Читать книгу "Принцесса Элли"

17. Элли

Белый свет.

Это первое, что я вижу, когда открываю глаза. Я щурюсь, моргаю, привыкая к его яркости. Звук бегущей воды наполняет мои уши. Нет… дождя. Капли дождя по крышам. А где усы у котят?

Если я цитирую «Звуки музыки», то, должно быть, я действительно не в себе: слишком много стаканов жидкой храбрости в «Козле». Мне требуется минута, чтобы проснуться и понять, где я нахожусь. По чьей крыше стучит дождь и как, черт возьми, я сюда попала.

И тут я вспоминаю. Я прикрываю глаза рукой, чтобы защитить их от света на крыльце.

В доме Логана.

Я хотела увидеть его, поговорить с ним, и я знала, что не смогу этого сделать под пристальным взглядом Томми. Поэтому через несколько часов после того, как Логан мне привиделся, я выскользнула из окна уборной – и спасибо господу, что он сделал меня такой компактной, потому что там было чертовски тесно. Потом я проскочила по переулку, поймала такси и приехала сюда.

Но, конечно же – никакого Логана. И, как идиотка, я оставила свой телефон в баре, так что я даже не смогла ему позвонить. Качели на крыльце выглядели очень удобными, и теперь я на собственном опыте убедилась, что они офигенные.

Я сажусь, протираю глаза и приглаживаю волосы на случай, если у меня на голове бардак. А потом со стороны лестницы доносится шум. Это скулеж, похожий на звук, который издает раненое животное. Я медленно подхожу, и вижу его.

Логан, стоящий под дождем на коленях на дорожке, наклонился и прижался лбом к последней ступеньке, бормоча слова, которые я не могу разобрать. И я понимаю, что случилось что-то ужасное.

– Логан?

Он приподнимается, откидываясь на икры, его глаза широко раскрыты и такие дикие, каких я никогда у него не видела. Безумные. У него порез на щеке и черные полосы на одежде. Его рот открывается, затем закрывается. Он смотрит на меня, тяжело дыша.

– Ты… ты настоящая?

Он протягивает ко мне руку. И она дрожит.

Я спускаюсь по ступенькам под дождь.

– Конечно, я настоящая, Логан.

Я чувствую, как слезы подступают к глазам. Потому что он выглядит таким несчастным.

– С тобой все в порядке? Ты ранен? Что случилось?

Я опускаюсь на колени на мокрую дорожку, беру его руку и прижимаю к своей щеке. Как только он прикасается ко мне, он делает глубокий, хриплый вдох и дергает меня вперед. Прижимает меня к себе. Он заключает в свои объятия. Полностью. Крепко. Как будто пытается поглотить меня. Сжимает так сильно, что трудно дышать.

И дрожит не только его рука – он дрожит всем телом.

Поэтому я глажу его по спине и шепчу:

– Все хорошо – все хорошо, Логан. Я здесь. Шшш… Я с тобой.

Дрожь пробирает его насквозь.

– Тебя там не было, – стонет он мне в шею. – Тебя не нашли, и никто не знал… Я не мог найти тебя.

Он отстраняется, его лицо несчастное и злое одновременно. Он держит меня за руки, слегка встряхивая.

– Больше так не делай. Никогда!

– Хорошо, – шепчу я, поглаживая его лицо, чувствуя его мокрые от дождя щеки. – Я больше никогда этого не сделаю. Ты всегда сможешь найти меня – я обещаю.

– Всегда, – настаивает он, притягивая меня к себе, прижимая наши тела друг к другу.

– Да. Всегда.

Я едва успеваю произнести эти слова, как рот Логана оказывается на моем. Он накрывает меня, овладевает мной. Его руки скользят по моим волосам, отчаянно сжимают мою голову, удерживают меня неподвижно, когда он крепко прижимается губами к моим, пробуя их на вкус, грубо постанывая.

Это не нежный, радостный поцелуй – он настойчивый и требовательный. Неистовый. Что бы ни случилось, это сильно потрясло его, и я знаю, что в этот момент ему это нужно – просто чувствовать меня. Губы Логана двигаются к уголку моего рта, по моей щеке и моим закрытым глазам, оставляя резкие поцелуи на моем лбу. Он задерживается там, его губы дрожат на моей коже.

Дождь обрушивается на нас, утяжеляя одежду, капая с кончиков волос, стекая ручейками по рукам. Логан прижимается своим лбом к моему, но его глаза закрыты.

Его слова звучат безжизненно. Пусто.

– В «Козле» был пожар. Он сгорел целиком. – Он вздрагивает. – Я думал, ты погибла. Я думал, что потерял тебя.

