Читать книгу "Принцесса Элли"

12. Элли. Месяц спустя

В жизни во дворце есть много удивительного. Комнаты – огромные, исторические, красивые, гламурные – лучше любой музейной выставки. Цветы – мили цветущих садов, полных растений, о существовании которых я даже не подозревала, и гигантские вазы, наполненные свежими букетами, расставленные в коридорах и на столах. Слуги – каждое утро, когда я просыпаюсь, в моей гостиной меня ждет поднос с чаем, моя кровать застелена, белье сложено без моей просьбы, и комнату убирают дважды в день.

Вот это жизнь.

Но есть и обратная сторона – быть среди элиты, которая, в отличие от меня, действительно живет во дворце.

– Сталкер? Что ты имеешь в виду, у меня есть сталкер? – спрашивает Ливви.

Мы в кабинете Уинстона. Он глава дворцовой охраны, и, насколько я могу судить, в этом он похож на Шер, у него только одно имя.

Нас собрали здесь – меня, Оливию, Николаса, Генри и Сару – для инструктажа по безопасности. Логан тоже тут, стоит у стены, за столом Уинстона. И мое сердце колотится, сбиваясь с ритма. Потому что в последнее время я почти не видела Логана. Если бы я была параноиком, я бы подумала, что он избегает меня.

– Сталкер не совсем тот термин, который я бы употребил, – говорит Логан. – Скорее… одержимый, которому ты не очень нравишься.

Николас сидит в кресле рядом с Оливией, держа ее за руку.

– Но почему я? – спрашивает она.

– Королевская беременность, как правило, приводит в бешенство всех сумасшедших, – отвечает Уинстон, седовласый, но солидный на вид мужчина.

– Сколько записок было отправлено? – спрашивает Николас.

– Это третья, – говорит ему Уинстон.

– С какой почты они приходят? – спрашивает мой шурин.

– Каждый раз по-разному – Западный Ротшир, Абердин, Бейли Глен. Ни отпечатков пальцев, ни ДНК. Каждая записка содержит угрозы и адресована леди Оливии и детям.

– Что именно говорится в записках? – спрашиваю я, чувствуя подступающую тошноту.

Логан отвечает раньше, чем успевает Уинстон.

– Детали не имеют значения. Мы следим за ситуацией. Мы уведомили вас, чтобы все были в курсе, но… не волнуйтесь. Ничего плохого не случится.

– Не волнуйтесь? – повторяю я. – Это похоже на какую-то долбаную «Игру престолов». Как, черт возьми, мы должны не волноваться?

Генри объясняет:

– Это не значит, что мы не получаем писем с угрозами. Или онлайн. Это происходит постоянно. К шестнадцати годам у меня было пять сталкеров.

Генри пожимает плечами, глядя на мою сестру.

– На самом деле ты не настоящий член королевской семьи, пока у тебя нет преследователя. Добро пожаловать в клуб, Лив.

Нет. От этого мне ничуть не легче.

* * *

Несмотря на новости о психопате, преследующем Оливию и Николаса, шоу, по всей видимости, продолжается. Вот что значит быть публичной фигурой, королевской особой. Поскольку до большой королевской свадьбы Генри и Сары осталось всего несколько месяцев, было проведено множество бранчей, обедов и других мероприятий в ознаменование предстоящего события. Вот почему на следующий вечер я сижу в лимузине, чувствуя себя кинозвездой в великолепном, блестящем, серебристом коктейльном платье, а Николас и Оливия с ног до головы выглядят как королевская пара из сказки. Мы направляемся в Старлайт-Холл, где друзья Генри и Сары устраивают вечеринку в их честь.

Снаружи, в огороженных веревками зонах с оцеплением, ждут фотографы и фанаты. Я вздрагиваю, когда думаю, что мужчина, одержимый моей сестрой, может быть в толпе. Но затем дверь открывается, и Логан протягивает мне руку.

Когда я прикасаюсь к нему, когда вкладываю свою руку в его и чувствую, как его пальцы обхватывают мои, смесь волнующего электричества и тепла пробегает по моему телу. Прикасаться к нему – мой наркотик, моя зависимость, хотя я стараюсь не сходить с ума. И осознание того, что он здесь, наблюдает за нами, как могущественный, непобедимый ангел-хранитель, успокаивает нервы и, как всегда, заставляет меня чувствовать себя в безопасности. Потому что Логан никогда не позволит, чтобы с кем-то из нас случилась беда.

