Текст книги "Проклятье рода Ротенбургов. Книга 3. Эхо чужой любви"

Я отпрыгнула от окна и побежала к двери. Очутившись в гостиной, я тут же попала в сильные руки герра Себастьяна.

– Не спеши, деточка, дай им сначала поговорить! – прошептал мне на ухо отец Эгиса. – Может быть, они о чем-нибудь договорятся.

– Они поубивают друг друга! – заломив руки, вскричала фрау Ульрика. – Вспомни, что случилось в прошлый раз!

Через открытую парадную дверь дома, мы ясно слышали доносившиеся со двора возбужденные голоса Марка и Эгиса, которые становились все громче и громче.

– Отпустите меня! – взмолилась я, пытаясь вывернуться из сильных рук герра Себастьяна.

– Отпусти ее, отец! – поддержал меня Ивар, который, как, оказалось, тоже находился в гостиной. – Сейчас она их обоих разделает, как бог черепаху. Это она выглядит такой милой беспомощной девочкой, а в детстве она знаешь, как нас лупила!

Воспользовавшись неожиданной поддержкой, я выскользнула из рук герра Себастьяна и выскочила во двор.

Эгис и Марк фон Ротенбург стояли все на той же подъездной дорожке у дома, друг против друга, и разговаривали на повышенных тонах, приближающихся к обычному крику. Занятые этим чрезвычайно увлекательным занятием, они даже не заметили меня. Я некоторое время слушала их совершенно бессодержательные аргументы и обвинения, а потом, дождавшись минуты, когда они начали потихоньку приближаться друг к другу с явно агрессивными намерениями, решительно втиснулась между ними, раскинув руки, так что одна моя ладонь упиралась в грудь одного из них, а другая – в грудь другого.

– Немедленно прекратите орать! – безапелляционно потребовала я. – Вы что, с ума посходили?! Соседи сейчас полицию вызовут. Быстро оба в дом. И ведите себя прилично, а то полицию вызову я!

– А вот и баронесса фон Ротенбург! – сказал Марк, удерживая мою кисть в своей руке. – И даже в разобранном виде. Ты еще большая шлюха, чем моя мать, милая моя! Та спала с сыном и отцом, а ты прибавила к этой коллекции еще и племянника. Мои поздравления, Элена!

– Благодарю вас, господин барон!

Я развернулась и второй свободной рукой из всей силы влепила по его бледному от ярости лицу.

– Барон фон Ротенбург, соблазнитель жены своего отца, похититель завещания своего отца и киднеппер!

Он перехватил мою ладонь, занесенную для новой пощечины, и теперь уже обе мои руки оказались в его руках.

Он встряхнул меня так, что у меня клацнули зубы, и неожиданно дернул меня по направлению к себе так, что я почти упала на его грудь.

– Ты принадлежишь мне, Элена! – сквозь стиснутые зубы ожесточенно произнес он. – Ты моя! Теперь, после смерти отца, я тебя никому не отдам! Буду шантажировать, украду, запру, я готов на все! Но ты останешься со мной! Запомни это! Называй меня, как хочешь, мне все равно. Ты – моя! Никто не сможет меня остановить! Если твой бойфренд попытается вмешаться или стать между нами, я его уничтожу! Собирайся, ты едешь со мной.

Фрау Ульрика, Кристина и Ивар, выскочившие во двор, только глазами хлопали от изумления. Герр Себастьян, сжав в своих объятьях широкие плечи сына, крепко удерживал возле себя побледневшего от негодования Эгиса. За спиной Марка, увидев, как начали разворачиваться события, вылезли и встали рядом с темным, с тонированными стеклами окон «поршем» Марка, ребята из замка, которых он захватил с собой, шофер Эрих и садовник Ганс.

– Я никуда с тобой не поеду! – сказала я, отталкивая от себя Марка. – Отпусти меня, мне больно!

Он неохотно разжал свои сжимавшие мои руки ладони.

Растирая покрасневшие от его хватки запястья, я с вызовом посмотрела на Марка.