Мои руки скользят по его шее, по челюсти, я притягиваю его еще ближе. И ужас от того, что он говорит, проникает в мой разум и разрастается у меня горле.

– О нет! Мне так жаль, Логан. Я пришла сюда к тебе – я не знала. Ты не потерял меня. Я здесь – я с тобой.

Я плачу, слезы текут по моему лицу вместе с дождем.

Логан открывает свои красивые карие глаза, и сверкающие капли воды цепляются за его тяжелые темные ресницы. Его голос твердый и уверенный.

– Я думаю о тебе.

У меня перехватывает дыхание.

– Правда?

Он убирает мои мокрые волосы назад, его лоб все еще прижат к моему.

– Все время.

Логан гладит меня по щеке.

– Ты мне нравишься.

А потом я плачу и улыбаюсь одновременно.

– Я так ждала, что ты это скажешь.

Он проводит большим пальцем по моей нижней губе и смотрит мне в глаза.

– Я тоже это чувствую, милая Элли.

– Ты чувствуешь?

Он кивает в мою сторону.

– Всегда. С самого начала.

Мои пальцы скользят по щетине на его челюсти, по подбородку, по шее – я просто хочу прикасаться к нему.

А потом – так нежно – Логан берет мое лицо в свои руки и целует меня. Сначала это шепот прикосновения, мягкое касание его губ. Я протягиваю руку и прижимаюсь к нему, целуя в ответ, ощущая его мягкие, полные губы, беря столько же, сколько и отдаю, наслаждаясь каждым ощущением. Я вздыхаю, когда чувствую прикосновение его языка. Медленный и изучающий, но твердый. Он скользит и щелкает, и внизу живота у меня все сжимается самым отчаянным, удивительным образом. Логан накрывает мою верхнюю губу своей, тихонько посасывая; затем, со вздохом, в котором чувствуется сожаление, он отстраняется.

Его руки скользят по моим волосам к плечам, по рукам, как будто он не может перестать прикасаться ко мне.

– Мы должны ехать во дворец. Твоя сестра…

– О боже, Лив! Она, должно быть, в ужасном состоянии.

Я самая плохая сестра на свете. Кто-то должен наконец сделать мне такую звезду на аллее славы.

– Я должна позвонить ей.

Логан поднимает нас обоих, все еще держа меня за руку, и ведет под дождем к своей машине на грязной подъездной дорожке.

– У меня есть телефон – позвоним ей по дороге.

Логан

Когда я возвращаю Элли во дворец, ее окружают слезы и объятия. Мы идем в желтую гостиную, потому что сама королева хочет удостовериться, что Элли жива и здорова. Генри и Сара тоже здесь, как и принц Николас и Оливия. Она хватает Элли в тот самый момент, когда мы входим, всхлипывая, а потом Элли тоже всхлипывает. И извиняется. Она рассказывает, что она вышла из «Козла» подышать свежим воздухом, ушла и заблудилась. Затем, несколько часов спустя, она просто случайно встретила меня на улице, когда я шел домой из больницы.

Это самая большая чушь, которую я когда-либо слышал. Это даже смешно… Но они все так счастливы, так рады, что она жива, что никто не сомневается.

Я не подтверждаю то, что она говорит; я остаюсь невозмутимым, нейтральным. Я не буду лгать Николасу – никогда. Есть разговор, который нам с ним нужно будет провести… но я не собираюсь устраивать его сегодня.

У меня другие планы – важные планы, – и мне не терпится приступить к ним.

Эти планы откладываются, когда королева требует вина. Альберт, дворецкий, протягивает мне бокал, и я беру его, присоединяясь к тосту, и выпиваю. Но это так странно: пить с этой группой важных людей, как будто я один из них. Как будто я принадлежу этой комнате, а не миру снаружи, наблюдая за дверью.

Я отбрасываю эту мысль в сторону, когда Элли звонит отцу в Нью-Йорк с телефона Оливии. Еще больше слез. Эрик Хэммонд приедет в гости через несколько дней, и теперь, когда Элли найдена, безумная, горькая спешка, чтобы добраться до Оливии, уже не нужна.

После того как Элли вешает трубку и бокалы с вином убраны, кажется, что пришло время расходиться. На сегодня хватит. Пора привести мои планы в действие.

Но они снова задерживаются.

Этого я не ожидал. Я думаю, никто не ожидал.

– Мы хотим пожениться, – говорит Генри королеве, держа Сару за руку.

Ее величество кивает.

– Да, конечно, я знаю. Но время пройдет быстро, и многое еще предстоит сделать.

– Нет. – Светловолосый принц качает головой. – Мы хотим пожениться сегодня вечером. Здесь… Сейчас.