И всем своим сердцем я верю, что нет на свете такой вещи, которая ему не под силу.

* * *

Старлайт-Холл назван так очень удачно. Это красивая комната с фресками на стенах, изображающими пышные холмистые пейзажи, и куполообразным потолком из тысяч маленьких белых стекол в железных рамах. Гости похожи на тех, что были на других мероприятиях, которые я посещала с Оливией, – смесь молодых, утонченных представителей знати и пожилых лордов и леди в массивных драгоценностях и больших замысловатых шляпах.

Мы с Оливией сидим за столом и болтаем с Саймоном Барристером и его женой Фрэнни. Я встречалась с этой парой несколько раз за эти годы – благодаря совместному бизнесу Саймона с моим отцом и потому, что он самый близкий друг Николаса. Лив познакомилась с Фрэнни во время ее первой поездки в Весско, и она была ей хорошей подругой, преданной и честной, когда моя сестра действительно нуждалась в друге. Фрэнни – самая красивая женщина, которую я видела в своей жизни, – с идеальной фарфоровой кожей, сверкающими ониксовыми глазами и волосами цвета красного дерева.

Она также одна из самых забавных. Потому что она очень прямолинейная.

Практически жестокая.

– Смерть, – решительно говорит Фрэнни моей сестре. – Роды подобны смерти. Ты будешь думать, что умираешь, и боль будет такой ужасной, что ты пожалеешь, что уже не умерла.

У Саймона и Фрэнни есть трехлетний мальчик Джек, со сверкающими голубыми глазами и рыжими волосами, как у его отца.

– Значит, ты говоришь, что все… не так уж плохо? – шутит Лив.

Фрэнни смеется, а Саймон смотрит на нее так, словно это самый волшебный звук, который он когда-либо слышал.

– Я просто пытаюсь подготовить тебя, – настаивает Фрэнни. – Мне бы хотелось, чтобы кто-нибудь подготовил меня.

Затем она с обожанием смотрит на своего мужа и гладит его по руке.

– Но потом, пока ты еще не умерла и они кладут тебе на грудь этот маленький комочек, ты чувствуешь себя возрожденной. Как будто только что сотворила самое совершенное, важное, чудесное, что ты когда-либо делала в своей жизни. И ты хочешь делать это снова и снова.

Потом разговор переходит к няням.

Лив держит руку Николаса в своей, поигрывая обручальным кольцом на его пальце.

– Не знаю насчет няни – не думаю, что мне она нужна.

– Она? – восклицает Фрэнни. – У тебя будут близнецы, тебе нужна целая армия нянь.

Моя сестра с сомнением качает головой из стороны в сторону.

– Не будь американской сучкой, Оливия. Няни – это часть нашей культуры, особенно для вас с Николасом. Я не могу себе представить, кем бы я стала, если бы меня оставили на воспитание матери. Это была бы катастрофа.

Саймон кивает Николасу.

– Надеюсь, вам больше повезет с постоянными нянями. Наши уходили, часто – разлетались как мухи.

Фрэнни ухмыляется, и ее красота становится еще более выразительной.

– Даже не представляю почему.

Саймон с восхищением улыбается.

– Это потому, что ты угрожаешь им, дорогая. – Он поворачивается к нам. – Когда они ведут Джека в парк, Фрэнни напоминает им, что, если с ним что-нибудь случится, по возвращении она перережет им глотки.

Фрэнни очаровательно пожимает плечами.

– Я просто говорю честно. Их следует предупредить.

* * *

Позже я остаюсь одна, потягивая водку с клюквой, в то время как моя сестра и Николас на танцполе пристально смотрят друг другу в глаза. Саймон и Фрэнни тоже там – обнявшись, покачиваются в такт музыке. Я вижу Генри в другом конце комнаты, оживленно что-то рассказывающего группе людей, которые слушают и смеются в ответ на каждое его слово. В нескольких футах Сара болтает со своей белокурой сестрой Пенелопой. Она актриса из Лос-Анджелеса, приехала всего на пару дней, а потом вернется уже на свадьбу.

