Читать книгу "Принцесса Элли"

14. Элли

Я смотрела достаточно фильмов восьмидесятых – «Милашка в розовом», «Офицер и Джентльмен», «Шестнадцать свечей», – чтобы знать, как все будет происходить. Я должна выйти из такси, пройти через двойные двери бара, чтобы легкий ветерок откинул мои волосы назад, осмотреть зал, пока наши глаза не встретятся, а затем – бум – звучит романтическая фоновая музыка. Я поднимаю руку и подзываю его ближе, и Логан целует меня до искр из глаз и/или поднимает на руки и уносит прочь. Далее титры.

Реальность – это… не фильм восьмидесятых.

Так что, когда я выхожу из такси, мое платье цепляется за дверь, немного трескаясь по шву. Я наступаю в лужу на другой стороне дороги, нога промокает, и теперь я создаю мягкую, пердящую фоновую музыку своей ступней.

Мать вашу.

Я опускаю голову и избегаю зрительного контакта с шумной группой парней, курящих у соседнего паба, а затем складываю руки чашечкой и заглядываю в окно «Кэти».

Внутри небольшая гостиная с деревянным баром и несколькими круглыми столами и стульями. В задней части я вижу коридор, из которого выходит мужчина во фланелевой рубашке с бильярдным кием. Логан сидит в баре, его каштановые волосы падают на лоб, перед ним высокий стакан темного пива. Симпатичная барменша с каштановыми волосами до плеч опирается на локоть. А потом Логан хихикает над чем-то, что она говорит – его ровные белые зубы сверкают, а глаза щурятся от смеха.

Ревность – зеленая и мерзкая – выходит паром у меня из ушей. И хотя я отшатываюсь при виде этого, мне кажется, что мои ноги приклеены к земле, а руки – к стеклу.

Потом становится еще хуже.

Маленькая девочка с развевающимися светлыми косичками и соской во рту выбегает из-за барной стойки. Барменша бросается за ней, но Логан опережает ее, подхватывая малышку своими сильными руками. Он наклоняет голову, разговаривает с ребенком и игриво грозит ей пальцем, заставляя ее улыбаться из-под своей соски. Барменша выходит из-за стойки и встает рядом с Логаном, пристально глядя на них обоих.

Они выглядят так, как будто очень хорошо знакомы – спокойные и счастливые. Они выглядят как семья, и мне кажется, что у меня внутри все кровоточит.

Кто-то проходит мимо меня в бар, обращая внимание Логана на дверь.

На меня.

Его глаза расширяются, когда он замечает меня, затем сужаются. Он произносит мое имя одними губами, как будто не может поверить в то, что видит.

Вот дерьмо.

Я бегу. Несусь. Спасаю свою задницу.

Трусливо? Да, но это инстинкт. Я мчу по улице, как будто я снова семнадцатилетний гребаный подросток. Через тридцать секунд его голос гремит у меня за спиной.

– Элли! Эй, погоди!

Я останавливаюсь, потому что бежать нет смысла. Я делаю вдох и готовлюсь солгать. Потому что я еще не готова ему рассказать. Не так, не сейчас, не на улице рядом с мусорным контейнером, который пахнет так, словно внутри гниет мертвое тело. Я поворачиваюсь и натягиваю на лицо широкую улыбку.

– Логан! Эй! Странно встретить тебя здесь – вот уж действительно как тесен мир.

Он смотрит на мое платье, он выглядит… взволнованным. Логан никогда не волнуется.

– Что это на тебе надето?

– Платье.

– Ты выглядишь… чертовски круто.

Как только я собираюсь улыбнуться, он приходит в себя. И спецагент-всегда-на взводе снова в деле.

– Какого черта ты здесь делаешь, Элли? Ты должна быть на свидании с Фултоном.

– Наш вечер с Джорджем закончился рано. Мне там не очень понравилось. Так что я решила пойти… осмотреть достопримечательности. – Я показываю рукой на… ряд разваливающихся маленьких домиков с заросшими садами и проваленными крышами. Стоило придумать что-нибудь получше. – И я заблудилась. Ты же знаешь меня… Глупая, взбалмошная Элли.

Он упирает руки в бедра, хмуро глядя на меня сверху вниз в своей сексуальной манере.