Я не думаю, что когда-либо видел королеву смущенной. Я не думаю, что кто-либо когда-либо видел королеву смущенной или удивленной. Но сейчас два этих состояния сошлись.

– Что?

– Элли могла погибнуть, – говорит ей Генри ясным, спокойным голосом. Он все продумал; он знает, чего хочет, и он полон решимости это получить. – Мама с папой умерли молодыми, и единственным утешением было то, что они провели все эти годы вместе. Жизнь так коротка, бабушка. Все проходит так быстро. – Генри притягивает Сару ближе к себе. – Я больше не хочу тратить ни минуты жизни, не будучи мужем Сары.

– Никто больше не должен знать; это будет только для нас. Мы сохраним это в тайне, – предлагает леди Сара. – Конечно, у нас будут официальная церемония и прием, как и планировалось.

– Этот день будет трудным для нее, – объясняет Генри. – Она пройдет через это, потому что мы оба понимаем, что этого ждут, и там будет много беспокойства и тревоги. Но здесь, сейчас, будет только радость.

Сара наклоняется вперед, ее глаза умоляют.

– Пожалуйста, поймите, Ваше Величество.

И Генри добавляет:

– Пожалуйста, скажи да.

Она легко могла бы сказать «нет». Членам королевской семьи нужно разрешение королевы на вступление в брак – это закон. Устаревший, но все же закон.

Но я давно подозревал в королеве нечто такое, чего не замечали остальные: несмотря на ее стальную внешность, у Ее Величества, королевы Леноры Весско, есть слабое место. Оно может быть маленьким и скрытым… но оно есть.

Ее взгляд перемещается между Генри и Сарой, затем она кладет руки им на плечи.

– Это прекрасная идея. Очень романтично.

Она складывает руки перед собой.

– Кристофер, скажи архиепископу, что его услуги необходимы прямо сейчас. Не говори ему почему.

Кристофер кланяется и убегает, чтобы выполнить приказ. Королева снова переводит взгляд на леди Сару.

– Тебе понадобится платье.

– У меня есть, – взволнованно уверяет она королеву. – Оно белое и идеальное, и я никогда его не надевала.

– Хорошо. – Королева Ленора кивает. – Тогда все, что тебе нужно, это диадема. К счастью, у меня есть парочка лишних.

И вот так будущие король и королева Весско женятся в саду, под ясным небом после ливня, в полночь.

Старый Фергус, сварливый дворецкий, который прислуживал Николасу, а теперь прислуживает Генри в замке Гатри, играет на скрипке, когда леди Сара идет по освещенному фонарями проходу. Она держит букет полевых цветов, ее волосы длинные и прямые, платье без рукавов, плотно облегающее талию, с короткой пышной юбкой.

Она похожа на сказочную принцессу, вышедшую из сборника сказок.

И когда архиепископ спрашивает ее, берет ли она Генри в мужья, ее ответ звучит так, как будто он вырвался прямо из ее сердца.

– Да… Да!

Позже, когда Генри говорят, что он может поцеловать невесту, и он заключает ее в объятия… Я никогда не видел такого выражения на лице мужчины. Как будто он держит в своих руках звезду – заветный, священный кусочек неба.

Именно в этот момент я осознаю: когда Элли пойдет ко мне по проходу и мы произнесем наши клятвы и обменяемся кольцами… Я буду смотреть на нее точно так же.

Теперь я смотрю на нее именно так.

Я не могу вспомнить, о чем я думал, – почему так упорно сопротивлялся, почему я считал, что все это имеет значение.

Но теперь это прекратится. Сегодня вечером.

Элли стоит в другом конце сада, наблюдая за церемонией. Я подхожу и встаю позади нее, достаточно близко, чтобы мое дыхание коснулось ее шеи, но не настолько близко, чтобы это показалось неуместным.

– Я приду в твою комнату сегодня вечером, – шепчу я ей в волосы. – Если ты не хочешь, чтобы это случилось, скажи мне сейчас. Я не смогу остановиться, Элли.

– Я не хочу, чтобы ты останавливался, Логан. Никогда. – Она поворачивается ко мне, ее голубые глаза сияют в лунном свете. – Приходи ко мне в комнату… Я буду тебя ждать.

18. Элли

Я зажигаю свечи в своей комнате, длинные свечи цвета слоновой кости на каминной полке и маленькие, с едва уловимым ароматом, на тумбочках у кровати. Приглушаю верхний свет и чищу зубы, провожу руками по волосам, заправляя одну сторону за ухо. Когда мы вернулись во дворец, я уже сменила свое влажное голубое платье на короткое плиссированное шифоновое, нюдового цвета, но я снимаю и его, оставаясь в одной шелковой комбинации цвета шампанского.