Группа играет новую песню – инструментальную версию «Play That Song» Трейн. Я смотрю, как Генри покидает свою компанию и идет к Саре – подхватывает ее на руки, обнимает за бедра, нависает над ней, они оба смеются. Я не могу не улыбнуться, когда он выводит ее на танцпол и медленно спускает вниз по своему телу, пока ее ноги не касаются пола.

Если я смогу найти кого-то, кто будет смотреть на меня хотя бы с половиной того обожания, с которым Генри Пембрук смотрит на Сару фон Титеботтум, я буду счастлива до конца своих дней.

Я вздыхаю. Потому что повсюду вокруг меня любовь. А я мисс Одиночество.

И затем мой взгляд перемещается… Мне не нужно оглядывать комнату, чтобы найти Логана, я точно знаю, где он находится – как будто в мой мозг встроен круглосуточный GPS-навигатор.

Но что за сумасшедшая, потрясающая, удивительная вещь, которая заставляет мое сердце биться так громко, что заглушает звуки музыки? Когда я смотрю на Логана Сент-Джеймса через комнату, он не ищет в толпе угроз. Он не смотрит перед собой, готовый ко всему, что может произойти.

Вместо этого, когда я предаюсь своему ежедневному пристальному наблюдению за Логаном… он смотрит прямо на меня.

* * *

Час спустя я потягиваю второй коктейль и уже готова словить кайф, болтая с Сарой о ее благотворительной организации «Синие пальто» в Весско. Она запустила образовательный проект несколько лет назад, и, хотя она уже не будет путешествовать с ними, потому что они с Генри помолвлены, она все еще организует поездки с книгами и сбор средств. Невозможно представить, что однажды она станет королевой. Невероятно. Потому что она такая… нормальная. Но она также добрая, умная и искренняя – все качества, которые страна хотела бы видеть в королеве.

Она хихикает, рассказывая мне историю о своем друге Уилларде и его жене Лоре, но внезапно замолкает на полуслове. И краска отливает от ее лица – даже губы становятся меловыми.

Я кладу руку ей на плечо.

– Сара? С тобой все в порядке?

Она не отвечает.

Я не знаю, что делать. Мне известно, что Сара болезненно застенчива, и я не хочу смущать ее. Поэтому я поворачиваюсь и зову Логана. Он сразу же реагирует и сосредотачивается на Саре, как только подходит ко мне.

– Леди Сара? В чем дело? – Логан следует за ее взглядом к высокому седовласому мужчине в другом конце комнаты. – Он? Человек у двери?

Логан делает шаг вперед, и Сара в панике хватает его за руку.

– Не надо! Не подходи к нему. Он… опасен.

Я беру другую руку Сары в свою – она ледяная.

– Все в порядке. Он не причинит нам вреда. Логан не позволит. Мы здесь, с тобой. Ты в безопасности.

Она не моргает, не сводит глаз с мужчины, и я не уверена, слышала ли она меня.

– Позови Генри, – говорит мне Логан. – Сейчас же.

Я быстро сжимаю руку Сары и оставляю ее с Логаном. Затем лавирую между гостями, пока не нахожу белокурого принца, болтающего с небольшой группой друзей у бара. Я беру его под руку, широко улыбаюсь и использую преувеличенный акцент кокни, когда говорю:

– Прошу прощения, джентльмены. Придется украсть шефа, да, на минутку.

Когда я увожу его, Генри тихо спрашивает:

– Что случилось?

– Там Сара. Идем.

Мы пересекаем комнату плавно и уверенно, чтобы не привлекать к себе слишком много внимания. Генри улыбается и кивает по пути, но в его чертах заметно напряжение, пока он не подходит к Саре.

– Лорд у двери, – говорит ему Логан. – Вы знаете, кто он такой?

Генри поворачивается, чтобы посмотреть, и все его тело напрягается.

– Пресвятой Джеймс, отведи леди Сару в заднюю комнату.

– Он меньше, чем я помню, – говорит Сара пугающим шепотом.

– Сара… – снова пытается Генри.

– Ты думаешь, это потому, что в последний раз, когда я видела его, я была ребенком? – спрашивает она. – Или, возможно, я создала его в своем воображении монстром, в то время как на самом деле он просто человек. Ужасный человек. – Сара прикрывает рот рукой. – Моя мать здесь… Пенни… Они не должны его видеть, они…

Генри запускает руку в ее волосы и притягивает ее лицо к своему.

