Читать книгу "Принцесса Элли"

20. Элли

– Ты заносчивый, высокомерный сукин сын!

Я выкрикиваю эти слова, врываясь в личную столовую Николаса и Оливии – как Жанна Д’Арк на поле битвы. Я пошла прямиком сюда после разговора с Логаном, сразу после того, как он закончил встречу с Уинстоном, начальником службы безопасности. Сразу после того, как он сдал свой значок, свою сексуальную темную одежду, или что там еще, черт возьми, должны сдавать телохранители, когда они перестают быть телохранителями.

Я люблю Николаса, он отличный парень, что делает его нынешнее идиотское поведение еще более огорчительным.

– Элли! – Моя сестра встает.

– Он уволил Логана, – говорю я ей. Я смотрю осуждающим взглядом на ее муженька, который все еще сидит. – Как ты мог так поступить с ним? Эта работа – его жизнь, она значит для него все.

– Не все. – Глаза Николаса холодно-зеленые и спокойные. Он бросает салфетку на стол. – Для протокола, я его не увольнял. Он сам подал в отставку.

– Но ты бы уволил его, если бы он не подал в отставку.

– Да, я бы так и сделал.

Моя сестра медленно поворачивается.

– Николас?

– Я бы не позволил Логану охранять тебя или Элли, как не попросил бы хирурга оперировать его собственную жену. Я был на его месте. Мне пришлось выбирать между долгом и любовью, и я знаю, чем это обычно заканчивается.

– В этом нет никакого смысла. Логан может по-прежнему быть телохранителем и быть со мной.

– Правда? – спрашивает мой шурин. – И как ты себе это представляешь? Предстоящий бал, который откроет свадебные торжества Генри и Сары, – ты хотела, чтобы Логан пошел с тобой? Был с тобой как твоя пара, как гость?

Я это себе представляла. Идти под руку с Логаном, танцевать с ним, смеяться с ним – в то время как он одет в строгий, идеально скроенный смокинг, как Джеймс, мать его, Бонд.

Мамочке нравится.

– Ну… да. Я действительно этого хочу.

Николас кивает.

– И как он будет наслаждаться вечеринкой, заботиться о тебе… и в то же время охранять вход?

Я топаю ногой, расстраиваясь, потому что вижу смысл в том, что говорит Николас, – а я не хочу.

– Тогда ему пришлось бы не быть на дежурстве.

– Хорошо, тогда давайте представим, как это будет, когда он будет на дежурстве. Представь себе это: мы все вместе на каком-нибудь мероприятии, пожимаем друг другу руки, принимаем цветы. Затем внезапно раздается выстрел. Что Логан сделает? Кого он накроет в первую очередь?

– Я не знаю.

– Нет, ты знаешь. Не думай, просто ответь – кого?

Я говорю первое, что приходит мне в голову, – единственный ответ.

– Меня. Логан прикроет меня первой.

Николас наклоняется вперед, черты его лица смягчаются.

– Конечно, он так и сделает. Как и следовало ожидать – я не ждал от него ничего другого. – Его взгляд обращается к моей сестре. – Но факт остается фактом: я должен думать об Оливии, о наших детях. И для парней, назначенных охранять ее, она должна быть первой – она является приоритетом. Мне очень нравится Логан и всегда нравился. Я доверяю ему и охотно положился бы на него. Мне нравится, что вы двое вместе, Элли. Но его чувства к тебе скомпрометировали его, и он не в состоянии выполнять обязанности, которые налагает на него эта должность. Все очень просто.

Тяжесть давит мне на грудь, ломая ее. Сокрушительное чувство вины.

– Это несправедливо.

– Жизнь такова, – мягко говорит Николас. – У Логана был четкий выбор, который он должен был сделать. Он понимал, что делает. Он знал, что может получить тебя или свою работу – а не то и другое сразу. И он выбрал тебя.

Логан

– И все же я думаю, что это бред.

Я лежу на матрасе в наполовину достроенной гостиной моего дома, на боку, слушая, как Элли ругается на несправедливость жизни, и наблюдаю, как она вешает мягкие желтые шторы на гардину, которую я установил сегодня утром.

