Текст книги "Любовь, Комсомол и Танцы под Звёздами"

– Ну, Надя! Ну ты даёшь! Вот мне и не смешно даже… – я нетерпеливо вытащила из-под себя одеяло и завернулась в него гусеницей.

– Да чего уж тут смешного! Ты же если влюбишься, то опять каждой клеточкой своего организма, а мне потом снова твои слёзы вытирать или того хуже, из обморока вытаскивать.

– Вот ты мне сейчас всё настроение испортила, Надя, – разозлилась я и отвернулась к стене.

– Моё дело предупредить, а там сама решай, – хлопнула дверью Надя и ушла в душ.

Я, не вставая с кровати, скинула с себя кроссовки. И в чём была: в пропахшей дымом одежде, нырнула обратно под одеяло, не смыв с лица макияж и не почистив зубы. И уснула, как убитая.

У моего организма были биологические часы с будильником. Проснулась, как обычно в 6:30 утра, хотя день был воскресным и не надо никуда спешить. В первую очередь приняла душ, хотя обычно делаю это после утренней пробежки по роще. Но мои волосы пропахли дымом, и глаза устали от неснятой на ночь косметики. Не терпелось всё это смыть. Придётся сегодня обойтись без пробежки, но погулять и размять косточки я всё-таки вышла. Утро было тихое-тихое и предвещало солнечную погоду. Но воздух ещё не прогрелся, и через двадцать минут я решила вернуться в общежитие. На деревянном мостике над речкой стоял Васыль. Видимо поджидал, увидев мой силуэт в окно своей комнаты.

– Доброго ранку, дівчина! Яка ти свіжа, як росинка.

– Утро доброе, Васыль! Свежа, потому что умыта. Ты редкий счастливчик, лицезреющий меня в натуральной красе, – я поравнялась с ним на мостике, и он преградил мне путь.

– Зачем тебе вообще эта яскрава (яркая) штукатурка? Ты такая красуня без неё… нежная, как подснежник.

Мы стояли напротив друг друга, и я жестом правой руки, как великий вождь, указала направление «в светлое будущее» – в общежитие.

– Вот для того и наношу, чтобы не казаться нежной и ранимой. Я называю это «боевой раскрас» и «моя вторая кожа» и чувствую себя комфортно под ней.

– Ты всегда така ранняя птаха?

– Практически – да. Мой рабочий день начинается в девять утра, и мне всегда есть чем заняться до работы.

– Например?

– С утра немного физкультуры. Я же кабинетный работник и физической нагрузки не хватает. Затем немного творчества: рисование, вязание или писанина…

– Какая ты багатостороння дивчына! – он взял меня под локоток на подъёме из оврага.

– По-русски «разносторонняя». Я не все украинские слова понимаю. Но за комплимент спасибо! Ты сам из Николаева?

– Нет, я з Івано-Франківська. Хочешь, увезу тебя на Західну Україну? – он развернулся ко мне, и я не уловила в его голосе и на лице ни доли шутки.

– Что ж ты будешь делать на Западной Украине после кораблестроительного института? – сделала я вид, что не поняла вопроса.

– Я будущий инженер-дизелист широкого профиля и не только в кораблестроении могу найти работу. Правда, за нами, дизелистами, закрепилось прозвище «безделисты», – засмеялся он.

– Да, студенты весёлый народ, богатый на выдумки.

Мы подошли к общежитию.

– Встретимся в комнате отдыха в 9:30, – сказала я ему на третьем этаже, куда он проводил меня до двери, несмотря на то, что сам проживал этажом ниже. Но он поймал меня за руку, притянул и крепко прижал к груди:

– Як же ти мене заводиш, дівчинко!

– О, ля-ля! Руки прочь от Вьетнама, Васыль! – я всё ещё пыталась шутить, но решила, что ещё одно такое наглое поползновение с его стороны и пощечины будет не избежать. Не хватало мне, чтобы меня лапали на второй день знакомства! И вот этого парня Надя называла серьёзным и надёжным!

Экскурсия по городу

В 9:30 утра все были в сборе. Я в строгом офисном одеянии, физрук Владимир в «парадном» спортивном костюме, Надя в чёрных брюках и голубой блузке – со стороны комсомольского актива комбината и все тридцать три николаевских студента, одетые довольно представительно в «чёрный низ, светлый верх», словно собрались на заседание комитета комсомола (оказалось, торжественность была необходима для летописи отряда как фотоотчёт о мероприятии).