– Иди в заднюю комнату с Логаном и Элли. Я позабочусь о нем.

Сара моргает, глубоко дыша. Затем она качает головой.

– Нет. Нет, я это сделаю. Я должна. Просто… останься со мной?

Генри зачесывает ее волосы назад.

– Я всегда с тобой.

По кивку Сары будущие король и королева идут рука об руку к мужчине у двери, а мы с Логаном следуем за ними. Они останавливаются в нескольких метрах от нас. Мужчина кланяется Генри и оглядывает Сару отстраненным, безразличным взглядом.

– Сара. Ты хорошо выглядишь.

Сара так крепко сжимает руку Генри, что у нее белеют костяшки пальцев.

– Тебя сюда не приглашали, – говорит она с чуть большей силой в голосе.

Мужчина поправляет манжеты.

– Я отец невесты. Я не нуждаюсь в приглашении. У меня все еще есть знакомые в городе – как бы это выглядело, если бы я не явился?

Смех Сары резок.

– Отец? Нет. – Она качает головой. – Нет, ты потерял эту привилегию в тот самый момент, когда поднял руку на мою мать. И на меня.

Моя голова резко поворачивается от этого признания. О, Сара. Лицо Логана неподвижно, и все его внимание приковано к отцу Сары.

– Теперь ты для меня ничто, – говорит она ему. – Ты даже не тень в самом дальнем уголке моего сознания. Я оставила тебя в прошлом. Все мы. Именно там ты и останешься. Я бы хотела, чтобы ты сейчас же ушел. Тебе нужно уйти.

Лорд колеблется.

– Теперь ты понимаешь…

Генри делает шаг вперед, наклоняется, его голос угрожающий и острый, как лезвие.

– Не иди – беги. Пока можешь. Если ты заговоришь с прессой или с кем-нибудь еще – если ты, мать твою, просто произнесешь ее имя, – я узнаю. И клянусь своей матерью, я похороню тебя заживо прямо тут, под дворцом, чтобы Сара могла ходить по твоей могиле каждый день.

Он пристально смотрит на Генри в течение нескольких напряженных секунд. А затем, даже не взглянув в сторону Сары, он разворачивается и уходит.

– Я думаю… – Сара почти хрипит, ее голос мягкий и задыхающийся. – Я думаю, что сейчас я хотела бы пройти в заднюю комнату.

Генри кивает и уводит ее. Логан идет впереди них, расчищая путь между гостями, а я следую за ним. Комната маленькая – небольшая зона отдыха с одним столом, кувшином воды и шезлонгом. Они называли это «кушеткой для обмороков», и мне интересно, не в эту ли комнату приводили дам и давали нюхательные соли, когда их корсеты становились слишком тесными.

Как только Логан захлопывает за нами дверь, Сара закрывает лицо руками и рыдает. Генри садится на диван и сажает ее к себе на колени, прижимая к себе, укачивая в своих объятиях. Я наливаю стакан воды из кувшина и ставлю его рядом с ним.

– Я даже не знаю, почему я плачу, – заикается она. – Это просто… накрыло меня.

Генри гладит ее по подбородку и целует в лоб, шепча:

– Ты так хорошо справилась, любовь моя. Такая храбрая. Я так горжусь тобой.

– Это в последний раз, Генри. – Сара смотрит ему в глаза. – Это последний раз, когда я из-за него плачу.

Генри кивает и прижимает Сару к себе.

Мы с Логаном осторожно выскальзываем за дверь и тихо закрываем ее за собой. Я остаюсь с ним, пока он охраняет вход, чтобы убедиться, что Генри и Сару никто не потревожит. Потому что, хотя вечеринка еще не закончилась, рядом с Логаном – единственное место, где я хочу быть.

13. Элли

В течение следующих двух недель королева Ленора берет меня под свое крыло. Она говорит, что у меня есть «потенциал» и она хочет, чтобы я его использовала. Не буду лукавить, мне интересно привлекать ее внимание, находиться в ее присутствии, и я начала делать заметки в телефоне о маленьких драгоценных советах, которые она дает. Она такая элегантная, сильная – я никогда не встречала женщину такую властную и с таким самообладанием. Она отлично видит границы между своими ролями. Королева, бабушка, дипломат, женская версия генерала Джорджа Паттона.