На ней одна из моих рубашек на пуговицах, а под ней ничего. Она ей длинновата, но, когда она тянется повыше, чтобы достать до петель, ее восхитительная задница дразнит меня.

Кстати, о заднице…

У нее такая прелестная попка. Я хочу поцеловать ее там, лизнуть ее там, услышать пронзительный стон в ее голосе, когда она кончает, пока я трахаю ее туда. Мой член выпирает, твердый и готовый, и яйца пульсируют.

Ей нужно заканчивать с этими чертовыми занавесками. Поскорее.

– Так оно и есть, малыш Элли. Я знал это, когда подписывал контракт, и я полностью все осознавал, когда шел в твою комнату той ночью.

Она оглядывается через плечо. Ее светлые волосы мерцают в солнечном свете, рубашка приподнимается на кремовых бедрах, когда она поворачивается.

– Так вот почему ты все эти годы держался на расстоянии – там, в Нью-Йорке? Даже после того, как понял, что я тебе… нравлюсь? Потому что ты знал, что тебе придется бросить свою работу?

– Я держался в стороне, потому что ты была молода. И я не был уверен, захочешь ли ты остаться с таким парнем, как я.

Элли качает головой.

– Болван.

Затем она оценивает свою работу с окном, наклоняет голову, отступает назад… прямо в мои ждущие руки.

Я хватаю ее за тонкую талию, поворачиваю и перекатываю ее под себя на матрасе. Затем я приступаю к работе над тем, чтобы вытащить ее из своей рубашки, обнажая ее красивые сиськи, которые я не могу перестать сосать.

Она проводит пальцами по моим волосам.

– Но что ты собираешься делать, Логан?

– Прямо сейчас? Я собираюсь трахать тебя до потери пульса.

Моей Элли нравится эта идея. Она улыбается.

– А потом?

Я смотрю в потолок, размышляя.

– Потом я затащу этот матрас наверх и буду трахать тебя медленно и нежно, под звездами.

Она хихикает.

– А завтра?

Я толкаю бедра вперед между ее раздвинутых ног, скользя своим твердым членом по ее мягкому, прекрасному влажному теплу.

– Я повторю процесс. – У меня перехватывает дыхание, потому что она такая приятная на ощупь. – Но мы будем пробовать разные позиции. Тебя можно легко вертеть и крутить – а я могу быть довольно изобретательным.

– Логан… – стонет Элли, приподнимаясь, без слов умоляя меня войти в нее. Взять ее, оседлать, заставить извиваться и стонать.

Ее руки протискиваются между нами, ложатся на мои бедра, ее большие пальцы цепляются и удерживают мой лобок.

– Мне нравится вот так. Как ты прижимаешься ко мне, я чувствую твой вес, чувствую, как ты касаешься меня прямо там.

Вспышка страсти пробегает у меня по спине, и я целую ее глубоко и быстро, слишком сильно прижимаясь губами к ее губам, но я уже так далеко зашел, что не остановиться.

– Я не могу насытиться тобой, Элли… Мне никогда, никогда не будет достаточно…

Элли

Я просыпаюсь от ощущения, как Логан целует меня в затылок.

Он всегда встает раньше меня, но в один прекрасный день я придумаю способ открыть глаза первой, чтобы насладиться видом его красивого лица, расслабленного и умиротворенного. Интересно, улыбается ли он, когда спит, или хмурится, как это бывает, когда он на дежурстве. Однажды я узнаю.

Его дыхание щекочет мою шею, и он снова целует меня, его губы такие теплые. Я открываю глаза и вижу гостиную, освещенную дневным светом, но свет не ослепляюще яркий благодаря моим надежным занавескам. Прошлой ночью мы так и не поднялись наверх – я измотала парня, мы измотали друг друга. Простыня мягкая и теплая под моим обнаженным телом, матрас – идеальная подушка.

И моя грудь кажется такой полной, как будто сердце стало для нее слишком большим.

Я переворачиваюсь на спину, глядя в глубокие карие глаза, которые я обожала с первого мгновения, когда они встретились с моими. Улыбка Логана вздрагивает, и лоб морщится, когда он смотрит на меня сверху вниз. Его рука обхватывает мое лицо, вытирая слезу, стекающую из уголка моего глаза.

