Текст книги "Архивы Дрездена: Маленькое одолжение. Продажная шкура"
![](/books_files/covers/thumbs_240/arhivy-drezdena-malenkoe-odolzhenie-prodazhnaya-shkura-246224.jpg)
Автор книги: Джим Батчер
Жанр: Детективная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 15 (всего у книги 58 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]
Глава 25
Любой, обладающий хоть каплей мозгов, знает, что драться с кем-либо, имеющим значительное преимущество в росте, весе и оружии, нелегко. Если ваш противник тяжелее вас на пятьдесят фунтов, шансы на победу у вас, мягко говоря, сомнительны.
Если ваш соперник тяжелее вас на восемь тысяч пятьдесят фунтов, это уже не бой, а сцена из «Годзиллы». Или из мультика про Тома и Джерри.
Мое тело уже пришло в движение, очевидно решив, что дожидаться, пока мой мозг разберется в ситуации, опасно для жизни. Мозг думал, что ситуацию точнее всего можно сравнить с игрой в кошки-мышки. В то время как я превосходил соперника в ловкости, на прямой бебека наверняка развивал гораздо большую скорость, чем я. С точки зрения чистой физики у меня почти не было шансов нанести ему серьезный ущерб, тогда как даже дружеский хлопок его лапищи сокрушил бы мне грудную клетку – вот вам еще одно сходство.
На телеэкране побеждает Джерри, но в реальной жизни Том редко оказался бы в положении побежденного. Что-то я не припомню, чтобы Мистер хоть раз явился домой, зализывая полученные от мышей раны. Если уж на то пошло, он почти никогда не возвращался со своих прогулок голодным. Игра в кошки-мышки доставляет удовольствие только кошке.
Тем временем мое тело метнулось в сторону, заставляя преследовавшего меня Крошку сделать поворот, снизив скорость и подарив мне драгоценную секунду, а может, даже три – время, достаточное, чтобы со всех ног броситься к участку пола, обозначенному с двух сторон желтыми предупредительными барьерами: здесь Джо-уборщик покрывал пол мастикой. Я пулей пересек влажную, скользкую полосу, молясь на бегу, чтобы не поскользнуться. Если бы я упал, бебеке достаточно было бы раз топнуть, чтобы его огромное копыто разрезало меня пополам.
Однако подобные ножищи плохо приспособлены к скользкой поверхности. Стоило мне пересечь покрытую мастикой полосу, как я метнулся влево так резко, как только мог. Крошка попытался срезать угол и поскользнулся.
Само по себе это не великое событие. Вам наверняка случалось падать на бегу. Ободранная коленка или две, возможно, еще расквашенные локти – редко дело заканчивается чем-нибудь более серьезным, вроде растяжения или вывиха.
Но это при вашем весе. Помножьте его на габариты Крошки, и падение обернется совершенно другими результатами, особенно если произошло на большой скорости. Это, кстати, одна из причин, по которым слоны практически не бегают – они не способны отрывать вес своего тела от земли при галопе. Если бы они падали, это приводило бы к серьезным травмам, и, судя по всему, природа давно отбраковала всех слонов, что бегали наперегонки с ветром. Помножьте вес на скорость, и в результате вы получите усилия, достаточные для того, чтобы сломать даже толстые кости – или причинить другие плохо совместимые с жизнью повреждения.
Крошка весил раза в два больше среднестатистического слона.
Пять тонн мяса и костей грянулись об пол. Он упал набок – крепко приложившись – и заскользил по инерции дальше, напоминая в этот момент скорее товарный состав, а не живое существо. Продолжая скольжение, он врезался в киоск агентства по прокату автомобилей и разнес его в щепки, почти не потеряв при этом скорости.
Крошка пытался затормозить, цепляясь за пол огромными желтыми когтями одной лапищи, но не добился ничего, если не считать завитков содранной мастики. Так он и пролетел мимо меня.
Я затормозил и прикинул, в какой именно точке инерция, тащившая Крошку по прямой, иссякнет. Потом снова напряг волю для заклинания.
Под каскадами воды это оказалось на порядок труднее обычного, но я справился. В конце концов, когда дело доходит до намеренной порчи современной техники, мне нет равных. У меня к этому, можно сказать, особый талант.
Я сконцентрировался на лампах, освещавших ту часть здания, куда скользил Крошка, и произнес:
– Hexus!
Некоторые из них буквально взорвались, рассыпав фонтаны золотых искр. Другие только задымились с негромкими хлопками – но погасли все до одной.