Я не знаю, какое у нее представление о моем потенциале, но, если она думает обо мне как о будущем психологе при дворце, на меня можно рассчитывать. Я действительно могла бы погрузиться в проблемы королевской семьи – конфликты в отношениях, политические конфликты, бесконечная пассивная агрессия. Это была бы работа мечты – лучше, чем доктор Мелфи, личный психиатр босса мафии Тони Сопрано.

Ничто так не иллюстрирует ее отношение, как недавний вечер, когда мы пили чай в восточном саду – я, королева Ленора, Ливви и друг королевы, мэр Джордж Фултон. Мы сидели в окружении тюльпанов и колокольчиков, за белым плетеным столом, вокруг которого порхали бабочки, прямо как на обложке «Алисы в стране чудес».

– Расскажите нам о новой транспортной инициативе, над которой вы работаете, Джордж, – говорит королева.

Джордж Фултон кажется молодым для должности мэра – ему двадцать семь или двадцать восемь. Он симпатичный, похож на высокого, светловолосого, долговязого Кеннеди. У него приятный акцент, и он легко улыбается.

Он объясняет передовую технологию, которую они устанавливают в метро: она будет приводить поезда в движение с помощью магнитной энергии вместо электричества.

– Это блестяще, – комментирует королева. – Разве это не блестяще, Элеонора?

Я не поправляю ее насчет имени. Я не специалист по этикету, но у меня такое чувство, что если невежливо поправлять хозяина, то уж поправлять королеву Весско точно не стоит.

Поэтому я киваю и улыбаюсь.

– Это действительно интересно.

– Мы планируем переименовать первую обновленную станцию в Маргарет-Анну, в честь вашей матери, Ваше Величество.

– Это было бы чудесно, – говорит королева Ленора. – Мама была дальновидным политиком – опередила свое время. – Затем она поворачивается к моей сестре, указывая на ее большой живот: – И говоря об именах, Оливия, я собиралась обсудить с тобой имена детей.

Лив ставит свою чашку на стол.

– Их имена?

– Да. Хотя мы еще не знаем, будут ли это два мальчика, две девочки или мальчик и девочка, очень важно, чтобы имена были хорошо продуманы. Символические и представительные. Семья со стороны дедушки Николаса в последние годы была забыта, так что теперь вы с ним должны будете наверстать упущенное.

– Ох… Э-э… ну, а о каких вы думали?

– Эрнствайл.

В воздухе повисает пауза – даже пчелы перестают жужжать, – и слово как бы замирает в воздухе, как неприятный запах.

Моя сестра не уверена, правильно ли она расслышала.

– Эрнствайл?

Она не ослышалась.

– Да. Прекрасное, сильное имя, за которым стоит история. А для мальчика…

– Эрнствайл – это имя для девочки? – спрашивает Лив, широко раскрыв глаза от ужаса.

– Да, конечно. Прапрабабушка Николаса, Эрнствайл; она была очень жизнерадостной женщиной.

С таким именем, я думаю, у нее не было выбора.

– А для мальчика – Дамиен, – заявляет королева.

Тут хорошо бы включить музыку из «Омена».

Единственный настоящий страх Оливии. Она тайно посмотрела фильм, когда ей было девять, после того как наши родители однажды легли спать, и он напугал ее на всю жизнь. Я до сих пор помню, как она расчесывала мои волосы – мне было четыре – и искала на голове татуировку «666» – просто на всякий случай.

– Мы с Николасом подумывали о более… распространенных именах.

Королева качает головой:

– Если ты хотела назвать своих детей Бобом и Тиной, тебе следовало выйти замуж за водопроводчика. Ты вышла замуж за принца. Внука королевы. Это налагает некоторые обязательства.

Моя сестра обычно энергичная, жизнерадостная – в нашей семье живость характера очень яркая черта. Но беременность, переезд, давление, связанное с рождением нового поколения Пембруков, безжалостная пресса, которая все еще не оправилась от того, что она заполучила золотого сыночка Весско, – все это далось ей тяжело. Подорвало ее выносливость. Так что теперь Оливия… увядает на моих глазах.

– Я думаю, мне нужно ненадолго прилечь.

– Хочешь, я пойду с тобой? – спрашиваю я.