– Что еще мне от вас ожидать, господин барон? Изнасилуете на глазах всей своей семьи?

– Они – не моя семья!

– У тебя нет семьи! – холодно согласилась я. – Ты предал даже свою мать! Ты только что обозвал ее шлюхой. Как и меня.

– Разве это неправда?

– Живи со своей правдой, Марк! Ты предал меня, когда я нуждалась в тебе! Разве это не правда?! Ты – предатель! Я счастлива, что Луи – сын твоего отца, но не твой сын!

– Я все равно не отпущу тебя! – его светлые глаза казались почти прозрачными от ярости.

– Ты не сможешь, Марк! Сейчас не средневековье! Даже на тебя найдется управа! Хочешь сесть в тюрьму? Только тронь Эгиса или Луи, и я тебе это устрою!

Его глаз дернулся от гнева, но он сдержался.

– Ты никогда не вернешь Луи, если не останешься со мной! – уже более спокойно сказал он.

– Ты убьешь меня своей любовью, если я останусь с тобой! – закричала в ответ я. – Я лучше дам тебе воспитывать Луи, если ты думаешь, что ты сможешь дать ему больше, чем его мать! Мне жаль баронессу, она, наверное, переворачивается в гробу, когда видит то, что творит ее сын! Впрочем, ты не ее сын. Ты просто подкидыш, и ты не устаешь подтверждать это! Сын Алиции никогда бы не сделал то, что делаешь ты! Он никогда бы не отнял ребенка у матери!

– Иногда я даже знаю, как определить мои чувства к тебе: люблю ли я тебя или ненавижу!

– Выбирай ненависть, поскольку я тебя ненавижу! – отчеканила я. – Оставь меня в покое! Дай мне жить моей собственной жизнью! Иди отсюда! Я не хочу тебя видеть! Никогда!

С каждым моим словом он становился все спокойнее и спокойнее. Эрих за его спиной ободряюще кивнул мне, на секунду прикрыл глаза тяжелыми веками, давая мне понять, что я веду себя правильно, а затем поднял в немом жесте вверх палец большой руки. Семейство Эгиса в полной прострации наблюдало эту сцену.

Марк, тем временем, казалось, окончательно пришел в себя.

– Герр Себастьян, – повернувшись к отцу Эгиса, вежливо и официально спросил он. – Могу ли я войти в дом?

– Это не мой дом, – ошеломленно пробормотал герр Себастьян, пораженный такой переменой в поведении Марка.

– Хорошо, я подожду в машине, – все так же вежливо согласился Марк.

– Ты должна уехать, – он обернулся ко мне и посмотрел на меня в упор. – Ты можешь вернуться со мной к Луи во Франкфурт, на тех условиях, какие мы обсуждали. Ты можешь просто уехать в Россию и там все спокойно обдумать. Но здесь я тебя не оставлю. Тебе это понятно?

– Да, – также холодно сказала я, возвращая ему надменный взгляд. – Мне надо одеться.

– Я подожду, – согласился он, делая шаг по направлению к своему «поршу». – Но я не намерен ждать больше двух часов!

Я прошла мимо него прямо к тому месту, где стояли герр Себастьян и Эгис, по-детски схватила последнего за руку и заставила быстро пройти за мной в дом. Обмениваясь недоуменными взглядами, все семейство последовало за нами.

Очутившись внутри дома, я, не обращая ни на кого внимания, быстро побежала по лестнице наверх в ту комнату, где мы так, казалось недавно, мирно спали. Эгис как тень последовал за мной.

– Он не отстанет! – переводя дыхание, сказала я, входя в комнату. – Я его хорошо знаю. Он будет сидеть под нашими окнами, пока не околеет. Или придумает что-нибудь похуже. Ивар был прав, мне придется уехать. У нас нет другого выхода! – быстро заметила я, видя, что он собирается возразить. – Слушай меня внимательно. Сейчас я пойду в душ. Пока я буду мыться, исхитрись и изобрази какой-нибудь брачный контракт, наподобие того, что ты подсунул мне несколько лет назад, в Москве. Я подпишу его сейчас, а ты заверишь у нотариуса позднее, после того, как я уеду. Если ты, конечно, не передумал на мне жениться.