– Ты не можешь бродить вот так, особенно здесь. Пойдем, там моя машина – я отвезу тебя домой.

Пьяница на углу бормочет:

– Я отвезу тебя домой, милая. Обхвати мой член покрепче, и я покажу тебе дорогу.

Логан и я кричим одновременно.

– Отвали!

– Да пошли вы!

Затем мы несколько мгновений идем молча, бок о бок, он смотрит вперед, я смотрю на него, пытаясь собраться с духом и сказать все, что планировала еще несколько минут назад.

Вместо этого из меня вырываются другие слова.

– Она твоя?

Брови Логана сходятся на переносице.

– Маленькая девочка, – уточняю я, чувствуя свою власть над ним, которой, я знаю, у меня нет. – Она твоя?

– Нет.

Все внутри меня расслабляется от облегчения.

– Нет, она дочка Кэтлин – барменши. Это семейный паб ее мужа. Его зовут Коннор – я проходил с ним стажировку, – он все еще служит; прямо сейчас он в части. Я навещаю их, когда бываю тут.

Ох. Жена друга и маленькая дочка. Так-то лучше. Так просто здорово.

– Это мило с твоей стороны.

Мы добираемся до парковки за баром, и Логан ведет меня к чистому серому «Ниссану-альтима». Он открывает мне дверь. Затем обходит вокруг, заводит машину и выезжает со стоянки.

– Ты живешь недалеко отсюда? – спрашиваю я, потому что только сейчас поняла, что не знаю.

– Нет. Мой дом находится за городом – примерно в двадцати минутах езды.

– Ого.

Несколько мгновений мы молчим.

Потом Логан спрашивает:

– Хочешь посмотреть, где я живу?

Секунду я не могу подобрать слова. С таким же успехом он мог бы спросить меня, хочу ли я увидеть рай. Или Диснейленд, или самого Зевса во плоти.

– Да! С удовольствием. Поехали.

* * *

Мы подъезжаем к обочине большого огороженного участка в конце тихой улицы. Лунный свет падает на двухэтажный кирпичный дом с широким крыльцом и белыми качелями на три места. Над ним горит единственная лампочка. Сбоку круглое помещение с остроконечной крышей, похожее на башню замка. К нему ведет короткая подъездная дорожка, просто земля, рядом аккуратно сложены строительные материалы, лестница и ведра.

Я стою у машины и смотрю. Пораженная.

– Ух ты.

Логан наблюдает за мной. За моим лицом, за каждой моей реакцией.

– Когда ты его купил? – спрашиваю я.

– Несколько лет назад. Мой отец оставил мне немного денег, когда умер, – как оказалось, честно заработанных, что удивительно.

– Твой отец умер в тюрьме?

Логан рассказал мне кое-что о своем отце, когда мы болтали во время моих учебных перерывов, пока я всю ночь просиживала в библиотеке Нью-Йоркского университета, а он был на дежурстве.

– Извини.

– Не стоит. Не такая уж большая потеря. Самое полезное, что этот ублюдок сделал для меня, – умер. – Он пожимает плечами. – В любом случае, помнишь, как я ездил в Весско на неделю?

Да. Я помню, мне тогда показалось, будто прошел целый месяц.

– Тогда я разбирался с документами, с похоронами. И один раз было солнечно, и я просто ехал, проветривал голову, так, куда глаза глядят… Поэтому я достал монетку и начал ее подбрасывать, чтобы узнать дорогу.

Я смеюсь.

– Мой GPS! Ты у меня научился.

Его глаза скользят по моему лицу.

– Да, это правда.

Во мне взрываются маленькие горячие вспышки – волнение, гордость, – пьянящее осознание, что Логан думал обо мне, даже когда был так далеко.

– И она привела меня сюда. Дом был выставлен на продажу как есть, даже наполовину не законченный, когда я впервые наткнулся на него, – только фундамент и первый этаж. Но это был хороший фундамент – прочный. Что-то, что простоит долго. Что-то на века.

Он смотрит на дом, а я изучаю его профиль. Сильная, прямая челюсть, полный, сочный изгиб его рта, когда он говорит с акцентом, который я обожаю.