Столы и стулья мы с Владимиром загодя переставили по типу «аудитория для студентов». Когда все расселись по местам, я попросила Петра начать, раз уж он собирался ознакомить наш комсомольский актив с планом мероприятий.

– Я буду краток. В нашем стройотряде за эти годы сложилась традиция. Оглашу мероприятия:

Закапывание Зелёного Змия. Мероприятие назначено на сегодняшний вечер. Закапываем бутылку с вином. И после этого ни грамма спиртного до последнего дня пребывания здесь. Церемония сопровождается дикими воплями и плясками – прогоняем змия.

День спорта. В одно из первых воскресений, надеюсь, что через неделю, мы организуем для местной молодёжи спортивные мероприятия: марафон, эстафета, игра в футбол, бадминтон. У нас в отряде своя футбольная команда. Если город или комбинат предоставит нам соперника, с удовольствием посостязаемся с вами.

День Нептуна. Ну, название само за себя говорит. Плюс 32 богатыря и дядька Черномор, – Пётр артистично прижал правую руку к сердцу и поклонился, – в наличие. Волга тоже рядом. На берегу, на пляже проведём несколько театрализованных мероприятий. Гитара, песни, игры.

День вежливости. Ни одного бранного слова. Обращение друг к другу подчёркнуто вежливое и манерное, в стиле высшего общества прошлого столетия. Первый пример, который пришёл сейчас в голову: «Не соизволите ли, любезнейший господин, оказать мне услугу и подать мне вон ту лопату, которой я сейчас вынужден убрать кучу навоза из-под вашей лошадки благородного происхождения. Уж будьте так любезны, не сочтите за труд мою скромную просьбу».

Я не выдержала и рассмеялась, прикрыв ладонями лицо.

– А вот не надо смеяться, Мадам, манерности и вежливости не только вас в ПарЫжах обучали, но и мы ещё кое-что мАгём.

– Мадемуазель, если что, – всё ещё смеясь, поправила я.

– Ну, в мадемуазелях, судя по возбуждению нашего студенческого брата, вам недолго осталось ходить. Ждите сватов к концу лета! Чур, я буду посаженным отцом! – всё ещё шутил Пётр.

Васыль нервно потёр переносицу.

– Но я продолжу. Что там у нас дальше по списку?

День строителя. В принципе, день открытых дверей на рабочем месте. Приглашаем вашу молодёжь посмотреть на фронт нашей работы. Особенно это касается выпускников. Подгоните, Ангелина?

– Ещё как подгоним! Мы и сами ждём выпускников на комбинат, шефствуем над школой-интернатом, да и с директором Левобережной школы я знакома. Так что соберём ребят.

– Договорились! Вечером в День строителя мы покажем представление агитбригады. Желательно на открытом воздухе. В парке, например. Найдёте такую площадку?

– Не то слово! Не просто найдём, но и познакомлю вас сегодня вечером с одной из таких площадок.

– Вот, сразу видно делового партнёра! Всё у вас схвачено! Но я продолжу:

День розыгрыша. Ну, по названию понятно: шутки, прибаутки, анекдоты. Но тому, кто действительно сможет кого-то разыграть, присуждается приз. Какой – пока не решили. Обычно это мероприятие всегда касалось только нашего отряда, но сейчас мы кучно проживаем в одном общежитии, поэтому можно подключить всех жильцов, которые проявят желание.

– Типа Первого Апреля? День смеха? – Надя сидела у стены вполоборота, облокотившись на спинку стула, и разглядывала всех парней по очереди.

– Верно! Но дополнительно наша команда КВН готова провести вечер юмора в зале комбината или на открытой площадке города.

– Хвылыночку! – я вспомнила недавно услышанное украинское слово. – У нас на комбинате есть и своя команда КВН, так что можем провести игру двух команд.

– Вот так поворот! Кто бы мог подумать, что жизнь рабочей молодёжи комбината на таком уровне!

– Это ещё не всё! Наш физрук сидит, скромничает. По второму пункту мог бы сказать, на комбинате есть футбольная команда, и на Левобережье есть ещё одна. Сейчас обе команды состязаются за первенство города. Пока сыграна одна игра. Можно к турниру и вашу команду подключить. И тогда это событие будет ещё более интересным, – я повернулась к Владимиру, – Володя, ты же один из организаторов турнира. Это реально – добавить команду к соревнованиям?