– Любимая, ты просто гений конспирации, – с грустной насмешкой сказал он. – Может быть, мне просто его убить?

– И провести ближайшие двадцать лет в тюрьме? И потом, еще неизвестно, кто бы кого убил.

– Приятно, что ты так веришь в меня.

– Эгис, замолчи и делай то, что я тебя просила! – несколько невежливо перебила его я. – У нас мало времени.

– Вот оно – начало семейной жизни! – шутливо воскликнул он, открывая дверцы шкафа и протягивая мне банное полотенце. – Ванная – напротив по коридору. Дай знать, если захочешь, чтобы я потер тебе спинку, – добавил он мне вслед, когда я выходила из комнаты.

Несмотря на весь трагизм положения, я рассмеялась и пошла искать ванную.

Глава 14

Через несколько часов я сидела в зале ожидания в аэропорту во Франкфурте и пила кофе в компании Марка, нового барона фон Ротенбурга.

– Тебе не кажется, что мне пора на посадку? – отчужденно спросила я, отставляя от себя чашку кофе.

– Я отменил твой рейс, – сказал Марк, заказывая кофе для себя.

– Отменил?! Что ты имеешь в виду?

– Я хочу поговорить с тобой.

– Поговорить?! О чем?! Ты отнял у меня сына!

– Я не отнимал у тебя Луи, – сказал он, машинально благодаря официантку, поставившую перед ним новую чашку кофе. – Это был твой выбор. Это ты предпочитаешь отказаться от сына, но не выйти замуж за меня. Почему? Что я сделал такого ужасного, чтобы заслужить такое отвращение? Или я слишком любил тебя?

– Ты отнял у меня сына! – упрямо повторила я.

– Элена, это просто смешно! Перестань упрямиться, как ребенок. Поехали домой. Луи ждет тебя во Франкфурте. Завтра утром мы подпишем брачный контракт, и ты станешь моей женой. Твой сын останется с тобой. У меня даже в мыслях не было вас разлучать.

– Почему ты просто не отдашь мне Луи, не позволишь мне успокоиться после смерти барона, а потом уже предлагать мне руку и сердце! – с досадой сказала я. – Предположи на минуту, что я действительно любила твоего отца, и попытайся представить, как мне сейчас тяжело.

– Я знаю, что ты его любила, – несколько мягче сказал Марк. – Но это не заставит меня изменить мое решение. Ты должна выйти за меня замуж сейчас. Это раз и навсегда предотвратит все поползновения Эгиса Ротенбурга. Я не могу и не хочу рисковать. Ты принадлежишь мне.

– Ты прямо рабовладелец какой-то! – с гримасой заметила я, допивая кофе.

– Пусть так. Если тебе нужно время успокоиться, возвращайся в Россию и побудь какое-то время со своей семьей. Или ты можешь обрести спокойствие только в постели Эгиса Ротенбурга?

Я почувствовала, как краска смущения прилила к моим щекам.

– Ты все-таки редкостная сволочь, Марк! – с чувством сказала я, переводя дыхание. – Хорошо, отдай мне Луи, и я поеду успокаиваться в Россию.

– Луи останется со мной, – холодно сказал Марк. – Он следующий барон фон Ротенбург, мой сын и законный наследник. Он должен расти в Германии.

– Марк, что сказал бы твой отец, если бы узнал, что ты делаешь со мной? – тихо спросила я, глядя прямо в его темно-синие глаза.

– Он бы понял, что то, что я делаю, является единственным вариантом купировать все возможные неприятности раз и навсегда. Он бы сам поступил так же, как и я.

Я вздохнула. Разговаривать с ним было бесполезно.