– В чем дело, Элли, любовь моя?

Я даже не поняла, что плачу. Может быть, это от осознания того, что он выбрал меня, в то же время понимая, что это значит, от чего ему придется отказаться. Может быть, из-за того, что в этом доме пахнет свежесрубленным деревом, теплым камнем… и домом. Или, может быть, это пробуждение в его объятиях, в его поцелуях – этого человека, который стал для меня всем.

Для которого я сделаю все, что угодно. Раньше я не понимала этих слов, не совсем, но теперь я знаю. Я знаю, что мой отец чувствовал к моей матери, что Лив чувствует к своему мужу. Я хочу лелеять Логана. Обожать его. Мое сердце, мое тело, моя душа – они уже принадлежат ему.

Единственное, что осталось ему дать, – это слова.

– Я люблю тебя, Логан. – Мое сердце переполняется. – Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя…

Уголки его рта приподнимаются, и он наклоняется ближе.

– Элли, я…

За входной дверью раздается грохот. Гудок клаксона, крики и звуки перепалки.

Логан смотрит в том направлении.

– Какого хрена…

Он встает с нашего матраса, натягивает джинсы и идет без рубашки в сторону шума.

– Оставайся здесь.

Я не слушаю. Я застегиваю его рубашку, надеваю черные легинсы, затем догоняю его в прихожей. Через переднее окно без занавесок я вижу людей – их много. Там также легковые автомобили и фургоны.

Что, черт возьми, происходит.

Логан открывает входную дверь, и одновременно щелкает сотня камер – как автоматная очередь. Там репортеры, фотографы… и они во дворе Логана.

В толпе происходит разрыв, море расступается, и Джеймс протискивается в дом, захлопывая за собой дверь. Джеймс – хороший друг Логана и бывший член команды личной охраны Николаса. Он вернулся с ним и Оливией в Весско тем первым летом и сейчас охраняет королевскую семью во дворце.

– Доброе утро, Ло, – кивает он. – Мисс Элли.

– Что, черт возьми, происходит, Джеймс? – спрашивает Логан.

Джеймс виновато наклоняет голову.

– Вы происходите. – Он переводит взгляд с меня на Логана, его светлые волосы падают на лоб. – Пока они ждут, когда родятся дети и наступит день свадьбы, пресса жаждет заполнить страницы каким-нибудь скандалом. И вы двое – то, что нужно.

Логан обнимает меня одной рукой.

– Кроме того, – продолжает Джеймс, – я пригнал машину. Королева хочет вас видеть. Сейчас же.

Звучит не очень хорошо.

* * *

Мы с Логаном ждем в личной гостиной королевы – потрясающая комната цвета заварного крема и темного дерева – в мятой одежде, которую мы надели еще прошлым вечером. Королева Ленора входит, как взбешенный генерал – если бы военная форма состояла из розовой юбки, жакета и шляпки-таблетки.

Логан кланяется, а я приседаю в реверансе.

Она швыряет на стол несколько газет – бульварных сплетен. Все с кричащими заголовками обо мне: светлоглазая королевская родственница, которая развратничает с грубым охранником из сомнительной семьи. Здорово.

– Я так разочарована в тебе, Элеонора. – Она качает головой. – Бедный Джордж. У молодого мэра были такие надежды на тебя. Я не могу себе представить, что он скажет.

Я поднимаю руку:

– На самом деле он написал мне сегодня утром. Поблагодарил. Он всю жизнь был влюблен в свою горничную, и теперь у него наконец-то хватило смелости пригласить ее на свидание.

Королева задирает нос.

– Ты могла бы достичь гораздо большего. Могла стать женщиной человека важного, значительного…

Она поворачивается к Логану и опускает взгляд.

– А ты… у тебя был долг перед нашей семьей, ты должен был защищать ее…

Я делаю шаг вперед, перекрывая ей путь – зная, что это недопустимо и неуместно, но мне наплевать.

– Он защищал меня. С того самого дня, как я встретила его, – всеми доступными ему способами. Не смейте сомневаться в его преданности вашей семье.

– Элли! – тихо шипит Логан. Потому что даже сейчас он пытается защитить меня.