– Я нанял строителя, чтобы закончить работу, поставить крышу; использовал первоначальные планы – они прилагались к дому. И еще садовника: он следил за домом, пока мы были в Нью-Йорке, чтобы здесь не поселились бомжи и не расплодились паразиты. Но с тех пор, как мы вернулись домой, я работаю над внутренним ремонтом. Заканчиваю, делаю пригодным для жизни.

Я смотрю на дом – он крепкий, надежный, а участок вокруг него тихий и безмятежный. Когда все будет сделано, получится хорошее место… безопасное, счастливое, замечательное место, куда можно возвращаться в конце рабочего дня.

Дом.

Мне кажется, как будто под моими ногами вдруг открывается воронка и я падаю в нее.

– Ты останешься в Весско? Когда мы все вернемся домой в Нью-Йорк, после того как родятся дети, ты… не поедешь с нами?

Он на мгновение прищуривается, как будто не понимает вопроса. Затем качает головой:

– Конечно, я поеду с тобой. С вами… я имею в виду, моя работа у принца, – он смотрит мне в глаза, – это для меня все. – Логан показывает рукой в сторону своего дома. – Это на потом, тут в конце концов можно будет остепениться. Или, может быть, это просто инвестиция.

Мои ноги снова стоят на твердой земле.

– Хочешь посмотреть, что внутри?

Я киваю так сильно, что подпрыгиваю.

– Да, с удовольствием.

Мы идем по тропинке вместе, бок о бок. Логан кладет свою большую руку мне на поясницу, и моя кожа покалывает, горит.

– Осторожно, там кое-какие обломки – не хочу, чтобы ты упала.

Но он ведь поймает меня.

Внутри дом Логана отделан в викторианском стиле – большая лестница с толстыми квадратными перилами в фойе, открытая планировка с большими комнатами, высокими потолками, деревянными полами, которые уже отшлифованы, но еще не покрыты лаком. Логан протягивает руку и дергает за шнур, зажигая голую лампочку, которая свисает с длинного провода, где однажды будет люстра. Стены не отделаны, открыты, на них видны балки из цельного дерева, кирпич и проводка.

Тихими шагами, потому что это странно похоже на прогулку по священному месту, я следую за Логаном из комнаты в комнату. В той, что будет гостиной, есть только матрас на полу, накрытый чистой простыней и сложенным одеялом. Вот где спит Логан – куда он кладет голову и тело каждую ночь. Может быть, обнаженное тело.

Этот матрас зовет меня – уговаривает меня лечь на него, прижаться кожей к той же ткани, к которой прикасался он, и свернуться клубочком, купая мое тело в его запахе.

И мне все равно, насколько безумно это звучит.

Несмотря на отсутствие бытовой техники – там, где будут стоять плита и холодильник, сейчас пустые места и торчащие провода, – в кухне уютно. Матово-серые мраморные столешницы, шкафы вишневого цвета, выложенный плиткой фартук из белой и прозрачной мелкой плитки. Над раковиной из нержавеющей стали окно с видом на задний двор, так что даже мытье посуды будет здесь приятным занятием.

– Тебе нужны занавески, – говорю я.

– У меня нет стен.

Я смеюсь.

– Шторы делают дом домом, Логан. Это как брови. Ты когда-нибудь видел, как странно кто-то выглядит без бровей? Ты ведь не поступишь так с ним – все остальные дома будут смеяться.

И он смеется – глубокий, громкий рокот в его груди, которую я хочу почувствовать своей щекой.

Кончики его пальцев скользят вверх по моей руке.

– Пойдем, лучшая часть наверху. Я хочу показать тебе.

Логан берет фонарик со стола, чтобы осветить наш путь вверх по лестнице и дальше по коридору в круглую комнату в башне. Это то, что однажды станет главной спальней. Она огромная – размером со всю нашу квартиру над кофейней в Нью-Йорке.

Но это не самое лучшее.

Лучшая часть – это потолок. Панорамное окно во всю крышу открывает темное пространство ночи и сотни мерцающих звезд, как будто небеса – это потолок.

– В стекло встроены жалюзи, – объясняет Логан. – Они закрываются нажатием кнопки, чтобы я не обгорел во сне.

– Логан… – выдыхаю я. – Это волшебно.

Он стоит рядом со мной, его рука всего в нескольких сантиметрах от моей. Его улыбка легкая и расслабленная.