– Ладно, – немного помолчав, произнесла я так же отчужденно и холодно, как и он. – Тогда купи мне билет, я возвращаюсь в Россию.

– Ты оставишь Луи?

– Ну, ты же сам сказал, что он следующий барон фон Ротенбург, а я лишь очередная русская шлюха в закрытом клане этого благородного семейства. Ему будет лучше с тобой. Иди за билетом.

– Ты хочешь моих извинений? – слегка прищурив свои темно-синие глаза, спросил он. – Хорошо, я извиняюсь. Я был не в себе, когда произносил эти слова.

– Ну, зачем же извиняться. Это правда.

Я с вызовом уставилась на него.

– Я действительно переспала с вами обоими в течение этих нескольких дней! И надо сказать, мне было спокойнее, как ты выразился, в постели Эгиса Ротенбурга. Он мне не угрожал, не отнимал у меня сына и не пытался выслать меня в Россию. Он понимал, как мне сейчас тяжело и принимал меня такой, какая я есть.

Марк некоторое время смотрел на меня, потом, не говоря ни слова, встал и пошел по направлению к киоскам авиакомпаний, продававших билеты. Он вернулся минут через пятнадцать, положил на столик передо мной толстый фирменный конверт ЛюфтГанзы с билетами, сел на свое прежнее место напротив меня и сказал:

– Билеты с открытой датой. Вернешься, когда соскучишься по Луи. Позвони мне, я тебя встречу.

Я молча хлопала глазами.

– А сейчас пойдем, я хочу тебя прилично одеть. Это моя вина, я в такой спешке увез тебя из России, что даже не подумал об одежде. На похоронах это еще как-то сошло, поскольку тебе подошла одежда моей матери, но твоя собственная одежда….

Он с непередаваемым выражением в глазах посмотрел на мои обтягивающие зимние лосины, высокие сапоги со шнурами, короткую джинсовую юбку и теплую куртку-штормовку.

– Мне не нужно приличной одежды, я возвращаюсь в Россию, – упрямо сказала я.

– А мне, и уж тем более Луи не нужно плохой рекламы. Баронесса фон Ротенбург в аэропорту Франкфурта. Одета, как бомж, – подражая газетным заголовкам, произнес он. – Когда вернешься в Россию, будешь делать все, как захочешь. До твоего отлета еще четыре часа, не заставляй меня тащить тебя в бутик волоком.

– Четыре часа! – ахнула я. – Ты что, не мог купить билет на более раннее время?!

– Я все еще надеюсь, что ты одумаешься. Кроме того, если ты продолжишь упрямиться, у меня будет достаточно времени, чтобы хотя бы подольше побыть с тобой. Я не могу забыть этот вечер, проведенный с тобой и Луи в нашем старом доме во Франкфурте, как семья. Пойдем, здесь есть достаточно респектабельные магазины одежды, а я твоей фигурой подобрать тебе что-нибудь приличное не составит никакого труда.

Он встал, высокий, стройный, привлекающий взгляды женщин. Черт его знает, что такое притягивающее внимание есть в этих Ротенбургах, или я просто неравнодушна к нему?

– Марк, пожалуйста, не делай этого! – я встала вслед за ним.

– Что ты имеешь в виду?

– Не поступай со мной так! Не отнимай у меня Луи! Мне нужно время, чтобы придти в себя. Позволь мне остаться с Луи во Франкфурте или в замке, а через несколько недель мы снова поговорим о твоем предложении.

По его лицу просквозила тень сомнения.

– Нам обоим нужно отойти после смерти твоего отца, – заметив это, усилила натиск я. – Отдай мне Луи! Пожалуйста! Не делай из маленького мальчика заложника своих интересов. Это несправедливо по отношению ко всем нам. Я знаю, ты желаешь ему лучшего, но я ведь тоже человек.

Он взглянул на меня сверху вниз, и в его взгляде вновь возникло высокомерие.