Затем я смотрю на свое отражение в зеркале. Мои глаза блестят, а щеки порозовели. Каждое нервное окончание оголено.

Я дрожу.

Не из-за волнения – я никогда не волнуюсь, если рядом Логан; он слишком осторожен, слишком заботлив со мной. Нет, я дрожу от предвкушения. Желания. Оно плывет сквозь меня, как дым, кружится внутри, заставляя мою кровь нестись по венам с бешеной скоростью, а сердце – биться быстрее.

Я так сильно этого хотела, так долго этого желала.

И теперь это происходит.

Пожалуйста, Боже, пожалуйста, пусть он поторопится.

После прекрасной церемонии Генри и Сары мы подняли бокалы с шампанским. В отличие от нашего возвращения во дворец вечером, в этот раз Логан не присоединился к нам. Он стоял у двери, ожидая и наблюдая. Оливия прилипла ко мне, будто приклеенная, держа меня за руку, словно ей нужно было еще раз убедиться, что я действительно здесь. Я не виню ее; я ужасно себя чувствую из-за того, что так напугала ее и отца – и всех-всех.

Но в то же время острая необходимость оторваться от группы и пойти в свою комнату, чтобы дождаться Логана, завелась во мне, как натянутая пружина, готовая лопнуть. Наконец наконец мы попрощались. Логан исчез, но не у дверей – он как будто растворился в тени; никто, кроме меня, этого не заметил. Я проводила Николаса и Оливию обратно в их апартаменты, обняла свою уставшую сестру и еще раз успокоила шурина, прежде чем отправиться в свою комнату.

И теперь я жду. Я уже так долго ждала, что можно подумать, я должна была к этому привыкнуть. Но эта потребность внутри меня сильнее, чем когда-либо, – острее, болезненнее, лихорадочнее. Каждый мускул в моем теле напряжен, а кожа нежная, слишком чувствительная. Мои зубы скрипят, и кровь стучит в ушах, отдаваясь эхом. Скоро, скоро, он скоро будет здесь.

В мою дверь стучат.

И моя душа оживает.

Я подлетаю к двери и открываю ее.

Прежде чем я успеваю перевести дыхание или разглядеть его, Логан входит в комнату, хватает меня, прижимает к груди, с грохотом захлопывает дверь, потом разворачивает нас и прижимает меня к стене. И он целует меня, мы целуем друг друга, отчаянно, глубоко и дико.

На вкус он как красное вино – с нотками дуба и ежевики, – и прикосновение его губ опьяняет. Логан поднимает меня, как будто я невесома, и его пальцы обвиваются вокруг моих бедер, ладони скользят вниз. Он двигает бедрами между моих ног, прижимая меня к стене своим телом, трется об меня, делая меня влажной и пульсирующей.

Кто-то однажды сказал мне, что медленно горящий огонь самый горячий – и это правда. Потому что Логан и я – это адское пекло.

Он дергает за ремешок моей комбинации, и она распахивается. Он стягивает ткань вниз, обнажая мою грудь, и припадает к ней губами. Он настойчиво сосет и облизывает, открывая рот шире, чтобы обхватить грудь почти целиком. Как будто хочет попробовать на вкус каждый сантиметр моей кожи.

Затем он возвращается к моим губам, целуя меня долго, глубоко и влажно, пока я не начинаю дрожать в его объятиях.

– Я сделаю тебе очень хорошо, Элли. – Он тяжело дышит. – Клянусь, я сделаю это так сладко, что ты будешь стонать… но сейчас я просто… мне нужно…

Мои бедра вращаются, и я трусь о твердый, как камень, член под его брюками, по всей длине. Моя голова горит.

– Я знаю. Я знаю, Логан. Просто возьми меня… пожалуйста.

Он нужен мне внутри, сейчас же. Он должен быть во мне – глубоко.

Я сжимаю его плечи, хватаясь за накрахмаленный хлопок его рубашки. Он кажется таким мужественным под моими ладонями. Его запах, его грубые стоны, крепкая хватка больших рук, прикосновения его горячего языка – все в Логане сильное и твердое, властное и такое восхитительно мужское.

Он убирает одну руку с моей ноги, и я чувствую, как он рывком расстегивает брюки, царапает ремнем мое бедро.

Да, да…

Мои желания противоречивы – потому что я хочу видеть его, видеть все. Я хочу держать его член в своих руках, гладить и слышать, как он стонет. Но это желание испаряется, когда я чувствую прикосновение горячей, шелковистой плоти. Я чувствую размер его члена у моей киски. Я скользкая, я уже мокрая, но он такой большой, что ему приходится протискиваться сквозь мои напряженные мышцы. Я поднимаю колени, растягивая суставы, чтобы полностью открыться для него.