Майкл к этому времени далеко опередил меня, выйдя на перроны, и вокзальные стены отгораживали нас с Крошкой от света Амораккиуса. Когда я лишил это место и электрического света, здесь образовалось не очень большое, но достаточно темное пятно.
Внезапный островок темноты притягивал хобов, как падаль – мух. Обожженные, перепуганные, разъяренные хобы, чья ночь пиршества вдруг превратилась в ослепительный кошмар, не имели глаз, но дорогу к спасительной темноте находили без особого труда. Десятка полтора хобов собралось туда у меня на глазах, а один проскочил от меня всего в паре футов, не сбавив хода и даже, похоже, не заметив моего присутствия.
Секундой спустя взревел Крошка, и голос его слился с мстительным хором злобных хобовских воплей.
– Ну что? – выдохнул я. – Теперь ты уже не больше всех, а?
Впрочем, как выяснилось, Крошка пока оставался в этих краях самым большим.
Из темноты вылетел смятый хоб и шмякнулся на пол футах в двадцати от меня. Сказав «смятый», я не имел в виду, что он превратился в тряпичную куклу. Его действительно смяли, сплющили, как пустую банку из-под пива. Огромная Крошкина лапища схватила его, стиснула с силой, выдавившей из него все жидкие составляющие организма, и отшвырнула прочь.
В темноте блеснула вспышка – длинная цепочка искр, словно тащили вдоль длинной стальной полосы кремень, а потом клинок Крошкина меча вдруг окутался неярким голубым огнем. Свечение померкло под потоками падающей с потолка воды, но и оставшегося света хватало, чтобы разглядеть происходящее.
Хобы обезумели от ненависти.
Если подумать, то по-другому и быть не могло. Миньоны Лета и их зимние соперники неважно уживаются друг с другом. К тому же жители Феерии ведут себя не так, как люди. Их природа более дикая, более непосредственная. Они такие, какие есть. Хищники, не колеблясь, набрасываются на упавшую, уязвимую добычу. Зимние фэйри ненавидят бойцов Летних. Хобы в том числе.
Некоторые из них набросились на голову Крошке, остальные просто принялись кромсать что попало своими примитивными орудиями, когтями и акульими зубами. В этом месилове Крошкины доспехи неплохо послужили ему, прикрывая наиболее уязвимые места. Хобы начали подбираться к его горлу, и тогда бебека начал раскачивать головой взад-вперед. На мгновение мне показалось, что он ударился в панику, но тут он попал-таки по одному из хобов с такой силой, что рог размозжил тому череп. Меч точными движениями метнулся вправо-влево, и с полдюжины хобов разом повалились на пол, дымясь.
Остальные с перепуганными воплями отпрянули от него – даже упавший, бебека оказался им не по зубам. Крошка перекатился на четвереньки и начал подниматься; хотя на его морде застыла гримаса боли, взгляд его нечеловеческих глаз шарил по сторонам, пока не уперся в меня.
Вот дерьмо.
Я не стал дожидаться, пока он встанет и прикончит меня. Я бросился наутек.
Надо же было так вляпаться – без плаща, без посоха! Ради всего святого, о чем я только думал? Что я так здорово перехитрил Летних, что мои постоянные магические подспорья мне не понадобятся? Что жизнь пресна без приключений? Глупо, Гарри. Глупо, глупо! Я поклялся, что, если выберусь из этой передряги живым, сделаю муляжи своей амуниции на случай, если Томасу снова придется изображать подсадного меня.
Пол под ногами содрогнулся – Крошка возобновил погоню.
Путей к отступлению у меня оставалось негусто. Справа от меня тянулась наружная стена здания – и бежать на улицу, в глубокий снег, я не мог. Мне как-то очень живо представилось, как я увязаю в сугробе по пояс, а Крошка без малейшего усилия плющит меня своим копытищем. Впереди маячил еще один пустой коридор, упиравшийся в такую же стену, а по левую руку не было видно ничего, кроме бесконечных рядов… автоматических камер хранения.
Несясь под искусственным дождем, я принялся рыться в кармане, одновременно стараясь разглядеть номера ячеек. Найдя нужный номер, я выхватил из кармана врученный мне Гард ключ, затормозил на скользком от воды полу и лихорадочно сунул ключ в скважину, оглядываясь на Крошку – тот хромая, но все-таки бегом одолевал последний десяток разделявших нас ярдов.