– Я не прошу тебя жить со мной во грехе, чтобы получить назад своего ребенка. Я предлагаю тебе выйти за меня замуж. Не из каких-то там меркантильных соображений, а потому, что люблю тебя. Даже если ты не любишь меня, неужели это такая большая жертва с твоей стороны?! Я не урод, я богат, я действительно очень привязан к тебе и к Луи. Я не понимаю причин твоего отказа, если за этим не стоят твои отношения с Эгисом Ротенбургом. Так вот, я снова повторяю, я не позволю вам быть вместе.

– Марк, – я уже даже не знала, что сказать, чтобы воззвать к его рассудку. – Эгис мой друг, я знаю его много лет. Если бы я хотела выйти замуж за него, я бы давно это сделала.

– Какого черта тогда я нахожу тебя в его постели, когда я велел тебе лететь в Россию?! – сорвался он.

– Вот тебе и причина! – не выдержала, наконец, и я. – Ты мне велел! Я тебе что, ребенок?! Твой служащий?! Домашняя прислуга?! Твоя собака?!

– Я тебя не понимаю, – он некоторое время в недоумении смотрел на меня, а потом взял меня за руку, подхватил мою сумку и повел по направлению к пестрой цепи магазинов, находящихся в здании аэропорта.

– Чего ты не понимаешь? – пытаясь как можно неприметнее для окружающих освободить из его хватки свою руку, пробормотала я.

– Ты возмущаешься тем, что я забочусь о тебе?!

– Заботишься?! Ты мне велел! Кто ты такой, чтобы мне велеть?! Кто ты такой, чтобы забирать у меня сына?! Да еще при этом требовать, чтобы тебя любили! Через неделю после того, как умер мой муж!

– Твой муж был еще и мой отец, не забывай об этом! – повысил голос он.

– Оставь меня в покое! – я вырвала у него свою руку.

– Я так тебе противен?

– Ты мне не противен! – я остановилась прямо посреди зала, и зло уставилась на него. – Ты просто упрямый болван, который не думает о чувствах других людей! Тупой юрист, который заботится только о формальностях! Отдай мне Луи без всяких условий! Хорошо, я не буду вылезать из твоей постели все время, которое понадобится мне, чтобы принять решение, только не вынуждай меня выходить замуж за тебя немедленно!

Несколько добропорядочных толстых немецких среднего класса дам с неодобрением посмотрели на меня и отвернулись в сторону. Их мужья, напротив, рассматривали меня и Марка с все усиливающим интересом.

– Элена, ты действительно обладаешь талантом моей матери привлекать к себе внимание везде, где бы ты ни появилась! Перестань нести вздор и пошли со мной!

Он снова взял меня за руку. На этот раз я позволила ему увлечь меня в сторону одного из бутиков.

Через полчаса я стала счастливой обладательницей шерстяного бежевого брючного костюма и чуть темнее цветом, в тон ему, короткого, до колен, элегантного пальто. Когда Марк перешел к ювелирным изделиям, я решительно остановила его.

– Спокойнее, ваша светлость. Вспомните, я улетаю в Россию. Если хотите помочь мне материально, предложите денег.

– Ты возьмешь от меня деньги? – вскинув на меня глаза, спросил он.

– Нет, – честно ответила я. – В настоящий момент, я не приму от тебя ни денег, ни драгоценностей.

– Ни обручального кольца, – с иронией закончил он.

– Я рада, что ты пришел в себя.

– Элена, ты понимаешь, как глупо ты себя ведешь? – неожиданно спросил он. – Почему? Разве ты не понимаешь, что отец ожидал бы от меня подобного поведения? Теперь я тот, кто должен заботиться о тебе и Луи.

– Не смеши меня, Марк! Ты думаешь, Гюнтер бы одобрил то, что ты делаешь?! Одобрил то, что ты умышленно или неумышленно огласил его старое завещание, лишив наследства Луи; то, что ты забрал все документы о нашем браке и метрики Луи; то, что ты шантажируешь меня ребенком, заставляя выходить за тебя замуж через день после похорон твоего отца?! Ты действительно думаешь, что это примерное поведение любящего сына?! Тогда тебя действительно нужно лечить! Возможно, это стресс после смерти отца так отразился на твоих умственных способностях, но я не желаю иметь с этим ничего общего!