– Я рад, что тебе нравится, Элли.

Мой голос становится прерывистым, я говорю, ни о чем не заботясь и не думая.

– Как раз тогда, когда я думаю, что ты больше ничем не сможешь удивить меня, ты показываешь мне это.

Он поворачивается ко мне лицом, его подбородок опускается.

– Я тебя удивляю?

– Все время. И всегда так делал.

Здесь, в этой полутемной комнате, со светом, направленным вниз, все кажется тайным и безопасным. Очаровательным и совершенным. Другой мир – другое измерение, где больше ничего и никого не существует. Только Логан и я, вместе, в этот момент, под звездами.

– Логан?

– Да.

– Ты… ты когда-нибудь думаешь обо мне?

Он не моргает и не отворачивается. Его темные глаза сияют в темноте, удерживая мой взгляд.

– Я?..

Пронзительный звук телефонного звонка прерывает его. Логан достает телефон из кармана и подносит его к уху.

– Да? – Его лоб морщится, и он прикрывает другое ухо рукой, пытаясь расслышать. – Что? Где ты? Хорошо, хорошо – я сейчас буду.

Он нажимает кнопку.

– Нам надо идти.

* * *

Мы едем в тишине, все поведение Логана изменилось с этим звонком. Он смотрит на дорогу с выражением «не трогайте меня» и мертвой хваткой держит руль. Его плечи и руки напряжены. Пока мы едем, я замечаю, что и пейзаж вокруг нас меняется. Пригородные дома превращаются в обветшалые здания с граффити, огороженные колючей проволокой участки, заброшенные дома и витрины магазинов с черными железными решетками на каждом окне.

Мы сворачиваем на темную улицу и паркуемся у обочины перед ветхим домом. Логан лезет под свое сиденье и достает маленький черный пистолет. Это мини-пистолет, довольно милый, если вообще так можно сказать об оружии – учитывая все разнообразие этих штук, способных вышибить мозги. Он поднимает мою руку и обхватывает ею рукоятку пистолета.

– Напомни-ка мне правила, – говорит он.

Я сразу же понимаю, о чем он говорит. Через несколько недель после того, как Логан показал мне, как наносить удары, и пристегнул нож к моей лодыжке, он повел меня на стрельбище. Чтобы я знала, как пользоваться оружием, если мне когда-нибудь понадобится, не выстрелив при этом в себя. Были правила, которые он заставлял меня повторять по несколько раз:

– Не класть палец на спусковой крючок, если не собираюсь его нажимать. Не направлять ни на кого оружие, если не планирую стрелять. Не стрелять ни в кого, если не хочу убить.

– Хорошо. – Он кивает.

– Ты останешься в машине с закрытыми дверьми. Если кто-то попытается разбить окно, чтобы попасть внутрь, не жди, не предупреждай, просто целься и жми на спусковой крючок – продолжай нажимать, пока пистолет не перестанет стрелять. Ты слышишь меня, Элли?

Я киваю, глядя через улицу и в окно. Затем я шепчу:

– Логан, мы в дерьме?

Уголки его рта приподнимаются.

– Да, так оно и есть. Если бы у меня был выбор, я бы не привез тебя сюда, но я не мог оставить тебя одну в доме.

Из дома доносятся грохот и крики.

– Я должен войти. – Он смотрит мне в глаза. – Оставайся в чертовой машине, Элли. Поняла?

– Да, хорошо.

И он уходит. Взбегает по ступенькам, через парадную дверь.

Тишина плотно смыкается вокруг меня. Это жутко – ни одна машина не сигналит, никто не ходит и не разговаривает, даже собаки не лают. Это все звуки города, звуки жизни. Отсутствие этих звуков означает, что жизнь ушла или слишком боится выйти наружу. В любом случае это не то место, где хочется быть.

Сетчатая дверь дома распахивается – с грохотом отскакивает и срывается с петель. Логан стоит на крыльце и буквально швыряет парня на тротуар. Тот тяжело приземляется, но быстро поднимается на ноги, сжимая в руке длинный мясницкий нож. Логан качает головой и идет за ним. Мое сердце подползает к горлу, когда парень целит ножом в живот Логану, но он отскакивает, хватает парня за руку и выкручивает ее под неестественным углом. Парень роняет нож и с криком падает на колени.