У меня имелся только один шанс, и использовать его я должен был наверняка. Я поднял правую руку, прицелился в раненую ногу бебеки ближе к копыту и, дождавшись, пока он перенесет на нее вес своего тела, разрядил разом все кольца на пальцах. Вихрь невидимой энергии, вырвавшись из колец, ударил в него с силой разгоняющейся машины.
Бебека снова рухнул на мокрый пол и с возмущенным ревом покатился вперед. Падая, он выпустил свой меч и потянулся ко мне обеими лапищами.
В самое последнее мгновение я отскочил назад, распахнув дверцу ячейки.
Единственное подходящее описание, которое я могу найти тому, что произошло, – это удар молнии. Но конечно, это была не настоящая молния. Настоящая молния не обладает и половиной той дикой, свирепой энергии, как эта… штука, и до меня вдруг дошло, что эта энергия, вне зависимости от ее характера, живая. Раскаленный добела, со зловещими красными прожилками, поток вырвался из ячейки сотней разъяренных змей, извиваясь с невероятной скоростью. Эта живая молния врезалась в Крошку, прорезав его хрустальные доспехи как воск. С пронзительным жужжащим звуком, какого я еще в жизни не слышал, она обожгла и вспорола его плоть длинной линией от плеча до раненой ноги.
В последнюю долю секунды перед тем, как исчезнуть, она ударом бича метнулась вправо-влево, и нога ниже колена у Крошки просто оторвалась.
Бебека закричал. Чем бы ни была эта штука, она начисто лишила его способности биться.
Адские погремушки!
Я стоял, переводя взгляд с поверженного героя Летних на открытую, невинную на вид ячейку. Потом медленно направился к ней.
Крошка лежал, открыв один глаз, который вряд ли мог сфокусироваться на чем-либо. Дыхание вырывалось из его груди резкими, быстрыми, неровными выдохами, превращавшимися на расстоянии в десять или пятнадцать футов от его головы в несильный, пахнущий ячменем ветер.
Крошка с усилием отворил второй глаз, и хотя тот тоже отказывался фокусироваться, он издал негромкое, болезненное ворчание.
– Смертный, – прохрипел он. – Я побежден. – Он дернул ухом и тяжело вздохнул. – Доверши свое дело.
Не останавливаясь, я миновал упавшего бебеку, заметив на ходу, что струя энергии, оторвавшая ему ногу, прижгла рану, остановив кровотечение. По крайней мере, истечь кровью ему не грозило.
Я осторожно заглянул в ячейку.
Она была пуста, если не считать небольшой плоской шкатулки размером с шахматную доску. На задней стенке ячейки виднелось кое-что еще: почерневший силуэт какой-то незнакомой мне руны. Уже не в первый раз я видел, как Гард использует основанную на рунах магию, но будь я проклят, если знал, как это делается. Я осторожно ощупал ячейку своими чародейскими чувствами, но не ощутил ничего. Какая бы энергия ни хранилась в ней, она исчезла.
Какого черта? Я сунул руку в ячейку и взял шкатулку. Никто и ничто не разорвало меня в клочки.
Я подозрительно нахмурился и медленно вытащил шкатулку, но ничего так и не произошло. Судя по всему, Гард сочла принятые ею меры предосторожности достаточными, чтобы справиться с вором. Или динозавром. Как получится.
Получив то, за чем я приехал, я повернулся обратно к бебеке.
– Смертный, – снова простонал Крошка. – Доверши свое дело.
– Я стараюсь никого не убивать, если в том нет крайней необходимости, – ответил я. – И у меня нет необходимости убивать тебя сегодня. Лично против тебя я ничего не имею. Дело сделано, и нет причин к нему возвращаться.
Глаза бебеки все-таки приняли осмысленное выражение, и он на секунду потрясенно уставился на меня.
– Милосердие? От Зимнего?
– Я не Зимний! – ответил я. – Это разовая работа. – И хмуро огляделся по сторонам. – Хобы, похоже, рассеялись. Сможешь уйти сам или тебе нужно, чтобы я послал за кем-нибудь?
Бебека дернулся и мотнул огромной башкой.
– В этом нет необходимости. Я уйду. – Он растопырил пятерню одной лапищи и погрузил ее в пол так, словно это зыбучий песок.
В Небывальщину ведет много порталов, но этого я еще не знал.
– Я предлагаю тебе это в первый и последний раз, – сказал я ему прежде, чем он окончательно исчез. – Не возвращайся.