– Думаю, что да. Поговорю. Хотел обсудить второй пункт про спорт после завершения речи Петра. Но ты же, Ангелина, у нас всегда впереди планеты всей, – иронично подколол меня Владимир и, наверное, имел на это полное право.

– Слушайте, как многообещающе это звучит! Не просто одна показательная игра, а целое соревнование! – Пётр повернулся в сторону длинноволосого Валерия, – Капитан, что скажешь?

– Да я вижу, что вы всё уже и без меня сказали и решили. Конечно, я «за». Да и ребята по настоящим соревнованиям уже соскучились.

Ух, ты! А этот парень в меланхолии и тоске ещё и капитан! Кто бы мог подумать! Он показался мне скорее рафинированным, чем спортивным. Капитан! С его-то романтичным, томным образом и длинными тонкими пальцами музыканта! Значит, сила воли в нём есть! И под рубашкой прорисовывается крепкое мускулистое тело – как я этого раньше не заметила? Я разглядывала Валерия, пока он говорил. Он поймал мой взгляд и опустил глаза.

Надя, как в фильме «Девчата», предупредительно кашлянула в кулак и многозначительно стрельнула в меня дробью серых глаз. Я отвела взгляд от Валерия. Командирша! Бдит, однако!

– Я продолжу. Седьмым пунктом и пока последним, если не внесём чего-то нового, является День Анархии. Но обычно это касается только нашего отряда. На должности Командира, Комиссара, Поварёшки, Летописца назначаются студенты, для которых это лето – их первый опыт в стройотряде. Ну а свергнутая власть уходит на роль поденщиков и должна выполнять все приказы.

– Поварёшка – это повар? – спросила я и засмеялась, когда повар Николай поднял руку. – Слушайте, как это мило! Эх, где мои студенческие годы?! Хоть бери и снова поступай в ВУЗ!

– Я закончил, Ангелина. Передаю слово тебе.

Я поднялась с места и повернулась лицом ко всем присутствующим.

– Отряд, планы у вас просто колоссальные! Вы действительно свалились на нас как подарок свыше. Про подарок свыше – это не для красного словца. Когда-то так говорили и в мой адрес. Наверное, и правда, сейчас я уже могу признать, что для комбината была на тот момент абсолютно новым и свежим явлением, фонтаном энергии и идей, потому что была из другой культуры и с другим менталитетом. А сейчас вы все выглядите этим новым явлением. Вы – подарок не только для строительства второй очереди комбината, но и для всего города. Ваш студенческий дух, энтузиазм, коллективизм, организованность, продуманность, спортивность, культура… Я могла бы перечислять и дальше: всё это подарок для нас, провинциалов. И если я практически одна, нет, извиняюсь, с помощью Владимира и Нади, смогла сделать что-то хорошее для жизни молодёжи на комбинате, то вы, тридцать три бойца, оставите свой след надолго.

Я замолчала, посмотрела на сидящих рядом Владимира и Надю, набрала воздуха и продолжила.

– Сегодня днём мы покажем вам Правобережье города: улицу Молодёжная – совершенно новый инфраструктурный объект, Дворец Культуры, городской Собор, крытый спорткомплекс, футбольное поле, сводим на пристань Волги и если будет желание, то прокатимся на крылатых «Метеоре» или «Ракете» до соседнего района или в областной центр, где сможем пообедать в кафе и полюбоваться старинным русским городом, который значительно крупнее нашего Романовска Приволжского. Ну а на вечер я обещала вам – танцевальная программа на летней площадке Левобережья. До начала танцев познакомим с архитектурой провинции прошлого столетия. Гарантирую, что равнодушными вы не останетесь. Левобережье – это моя особая любовь. Ну что, трогаемся в путь?

Физрук Володя взял на себя роль гида и рассказал о всех кружках и учебных центрах Дворца Культуры. Ребята оценили размеры и разносторонность деятельности этого заведения. Сама я практически ничего про ДК не знала: всё как-то руки, вернее, ноги до него не доходили, всего лишь один раз была в кинотеатре вместе с Алексеем. Когда мы вошли в зал для занятий музыкой, Ирина (первая девушка Алексея) проводила урок фоно с девочкой лет двенадцати. Увидев толпу представительных, молодых, интересных мужчин, она прервала урок. Надя объяснила подруге юности причину нашего визита. Ирина, манерно закатывая глазки и заламывая пальчики на руках, рассказала о музыкальном коллективе Дворца и заранее пригласила всех на праздничный концерт, намеченный на 5 августа – день города Романовска Приволжского. Когда мы уже собрались покинуть зал, Ирина обратилась ко мне:

– Лина, можно тебя на минутный разговор?

Ребята вышли. Я осталась и вопросительно посмотрела на неё.

– Ты молодец! Ты оказалась гораздо сильнее меня. Но не пожалеешь ли ты потом, спустя годы? Этого парня просто так из головы не выкинешь. Думаю, не мне тебе об этом рассказывать. Я бы многое изменила, если бы можно было вернуться назад.

– Ирина, у нас с тобой были совершенно разные ситуации. Извини, но мне хватило ума не совершить ту ошибку, которую совершила ты.

– Ты всё знаешь?

– Да, я всё знаю. Он рассказал мне 31 декабря.

– Значит, от тебя у него не было тайн… Тебе его не жалко? Он же изводит сейчас себя… Мы разговаривали по телефону.

– О-ля-ля, Ира! Он взрослый мужчина! Мне его НЕ жалко! И мне неприятно, когда практически посторонние люди лезут в душу. Твоя трагедия с Алексеем – это твоя личная история, и мне до неё нет дела. А моя история с ним – это пройденный этап, который я уже забыла.

– Извини, Лина! Наверное, ты права: у каждого своя история. Удачи тебе!

– И тебе удачи! Тем более, что у тебя есть муж. Хватит ворошить старое! Всё равно ты ничего уже не вернёшь. И лучше не звони ему больше. Это неприлично, в конце концов! Он собирается стать отцом, не лезь к нему в душу телефонными разговорами.

Я развернулась и пошла к выходу, и эхо большого зала вторило стуку моих разозлившихся каблуков. «С акустикой совсем беда!» – подумала я и хлопнула дверью.

– Что ей нужно было от тебя? – Надя поджидала меня сразу за дверью. – Кроме Лёшки у вас же ничего общего.

– Да дурью мается баба! Всё изображает из себя доброжелательницу, а сама из кожи вон лезет, чтобы вернуть прошлое. Названивает ему! Вертится, как уж на сковородке. Насквозь вижу таких людей. Я понимаю, возможно, она до сих пор любит его, но при чём здесь я? А эти её комплименты, какая я молодец, ну совсем неуместны! Зачем они мне? Разговор вообще ни о чём! Вот разозлила она меня! Двадцать четыре года бабе, а всё из себя семнадцатилетнюю дурочку строит. У обоих у них с Лёшей поразительная инфантильность. Жизнь ничему не научила!

– Линка, ты цинична!

– Нет! Реалистична!

Ребята ждали нас чуть поодаль. Владимир что-то рассказывал, размахивая руками.

– Наконец-то наши жемчужинки в сборе, двинем к Собору – яркой жемчужине не только области, но и всей России! – жестом Ильича физрук Владимир указал нам путь.

Пока мы шли к Собору, ребята всё ещё обсуждали местный Дворец Культуры и сравнивали его с николаевским ДК в Корабельном районе. Когда их взору открылся величественный Собор, парни открыли рты.

– Ценнейший исторический и архитектурный объект – достояние Золотого Кольца России, – Владимир наслаждался впечатлением, которое произвёл на ребят Собор.

Мы вошли внутрь. «Пришельцы» из Николаева вертели головами, не жалея шейных позвонков, рассматривали лепнину, фигурную кладку, роспись на стенах и потолке, изразцы, иконы.

– Ну что, наконец-то к Волге? – спросила я, когда вся наша программа осмотра достопримечательностей Правобережья закончилась.

Волга ребят не впечатлила. Они с детства представляли Матушку-реку величественной и широкой. Здесь же, в Романовске Приволжском, от одного берега до другого – семьсот метров. Но виды на противоположные холмы с церквями и храмами, нависшими над Волгой, привели их в полный восторг.

– Лина, да совсем не нужен нам сейчас областной центр! Успеем туда выбраться в другое время. Вон теплоход подошёл. Давайте на ту сторону переберёмся. Кафешка там имеется? – спросил Пётр-рыжая борода.

– Да, ресторан «Волна» с приемлемыми ценами. Я «за» обеими руками: для меня лишний раз побывать на Левобережье – в радость и в удовольствие.

Через пятнадцать минут тридцать шесть пар ног застучали по старой деревянной, резко поднимающейся на холм лестнице с перилами. Можно было пойти в обход по тропинке в овраге, там не такой крутой подъём, но я хотела, чтобы ребята прочувствовали романтику подъёма. До сих пор этот подъём по лестнице я сравнивала с кадрами старого кино – явный посыл в XIX век.

Когда мы поднялись наверх на набережную Левобережья и глянули на виды правого берега, купола собора под лучами яркого солнца светили изумрудными красками, и до нас долетел волшебный перезвон колоколов. Ровно полдень!

Даже у меня, сотни раз видевшей эту панораму, проступил слезливый восторг. Летописец Валерий защёлкал фотоаппаратом, который всегда был с ним.

– Ох, дух захватывает! – восторженно сказал Иван.

 
– Здесь русский дух, здесь Русью пахнет…
Здесь каждый камень гранью чувств
Хранит лучистый отпечаток
Твоих шагов, родная Русь! —
 

процитировала я Пушкина, и глаза всё-таки увлажнились.

– Да, ощущение, как будто находишься вне этого времени… Хорошо, что попали сюда днём, вечером было бы другое впечатление, – расчувствовался и Иван.

Похоже, мы с ним были на одной волне. Комсорг и Комиссар нашли общий язык!

– Ну что же, пройдёмся по набережной, а затем посмотрим центр, – предложила я и в этом момент увидела своего левобережного приятеля Валерия, который стоял метров за пятьдесят от нас и смотрел в нашу сторону.

– Володя, Надя, ведите ребят, а я подойду к Валерке, а то опять шею себе свернёт. Приглашу его, как местного, в нашу компанию.

Валерий увидел, что я направилась к нему, и размашисто зашагал навстречу: сокращая путь через поляну, безжалостно давил желтоголовые пушистые одуванчики туфлями-скороходами. Обнял меня. Но я отстранилась.

– Привет! Такое впечатление, что ты каким-то непостижимым шестым чувством ощущаешь, когда я появляюсь на набережной или в парке. Это же не в первый раз! Мессинг, что ли?

– Живу я вон в том купеческом доме, и из окна моей комнаты как на ладони вся Волга и пристань. С детства привык наблюдать за теплоходом и паромом. А тебя сложно не заметить, ты всегда выделяешься – ни с кем тебя не спутать, принцесса Грейс… Но сегодня ты совсем другая, строгая, как представитель горкома комсомола.

– Ага, как учительница Анна Дмитриевна после института, – засмеялась я, вспомнив Алёшкины слова, сказанные зимой, в день моего знакомства с его родителями: та же одежда, тот же скромный макияж.

– Точно! Один в один! А это прибывшие студенты-кораблестроители?

– Да, стройотряд из Николаева. Пойдём, познакомлю!

Ребята всё ещё поджидали меня и с любопытством рассматривали Валерия.

– Знакомьтесь, ваш брат-студент Валерий из областного института инженеров-строителей и транспорта. Абориген. Живёт вон в том красивом деревянном купеческом доме. Надеюсь, что лучше всех из присутствующих знает историю города и познакомит нас с интересными местами. Да, Валера?

– Из купцов, значит? – спросил Васыль, и мне послышались нотки иронии в его вопросе.

– Из них из самых. И дом сумели отстоять и сохранить в первозданном состоянии. Начнём с него?

Я с интересом посмотрела на Валерия: вот ведь молчун! Мог бы давно рассказать о своей семейной истории и об этом доме. Он же знал, что я интересуюсь декоративно-прикладным искусством, а весь их дом был образцом деревянного зодчества. Валерий, на моё удивление, оказался первоклассным рассказчиком и действительно хорошо знал историю Левобережья. Николаевские ребята с интересом слушали его, задавали вопросы, и Валерий сыпал фамилиями купцов, рассказывал какой мануфактурой или торговлей они занимались, называл даты застройки и реконструкции каждого здания… И как же он преобразился, когда общался не со мной, а с такими же студентами, каким являлся сам! Оказывается, не такой уж он и робкий! Значит я его подавляю? Я вздохнула так, что Надя покосилась в мою сторону.

Валерий подвёл нас к старинной высотной пожарной каланче, она поистине стала культурным объектом городка – в 1971 году попала на экраны всех кинотеатров СССР в фильме «Двенадцать стульев». Оказывается, центальная площадь Левобережья мелькала по кинотеатрам и в других советских фильмах. Понятно, здесь же сохранён дух XIX столетия – подарок для кинематографа! Валерий перечислял фильмы. Думаю, что киностудии вернутся сюда ещё ни раз. Так оно и стало на самом деле.

Ну и, конечно же, не оставили равнодушными церкви и храмы, во всяком случае меня, которая всей душой тянулась к русской культуре. Архитектура приковывала взгляд сочетанием простоты и величия. Их было пять на этой стороне Волги. И Валерий знал историю их возведения и службы и в дореволюционной России, и в советское время. Нет, мы не были внутри, не разглядывали иконы и фрески, но впечатлило такое количество домов божьих в этой маленькой местности.

Храмы. Волга. Тишина и покой. Незаметно пролетели два часа экскурсии. Мы вспомнили про обед, хотя обеденное время уже миновало. Но Валерий договорился и нас накормили в ресторане, несмотря на перерыв до вечера. После обеда решили вернуться в общежитие, немного отдохнуть, переодеться и затем снова переправиться сюда на открытие летнего танцевального сезона в парке.

Все подустали от длительной прогулки и новых впечатлений, на теплоходе расслабились и притихли. Я с облегчением вздохнула: свои обязательства на сегодняшний день полностью выполнила. А танцы – не в счёт! Это не нагрузка, а заряд энергии. И я не собиралась тащить ребят на аркане: кто не хочет, может остаться в общежитии.

Мы сошли с теплохода, и предстоял ещё один крутой подъём на холм. Комиссар Иван протянул мне руку:

– Держись, помогу! Как же вы, девчонки, можете такое расстояние на каблуках пройти? А парень этот твой сердечный друг? Видный хлопец! Цельная натура!

Я не отказалась от протянутой руки и опёрлась на неё.

– Скорее, приятель. Я сегодня и сама о нём много нового узнала, а ведь мог бы раскрыться и раньше.

– Не сердечный, значит?

– Значит, нет. Но, думаю, хотел бы им стать. Но не всё так просто.

– Сердце занято другим? Безответная любовь? – Иван посмотрел мне в глаза.

– Скорее наоборот…

– Как это понимать?

– Сама не знаю как. Была любовь, расстались, а он забыть не может, и от этого страдаем оба. Он не сможет меня вернуть, а я не смогу вернуться… Как-то так.

– Как всё запутано! Сложные вы, женщины! У нас, мужиков, всё проще: или любишь или не любишь, или хочешь или не хочешь. Всё предельно ясно. А вы всё сказочных Принцев ждёте на белых конях, часто не замечая, что земной принц, вот он, рядом, только протяни руку.

– Спасибо за протянутую руку! – пошутила я на его последнюю фразу, – ты действительно облегчил мне подъём на Правобережье.

Я обернулась и увидела, что Надя тоже опирается на руку крепкого темноволосого парня среднего роста, и они весело о чём-то разговаривают. Ну наконец-то!

После пары часов отдыха я и Надя полностью сменили имидж комсомолок-активисток на девчонок-оторв с ярким макияжем. Я облачилась в узкие белые джинсы, яркую шёлковую полосатую рубашку, а на голову нацепила прикольную французскую белую с красной полосой кепку; на ноги – кроссовки на толстой высокой платформе (на сленге – «шузы» на «манке»). В этом городке такие «шузы» ещё не «прописались», были только у меня, и на них смотрели с удивлением. Ну а мне в них было удобно пружинить, когда в танце нужны толчок или прыжок – практически профессиональная обувь. Надя тоже выбрала яркий образ, но джинсов у неё не было, а все из моего гардероба были ей узки в талии, поэтому она обошлась чёрными брюками и яркой блузкой. С собой взяли девчонок-соседок. Они ни разу не были на танцах за Волгой. Мы решили вывести их на первый бал «Наташи Ростовой», как когда-то выводили Люсю: и тогда в первый же вечер для неё нашёлся князь Болконский, который быстро преобразился в Пьера Безухова.

Договорились со студентами собраться в комнате отдыха в 17:45. Ребята были уже там: играли в шахматы, рассматривали журналы, рассказывали байки и анекдоты, и их дружный смех слышался издали. Когда мы вошли в комнату, парни повернули головы и признали, по крайней мере, меня не с первой секунды, и удивлённо, с любопытством разглядывали. Васыль присвистнул. Пётр выкрикнул «ого!». Но мне моя «вторая» кожа была уже родной, и я давно перестала смущаться от подобной реакции.

– Выдвигаемся? – моя короткая реплика в ответ на взгляды.