Королева Ленора качает головой.

– Ты могла бы быть мадам Элеонора, леди Элеонора, герцогиня Элеонора… И ты решила упустить эту возможность.

Я становлюсь выше, прямее.

– Меня зовут не Элеонора. Я Элли. А Логан Сент-Джеймс – человек значительный и важный, и, если вы этого не видите, это ваша потеря. Мне не нужен титул. – Я смотрю на Логана. – Мне нужен только он.

Королева усмехается – царственно, конечно.

– О, какая жалость.

Она поворачивается к картине позади себя – на которой изображен ее муж Эдвард – и качает головой, как будто он единственный, кто ее понимает.

Затем, вздохнув, она снова сосредотачивает свое внимание на Логане.

– Оставь нас.

Логан колеблется всего секунду – смотрит на меня, сверяется со мной, – и я киваю. Он низко кланяется королеве и уходит, закрыв за собой дверь.

Королева Ленора подходит ближе.

– Когда-то я была в твоем возрасте. Хотя я уверена, что мои внуки в это не верят, это правда. Ты молода, полна надежд, красоты и глупой веры. Ты веришь, что любовь может все исправить. Вылечить любую болезнь. – Она качает головой, глядя мне в глаза. – Это не так. И хотя у меня были другие планы на твой счет, ты сделала свой выбор. Я искренне желаю вам всего наилучшего – я надеюсь, что ты и твой телохранитель обретете полное счастье.

Королева чопорно возвращается за свой стол.

– Но, Элли, если ты думаешь, что теперь все будет легко, что вы двое просто укатите в закат, не обращая внимания на реалии вашей ситуации… ты должна быть готова к сюрпризам.

21. Логан

Я сижу в антикварном кресле перед кабинетом королевы и жду Элли. Напротив меня за своим столом сидит Кристофер, личный секретарь Ее Величества. Он крепкий ублюдок с длинными руками. Это заставляет меня задуматься.

– Эй, Кристофер, ты когда-нибудь дрался? Бокс? Что-то в этом роде?

Он поправляет очки:

– Я фехтую.

Фехтование. Я мог бы с этим поработать.

На его столе звонит телефон.

– Да? Да, сию минуту. – Он смотрит на меня. – Уинстон хотел бы поговорить.

Я показываю большим пальцем на дверь.

– Скажи Элли, что я встречусь с ней в ее комнате, когда она закончит здесь. – Затем, когда я прохожу мимо его стола, я добавляю: – Надо нам как-нибудь поговорить – о тренировках. Ты секретарь королевы; ты все время с ней, ее последняя линия обороны. Тебе было бы полезно знать, как себя вести. Я мог бы показать тебе несколько приемов.

Минуту он думает… а потом кивает.

* * *

Внизу, в кабинете Уинстона, я нахожу его и нескольких парней, которые обеспечивают охрану на свадьбе. Поскольку я больше не посвящен в дела Дворца, они прекращают обсуждение, когда я вхожу.

– Ты хотел поговорить?

Пустые глаза Уинстона и пустое выражение лица поворачиваются в мою сторону.

– Я хотел сообщить тебе, что назначил охрану у твоего дома, а также машину и водителя для тебя и мисс Хэммонд, чтобы вы могли ими пользоваться.

На секунду мне кажется, что я неправильно его расслышал.

– Зачем?

– В краткосрочной перспективе охранники будут держать прессу на расстоянии. В долгосрочной перспективе они будут защищать тебя и мисс Хэммонд. Машина и водитель для того же.

– Я не хочу, чтобы в моем доме была чертова охрана.

– Меня не волнует, чего ты хочешь, Сент-Джеймс. Это протокол – ты же знаешь.

Я чуть не смеюсь. Потому что протокол – это для аристократов, а не для того, чтобы трахать мне мозг.

– Я разберусь с прессой. И я прекрасно могу защитить Элли.

Самое жуткое в Уинстоне – в его голосе почти нет интонаций. Никаких эмоций. Он не выходит из себя и не расстраивается; он не спорит. Он как Терминатор – что бы вы ни делали и что бы ни говорили, он просто продолжает идти, двигаться вперед, делает все по-своему.