– Я не вернусь, – пророкотал он; глаза его туманились от слабости. – Но ты одно запомни, чародей.
Я нахмурился:
– Чего?
– Мой старший брат, – донеслось до меня, – убить тебя вернется.
А потом Крошка погрузился в пол и исчез.
– Еще один? – возмущенно спросил я у пола. – Ты надо мной смеешься!
Я привалился к ячейкам, на мгновение прижавшись виском к холодному металлу. Потом оттолкнулся от них и трусцой направился к тому месту, где мы разошлись с Майклом. То, что в этой части вокзала хобов не осталось, вовсе не означало, что бой не продолжается. Майкл мог нуждаться в моей помощи.
Я снова двинулся по следу из искромсанных останков, хотя большая их часть уже превратилась в кучки черного пепла, размываемого водой из разбрызгивателей до состояния вонючей грязи. По мере моего приближения к месту, куда, как я полагал, направлялся Майкл, кучки эти встречались все чаще.
След привел меня к основанию каменной лестницы, до гротескного широкой – той самой, которую тоже снимали в «Неприкасаемых». Здесь части тел уже можно было опознать. Эти хобы умерли совсем недавно. Они устилали лестницу ковром неподвижных, дымящихся тел. Судя по положению трупов, все они в момент смерти смотрели в направлении верхней площадки.
Раны на нескольких телах говорили о том, что Майкл прорубался сквозь их ряды сзади. Конечно, Майкл – Белый Рыцарь, но, обнажив меч, он дерется с такой же жесткостью, как любой другой.
Не то чтобы я мог винить его в этом. Не все останки из тех, что я миновал, принадлежали хобам.
Погибло трое сотрудников охраны – один на подступах к лестнице, двое непосредственно на ступенях. Их одолели порознь, в темноте.
Я миновал еще несколько кровавых пятен – судя по их размеру, полученные кем-то травмы почти наверняка плохо совмещались с жизнью, если только падающая вода не размыла кровь, сделав пятна больше, чем они были на самом деле. До сих пор мне не приходилось сталкиваться с хобами один на один, но я знал о них достаточно, чтобы надеяться: тот, кто пролил эту кровь, уже мертв.
У хобов имеется милая привычка утаскивать жертвы в свои лишенные света туннели.
Я поежился. Надо отдать должное моим обидчикам из Летних: все, чего хотели бебеки, это убить меня – чисто, быстро и без лишних мучений. Со мной уже случалось такое, что монстры утаскивали меня в темноту. Никому такого не пожелаю. Никогда.
Даже если вы сумеете пережить подобное, это будет другая жизнь. Это вас изменит.
Я отмахнулся от неприятных воспоминаний и задвинул их в памяти подальше. Часть хобов, судя по всему, прихватила свои жертвы и бежала. Если верить книгам, это их обычный образ действий. Хотя все это нападение, похоже, отличалось более высокой организованностью, чем простой погром, тот, кто за ним стоял, явно контролировал ситуацию не полностью. Фэйри вообще отличаются одним общим недостатком: их природа исключительно противоречива, так что командовать ими чертовски сложно.
Хобы, лежавшие на лестнице, отличались от тех, что нападали на нас в кассовом зале. Оружие у этих было более совершенное, возможно, даже бронзовое, и они щеголяли доспехами из каких-то жестких шкур. А обилие лежавших на лестнице тел говорило о более высокой слаженности действий – возможно, они наступали строем.
Кто-то заставил этих хобов наступать организованно. Черт возьми, если все мои выводы верны, те хобы, что нападали на нас с Майклом, возможно, просто примазались к нападению в надежде поживиться.
Тогда какова цель этого нападения? Кой черт они все поперлись на эту лестницу?
Судя по всему, цель находилась там, наверху.
Сиявший впереди свет священного меча мигнул и начал слабеть. Пыхтя, я взбежал по лестнице, продолжая прикрывать глаза ладонью, и догнал наконец Майкла. Он тяжело дышал. Меч в его руке оставался высоко поднятым, готовым при необходимости опуститься на голову врагу. Я заметил, что вонь тухлой воды исчезла, сменившись несильным, но явственным ароматом роз. Я запрокинул голову и ощутил на лице прохладную, чистую, пахнущую розами воду. Похоже, так изменил ее свет священного меча.