– Ну, твое поведение тоже трудно назвать образцовым, – глядя мне в глаза, сказал он. – Сразу же после похорон своего мужа ты пришла в постель его сына!

На этот раз я удержалась от того, чтобы смазать по его физиономии. Вместо этого я опустила голову, глубоко вздохнула, посчитала про себя до пяти, и только потом с кроткой кривоватой улыбкой вновь взглянула на него.

– Я всего лишь следовала вашей семейной традиции, – тихо сказала я с издевкой, которая была адресована скорее себе, чем ему.

К моему удивлению, он проглотил мое замечание, и глазом не моргнув.

– Ты не находишь, что зал отлета аэропорта не лучшее место для выяснения отношений? – вместо этого спокойно спросил он.

– Нам нечего больше выяснять. Мы все и так уже выяснили.

Он взъерошил ладонью свои тщательно уложенные волосы.

– Иногда ты меня просто убиваешь своим упрямством, Элена, – устало сказал он. – Пошли, я хочу кофе.

– Я тоже, – буркнула я, проходя за ним через весь зал к открытому пространству кафе «Коста».

На нас уже открыто смотрели.

– Нам только репортеров здесь не хватало! – с досадой сказал Марк. – Ну почему, где бы ты не появлялась, ты привлекаешь к себе внимание?!

– Не надо было одевать меня, как куклу, – огрызнулась я в ответ. – Не волнуйся, они так смотрят не оттого, что мы себя слишком буйно ведем. Только посмотри вон на тех двоих, – я указала ему на парочку посреди зала, парня и девушку, хорошо одетых и, судя по всему, не совсем юных, которые открыто орали друг на друга и уже готовились перейти к мордобою, но на это, никто, кажется не обращал ни малейшего внимания.

– На тебя смотрят потому, что ты красива, – согласился он.

– Не стоит приплетать сюда только меня. Смотрят, к твоему сведению, на нас, а не на меня. Ты тоже вполне прилично выглядишь. Хорошо одет, с красивой женщиной. Не бери в голову. Ты, кажется, хотел кофе?

– Что желает мадам? – подошел к нам официант.

– Мне, пожалуйста, американо, – машинально ответила я.

Марк заказал себе большую чашку черного кофе. Некоторое время мы сидели и в безмолвии и просто пили кофе. Откинувшись на спинку кожаного диванчика, я держала в руках чашку и бездумно рассматривала проходящих по залу людей, спешивших на посадку или просто прогуливающихся в ожидании своего рейса. Марк тоже молчал. Допив одну чашку, он заказал другую. Я мельком с удивлением посмотрела на него, потому что раньше никогда не замечала, чтобы он так злоупотреблял кофе, и с какой-то непонятной жалостью отметила, что он бледен и выглядит неимоверно усталым.

– Марк, почему бы тебе просто не отдать мне Луи? – поддавшись минутному настроению, тихо попросила я. – Мы останемся с ним во Франкфурте или в замке, а через месяц-два мы вновь вернемся к твоему предложению. Так будет лучше для всех, для Луи, для тебя и для меня.

Он вздохнул и поставил чашку с недопитым кофе на стол.

– Ты меня так и не поняла, Элена. Эта проблема должна быть решена сейчас, раз и навсегда. Через месяц-два появится что-нибудь другое, и я потеряю контроль над ситуацией, потеряю тебя и Луи.

– Нельзя потерять то, чего не имеешь, Марк.

– Элена, я устал. Поверь мне, эти недели после смерти отца были ужасными. Возможно, я не был слишком дипломатичным с тобой, но суть того, что я намерен сделать, я изложил тебе четко и ясно. Я не уступлю. Пожалуйста, приди в себя и пойми, что я тебе не враг.

Я помолчала.