– Нет, ты не можешь. В этом-то все и дело.

Один из новеньких парней – громоздкий, большеротый придурок – говорит с дивана на другом конце комнаты:

– Предоставь охрану нам, Сент-Джеймс. Ты просто сосредоточься на том, чтобы твой милый маленький золотой билет была счастлива.

Я прищуриваюсь и делаю два шага к нему – и замечаю Уинстона сбоку, занимающего позицию, на всякий случай.

– Повтори-ка.

Тупой ублюдок пожимает плечами.

– Скажешь, что не собираешься надеть смокинг и потягивать шампанское за принца Генри и леди Сару на балу? Я имею в виду, молодец, приятель – мы должны воспользоваться шансом продвинуться вверх, когда можем. И ты сорвал джекпот. Я говорю, наслаждайся этим, сколько бы это ни продлилось.

Мое первое желание – двинуть ему в челюсть, вырубить его. Но я вижу его лицо, и оно до глупости искреннее. Радостное. Он не притворяется придурком… и почему-то от этого становится только хуже.

* * *

Дверь Элли открыта. Я закрываю ее и запираю за собой. Она стоит перед открытым балконом и смотрит, как льет дождь. Небо сердито-серое, прохладный ветер раздувает занавески и приподнимает медовые завитки волос Элли.

Она кажется необычайно спокойной. Созерцательной. Интересно, о чем она думает.

Я подхожу к ней сзади, обнимаю ее за талию и прижимаю спиной к своей груди. Я целую ее в висок и вдыхаю запах дождя на ее коже – свежий и чистый.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я.

– Наблюдаю за бурей. Разве не прекрасно, Логан?

Я наклоняю голову, чтобы посмотреть ей в лицо.

– Дух захватывает.

Она мило улыбается.

– С тобой все в порядке? После вашего разговора с королевой?

Элли снова поднимает глаза к небу.

– Я в порядке. Но думаю, Николас не зря называет ее боевым топором, а?

– Нет. – Я усмехаюсь. – Это заслуженное прозвище.

Я целую ее в шею, в ухо. Есть вещи, которые я должен сказать, вещи, о которых мы должны поговорить, но прямо сейчас я хочу ее. Я хочу обнять ее, почувствовать ее под собой и повсюду вокруг.

– Я без ума от тебя, Элли. Я помешан на тебе. Я так сильно хочу тебя.

Она поворачивается в моих руках, обнимая меня за шею. И ее милые голубые глаза полны того же желания, что бушует во мне.

– Я у тебя есть, Логан. Я здесь, – тихо говорит она. – Я твоя.

Я целую ее медленно и глубоко. И не останавливаюсь, мои губы не отрываются от ее кожи, я несу ее на кровать, укладываю и снимаю с нее свитер и легинсы.

Элли смотрит, как я снимаю рубашку через голову. Ее взгляд следует за моими руками, лаская меня, пока я расстегиваю брюки и сбрасываю их на пол. Удерживая ее взгляд, я ложусь к ней на кровать, обнаженный во всех отношениях.

И когда снаружи бушуют ветер и дождь, мы с Элли создаем наше собственное убежище, наш собственный рай. Она стонет мое имя, когда я проскальзываю глубоко, и прижимается ко мне. Я держу ее близко, медленно входя в нее, шепча нежные слова и священные обещания.

Это подлинно и необузданно – больше, чем соединение наших тел, кажется, что и наши души тоже соединились.

Когда этим утром она сказала мне, что любит меня, это был первый раз, когда кто-то говорил мне эти слова. Единственный раз. И это так дорого для меня, она так дорога мне, я трепещу от глубины этого чувства.

Мы приходим к кульминации вместе, кончая одновременно. Это восхитительно, это похоже на любовь. То, что у меня есть с Элли, то, что мы сделали в этот момент, это то, чего я хотел всю свою жизнь – нечто благородное и продолжительное. Чистое, доброе и истинное.

Элли

Следующие несколько дней сумасшедшие и трудные. Раньше я думала, что уже привыкла к прессе, к дерьмовым историям, которые они высасывают из пальца. Но это уже другой уровень беспорядка. Они разбивают лагерь возле дома Логана – на тротуаре, ожидая, когда появится один из нас. То, что раньше было его личным убежищем, превратилось в цирк, шоу уродов.