Логан поднимает его и прикладывает лицом о капот машины.

– Этого достаточно, Логан. Хватит. – Из дома выходит женщина – постарше, невысокая, в ее длинных темных волосах больше седины, чем черноты. За ней высыпают еще несколько человек, но одна девушка особенно привлекает мое внимание.

Она худая, может быть, лет тридцати, с такими же темными волосами, но ее лицо… она поразительно похожа на Логана.

И вот тогда я понимаю: эти люди – его семья. Те, о ком он никогда не говорит. Парень, все еще прижатый к капоту, тоже похож на Логана – вероятно, двоюродный брат, а может быть, родной.

Логан отбрасывает нож на землю, затем достает телефон из заднего кармана.

– Что ты делаешь? – спрашивает молодая женщина. Они все стоят вокруг него, прямо у машины.

– Я звоню копам, чтобы они его забрали.

– Нельзя этого сделать, – говорит пожилая женщина. – Он уже вышел под залог – они упекут его навсегда.

– Кому какое дело?

Женщина тычет пальцем себе в грудь.

– Мне есть дело! Он мой сын.

Логан указывает на дом.

– Он напал на своего двоюродного брата с ножом…

В разговор вмешивается женщина помоложе.

– Тебя не было слишком долго, Логан. Йен зарабатывает больше всех нас.

Из толпы раздается одобрительный гул.

– Что, черт возьми, мы с мамой должны будем делать, если его посадят?

– Найти работу, ради всего святого! Честную работу. Получить образование, жить своей жизнью!

– Это наша жизнь!

Логан с отвращением качает головой.

И его сестра усмехается.

– Ты думаешь, что ты такой сильный и могущественный? Святой гребаный Логан, трущийся задницами с королевскими особами. Ну и пошел ты – ты ничуть не лучше нас.

– О да, я такой, – хрипит Логан.

И она дает ему пощечину, сильную, громкую, прямо по лицу. Я вижу, как его голова резко дергается в сторону. Внутри меня становится пусто. Я белею от праведного гнева.

Когда эта сука снова собирается ударить Логана, я вылезаю из машины, направляю пистолет в небо и нажимаю на спусковой крючок.

БУМ!

Для маленького пистолета он чертовски хорош.

Теперь я завладела их вниманием. И все правила вылетают в трубу. Я направляю пистолет на сестру Логана.

– Ты зовешь его на помощь, он бросает все и летит сюда, а потом ты, мать твою, даешь ему пощечину? Я. Так. Не думаю.

Они не имеют права так с ним обращаться. Не тогда, когда я здесь.

– Элли… – резко говорит Логан.

– Ты больше не будешь его бить. Никогда! Поняла?

– Элли, – говорит Логан мягче, потому что теперь я кричу. И моя рука немного дрожит.

– Я хочу, чтобы ты извинилась перед ним – прямо сейчас.

Она стискивает зубы и сверлит меня взглядом.

Я опускаю руку, целясь ей в ногу. И я сделаю это, клянусь – это не убьет ее, но, держу пари, будет чертовски больно.

– И заставь меня поверить, что ты делаешь это искренне, или потеряешь пару пальцев.

– Элли! – рявкает Логан.

Но я игнорирую его.

Брат-придурок смеется, а мать, похоже, готова лично оторвать мне голову, как только подвернется момент. Но мой взгляд остается прикованным к сестре.

Медленно она поворачивается к Логану, ее голос звучит немного мягче.

– Прости, Логан.

В этот момент мой гнев рассеивается. Оставляя меня опустошенной… и грустной. Потому что так не должно быть – его должны любить, поддерживать и восхищаться. Только не так… только не эти ужасные люди.

Я качаю головой, глядя на них.

– Вы его не заслуживаете. Ни один из вас.

И опускаю пистолет.

– Пожалуйста, мы можем сейчас поехать домой, Логан?

Он отступает от того места, где все еще держит своего брата, прижимая его к машине, и брат прокрадывается в дом, прижимая руку к телу. Логан поворачивается к своей матери, тихо и твердо.

– Не звони мне больше, мам. Я не приду.

Когда мы оба садимся в машину, я протягиваю ему пистолет стволом вниз. Он берет его без комментариев, щелкает предохранителем и кладет обратно под сиденье.

