Текст книги "Избранные. Черная метка. Всё"

Тест на пришельца
Артём Гаянов

– Итак, – крепкий, коротко стриженый мужчина, пошатываясь, встал в центре гостиной и икнул, – на правах хозяина дома подведу промежуточный итог. Вот.

Он повел рукой в сторону стола, на котором стояли пять блюдец с красной жидкостью. Из-под каждого блюдца торчала бумажка с написанным на ней именем. Серега, Илья, Федя, Леха, Глеб.

– Все мы сдали кровь, – продолжил стриженый. – Кто-то может спросить: «Зачем?», так я поясню. Потому что Федин агрегат…

Он взглянул на щекастого верзилу.

– Инопланетянометр, – старательно выговорил тот.

Худой горбоносый мужчина обреченно закатил глаза из-под очков и вздохнул.

– Потому что Федин инопланометр, – согласился стриженый, – показал тревожный результат. Один из нас – пришелец.

Горбоносый застонал, прикрыв рукой лицо.

– Кто-нибудь скажет мне, – в его голосе прозвучала мольба, – как встреча одноклассников могла превратиться в подобный бред?!

– А вот если бы ты, Илья, пил как все нормальные люди, то не задавал бы таких вопросов, – усмехнулся курчавый блондин, сидящий рядом.

– И никакой это не бред, – возразил щекастый Федя и напомнил: – Я вообще-то в Сколково работаю.

– Охранником, – добавил горбоносый Илья.

– Не суть, – отмахнулся Федя. – Главное, что в Сколково. И вот этот прибор мне дал Николай Степанович, а он, между прочим, ученый. Завкафедрой.

Верзила взял в руку старый, затертый мобильный телефон.

– Дал и сказал: «Вот держи, Федор. Это инопланетянометр. Ты – мужик хороший. А без такой штуки скоро будет не обойтись».

– Да он просто разыграл тебя! – раздраженно воскликнул Илья, поправляя очки. – Как же ты не понимаешь, чудак-человек?!

– Не разыграл, – хмуро покачал головой Федя. – Потому что раньше прибор молчал. Два месяца молчал. А сегодня, когда на дачу к Сереге приехал, то – вот!

Он сунул телефон Илье в лицо. По центру маленького черно-белого экрана мигала жирная точка.

– Видишь, – значительно сказал Федя. – Черная метка. Что-то у вас здесь не так.

– Я думаю, Илья и есть пришелец, – с притворной серьезностью заметил блондин. – Водку не пьет, волнуется – все приметы налицо. Ты как считаешь, Глеб?

Краснолицый человек с изрытым оспинами лицом пожал плечами и промолчал. А Федя, не поняв шутки, несколько секунд задумчиво наблюдал за Ильей.

– Нет, – наконец сказал он. – Нужны весомые доказательства. Поэтому проверим кровь. Как в этом твоем фильме, как его там…

– Нечто, – подсказал блондин и обратился к стоящему перед блюдцами стриженому. – Серега, давай.

– Ага, да, – вздрогнул уже было задремавший стоя Серега и снова указал на блюдца. – Значит, вот у нас тут образцы крови. Я буду подносить к каждому блюдцу зажигалку и, когда дело дойдет до крови пришельца, она… Леха, что она?

– Убежит, – беззаботно ответил блондин. – Наверное.

– Ага, – Серега почесал голову и покачнулся. – Главное, ковер не запачкать. А то Маринка меня убьет.

– Главное, чтобы тебя пришелец не убил, – заметил Федя. – Тебя или кого-то из нас. Правильно, Глеб?

Краснолицый Глеб пожал плечами и промолчал.

– Об этом не беспокойтесь, – уверил Серега. – Я все предусмотрел. Дядя Веня, заходи.

В гостиную, оставляя на паркете грязные следы кирзовых сапог, вошел низкорослый мужичок с лиловым, покрытым щетиной лицом. В руке он держал вилы с обшарпанным черенком. Мужичок снял затертую кепку и остановился, обводя глазами присутствующих. В гостиной крепко запахло перегаром.

– Вот знакомьтесь – дядя Веня, – представил мужичка Серега. – Мастер на все руки. Один такой на всю деревню.

– Вениамин Андреевич, – хрипло поздоровался дядя Веня и откашлялся, прочищая горло.

– А вилы ему зачем? – настороженно спросил Илья, предчувствуя недоброе.

– Для пришельца, – пояснил Серега и взмахнул руками в воздухе. – Раз – и вилами в бок.

– Да вы все что, совсем сдурели? – вскипел Илья.

– Илюха, ну тише ты, уймись, – примирительно толкнул его локтем в бок Леха. – Или ты, в самом деле, веришь, что чья-то кровь убежит?!

– Я верю, – твердо сказал Федя. – Николай Степаныч зря говорить не будет. Только вот еще что…

Он помедлил и, морща лоб, взглянул на дядю Веню.

– Надо, чтобы дядя Веня тоже кровь сдал. Так сказать, для чистоты эксперимента. Как считаете, мужики?

– Мне все равно, – буркнул Юрий.

– У него там, наверное, не кровь, а чистый спирт, – заметил Леха.

Глеб пожал плечами и промолчал.

– Дядя Веня, ты не против? – обратился Серега к лиловому мужичку.

– Не против, – согласился тот. – Но тогда две по ноль-пять.

Через несколько минут, когда на столе появилось шестое блюдце и бумажка с надписью «Дядя Веня», Серега взялся за зажигалку. Возникло напряженное молчание.

– Что ж, начнем, – нарушил тишину Серега. – Федор, ты первый.

– Правильно, – согласился Леха. – Как инициатор.

Федя заметно напрягся.

– Бывает так, живешь и даже не знаешь, что ты пришелец, – тихо, словно сам себе, сказал он.

– Где бывает? – поинтересовался Илья, но Федя не ответил.

Серега тем временем чиркнул зажигалкой и поднес пламя к блюдцу с надписью «Федя». Ничего не произошло, и огромный Федя облегченно вздохнул.

– Ага, да, – Серега пошатнулся и икнул. – Хорошо, значит. Федя, теперь иди сюда – проверь меня и остальных. А я пока чуть-чуть присяду.

– Первым Леху проверю, – объявил Федя, подходя к блюдцам и беря зажигалку.

– Это почему это? – возмутился Леха.

– Как самого болтливого, – пояснил Илья.

Однако кровь в блюдце с надписью «Леха» не выказала никаких признаков жизни при контакте с пламенем. Точно также как и кровь Сереги, Глеба и Ильи.

– Надеюсь, теперь вы все успокоитесь, – с явным облегчением заметил Илья, как раз в тот момент, когда Федя опустил зажигалку в шестое блюдце.

Кровь дяди Вени вдруг взвизгнула и одним прыжком вылетела из блюдца, явно намереваясь сбежать через окно. Однако окно было закрыто, и кровь неровным пятном разлилась по стеклу, после чего затихла.

Несколько секунд Серега, Федя, Илья, Леха и Глеб все, как один, остолбенело таращились на медленно стекающую по стеклу кровь, а затем повернули головы к дяде Вене. Тот выглядел не менее удивленным.

– Од-на-ко, – медленно, по слогам произнес он, после чего вдруг быстро ткнул Федю вилами в грудь и убежал.

– А ну держи его, – закричал Серега, вскакивая с места.

Выбегая из гостиной, он снес стол со стоящими на нем блюдцами, отчего вся кровь расплескалась по ковру. Следом побежали Илья и Леха.

– Вилы! Вилы, аккуратней! – послышались крики из коридора.

В гостиной тем временем истекающий кровью Федя медленно осел на пол, а краснолицый Глеб выхватил из кармана телефон и, набрав номер, истерично закричал:

– Алло, полиция! Полиция! У нас здесь на даче инопланетянин! С ВИЛАМИ!

Снаружи протяжно завыла соседская собака.

Индивидуальный подход или Специалисты на вес золота
Валерий Лисицкий

Раздался негромкий хлопок, и на слегка кривоватом стареньком стуле возник сутуловатый молодой человек с собранными в хвост волосами и аккуратной бородкой. Его появление сопроводил лёгкий запах палёного, который тут же стал незаметен за вонью дешёвого табака.

– …со мной не случится… – автоматически закончил фразу парень.

Её начало, «да ничего», осталось где-то в другом мире.

– Случилось? – с участием поинтересовался сидевший за столом чёрт и воткнул окурок папиросы без фильтра в переполненную пепельницу.

Чёрт был самый настоящий, краснокожий и рогатый, но при этом на лице его читалась печаль, которая каждый понедельник появляется на лицах тоскующих по пятнице менеджеров среднего звена.

– Антонов Антон Антонович? – взглянув на экран древнего ЭЛТ-монитора, поинтересовался усталый чёрт и заметил: – Родители у вас с фантазией.