Они следуют за нами повсюду. Логан почти ввязывается в драку на блошином рынке, когда один папарацци делает наглый комментарий о моих сиськах. Только охрана, следовавшая за нами, не дала ему сломать челюсть этому засранцу.

Логан с энтузиазмом принимается за ремонт дома, и все получается чудесно. Однажды я говорю ему, что он должен выбрать строительство или реконструкцию в качестве своей следующей профессии, наполовину в шутку. Но он не отвечает. Я думаю, что ему все еще нелегко от того, что пришлось покинуть свою должность, это оказалось сложнее, чем он думал. Всякий раз, когда мы выходим на публику, он напряжен и спокоен – не то чтобы раньше он был мистером Болтуном. Но ночью, во дворце, где мы спим, когда мы занимаемся любовью – тогда я чувствую его. Он смотрит на меня глазами, которые я знаю, улыбается, шепчет и целует меня как мужчина, которого я люблю.

В те моменты, когда есть только он и я, а остального мира не существует, мы совершенны. И счастливы. И я мельком могу разглядеть, каким будет наше будущее, если мы сможем пройти через это испытание.

* * *

Неделю спустя наступает день торжественного бала в честь Генри и Сары. Удивительно, но об их тайной свадьбе в саду никто так и не узнал, и я рада. Тот день по-прежнему принадлежит только им. Им не нужно делиться этим с миром.

Бал станет моим первым официальным совместным публичным выходом с Логаном. Я не могу дождаться, когда буду идти с ним под руку. Не могу дождаться, когда увижу его лицо, когда он увидит мое платье – длинное облегающее платье цвета бутылочного стекла, которое подчеркивает мою грудь и выгодно демонстрирует задницу. Переходите на @сладкиеперсикиэлли – как только Twitter увидит мои фотографии в этом наряде, @сексизадницаэлли будет в тренде по всему миру. Не то чтобы меня это всерьез волновало, ведь единственное место, где я хочу быть в тренде, – это в пошлых фантазиях Логана Сент-Джеймса.

Я провожу день с Ливви и Сарой, прихорашиваясь – это явное преимущество жизни в королевской резиденции, где команда гламурных стилистов приезжает к вам прямо во дворец. Наши волосы вымыты и уложены, ногти подпилены и накрашены, мы натерты воском и выщипаны на каждом сантиметре наших тел. А потом, ровно в семь, мы встречаемся на лестнице главного зала, чтобы сфотографироваться.

Сара одета в красное бальное платье без бретелек, ее волосы уложены в бесчисленные блестящие локоны. Генри, поразительно красивый в строгом смокинге с фалдами, не может оторвать от нее глаз.

Оливия, с ее большим, круглым, красивым животом, выглядит великолепно в изумрудно-зеленом шифоновом платье с обнаженным плечом в паре с простыми – и мягкими – открытыми балетками. Николас настоял на них, потому что не хотел, чтобы у нее болели ноги.

Дворец нанял знаменитого фотографа Джиллиана Сабала, чтобы сделать постановочные и простые снимки королевской семьи. Логан опаздывает, поэтому я пытаюсь дозвониться до него, но звонок переключается на автоответчик. Я отправляю ему сообщения, но он не отвечает. Мое беспокойство растет по мере того, как на лестнице делаются снимки без его участия. Мое разочарование опустошает. Раз уж он не попадет на портретные снимки, я думала, мы сможем сделать парочку фото, где только мы вдвоем – они были бы такими потрясающими.

Где он?

Затем наступает время встречать официальных гостей, и бал начинается без Логана.

У меня в животе появляется это ужасное, тошнотворное чувство. Потому что в последнее время он был на взводе, напряженный и несчастный. Я слышу едва уловимый шепоток беспокойства, что, возможно, с ним что-то случилось: несчастный случай или травма, – но в глубине души я знаю, что это неправда.

Я снова пишу ему. Я звоню еще пять раз. Мне наплевать, что я выгляжу отчаявшейся, потому что это Логан – а с ним мы не играем в игры. По крайней мере я так думала.