Последний павший хоб, огромный увалень калибра горной гориллы, лежал без движения у ног Майкла. Вокруг тела валялись аккуратно нашинкованные остатки бронзовых щита и меча. Подернутая бело-голубыми язычками пламени кровь стекала по ступеням; такой же огонь медленно, но верно пожирал тело.
– Все могут расслабиться, – выдохнул я, остановившись рядом с Майклом. – Я уже здесь.
Майкл приветствовал меня кивком и короткой улыбкой:
– Вы в порядке?
– Более-менее, – ответил я, с трудом поборов искушение заменить эти слова другими, более эмоциональными. – Извините, что мало помогал вам, когда вы бросились в атаку.
– Без вашей помощи атаки бы не вышло, – без тени улыбки сказал Майкл. – Спасибо.
– De nada[1]1
Не за что (исп.).
[Закрыть], – ответил я.
Я одолел несколько последних ступеней и увидел наконец, за кем охотились хобы.
Дети.
Должно быть, три десятка детей лет девяти-десяти стояли на верхней площадке лестницы – все в школьной форме, все сбились в кучку в углу, все перепуганы, большинство из них плакали. С ними были ошеломленного вида женщина в форменном школьном блейзере и еще две женщины в форме проводниц «Амтрака».
– Поезд только что прибыл, – шепнул я Майклу, когда до меня дошло, что случилось. – Должно быть, прорвался сквозь непогоду. Вот зачем сюда явились хобы.
Майкл стряхнул с клинка Амораккиуса облачко тонкого черного пепла и спрятал оружие в ножны.
– Опасность миновала, – произнес он спокойным тоном. – Полиция прибудет с минуты на минуту. – Он повернулся ко мне. – Нам, пожалуй, пора идти, – добавил он тише.
– Нет еще, – так же тихо ответил я и прошел в Большой зал достаточно далеко, чтобы заглянуть за первый ряд коринфских колонн, окаймлявших его по периметру.
Там стояли трое.
Первым, ближе ко мне стоял мужчина, одного роста с Майклом, но чуть стройнее и, как ни странно, производивший более угрожающее впечатление. Темно-золотистые волосы падали ему на плечи, и на подбородке золотилась щетина – намек на бороду. Одежду его составлял свободный темно-синий спортивный костюм поверх белой футболки; в обеих руках он сжимал по бронзовому хобовскому мечу, перепачканному их темной кровью. Он смотрел на меня спокойным, отрешенным взглядом большой хищной кошки. Узнав меня, он блеснул зубами в короткой улыбке. Звали его Кинкейд, и был он профессиональным убийцей.
Рядом с ним стояла молодая женщина с длинными вьющимися каштановыми волосами и большими красивыми глазами. Ее джинсы сидели достаточно в обтяжку, чтобы подчеркнуть вполне впечатляющие формы, но не слишком тесно, чтобы не мешать ей свободно двигаться. В одной руке она держала посох длиной около пяти футов, покрытый резными символами и рунами, не слишком похожими на мои. На перекинутой через плечо лямке у капитана Люччо висел длинный пластиковый тубус, и я мог бы побиться об заклад, что внутри тубуса спрятан ее серебряный меч. Я знал, что, когда она улыбается, на щеках у нее появляются совершенно убийственные ямочки – но, судя по выражению ее лица, опасность лицезреть их мне светила не слишком скоро. Лицо ее было жестким, и она держала себя в руках, но все же не сумела скрыть до конца свирепой ярости. Я лишь надеялся, что эта ярость предназначалась не мне, а хобам. Видит бог, мне не хотелось бы испытать ярость капитана на своей шкуре.
Между двумя взрослыми, в шаге или двух за ними, стояла девочка, ненамного старше других детей, спасавшихся в зале. Со времени нашей последней встречи примерно пять лет назад она выросла больше чем на фут. И все равно она производила бы впечатление опрятно одетой и безупречно причесанной девочки – если не видеть ее глаз. Глаза ее смотрелись совершенно чужими на этом невинном лице. Глаза, отягощенные знанием и всем тем бременем, которое ему сопутствует.
Архив положила руку на локоть Кинкейду, и наемный убийца опустил свои мечи. Девочка шагнула вперед.
– Здравствуйте, мистер Дрезден, – сказала она.
– Привет, Ива, – отозвался я, вежливо кивнув ей.
– Если эти твари подчинялись вам, – ровным тоном произнесла девочка, – мне придется вас казнить.
Она не угрожала мне. В ее голосе не звучало достаточно интереса, чтобы это было угрозой. Архив просто излагала это как простой и очевидный факт.