Он движется вперед медленно, уверенно и непреклонно. И вот Логан уже скользит внутрь меня. Еще, еще, невероятно долго. Я чувствую тупой щипок, когда растягиваюсь вокруг него, пока весь он не погружается в меня – глубоко и плотно – и завитки его лобковых волос щекочут нежную кожу на моих бедрах.

Я чувствую себя такой наполненной. Единой. Я сжимаю мышцы, сильно сжимаю влагалище, просто чтобы почувствовать его еще глубже.

Его руки крепко сжаты под моими ладонями, его дыхание касается моих губ, его лоб прижат к моему.

– Элли, – шепчет он, и ни одно слово никогда еще не звучало так сладко. – Элли… Элли…

Мы грубо целуемся, мой язык вторгается в его рот, лаская его, облизывая, исследуя внутри. Бедра Логана оттягиваются, и его член немного отступает, затем он скользит назад, и мы стонем вместе, в ожидании нового толчка. Он снова отстраняется, дальше, удерживая чуть дольше – затем толкает обратно, сильнее. Еще сильнее.

И начинается ритм. Снова и снова – это влажное скольжение его члена, мое сжимающее движение и глубокий, резкий толчок.

Вот так. Именно так. Это больше, чем я мечтала, лучше, чем я фантазировала. Тяжело, глубоко и идеально, и я хочу прожить остаток своей жизни с твердым членом Логана глубоко во мне.

Он бьется об меня. Вонзается в меня.

Трахает меня, нуждается во мне, любит меня.

Его бедра кружат между моих ног, изгибаясь, когда он толкает, проводя лобком по моему клитору. Давление, напряжение нарастает у меня между ног.

– Не останавливайся! О Боже, еще… еще… черт…

Я кусаю его за шею, за мочку уха – по-настоящему, не нежно. Потому что мне так хорошо. Потому что, если я этого не сделаю, я закричу на весь чертов замок.

Я чувствую, как его большая рука накрывает мою грудь, жадно сжимая, и как его бедра сокращаются между моих ног. Это дикая, необузданная, животная страсть. Мы двигаемся, прижимаясь друг к другу без раздумий. Это похоже на траханье, звучит как совокупление… и похоже на занятие любовью.

Я обхватываю его лицо руками, целую его открытый рот и вдыхаю воздух, который он выдыхает.

– Кончи в меня, Логан.

Моя мольба вырывает из него стон, низкий и долгий, прямо у моего плеча. И он толкает так сильно, что моя голова откидывается назад.

– Кончи в меня. – Я провожу руками по его волосам, вниз по позвоночнику, спускаюсь под рубашку, лаская его кожу, прижимаясь к нему. – Я хочу почувствовать это, почувствовать тебя. – А потом я повторяю: – Пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста… пожалуйста.

Я уже там, прямо на краю – я наклоняю бедра, тянусь к нему, удовольствие извивается внутри меня, ожидая взрыва.

– Пожалуйста… пожалуйста… Логан…

Я всхлипываю его имя, и моя голова откидывается к стене, когда под моими веками вспыхивают звезды. Мои ноги обхватывают его, и я сжимаюсь повсюду, кончая еще и еще…

Логан толкает в последний раз и стонет на мне. Я чувствую пульс его члена, горячий прилив его спермы, и, черт возьми, это заставляет меня кончать еще сильнее.

Через несколько минут, после того как наш оргазм перерастает в опьянение, Логан поднимает голову и прижимает мои губы к своим. Его поцелуй нежен и мягок. Костяшки его пальцев касаются моих щек, лаская, как будто я хрупкая. Сделанная из стекла. Он осторожно выскальзывает из меня и опускает мои ноги на пол.

Я прислоняюсь к Логану, мои колени дрожат, как желе. Не говоря ни слова, я расстегиваю его рубашку и стягиваю ее с плеч, потому что хочу его видеть. Я хочу наслаждаться каждой клеточкой этого прекрасного тела. И он хочет, чтобы я это делала. Это видно по улыбке, которая играет на его губах, и по его веселому выражению с тяжелыми веками.

Как только я освобождаю его от одежды, он опускается на колени. Затем целует меня между грудей, его губы скользят по моему животу, он опускает смятую комбинацию на пол.

Сверкнув сексуальной улыбкой, он встает, подхватывает меня на руки и несет к кровати.

И там, как он и обещал… Логан делает мне очень хорошо.