– Нет. – Ее голос дрожит. – Я в порядке.

Не говоря больше ни слова, она ковыляет по тропинке ко дворцу.

Проходит около десяти минут, прежде чем мой шурин спускается вниз, его ярко-зеленые глаза сверкают.

Джордж кланяется.

– Ваше Высочество.

– Фултон. – Николас кивает, пристально глядя на свою бабушку. – Элли, Джордж, не могли бы вы нас оставить, пожалуйста?

Мы начинаем вставать, но королева поднимает руку.

– Нет. Мы же пьем чай. Я уверена, что все, что тебе нужно сказать, можно сказать при них.

– Хорошо, тогда – прекрати.

Королева выглядит озадаченной.

– Прекратить что?

– Ты знаешь что. Мы не шахматные фигуры; перестань пытаться контролировать доску.

Королева Ленора складывает руки на груди.

– Это из-за Оливии?

Николас показывает рукой в сторону дворца.

– Она сейчас в нашей комнате, плачет навзрыд.

Королева фыркает.

– Ну, это просто смешно. Она слишком ранимая.

Николас вскидывает руки.

– Конечно, она ранимая – она на седьмом с половиной месяце беременности, ждет двойню! Ей все время не по себе. Она не может спать – она едва может дышать! Папарацци уже лезут на стены дворца, пресса разрывает ее на куски, и я ни черта не могу сделать, чтобы остановить это, и еще какой-то психопат оставляет садистские записки, адресованные ей, прямо у нас на пороге. А теперь ты…

Слова королевы рассекают воздух, как удар хлыста.

– Следи. За своим. Тоном.

Мой шурин останавливается и делает глубокий вдох. Он проводит рукой по лицу и смотрит вдаль, на горизонт. Когда его взгляд возвращается к бабушке, он становится спокойнее, но говорит все еще холодно.

– Я привез ее сюда, чтобы она могла отдохнуть в безопасности. Чтобы она могла расслабиться. Если ты сделаешь это невозможным, я увезу ее в другое место. И если ты хочешь общаться со своими правнуками, то я говорю тебе сейчас, бабушка, – прекрати это. – Он делает паузу, чтобы слова дошли до ее сознания, а затем добавляет: – Мы больше не будем об этом говорить. Надеюсь, тебе все ясно.

Королева не отвечает, она просто как бы дышит – как дракон, который хочет подпалить принцу задницу.

Николас ждет, пока она кивнет, и, когда она это делает, он кланяется ей и уходит.

– Никогда не заводи детей, Элеонора, – натянуто говорит она мне. – Неблагодарные до глубины души, все они. Запиши это.

Я послушно нажимаю на свой телефон.

Затем Джордж, королева Ленора и я сидим молча. И это так неприятно.

Я пытаюсь исправить ситуацию.

– Я думаю, что Эрнствайл довольно мило. Мы могли бы называть ее… Эрни.

Ее Величество даже не улыбается.

Затем Джордж говорит.

– Мешок с яйцами.

Я инстинктивно морщусь и поворачиваюсь к нему.

– Э-э… о чем вы?

Он ухмыляется, указывая на королеву.

– Я просто согласился с вами, Ваше Величество, имена должны быть тщательно продуманы. У меня есть семья по отцовской линии – по фамилии Боллсак, что в английском означает буквально «мешок с яйцами», и они приняли неудачное решение назвать своего старшего Гарри[2]2
  В английском языке имя Гарри пишется как «Harry» и по звучанию совпадает с «hairy», что переводится как «волосатый».


[Закрыть]. Они вообще об этом не подумали. – Он качает головой. – И не произнесли это вслух.

Я произношу имя в своей голове и прыскаю от смеха.

Затем я вставляю свои пять копеек.

– Я ходила в школу с девочкой по имени Алотта. Алотта Буш. Она была капитаном команды чирлидерш. Странно, но это правда.

Джордж хихикает, и, хотя королева не присоединяется к нашей дискуссии, я вижу, как ее губы слегка изгибаются.

– Первую девушку, в которую был влюблен мой брат, звали Констанс Ама Наташа Тереза[3]3
  На английском аббревиатура выглядит как «CUNT», что является нецензурным вариантом названия женских половых органов.