– Ты в порядке? – спрашиваю я.

– Я в порядке.

Логан отъезжает от обочины, едет по улице и выезжает на шоссе. Подальше от этого печального места.

Я делаю долгий выдох.

– Так это и есть твоя семья.

– Это они.

Я наблюдаю за ним, пока он ведет машину. Потому что я могу; потому что мне нравится быть так близко к нему.

– Ты должен гордиться.

– Гордиться? – Он недоверчиво усмехается.

– Гордиться тем, что ты тот, кто ты есть. Тот, кого ты сам создал… Учитывая, с чего ты начинал.

– Спасибо, Элли, – говорит он минуту спустя. – И я благодарен тебе за то, что ты там сказала. Ты заступилась за меня… это было мило.

– Мило? – повторяю я, как будто это какое-то грязное слово.

– Очень мило? – пытается Логан.

– Я была жесткой. Я была пугающе-ужасной. Грррр.

И этот ублюдок смеется надо мной. Если бы он не выглядел так великолепно, я бы разозлилась. Но не сильно.

– Ты обещала оставаться в машине, – напоминает он мне.

– Да, но поскольку я вышла из машины и тем самым не дала тебе получить еще одну пощечину, – я делаю акцент на своих словах, подражая Логану, – я запишу себе это как победу.

Он снова смеется.

* * *

Предъявив удостоверение личности на контрольно-пропускном пункте службы безопасности, Логан въезжает через задние ворота дворца. Он сворачивает во внутренний двор Вестсайда, к внешнему входу в апартаменты Николаса и Оливии. За дверью стоит охранник в форме, но мы припарковались достаточно далеко, чтобы чувствовать себя уединенно. Интимно. Воздух в машине спертый, и я вдыхаю его запах – дерева, морозного воздуха и мужчины. Я наблюдаю, как пульсирует вена у него на шее, медленно и ровно, и мне хочется наклониться и нежно поцеловать его прямо в это место.

– Я должна тебе кое-что сказать, Логан.

– Уже поздно, Элли. Тебе следует…

– Но…

– Тебе следует идти, сейчас же.

Слова даются легче, чем я думала. Проще. Потому что это правда.

– Ты мне нравишься, Логан.

Его глаза закрываются, но он не шокирован.

– Элли…

– И всегда нравился. Только ты. Всегда.

– Ты же не хочешь…

– И более того…

– Не надо…

– Я хочу тебя. Я так сильно хочу тебя, что иногда по ночам мне кажется, что моя кожа горит. Мои кости горят.

– Черт возьми…

– Я не могу думать, не могу есть… Когда я сплю, я вижу только тебя.

Я потираю шею, и все внутри становится жаждущим и напряженным.

– Когда я трогаю себя…

– Господи, Элли… – Его голос звучит так, словно он тонет.

– …Ты – все, что я чувствую. Ты, Логан.

А потом он замолкает. Но я знаю, что он слышит меня.

– Ты тоже это чувствуешь? Ты хочешь меня, Логан?

Его горло подрагивает, когда он сглатывает, и я хочу лизнуть его там. Посасывать его губами – прямо в центре его горла, его толстый, мужественный кадык.

Когда он говорит, его зубы стиснуты.

– Нет, я этого не хочу. Это… не то, что мне нужно.

Его слова сокрушительны. Мои ребра сжимаются, а грудь сдавливает слишком сильно, чтобы я могла сделать вдох. И это больно… боже, так больно. Я надеялась и хотела… Мне показалось, что я почувствовала что-то от Логана сегодня вечером, что-то, что он чувствовал ко мне…

Но потом я не просто не делаю вдох – я задыхаюсь.

Потому что я смотрю на него – по-настоящему смотрю на него, – может быть, в первый раз. Новыми, открытыми глазами. Я смотрю в лицо человеку, который сам показал мне, как распознать лжеца.

Выражение его лица пустое и застывшее. Его карие глаза пусты. В них ничего нет.

«Что-то в их взгляде покажется неестественным… не таким. Всякий раз, когда кому-то приходится прилагать усилия, чтобы что-то сказать, можно быть уверенным, что их слова – чушь собачья», – сказал он мне в тот раз.

И медленно я улыбаюсь.

– Ты лжешь.