Самое страшное, что, если она решила бы убить меня, я мало что мог бы с этим поделать. Эта девочка была не простым ребенком. Она была Архивом, воплощенной памятью человечества, живым хранилищем всех людских знаний. В возрасте шести или семи лет она на моих глазах убила с дюжину самых опасных воинов Красной Коллегии, затратив на это столько же усилий, сколько уходит у меня на то, чтобы вскрыть упаковку крекеров. Архив обладала Силой с большой буквы «С» и действовала на уровне, до которого мне не дотянуться.
– Разумеется, они подчинялись не его командам, – заявила Люччо. Она покосилась на меня и изогнула бровь. – Как вы могли заподозрить такое?
– Я нахожу маловероятным, что нападение подобного масштаба может быть чем-то иным, кроме преднамеренной попытки убить или похитить меня. В это дело вовлечены Мэб и Титания, – сообщила Архив как нечто само собой разумеющееся. – В настоящий момент мистер Дрезден является эмиссаром Зимних – и нужно ли мне напоминать вам, что хобы подчиняются Зиме, а значит, Мэб?
Мне можно было об этом не напоминать, хотя сам я некоторое время старательно гнал от себя эту мысль. Тот факт, что хобы являлись подданными Мэб, означал, что вся эта история еще мрачнее, чем мне казалось, и что если мне и стоит ударяться в панику, то как раз сейчас.
Однако всему свое время: сначала нужно не дать этой жутковатой маленькой девочке убить меня.
– Я не имею ни малейшего представления о том, кто прислал сюда этих тварей, – негромко произнес я.
Долгую, бесконечно долгую секунду Архив смотрела на меня. Потом этот древний, неумолимый взгляд переместился на Майкла.
– Сэр Рыцарь, – сказала она вежливо. – Вы согласны поручиться за этого человека?
Может, мне только показалось, что Майклу понадобилось для ответа на секунду больше времени, чем обычно.
– Разумеется.
Она смерила его таким же внимательным взглядом, потом кивнула.
– Мистер Дрезден, вы ведь помните моего телохранителя, Кинкейда?
– Угу, – кивнул я. Не могу сказать, чтобы голос мой выдавал избыточный энтузиазм. – Привет, крутой парень. Каким ветром занесло вас в Чикаго?
Кинкейд улыбнулся еще шире.
– Это все лилипуточка, – ответил он. – Терпеть не могу снег. Будь на то моя воля, сидел бы где-нибудь в тепле. Скажем, на Гавайях.
– Я не лилипутка, – тоном решительного неодобрения заявила Архив. – Я укладываюсь в семидесятичетырехпроцентный перцентиль роста для моего возраста. И хватит пытаться провоцировать его.
– Лилипуточка не умеет развлекаться, – объяснил Кинкейд. – Я пытался уговорить ее записаться в отряд девочек-скаутов, но ей это не понравилось.
– Если мне захочется липких макарон на бумажной тарелке, я могу приготовить их и дома, – сказала Архив. – Мне уже несколько часов как пора спать, и у меня нет ни малейшего желания общаться с местной полицией. Нам нужно уходить. – Она хмуро посмотрела на Кинкейда. – Совершенно очевидно, что наши перемещения отслеживались. Наши обычные апартаменты, возможно, небезопасны. – Она снова перевела взгляд на меня. – Я официально прошу гостеприимства у Белого Совета до тех пор, пока мы не найдем безопасного жилья.
– Э… – отозвался я.
Люччо сделала быстрое движение рукой, настаивая, чтобы я согласился.
– Разумеется, – сказал я, еще раз кивнув Архиву.
– Отлично, – кивнула в ответ Архив и повернулась к Кинкейду. – Я промокла насквозь. Мое пальто и сухая одежда в сумке, в поезде. Они мне понадобятся.
Кинкейд скептически покосился на меня, но спорить с Архивом не стал. Вместо этого он повернулся и быстро исчез на лестнице.
Архив повернулась ко мне:
– С учетом погоды и состояния дорог спасательные службы начнут прибывать через три минуты. Для всех нас будет лучше к этому времени уехать.
– Не могу не согласиться, – кивнул я и поморщился. – Кто бы это ни совершил, он сильно рискует, делая это громко и на людях.
На мгновение не совсем человеческий взгляд Архива пробуравил меня насквозь.
– События могут принять гораздо худший оборот, нежели сейчас, – сказала она. – Боюсь, наши неприятности еще только начинаются.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?