей девушку на растерзание, но, конечно, не выдали, нельзя, самосуд.

Тут очень кстати подошел автобус 29, следующий в микрорайон, название которого обозначает тип отношений, например, микрорайон Партнерство или микрорайон Неприязнь, только другие отношения, давно хотелось там побывать, вперед, поехали, через весь описываемый город, из Такого-то района в Такой-то район, весь маршрут известен и знаком, потому что описываемый город вошел-таки в печенки, каким бы странным и диким ни было это выражение.

Парадным фасадом микрорайона, название которого обозначает тип отношений, служат три 14-этажных кирпичных дома, на вид довольно новых. А за ними – пятиэтажное запустение.

На серой кирпичной трансформаторной будке написано Оля.

Из железной будки “Ремонт обуви” доносится песня:

 
Огоньки огоньки огоньки
Здесь не место для печали и тоски
 

Пятиэтажки, мусорные баки рядом с огромным мусорным контейнером. Хилые деревья.

Дворик, вернее, просто кусок земляной поверхности. Посередине поверхности – маленькая жалкая песочница без песка, это, собственно, не песочница, а просто дощатая квадратная рамка со стороной не больше полутора метров, зачем-то поставленная на поверхность Земли, но на самом деле это, конечно, песочница, просто песка нет, и использовать ее в качестве песочницы затруднительно, трудно себе представить детей, которые бы играли в этой песочнице, ровно с таким же успехом можно “играть” и вне этой песочницы, ничего от этого не изменится, тогда какая же это песочница, если в ней песка нет и она не создает никаких дополнительных возможностей для “игры” по сравнению с окружающим пространством, это не песочница, а просто какая-то бессмысленная квадратная рамка, но все-таки каждый разумный, в своем уме, понимающий хоть что-то в жизни человек знает, что это песочница, песочница, песочница. Просто без песка.

Рядом с “песочницей” (не внутри, а вовне) стоит черный сапог, короткий, возможно, мужской, а возможно, и женский, трудно сказать. Он просто стоит, один. Вернее, не один – рядом с ним лежит пустая пластиковая бутылка из-под кока-колы.

Еще во дворике есть две маленькие кривые скамейки, одна рядом с “песочницей”, другая поодаль.

На краю дворика стоит белый грузовой автомобиль-фургон с надписью “Аварийная”, земля рядом раскопана, наверное, там, в толще земли, проложены какие-нибудь “коммуникации”, с которыми случилась авария, и вот люди приехали на машине “Аварийная” и устраняют последствия аварии. Людей, кажется, двое, один устраняет последствия аварии там, в толще земли, а другой сидит в машине.

Прекрасная солнечная погода, голубое небо, прохладно, но не холодно, хорошо.

За время часового сидения на скамеечке рядом с “песочницей” по небу на огромной высоте пролетело множество самолетов, судя по всему, пассажирских. И на небе в результате осталось множество белых инверсионных следов. Самолеты очень редко залетают в описываемый город, зато они очень часто пролетают над ним, он – часть их маршрутов, и, наверное, если в ясную погоду, вот как раз такую, посмотреть вниз из иллюминатора, то можно увидеть проплывающий внизу описываемый город, Такой-то район, микрорайон, название которого обозначает тип отношений, может быть, даже отдельные улицы можно разглядеть, но вот разглядеть с высоты десяти тысяч метров дворик, “песочницу”, кривую скамеечку и сидящего на ней человека, конечно, не получится.

Была еще мысль сесть на троллейбус и съездить в другой микрорайон (он имеет числовое обозначение), но в процессе сидения на скамеечке стало темнеть, ладно, может быть, в следующий раз, да и вообще, необязательно, всё, программа выполнена.


Где-то между этими куцыми, скудными событиями состоялось посещение места, где стоял дом 47 по улице, названной в честь одного из месяцев, в котором жил выдающийся русский писатель. Тихо, пусто, трава, земля, собака. Изменений нет.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации