Читать книгу "Принцесса Элли"

Две недели спустя

– Боже правый, я люблю тебя.

Голос Логана тает у моего уха, его дыхание щекочет, его сильная грудь прижата к моей спине, слова заставляют меня дрожать, когда его горячий и твердый член оказывается внутри меня. Моя голова падает на его здоровое плечо, и я закидываю руки назад, чтобы обнять его за шею.

– Логан… – вздыхаю я.

Его пальцы скользят по моим губам, и я втягиваю один в рот, царапая подушечку зубами. Потом он скользит рукой вниз, лаская мою грудь и пощипывая сосок. Приятное ощущение разливается у меня между ног, и удовольствие нарастает. Я поворачиваю голову, ищу его рот – хочу, чтобы его губы коснулись моих.

И он целует меня, потому что знает, что это то, что мне нужно.

Его рука скользит ниже, нащупывая мой клитор, лаская меня в такт движениям его члена.

– Да… да. – Я дышу ему в рот, пронзительно постанывая.

Я поднимаюсь все выше и выше, а потом почти лечу. Моя спина выгибается, все мышцы сокращаются, когда волны горячих, блаженных ощущений накрывают мое тело. Логан прижимает меня к себе своими сильными руками, и я судорожно сжимаюсь вокруг него.

Затем, когда я слабею и пытаюсь отдышаться, он осторожно опускает мою верхнюю часть тела на туалетный столик в ванной. Прижав меня щекой к прохладному мрамору, он нежно проводит пальцами по моим волосам.

А потом трахает меня.

Он делает это сильно и быстро, схватив меня за бедра, он теряет контроль, отпускает себя, ему хорошо, он тяжело дышит, когда входит в меня. Я люблю, когда он кончает – я чувствую его горячий пульс, его член, как сперма наполняет меня глубоко внутри. Его грубый, резкий вздох у моей лопатки, он ложится на меня, толкая и дергаясь еще один, последний, восхитительный момент.

Затем все это – легкие поцелуи, мягкие, сладкие и обожающие. Вот так мы начинаем наш день.

Совсем не плохо.

После того как он выскальзывает из меня, я поворачиваюсь в его объятиях и жадно его целую в мятно-свежий рот. А потом замечаю время на его часах.

– Черт! Мы опаздываем. Мы не можем опоздать.

Я отрываюсь от него и включаю душ на полную мощность.

Логан одаривает меня дразнящей улыбкой.

– Так вот как это бывает, да? Ты получила то, что хотела.

Я хихикаю, поворачиваясь к нему, чтобы чмокнуть его в губы.

– Да, так и есть.

Он игриво щиплет меня за задницу.

– Я для тебя просто кусок мяса.

– Нет, ты для меня сексуальный кусок мяса. И я люблю тебя.

Его глаза цвета красного дерева становятся теплыми и светлыми, почти золотыми. Так он смотрит на меня всякий раз, когда я произношу эти слова.

После еще одного быстрого поцелуя я запрыгиваю в душ – потому что нам действительно нужно спешить. Если мы опоздаем, Ливви мне весь мозг вынесет.

Она хотела, чтобы мы переночевали у них с Николасом прошлой ночью, но я захотела остаться здесь, в доме Логана – в нашем доме. Это мое любимое место, даже более любимое, чем дворец.

В рекордно короткое время я выхожу из душа, с волос капает, футболка прилипла к моему все еще влажному телу, и я бегу к внедорожнику на подъездной дорожке. Мое платье и смокинг Логана ждут нас во дворце, где отряд стилистов приведет меня в презентабельный вид.

На подъездной дорожке Гарри, молодой, беззаботный телохранитель с каштановыми волосами до плеч, спорит с Бартоломеем, более крупным охранником.

– В тебе этого нет, приятель.

– О, во мне это есть – можешь мне поверить.

Я понятия не имею, о чем они спорят, но у меня нет на это времени.

– Вы оба получите пинок под зад, если кто-нибудь не отвезет меня во дворец прямо сейчас! – кричу я.

Они оба выглядят потрясенными. А потом начинают шевелиться.

– Она довольно жесткая малышка, не так ли? – говорит Гарри Логану, когда он забирается на заднее сиденье вместе со мной.

Логан только смеется. И смотрит на меня.

– Однажды ты станешь хорошей мамой.

Я качаю головой, глядя на него.

– Это то, что ты понял из моего заявления? Вот так?

– Конечно – ты говоришь совсем как мама Томми, а она лучшая из всех, кого я знаю.

И кое-что приходит мне в голову – то, о чем мы еще не говорили.

– Ты хочешь этого однажды? – я подражаю акценту Логана. – Быть папочкой?

– Хочу. – Его лицо смягчается. – Если ты будешь мамой, я бы очень хотел быть папой.

Мой живот теплеет и дрожит.

– Я тоже. Хотя, наверное, сначала стоит сделать меня миссис.

Логан целует мою ладонь, улыбаясь.

– Таков план.

Приятно это знать.

Но на сегодняшний день важна только одна свадьба: королевская.

* * *

Леди Сара сидит за туалетным столиком в специальной комнате для новобрачных в задней части собора Святого Георгия и выглядит просто сногсшибательно в белом кружевном свадебном платье с короткими рукавами, двухслойной юбкой из тюля и кружевной вуалью длиной в этот самый собор. Она – образ идеальной невесты. Темноволосая Барби-невеста.

Она смотрит на свое отражение в зеркале, повторяя:

– Все будет хорошо. Все будет замечательно. Все будет замечательно.

– Она под наркотой? – спрашивает Пенелопа фон Титеботтум, сестра Сары, указывая на нее букетом из лилий и сирени, который подходит к ее платью подружки невесты лавандового цвета. – Ты принимала наркотики, Сара?

– Я была бы не против. – Сара закрывает глаза и глубоко дышит. – Это успокаивающая техника, которой меня научил мамин мастер по медитации: «Говори, пока не поверишь». Все будет хорошо. Все в порядке. Все очень, очень хорошо.

Она действительно выглядит так, будто принимает наркотики.

Моя бедная сестра ковыляет из ванной, выглядя неловко в красивом сиреневом платье для беременных с очаровательным белым бантом над огромным животом.

Я не участвую в свадебной церемонии. Я здесь только для того, чтобы хорошо выглядеть. И помочь Саре сохранять спокойствие, если смогу. И… ловить детей Ливви, если понадобится.

– Ты хорошо себя чувствуешь, Лив? – спрашиваю я ее. – Ты выглядишь немного бледной.

Она гладит меня по руке.

– Это мой нормальный цвет в последнее время.

Потом она медленно выдыхает… совсем как Сара.

– Все будет хорошо… Все будет хорошо…

– Все будет хорошо, – твердо говорит моя сестра Саре. Она единственная из присутствующих, кто уже проходил эту королевскую зеленую милю, так что надеюсь, что Сара учтет ее мнение.

Сара встает и кивает.

– Ты права. Свадьбы проводят каждый день. – Она пожимает плечами. – Я имею в виду, правда, сколько там вообще людей?

Оливия закрывает глаза и потирает поясницу.

Пенелопа старается быть полезной:

– Не так много. Всего лишь несколько… тысяч.

Лив медленно опускается на стул у стены, глубоко вдыхая.

– Тысячи – детский лепет. – Сара неубедительно усмехается. – А общее количество зрителей по телевизору не может быть больше пары…

– Миллионов. – Пенелопа машет рукой. – Десятки миллионов. Пффф.

Сара кивает.

А потом она падает на туалетный столик, закрыв лицо руками.

– О Боже, помоги мне! Пожалуйста… пошли мне чудо.

Вот тогда Лив начинает тяжело дышать.

– Хы, хы, хы, ху. Хы, хы, хы, хууууу.

О боже.

Сара оборачивается.

– Оливия… ты… рожаешь?

Держась за живот, моя сестра кивает.

– Прости. Извините меня, я знаю, что это…

– …потрясающе! – кричит Сара, воздевая руки к небесам. – Благодарю тебя, Господи! Да!

– Ты не расстроена, что я краду твой звездный час? – спрашивает Оливия, тяжело дыша.

– Возьми и час, и день тоже! Если все поймут, что у тебя начались роды, никто и не посмотрит на меня. Идеально. – Будущая королева трезвеет. – Но сможешь ли ты пройти церемонию? Я не хочу, чтобы ты рисковала.

Моя сестра морщится.

– Я, кажется, в состоянии пройти по проходу. Но я хочу поскорее попасть в больницу, так что, если архиепископ начнет бубнить, я дам вам сигнал. Если я буду стонать в агонии – ты поймешь.

Смелость моей сестры вернулась к ней.

И тут мне приходит в голову одна мысль.

– Эй, дети ведь не просто собираются праздновать день рождения вместе, он еще и совпадет с датой свадьбы Генри и Сары. Ленора будет в бешенстве.

* * *

Как раз перед началом церемонии я нахожу Логана в главном соборе. Там чудесно. Свет струится сквозь витражи, изображающие святых и разные библейские сцены. Когда мои глаза наконец останавливаются на Логане, у меня как будто перехватывает дыхание – потому что я не видела его с тех пор, как мы расстались, чтобы переодеться во дворце. И теперь на нем смокинг.

Черт возьми, он шикарен.

Крой пиджака подчеркивает его широкие, сильные плечи. Темно-серый галстук выделяет мужественную шею и придает ему утонченный, но плутоватый вид – как будто он сошел со страниц любовного романа. Его брюки идеально его обтягивают, показывая мощные ноги, твердую, великолепную задницу и выпуклые, впечатляющие достоинства. Я и раньше видела Логана в смокинге, но на этот раз все по-другому.

Потому что теперь он весь мой.

И то, как он смотрит на меня – как его глаза поднимаются от моих серебристых туфель на каблуках с ремешками, по моим изгибам под облегающим атласным бледно-розовым платьем, к светлым, высоко уложенным на голове кудрям, – кажется, что он тоже потерял дар речи.

Он с трудом сглатывает.

– Ты выглядишь как ангел, Элли. – Он понижает голос и наклоняет голову ближе. – Как восхитительный десерт… И я собираюсь съесть тебя при первой же возможности.

Тепло разливается у меня в животе – я никогда не буду сыта им или его дерзкими, обожающими словами. Но потом я моргаю, вспоминая, зачем я его искала и что с едой придется немного подождать.

Заметив, что гости расходятся по своим местам, я встаю и шепчу Логану на ухо, что Оливия рожает.

Он хочет взять машину и немедленно отвезти ее в больницу. Но я отговариваю его от этого – даже когда он заявляет, что моя сестра просто сумасшедшая, если решила ждать. Затем он тайно пробирается к алтарю, где Николас стоит в качестве шафера рядом с Генри, оба они выглядят царственно и элегантно в военной форме.

– Что? – кричит Николас. Его лицо становится жестким и немного бледным.

Вся церковь замирает, уставившись на принца.

Я задираю платье, и мои каблуки стучат по каменному полу, когда я бегу по боковому проходу, мимо десятков мраморных колонн, поднимающихся к высокому сводчатому потолку. Я пробираюсь между Николасом, Генри и Логаном, они разговаривают как футбольная команда, которая собралась, чтобы обсудить стратегию перед игрой.

– Все в порядке, ребята. Все в порядке. Все в порядке.

Теперь уже я говорю так, будто под кайфом.

Зеленые глаза Николаса широко раскрыты.

– Нет – ничего не в порядке.

– Оливия знает, что делает. Она бы никогда не подвергла детей риску, – настаиваю я. – Пожалуйста, последуй ее примеру, Николас. – Я ободряюще улыбаюсь ему. – Счастливая жена, счастливая семья.

Он невозмутим, его лицо угрюмо, челюсть как гранит.

– Как Сара? – спрашивает Генри.

– Она в порядке. Спокойнее теперь, когда есть что-то, что отвлечет от нее часть внимания.

– Хорошо. – Генри вздыхает, нервно потирая руки о бедра. – Это хорошо.

– Подожди, пока не увидишь ее, Генри. Ты с ума сойдешь.

Он хихикает.

– Я всегда так делаю.

Генри кладет руку на плечо брата.

– Чем скорее мы начнем, тем скорее ты сможешь заняться детскими делами. Да?

Николас колеблется, но в конце концов натянуто кивает.

Все занимают свои места, а мы с Логаном садимся на третьей скамье. Играет музыка, и свадьба начинается.

Сначала королеву сопровождает ее племянник, серьезный и не обращающий внимания на то, что происходит за кулисами. Вся паства кланяется и приседает в реверансе.

После подружек невесты и крошечных очаровательных девочек-цветочниц Ливви выходит одна. Ковыляя и улыбаясь. Но проход такой длинный, что ей приходится дважды останавливаться, чтобы вдохнуть через сжимающийся живот, все еще улыбаясь. Шепот прокатывается по толпе, как цунами, и уже слышно, как новостные радиостанции настраиваются на детскую волну: начинается массовая истерия.

Николас делает шаг вперед, когда она подходит к алтарю, берет ее за руку и помогает сесть в мягкое кресло, которое он приказал поставить справа от алтаря. Они тихо говорят… Недолго спокойно спорят, затем Оливия нежно целует его костяшки пальцев, успокаивая своего прекрасного принца. Николас потирает челюсть, но с напряженным выражением лица занимает свое место справа от Генри.

А потом начинается проход невесты.

Толпа смотрит на Сару, кивая на то, как она прекрасна, но потом они возвращаются к болтовне о сумасшедшей принцессе, которая рожает. Сара не сводит глаз с Генри, когда идет к нему, – и не выглядит ни капельки испуганной.

Она выглядит как влюбленная невеста.

Генри подходит ближе к Саре, нежно глядя на нее сверху вниз.

– Привет.

Сара озорно улыбается ему.

– Привет.

– Это безумие, – шепчет он.

– Но нам это подходит, не так ли?

Генри предлагает ей руку, и Сара элегантно берет ее.

А потом они женятся – и это чудеснее, чем все свадебные церемонии диснеевских принцесс, вместе взятые.

После того как архиепископ объявляет их мужем и женой, они должны повернуться и вместе пройти по проходу, но Генри жестом указывает на Оливию.

– Сначала роженицы и дети на подходе.

Николас бормочет себе под нос:

– Как раз вовремя.

Затем он подходит к моей сестре, подхватывает ее на руки и несет по проходу.

Это зрелище достойно учебников истории.

Логан хватает меня за руку, и мы бежим за ними. Николас усаживает Ливви на заднее сиденье одного из «Роллс-Ройсов», и Логан говорит охраннику за рулем:

– Подвинься. Я поведу.

По дороге в больницу случаются сильные схватки. Оливия щурит глаза и дышит сквозь боль. После того как схватка проходит, она падает на сиденье.

– О боже мой… вот дерьмоооооооо, – говорит она, как истинная леди.

Потому что это моя сестра, герцогиня.

* * *

Королевы не ждут в родильных залах. Как и наследные принцы и их новоиспеченные принцессы или любые члены королевской семьи. Это вызвало бы хаос. Нет такой традиции.

Сестры ждут в приемной со своим парнем и папой. Я позвонила отцу из машины по дороге в больницу. Здесь куча охраны – специальные значки, люди у каждой двери. В этой больнице принимали роды у всех королевских особ начиная со времен отца Николаса, так что они знают, что к чему.

В течение следующих одиннадцати часов мы пьем плохой кофе, едим холодные бутерброды… и ждем. В какой-то момент я засыпаю, прижавшись к груди Логана, и мне снится, что он просит у моего отца разрешения жениться на мне.

Я собираюсь рассказать об этом Логану, когда просыпаюсь. Но, прежде чем я начинаю, появляется Николас – выходит из дверей родильного отделения, совсем не похожий на принца. Он выглядит молодым и измученным, с десятичасовой тенью на лице и радостью в глазах.

Он выглядит как молодой отец – восторженный и изумленный – с единорогами и радугами, танцующими в его глазах.

– Это мальчик! – говорит он нам троим, мы первые, кто это узнает. – И девочка!

Логан пожимает ему руку и хлопает по спине, а потом я и мой отец обнимаем его.

Вся прелесть того, чтобы просидеть все это время в коридоре у родзала, заключается в том, что вы первыми получаете возможность взглянуть на детей. Вы видите их, держите их на руках, узнаете их имена раньше, чем кто-либо другой.

Сначала я держу Лиллиану Амелию Калисту Эрнст Пембрук. И она идеальна. Логан стоит рядом со мной, мы вместе смотрим на ее маленькое круглое личико, прядь черных волос, глаза такой же формы, как у моей сестры, хотя еще слишком рано говорить, какого они будут цвета – серо-зеленого или темно-синего.

Потом мы с отцом меняемся местами.

И я влюбляюсь в Лэнгдона Генри Эрика Томаса Пембрука. Он такой же идеальный, как и его сестра, которая младше всего на пять минут. Его волосы тоже черные, но мне кажется, что я вижу в нем больше от Николаса, особенно похожи их глаза.

Оливия сонная, но такая счастливая. Она не может перестать смотреть на них, и я не могу ее в этом упрекнуть.

Пока мы с папой сидим рядом с Оливией на одной стороне кровати, Логан и Николас подходят к окну и начинают говорить о том, где будет стоять пресса, когда они будут уезжать из больницы через несколько дней. Фотографии, которые будут сделаны, бесполетная зона над больницей. Потому что какими бы совершенными, красивыми и невинными ни были близнецы, это не просто дети.

Они никогда не будут такими.

Уже сейчас каждый хочет оторвать от них кусочек.

– Мне это не нравится. – Логан скрещивает руки на груди и качает головой. – Слишком трудно проследить, кто там будет, кто сможет приблизиться.

Он всегда защищал нас, но вторжение Кейна Галлахера сделало его еще более щепетильным, хотя технически это больше не его работа.

– Так всегда бывает, – сокрушается Николас. – Выписка из больницы – это публичное событие. Это традиция.

– Начните новую традицию. У тебя есть талант к этому.

Мой шурин садится на стул рядом с кроватью Оливии, держа ее за руку.

– Пригласите их во дворец, – предлагает Логан. – Ребята смогут проверить их документы, обыскать их еще у ворот, и они могут сфотографировать, как вы выносите детей из машины в их новый дом. Так будет безопаснее.

Николас и Оливия смотрят друг на друга, затем Николас целует ей руку.

– Похоже, у нас появилась новая традиция.

* * *

Королева Ленора не любит обниматься. Она даже не умеет посылать воздушные поцелуи. Она больше склонна к похлопываниям по голове и по плечу.

Но дети… ну, они же дети.

Они прекрасны. Обожаемы. Такие милые, что на них почти больно смотреть. Они как котята… но только люди.

Но королева Ленора на самом деле не любит обниматься. Оливия, однако, считает, что ей понравится держать ребенка.

Вот почему две недели спустя, когда новых принца и принцессу впервые представляют их королевской прабабушке, королеве Леноре, во дворце, моя сестра помещает Лиллиану прямо в ее ничего не подозревающие царственные объятия.

– О… Ну… э-э… хорошо. – Королева обращается с Лилли так, словно она бомба, которая может взорваться в любой момент. Жестко и отстраненно. Затем Ее Величество слегка улыбается малышке. – Очень приятно познакомиться с тобой, принцесса Лиллиана.

И ребенок плачет.

Громко и навзрыд. Очень громко.

Когда Оливия делает движение, чтобы забрать ее, королева Ленора вздергивает подбородок.

– Оставь.

Она смотрит вниз на сверток в своих руках, разговаривая с ней… как с собакой. Собакой элитной породы.

– Нет. Нет-нет, так не пойдет. – Она кладет Лилли на диван рядом с собой и дважды хлопает в ладоши – быстро и резко. И чудесным образом, после еще одного маленького вскрика, Лиллиана перестает плакать и моргает, глядя на королеву.

– Спасибо, так намного лучше.

Она похожа на страшную, злую Мэри Поппинс.

– Теперь, когда ты успокоилась, ты, твой брат и я прогуляемся вместе по саду.

Она делает знак няне, которая пеленает малышку и укладывает ее в коляску.

– Немного холодновато для прогулки, тебе не кажется? – спрашивает Николас.

– Чепуха. Свежий воздух полезен для младенцев. Я гуляла с тобой и Генри каждый день, и посмотри, какими хорошими вы оба выросли.

– Я не знал, что ты это делала, – тихо говорит Николас.

– Да, я полна сюрпризов. – Королева натягивает пару светло-коричневых кожаных перчаток. – Мы позаботимся о том, чтобы их как следует пеленали. Я буду гулять с ними по территории каждое утро. Кристофер, отметьте это в расписании. Это будет мое время для них.

Охранники открывают двойные французские двери, и королева Ленора выталкивает близнецов в коляске в прохладный, пасмурный день. Она разговаривает с ними, когда они прогуливаются, и ее голос плывет внутри сада, так что все слышат.

– Я родилась в замке Ландлоу, во время снежной бури. Акушерка не смогла добраться до нас, потому что дороги были разбиты. Так что моя бабушка приняла меня. Она была ужасной женщиной, очень строгой и жесткой. Не такой милой и доброй, как я…

Логан обнимает меня и шепчет:

– Сейчас официально. Теперь я, мать вашу, видел все.

Эпилог. Логан. Пять лет спустя

Я просыпаюсь от тихих звуков музыки, доносящихся с кухни.

Так я узнаю, где Элли. Это началось около трех лет назад – она встает раньше меня. В большинстве случаев она на кухне, иногда в кабинете, но почти всегда из динамиков тихо играет одна из ее любимых песен. Сегодня это «Say You Won’t Let Go».

Это была наша свадебная песня.

Я смотрю вверх через панорамный потолок – темно, еще не рассвело, льет холодный дождь. Сегодня воскресенье, и, хотя каждый день – рабочий день, когда у тебя свой собственный бизнес, я не буду работать в S&S Securities сегодня. Это означает Сент-Джеймс и Салливан – или Салливан и Сент-Джеймс, в зависимости от того, кого из нас вы спросите. Томми пошел со мной в это предприятие, и мы рвали задницы, чтобы сделать его успешным. Это хорошая работа, честная работа.

У нас есть техническая команда, которая устанавливает домашние системы безопасности, но основной бизнес – обучение и заключение контрактов с личными телохранителями, а также охрана и мониторинг имущества. Даже Дворец заключил контракт с нашими ребятами – потому что у нас отличная репутация, и это вполне заслуженно.

Мы не бойцовский клуб – мы не берем кого попало. Наши люди должны обладать естественным навыком, они должны этого хотеть, они должны это заслужить.

Я скатываюсь с кровати, надеваю черные спортивные штаны и иду по коридору. Я закончил ремонт дома в первый год, когда мы тут жили, и вышло даже лучше, чем я себе представлял. Кирпич делает дом прочным и надежным, блестящие деревянные панели и спокойные оттенки делают его красивым… а присутствие Элли делает его домом. Она повесила занавески в каждой комнате, и картины в рамках на стены. Я прохожу мимо одной из спален справа от меня – которую мы вместе покрасили в синий цвет.

Когда я спускаюсь на кухню, я вижу, как она стоит у стойки, раскладывая теплые булочки на решетке, чтобы остыли. Я крадучись подхожу к ней вплотную сзади и кладу руки на ее бедра, обтянутые пижамой, притягиваю ее к себе, водя своим твердым членом по всей длине между половинок ее идеальной задницы.

Она откидывает голову мне на плечо, и волосы щекочут мне грудь.

– Ты не устал после прошлой ночи?

Я целую ее в висок и вдыхаю запах ее кожи.

– Я никогда не устану заниматься с тобой сексом, Элли.

Мои руки скользят по ней спереди, останавливаясь на маленькой твердой выпуклости, где спит наш ребенок. Элли такая милая, когда беременна. Что-то в том, как она растет вместе с малышом, которого я поместил внутрь, превращает меня в дикаря. Я не могу держать руки при себе, когда она в таком положении.

Хотя я полагаю, что это так же верно, когда она не в положении.

Когда мы решили создать семью и отказаться от противозачаточных, оказалось, что много секса… делает много детей. Она уже на четвертом месяце – носит нашего третьего.

– Давай, Деклан! Прыгай. Я тебя поймаю.

Тоненький голосок доносится из радионяни на столешнице.

– Вот так, Деклан, смотри!

Это трехлетний Финн, убеждающий полуторагодовалого Деклана сбежать из своей кроватки.

Я смеюсь в плечо Элли, и она хихикает.

Над нами раздается раскат грома, и я утыкаюсь носом в шею Элли.

– Идет дождь. Мисс принцесса Джейн будет очень расстроена, что не сможет покататься на своем пони.

Сегодня мы едем во дворец на четвертый день рождения Джейн, старшей дочери Генри и Сары. Это не публичное празднование; маленькая вечеринка – только для семьи.

– Генри просто приведет ей пони во дворец, – говорит Элли.

– Королеве это понравится, – саркастически говорю я, качая головой. – Принцесса Джейн держит Генри в своих маленьких кулачках.

– Как будто ты не сделал бы то же самое, если бы это был Финн, – поддразнивает Элли.

– Финн не хочет пони. Он хочет базуку на Рождество – он сказал мне об этом на днях. Я еще не понял, как эльфы Санты собираются выполнить эту просьбу.

Элли смеется, кивая на меня.

– Он определенно твой сын.

Я потираю глаза.

– Да, он мой, это точно. Но я думаю, что идея насчет базуки от твоего отца. Он играл с ним в войнушку на прошлой неделе.

Отец Элли приезжает в Весско раз в два месяца – он делает это уже несколько лет. Он до сих пор не пьет, все еще живет в Нью-Йорке, работает управляющим благотворительных ресторанов «Амелия», которые носят имя его любимой жены. Я верю, что так он смог наконец примириться с тем, что она погибла, – он отдает дань ее памяти, сохраняя часть причудливой кофейни, которая была ее мечтой, и делая ее живой и процветающей компанией.

Из динамика доносится звук потасовки, глухой удар, а затем триумфальные возгласы.

– Мама, папа – он сделал это! Деклан выпрыгнул из своей кроватки. Он прыгнул!

Я нежно целую свою жену в ее прелестный ротик.

– И наш бесстрашный прыгун Деклан – тоже твой сын.

Я собираюсь подняться, чтобы забрать мальчиков, но ворота наверху лестницы еще ненадолго удержат их в безопасности. Я жду, потому что Томми Салливан неуклюже проходит через нашу заднюю дверь, садится за кухонный стол, и вид у него как у мешка с мусором.

Как и многие студенты, которые делают перерыв в обучении, Элли так и не вернулась к своему диплому по психологии. Если она когда-нибудь захочет, я поддержу ее на все сто процентов, но сейчас она, кажется, довольна – счастлива – заботиться о наших мальчиках и нашем доме. И позволять мне заботиться о ней.

Но даже без диплома она слушатель, помощник и советчик для нашей семьи и друзей. Элли ставит чашку чая перед Томми и протягивает дымящуюся кружку мне.

– Я думаю, что это конец, – говорит Томми. – Возможно, теперь все кончено.

Он говорит об Эбигейл Хэддок. О докторе Эбигейл Хэддок – потрясающем враче с каштановыми волосами, которую Томми встретил в больнице пять лет назад, когда восстанавливался после удара балкой по голове. Та, которую он поцеловал, притворяясь, что был в бреду.

И с тех пор у них американские горки. Жуткая история о похоти и любви, о том, как они прятались и искали – оба слишком упрямые, чтобы признать, что думают друг о друге больше, чем хотят показать.

– Эбби говорит, что идет на свидание с тем доктором, с которым она работает. – Он смотрит на меня. – Возможно, нам придется убрать этого парня.

Я сдуваю пар со своей кружки и пожимаю плечами.

– Хорошо.

Элли хмуро переводит взгляд с меня на него и обратно.

– Нет. Нет, никто никого не будет убирать.

Я показываю Томми знак «договорились». Элли замечает это и шлепает меня по руке. Я ухмыляюсь, потому что она все еще очень милая, когда злится.

Когда я слышу, как мальчики стучат в ворота, я направляюсь к лестнице, оставляя свою жену, облокотившуюся на столешницу, с моим лучшим другом, чтобы он мог рассказать ей все о своей проблеме и чтобы она могла спасти его.

Как она спасла меня.

Как мы спасли друг друга.

* * *

Несмотря на дождь, вечеринка по случаю дня рождения принцессы Джейн была оживленной и веселой. Элли была права – принц Генри привел пони в замок, и они, вероятно, никогда не избавятся от вони в бальном зале.

Королева фыркала и хмурилась, но готов поспорить, что она наслаждается выходками своего отпрыска. Она хитрая, хорошо это скрывает, но я все равно могу прочесть это в мерцании ее глаз, случайном изгибе рта и быстром кивке, когда она думает, что никто не смотрит.

И хотя принцесса Джейн не близнец Ее Величества, она ее маленькая тень. Даже в четыре года девочка боготворит свою прабабушку, следует за ней, подражает ей, делает все возможное, чтобы быть такой же царственной и важной, как она. Королева этим гордится.

Точно так же, как Элли решила не возвращаться в университет, принц Николас и Оливия решили не возвращаться в Нью-Йорк. Отношение Оливии ко дворцу смягчилось, и теперь она рассматривает его, скорее, как страховочную сетку, чем клетку. Имея свою очаровательную молодую семью под боком, Николас больше не думает о своих королевских обязанностях как о бремени, которое он когда-то нес. Он наслаждается ими, ему нравится рассказывать своим детям об их происхождении, и он бережно готовит их к королевским ролям, которые они однажды сыграют, если захотят. Их решение остаться в Весско было радостной новостью для меня, Элли и Томми. Николас больше не мой работодатель, но он мой друг. Моя семья. А это еще лучше.

Мы с Элли не единственные, кто рожает детей так, как будто это вот-вот выйдет из моды. В дополнение к пятилетнему принцу Лэнгдону и принцессе Лиллиане, Николас и Оливия принесли миру малыша Тео шесть месяцев назад. Вслед за Джейн у Генри и Сары появился трехлетний принц Эдвард, он и мой Финн – закадычные друзья, маленькие разбойники; а также у них есть их милая новорожденная Маргарет.

Жизнь меняет нас своими поворотами и выкрутасами, и мы не всегда можем это предвидеть. Она меняет то, чего мы хотим, о чем мечтаем, вкладывает в наши руки благословения лучше и больше, чем мы могли себе представить. Сегодня я больше не думаю о том, чтобы быть частью чего-то большего. Потому что я уже часть этого. Дом, который есть у нас с Элли, семья, которую мы создали, – это самая благородная, прочная и драгоценная вещь, которую я мог себе представить. Мне больше ничего не нужно.

* * *

К тому времени, как мы возвращаемся домой с вечеринки во дворце, уже стемнело и все еще идет дождь. Мы с Элли купаем мальчиков в ванне, затем мы все прижимаемся друг к другу на диване в гостиной, я без рубашки в спальных штанах, они трое в милых хлопчатобумажных пижамах. Мы лежим под мягким одеялом, в камине горит огонь, а снаружи завывают ветер и дождь.

Пока Деклан колотит ногами и взбирается на меня, как будто я его личный спортивный мат, Элли читает Финну сказку на ночь – о злых драконах и герое, который спасает девицу… и о девице, которая спасает его в ответ.

– И жили они долго и счастливо, – произносят Элли и Финн вместе, закрывая сборник сказок.

Наш старший сын смотрит на свою прекрасную маму, как будто она всезнающая и прекрасная Королева Вселенной.

– Это потому, что они принц и принцесса? Как тетя Лив и дядя Ник? Так вот почему они победили дракона и живут счастливо?

Элли трется носом о пуговицу нашего сына и гладит его по темным волосам.

– Нет, детка. «Долго и счастливо» – это не только для членов королевской семьи. – Моя дорогая девочка смотрит на меня со всей любовью и обожанием, которые женщина может испытывать к мужчине.

– Счастливый конец для всех нас.