Я наблюдаю за входом в бальный зал, надеясь, что он появится, потому что я человек, который надеется до последнего.

И только после часа танцев, когда официанты в белых формах подают безупречный, элегантно сервированный ужин, моя надежда умирает и мое разочарование начинает накаляться, закипать – превращается в гнев.

Потому что Логан не придет.

* * *

Когда мы подъезжаем к дому, он кажется пустынным, тихим и темным, хотя внутри горит свет. На подъездной дорожке стоит черный внедорожник, принадлежащий телохранителям, и в машине сидят двое парней, которых я не узнаю. Они кивают Джеймсу, когда он закрывает за мной дверцу машины. Он делает движение, чтобы повести меня по тропинке, но я останавливаю его, потому что сейчас мне не нужна аудитория.

Я нахожу его на кухне, сидящим в темноте за столом, который мы купили на блошином рынке два дня назад. Его рубашка расстегнута, а черный галстук от смокинга свободно болтается на шее.

И я не знаю, что чувствую, потому что чувствую все сразу. Впервые с тех пор, как я встретила его, мой герой выглядит потерянным, у моего ангела-хранителя сломано крыло. И мне хочется вылечить его, спасти его так, как он всегда спасал меня. Я хочу любить его до тех пор, пока он не почувствует себя найденным.

Но есть и другие эмоции – укол боли, унижения, резкая пощечина гнева.

– В чем дело, Логан?

Он не смотрит на меня, а просто продолжает пялиться на полупустую бутылку перед ним.

– Я дурак. Я выгляжу как дурак.

Я подхожу ближе, достаточно близко, чтобы почувствовать аромат виски, витающий вокруг него.

– Это неправда. И никогда не было правдой.

Он поднимает палец, поправляя меня.

– Я бы чувствовал себя дураком, если бы пошел с тобой на сегодняшний бал-маскарад.

– Почему?

Он показывает рукой в сторону двери.

– Это во всех газетах. Я гребаный телохранитель из Восточного Амбоя, который трахает сестренку принцессы, чтобы стать избалованной королевской особой. У меня тут охрана вокруг дома, потому что я не в состоянии защитить себя. Или тебя.

– Мне все равно, что они говорят, и тебе тоже должно быть все равно. Они врут. Они все время врут о Николасе, об Оливии и о Генри. Они врали и обо мне – ты это знаешь.

Он качает головой.

– Это совсем другое чувство – быть человеком, о котором они врут. Все, чего я в жизни хотел, это быть частью чего-то большего, чем я, а сейчас я не принадлежу ничему.

Я стараюсь не вздрогнуть. Потому что он не видит, что он часть меня, часть нас.

– Ты сказал, что с тобой все в порядке, – напоминаю я ему.

– Я знаю, что я сказал!

– Ты сказал, что знал, на что подписался, когда пришел в мою комнату той ночью.

Ненавижу, как сейчас звучит мой голос – плаксиво и по-детски.

– Дело не только в этом. Это также касается и тебя. Королева была права, Элли.

– Права в чем?

– Во всем, от чего ты отказываешься.

– Отказываюсь?

– Замки и экипажи. Сказка, которая есть у твоей сестры. Я никогда не смогу дать тебе этого – ты будешь довольствоваться меньшим. Важно, чтобы ты поняла это сейчас, а не через пять лет, когда будешь попрекать меня этим.

Я смотрю в стену, потому что, если я посмотрю ему в лицо, я заплачу. А я хочу быть сильной. Сердитой. Я никогда не умела злиться, но я стараюсь изо всех сил.

– Пошел ты, Логан. Так вот за кого ты меня принимаешь? Это то, что, по-твоему, важно для меня?

– Я просто пытаюсь посмотреть со всех сторон. Подготовиться. Для тебя это проще. Быть родственником королевской семьи – это нормально; из-за этого никто не смотрит на тебя свысока.

– Это может быть нормально для нас обоих.

Его лицо напрягается, гнев загорается в проникновенных глазах, которые я так люблю.