– Тогда докажи это. Отдай мне Луи. Без всяких условий. Он мой сын.

– Нет.

– Тогда нам не о чем говорить. Я не выйду замуж за человека, который шантажирует меня тем, что за неповиновение отнимет у меня ребенка.

– Но почему?! Я умру за тебя и за Луи! Что ты еще от меня хочешь?

– Я не хочу, чтобы ты умирал. Ни за меня. Ни за Луи. Живи сам, Марк, и, пожалуйста, дай нам тоже спокойно жить. Возможно, через месяц или через год, но я приду к тебе сама. Вспомни, ведь когда-то мы любили друг друга.

– Когда-то! – по его губам пробежала горькая усмешка. – Я все еще люблю тебя. Неужели ты этого до сих пор не поняла? Все, что я делаю, продиктовано именно моей любовью к тебе.

– Ты отнимаешь у меня сына потому, что любишь меня? – очень тихо спросила я.

– Да.

Он смотрел мне в лицо, не отводя глаз.

– Ты шантажируешь меня потому, что любишь меня?! – все также тихо повторила я.

– Да.

Ни один мускул не дрогнул на его лице. Я в неверии смотрела на него, чувствуя, что схожу с ума.

– Марк, объясни мне, ради бога, что такое в твоем понимании есть любовь?! – наконец, сумела произнести я.

– Я не знаю, чего ты хочешь от меня! – с досадой сказал он. – Для меня ты и Луи – это все, что я имею, или, точнее, то, что я хочу получить в свое полное владение. Навсегда, точнее, до тех пор, пока я жив.

– Но Луи вырастет, и ты должен будешь отпустить его. Иначе он уйдет сам.

– Ну, разумеется. Но ты останешься со мной навсегда. Луи для меня это часть тебя. Если у нас будут другие дети, я буду любить их не меньше, чем Луи.

– А если я умру?

– Ты не умрешь. Я не дам тебе умереть.

– Никто не застрахован от несчастных случаев и от болезней.

– С тобой не сможет приключиться никакой несчастный случай. Ты будешь всегда со мной. Я не спущу с тебя глаз.

– Хорошо, ну а если я умру от болезни, как Алиция?

– Мать можно было спасти. Сейчас, разумеется. Подумай, от каких болезней умирают в настоящее время? Рак лечится. СПИД – тоже. У меня достаточно денег для того, чтобы не дать тебе умереть.

Наш разговор стал напоминать диалог из психушки. Я смотрела на него уже с определенной долей испуга.

– Марк, помимо твоей любви, есть еще мои чувства. Я ведь тоже человек.

– Ты не любишь меня? – полу утвердительно сказал он.

– Дело не в этом! Твое понимание любви не дает мне жить, дышать, делать то, что я хочу. В настоящий момент твоя любовь делает меня несчастной.

– Но почему?! Все, что я делаю, я делаю ради твоего же блага! У тебя столько поводов согласиться на мое предложение! Ты любишь Луи – согласись ради него! Ты любишь меня – согласись ради меня! Ты получишь все, что я имею, все, о чем любая другая женщина может только мечтать!

По недоуменному выражению его глаз я видела, что он действительно не понимает.

– Кроме свободы? – смогла, наконец, сформулировать свои мысли я. – Кроме потерянного уважения к себе и к тебе? Извини, но чтобы любить мужчину, я должна его уважать. Если же я потеряю уважение к самой себе, я превращусь в просто красивую куклу, девочку-манекен, каких тысячи. Если тебе нужна именно такая жена, закажи мою точную копию, посади к себе в кабинет и люби. Она не будет препираться с тобой, будет всегда счастлива и всем довольна.

– Что такое ты говоришь?

Я не успела ответить. Маленькая девочка подошла ко мне и протянула мне куклу Барби с вывихнутой рукой. Выражение ее лица было несчастным.

– Почини? – попросила она меня, кладя куклу на наш столик.

Ее светло-голубые глаза были полны слез.