[Закрыть], – говорит Джордж. – Как оказалось, это была подходящая для нее аббревиатура.

И я от души смеюсь:

– О боже.

Королева потягивает чай и возобновляет нашу запланированную – не дерзкую беседу.

– Сегодня вечером в Национальном музее открывается новая выставка Моне, Джордж. Вы будете присутствовать, пока вы в городе?

Джордж ухмыляется.

– Я планировал, Ваше Величество, да.

– Ты должен взять с собой Элеонору. – Она смотрит на меня. – Ты ведь не была в музее, не так ли?

– Нет, еще не была.

Королева Ленора кивает.

– Тогда все улажено. Вы пойдете вместе и проведете чудесный вечер.

Джордж встречается со мной взглядом поверх своей чашки, и его щеки розовеют.

Потому что он чувствует то же, что и я, – нас только что по-королевски сосватали.

Не круто, Ленора… Совсем не круто.

* * *

Немного позже я иду по коридору в комнату Николаса и Оливии, чтобы проверить, как там моя сестра. И вижу Логана в противоположном конце коридора. Я не думала, что он сегодня работает; я с утра его не видела – и мое тело реагирует так, как всегда, когда он рядом: пульс разгоняется, дыхание учащается, надежда и влечение танцуют в животе, заставляя меня чувствовать легкую тошноту, но не в плохом смысле.

Уверенными шагами он идет прямо на меня. Мы встречаемся у двери спальни Оливии. Его глаза темные, почти черные от напряжения, и мне интересно, что он собирается мне сказать.

– Ты идешь на свидание с этим парнем сегодня вечером?

Не совсем то, на что я надеялась.

Но он наклоняется так близко, что в моем мозгу происходит короткое замыкание.

– С тем парнем?

– Джордж Фултон. Мэр.

– Э-э… да. Я познакомилась с ним сегодня за чаем. Королева предложила нам пойти… ну, ты знаешь… как друзья.

Я не знаю, почему я добавила последнюю часть. Логана же это не волнует. Только когда он сжимает челюсть и отводит взгляд в сторону, мне кажется, что, может, я и ошибаюсь.

– Нет никаких причин, по которым я не должна идти, не так ли? – надежда в моем голосе звучит трогательно громко.

– Нет, – тихо говорит он. – Ни одной веской причины.

Мгновение никто из нас не двигается и не моргает.

– Эй, Ло! – кричит другой охранник из другого конца коридора. – У Кэти сегодня вечером, да?

Логан кивает ему, и мой желудок сжимается.

– У Кэти? – спрашиваю я.

– Это паб. Представители высшего класса, как правило, тусуются в «Козле»; мы с ребятами зависаем у «Кэти».

– Что ж. Тогда, я думаю, у нас обоих есть планы на сегодняшний вечер.

– Похоже на то. – Он касается моей руки, слегка сжимая ее, и этот знакомый, волнующий звон пробегает по моему телу. Проходя мимо, он подходит ближе и почти шепчет мне на ухо: – Повеселись, Элли.

Затем я смотрю, как он уходит, его шаги длинные, спина прямая – а его задница… такая аппетитная.

И вмиг перспектива похода в музей сегодня вечером, похода куда угодно, где нет Логана, звучит так же скучно, как прием таблеток от похмелья.

* * *

Открытие выставки Моне в Национальном музее Весско – это большое событие, почти как «Мет Гала», только без сумасшедших нарядов. Стилист одел меня в великолепное коктейльное платье без бретелек королевского синего цвета с серебристыми туфлями на платформе. Короткий, облегающий вырез сексуально подчеркивает мою миниатюрную фигуру, в то время как юбка делает ее изящной, но не вызывающей. С распущенными и волнистыми светлыми волосами я чувствую себя уверенной, красивой – взрослой. Женщина, идущая на изысканное светское мероприятие, а не девушка на выпускной вечеринке. Это все ново для меня.

У входа толпится пресса, фотографы – они выкрикивают вопросы и борются за лучшие позиции, все они хотят узнать больше о многообещающем политике и сестре принцессы. Это будет бомбический заголовок. С самой свадьбы они интересуются мной – и моими сиськами, – хотя ни то, ни другое на самом деле не очень существенно. Это весело, это приключение, дикое приключение – урвать маленький кусочек славы Николаса и Оливии.