– Я прокладываю свой собственный путь. Я забочусь о себе и обо всех, кто меня окружает, я всегда заботился. Когда я думаю, что люди будут смотреть на меня как на какого-то золотоискателя, как на какого-то гребаного придурка, который использует тебя, – меня от этого тошнит. Мне хочется кого-нибудь убить – я этого не вынесу.

Горячность в его голосе шокирует меня. Логан всегда говорил со мной мягко, по-доброму. Слышать, как он тараторит… я чувствую отвращение… и… это чертовски больно.

– Ты вообще собирался появиться сегодня вечером? Или позвонить? Или ты планировал оставить меня в подвешенном состоянии, не сказав ни слова?

Невыносимая тишина следует за моим вопросом. И отвечает на него.

– Это идиотский поступок, Логан.

Он смотрит на бутылку на столе.

– Прости. Я собирался идти, а потом стал одеваться и посмотрел на себя в зеркало и просто… не смог. – Он выдыхает. – Мне нужно время, чтобы понять, что сейчас происходит в моей жизни. Куда мне отсюда двигаться.

– Мы можем понять это вместе, – предлагаю я.

Но он ничего не говорит. И мне кажется, что у меня сдавливает грудь. Потому что ему нужно время. А мы оба знаем, что это значит.

– Ты… ты расстаешься со мной?

Маленькая пауза – и в эти полсекунды моя печаль так велика, что я не могу дышать. Как будто я тону.

Затем Логан бросает мне спасательный круг.

– Нет, Элли. – Он встает со стула, слегка покачиваясь, и подходит ближе ко мне. – Нет, это не так. Я просто…

Я помню – из лет, проведенных с моим отцом, – жгучее ощущение того, что ты не нужна. Эхо этого чувства пробирает меня до костей и заставляет внутренности сжиматься. Я помню, каково это – любить кого-то, кто больше не хочет смотреть на тебя и разговаривать с тобой.

Сейчас это ощущается именно так.

– Хорошо, Бэтмен – ты обдумаешь это сам в Пещере Летучих мышей. Я пойду.

– Это не…

Но я уже несусь к двери.

Когда я открываю ее, он стоит у меня за спиной – его рука на двери.

– Сейчас все не так. – Я чувствую другую руку на своем плече, его теплую, твердую грудь на своей спине, его голос в ухе – царапающий и извиняющийся. – Ты – все, чего может желать мужчина, Элли, все, чего хочу я. Но дело во мне. Я просто… я должен обдумать это сам с собой.

Я резко киваю.

– Да, ты так и сказал. Ты дашь мне знать, когда сделаешь это.

Я снова дергаю дверь, но она не поддается. Потому что он очень сильный, и меня это тоже бесит.

– Элли, я…

– Выпусти меня! Я хочу иметь возможность уйти, если захочу. – Мой голос становится громче. – Ты не будешь держать меня здесь только потому, что можешь!

Когда я снова пытаюсь открыть дверь, его руки уже нет. Она открывается, и я лечу через крыльцо – вниз по ступенькам.

– Подожди. – Рука Логана сжимает мою, не сильно, но настойчиво.

И затем стальной голос Джеймса доносится от машины.

– Отпусти ее.

Логан вскидывает голову, и его глаза леденеют.

– Что ты сказал?

Джеймс подходит ближе.

– Я сказал, отпусти ее, Логан. Сейчас же.

Логан не отпускает. И я вдруг чувствую себя газелью, зажатой между двумя разъяренными львами, которым просто не терпится перегрызть друг другу глотки.

– Ты, мать твою, серьезно, приятель? Ты действительно думаешь, что я причинил бы ей вред?

Тон Джеймса спокойный, но решительный, не оставляющий места для споров.

– Я думаю, ты приложился к бутылке и расстроен. И ты хватаешь ее за руку. Если бы ты был кем-то другим, ты бы сейчас уже лежал на земле с моей ногой на горле. Я знаю тебя, Ло, я знаю, что ты никогда бы не захотел причинить ей боль. Но я сказал, что тебе нужно отступить, остыть и отпустить ее.

Несколько долгих мгновений Логан пристально смотрит на своего друга – своего брата по оружию. Затем он качает головой и, не говоря больше ни слова и не глядя в мою сторону, отпускает мою руку, разворачивается и уходит обратно в дом, захлопывая за собой дверь.