– Садись, – предложила ей я, смахивая с третьего стула свою сумку. – Сейчас мы окажем ей первую медицинскую помощь. Как ее так угораздило?

– Это Угго на нее сел, – сказала девочка, присаживаясь за наш столик.

– Кто такой Угго? – спросила я, пытаясь приладить бедняге Барби руку.

– Один из папиных телохранителей, – бесхитростно ответил ребенок.

– О, мой бог! – сказал Марк, все это время приглядывающийся к девочке. Откинувшись на спинку кресла, он внезапно рассмеялся.

В следующую минуту высокий худой, итальянского типа мужчина, в окружении полудюжины парней с ярко выраженной наружностью телохранителей, стремительно приблизился к нашему столику. Девочка радостно схватила починенную мной Барби и прижала ее к груди.

– Папа, она починила Люси! – вскричала девочка, протягивая куклу по направлению к мужчине. – Купи мне ее! Она мне нравится! Она красивая. И добрая. Не хочешь купить, так женись на ней. Ты ведь все равно ищешь мне новую маму? Мне нравится эта!

Я открыла рот и в изумлении смотрела на такую милую девочку, спокойно говорящую подобные вещи. В довершение ко всему, Марк, поднявшись со своего места, обменялся сначала крепким рукопожатием, а потом традиционными средиземноморскими поцелуями, принятыми у итальянцев и южных французов в качестве приветствия.

– Боюсь, Паолетта, – со смехом сказал, приближаясь ко мне с девочкой, ее папа, – я не могу сделать ни того, ни другого. Это, судя по всему, в том числе, по биркам на ее чемодане, баронесса Элен фон Ротенбург, жена моего старинного друга Марка. Ты ведь узнала Марка, Паола, не правда ли?

– Ну конечно! – снисходительно сказала девочка, улыбаясь Марку. – Я специально к ним подошла. – Девочка снова оценивающе посмотрела меня с ног до головы. – Мне нравится твоя новая жена, барон. Она гораздо лучше первой. Где ты ее нашел? Может быть, ты найдешь такую же и моему папе? Я уже так устала от его проституток!

Я почувствовала, что у меня окончательно едет крыша. На вид, девочке было лет семь, но она говорила такие вещи, что мне становилось жутко при мысли о том, что за детство было у этого ребенка.

– Нам пора, Паолетта! – сказал ей мужчина, после того, как он галантно и с видимым удовольствием поцеловал мне руку. – Попрощайся с их светлостями.

Девочка изящно и церемонно присела в реверансе, а потом вдруг бросилась мне на шею, обняла меня и чмокнула в щеку.

– Грациа, сеньориа! – сказала она по-итальянски, улыбаясь и показывая мне на куклу.

В следующую минуту она ухватила отца за руку, и они быстро пошли по направлению к залу вылета.

– Кто это? – недоуменно спросила я Марка, придя в себя.

– Ерунда.

Марк уже расплачивался с бросавшим на нас любопытные взгляды официантом.

– Пойдем отсюда, не то мы сейчас соберем здесь толпу.

Он подхватил мой чемодан, мы пересекли зал, поднялись на эскалаторе на следующий этаж и вошли на этот раз в «Старбрук» кафе.

– Так кто же это был? – снова спросила его я, когда он опять заказал кофе.

– Это сын нынешнего главы сицилийской мафии, – спокойно сказал Марк.

– Твой старинный друг?!

– Почему бы и нет? – пожал плечами он. – Мы учились с ним вместе в Сорбонне. Теперь тебе точно придется остаться со мной. Если я пожалуюсь Паолетте, ее папа достанет тебя для меня из России в мгновение ока.

– И провезет через таможню по частям? – язвительно спросила я. – В бочках с квашеной капустой а-ля-рус?

По громкой связи раздалось сообщение о начавшейся регистрации пассажиров на мой рейс в Саратов.

– Мне пора.

– Элена! – устало повторил он.

– Отдай мне Луи, без всяких условий, и я останусь.

– Нет.

Я развернулась и пошла на посадку.