Но в ярких вспышках камер на меня снисходит озарение: это может быть и моя жизнь тоже.

Теперь у меня есть связи с богатыми, известными людьми – из тех, кто управляет городами, издает законы и правит странами. Вот что королева имела в виду все это время, говоря о моем потенциале – у меня есть потенциал, чтобы иметь жизнь моей сестры.

Если я этого захочу.

И это всегда вопрос, не так ли? Кем ты видишь себя через пять лет? Кем ты будешь? Что тебе вообще нужно?

* * *

Джордж Фултон – это свидание мечты. Он веселый, обаятельный, умный и внимательный. Мы обсуждаем произведения искусства и жизнь Моне, медленно переходя от одной картины к другой. Мне нравится Джордж. Его легко полюбить. Он мне нравится так же, как Томми Салливан, или Марти, или Генри.

По-дружески.

Но напряжение в его глазах не заставляет меня таять изнутри. От звука его голоса у меня не дрожат колени. Запах его кожи не заставляет меня думать о грязных, пошлых, тайных вещах.

Есть только один парень, который может сделать это со мной.

Единственный, кто когда-либо это делал.

Так что, как и на любом другом свидании, на котором я была с того раннего утра более пяти лет назад, когда спустилась по ступенькам в кофейню и столкнулась лицом к лицу с потрясающе красивым телохранителем, одетым в убийственный галстук, – мои мысли ускользают от моего спутника… и возвращаются к Логану.

На картине передо мной изображена вышивающая женщина с маленькой девочкой у ног. На стене рядом цитата – я думаю, это из Библии: «Когда я был ребенком, я говорил, думал и рассуждал как ребенок. Но когда я вырос, я отбросил все детское…»

Я опускаю взгляд на свою лодыжку, где выгравирована моя маленькая татуировка в виде лимона. Я чувствую, как сжимается кобура с ножом, обернутая вокруг моего бедра, которую я ношу как обручальное кольцо – с религиозным фанатизмом, каждый день.

Это почти поэзия.

Я мошенница. Я не высосала лимон жизни – я прячусь за кожурой. Действую осторожно. Отказываюсь воспользоваться самым большим шансом из всех.

Мне нужно избавиться от всего детского. От влюбленностей в старшей школе и мечтах о телохранителе. Я должна оставить все в прошлом.

Но единственный способ, которым я смогу это сделать, – это противостоять им – ему. Поставив все на кон, положив мое голое, бьющееся сердце на стол, чтобы он увидел. И если он разобьет его кувалдой, что ж… Эта аналогия приняла мрачный оборот… но суть в том, что Логан либо хочет меня так, как я хочу его, либо нет.

Пришло время это выяснить. Услышать это прямо из уст парня с большим членом. Тогда я смогу двигаться вперед. Двигаться дальше, с ним или без него. Но я очень, очень надеюсь, что с ним. Что я не одна все это чувствую.

Мы с Джорджем подходим к небольшой нише в углу, я кладу руку ему на плечо.

– Я должна тебе кое-что сказать.

Он улыбается.

– Я как раз подумал о том же самом.

А потом мы говорим одновременно.

– Не могу дождаться, когда увижу тебя снова.

– Мне нужно идти.

Когда мои слова доходят до него, он засовывает руки в карманы и морщит лоб.

– Что ж… неудобно получилось.

– Мне жаль. Ты отличный парень – удивительный парень… но… есть кое-кто еще. У меня уже давно есть другой человек, и я понятия не имею, что он чувствует ко мне, но мне нужно это выяснить. Я должна дать ему шанс.

Джордж смотрит на меня несколько мгновений. Затем он наклоняется и целует меня в щеку.

– Кто бы он ни был, он счастливый человек.

Я улыбаюсь в знак благодарности.

– Я прикажу отвезти тебя туда, куда ты скажешь.

– Нет, все в порядке. У меня все под контролем. – Я накрываю его руку своей. – Спокойной ночи, Джордж.

Два телохранителя Джорджа, которые были с нами сегодня вечером, остаются с ним, пока я выхожу из задней двери музея и ловлю такси. Пришло время испытать свою судьбу, взять быка за рога, схватить лимон обеими руками и сосать, пока мои щеки не ввалятся… и, может быть, если все пойдет хорошо, я смогу это проглотить.