Антон открыл было рот, чтобы что-то спросить, но адский клерк прервал его, продолжив скучающим тоном:

– Причина смерти – падение со стула, которому вы сообщали колебательные движения. Хотя вас предупреждали, кстати. Причина попадания в ад… Может, вам и причины смерти хватит? А то вы как-то странно покраснели.

Антон торопливо кивнул. А то примется ещё перечислять…

Чёрт хохотнул.

– Вот и ладненько, давайте оформляться…

Рогатый, нацепив на нос очки в старомодной роговой оправе, уставился в монитор, сосредоточенно щёлкая кнопками мыши, а новопреставленный в это время задумался. То есть, эти по-советски покрашенные в серый и зелёный цвета стены, древний компьютер да усталый чёрт в скрипучем офисном кресле – это и есть Ад? Тот самый? Получается, загробная жизнь всё же существует? Ох, зря он над бабушкой Зиной потешался…

– О чём задумались? – не отрываясь от экрана, поинтересовался краснокожий. – Переосмысляете свою жизнь? Это вы поздновато.

– Да нет… – Антон слегка смутился. – Просто я не верил никогда особенно-то. Ну, в это вот всё…

– Раз сразу ко мне попали – выходит, в глубине души верили. Атеисты немного иным путём идут.

– Иным?

– Сперва в окопы. Потом к нам.

– В окопы?

– В окопы под огонь.

Снова повисла тягостная пауза. Чёрт что-то яростно печатал на громоздкой клавиатуре, цепляясь когтями за клавиши. Антон вертел головой, оглядывая облупившуюся краску на стенах кабинета. Ситуация была абсурдной, но при этом почему-то не пугала абсолютно. Всё выглядело до того скучно и обыденно, что было даже немного обидно.

– Инженер-программист? – поинтересовался чёрт. Ему, похоже, было невыразимо тоскливо на этой работе и хотелось поболтать хоть с кем-то. – Это хорошо, это нам пригодится.

– Пригодится?

– Ну, а вы как думали? Тут у нас система… А хорошие специалисты на вес золота.

Антон замялся.

– Работать в смысле?

– Ну да. А вы что, отдыхать собрались?

– Да нет, просто я с вилами как-то…

Оторвавшись от монитора, чёрт уставился на Антона. Он смотрел так долго, что парень даже почувствовал себя неуютно.

– Вы точно инженер? – поинтересовался, наконец, клерк. – У нас есть льготы для умственно отсталых, но я не думал, что на такой должности могут работать…

Антон залился краской.

– Или вы что думаете, у нас тут как в средние века? Вилы, колья и сера?

Парень слабо кивнул, и чёрт расхохотался.

– Да нет же! У нас всё иначе давным-давно. Индивидуальный подход, внимание к мелочам. Даже на причины попадания и основные статьи обвинения обращаем внимание, как и на профессию, личностные качества и многое другое!

Происходящее всё больше и больше походило на собеседование в какую-нибудь гордую фирму аж из трёх человек. Антон даже едва не поинтересовался, будет ли дружный, молодой и амбициозный коллектив в его окружении, но сдержался. Мало ли.

В последний раз щёлкнув мышью, краснолицый поднялся со своего места:

– Пойдёмте!

Потом он с наслаждением потянулся, с силой махнул хвостом из стороны в сторону и, стуча копытами по рассохшемуся паркету, направился к двери. Антон поспешил следом.

За дверью кипящих котлов и правда не обнаружилось: лишь те же серо-зелёные стены и фанерные двери без номеров. Пахло пылью и чем-то странным. Бюрократией и скукой, наверное.

Странная пара долго шагала, без всякого смысла переходя из корпуса в корпус, спускаясь и поднимаясь по лестницам. Иногда им встречались другие черти, с которыми Антонов провожатый здоровался за руку. Если за спиной у очередного усталого представителя Ада обнаруживался грешник, парень вежливо кивал собрату по несчастью. Новопреставленные тоже выглядели глуповато и растерянно. Значит, не только его шокировало отсутствие чего-нибудь, похожего хотя бы на «Божественную комедию».

Наконец, они остановились у двери, на вид ничем не отличавшейся от многих других.

– Сюда, пожалуйста.

Чёрт завёл Антона в крохотную комнатку, заваленную самой разной, в основном старой, бытовой техникой.

– Вот! – с ноткой гордости произнёс он.

– Что? – не понял Антон.

– Вот, тут будете работать.

Молодой инженер-программист недоумённо осмотрел комнату ещё раз, думая, что мог пропустить что-то. Но нет, всё было именно так: груды утюгов и чайников, радиоуправляемые машинки, пара телевизоров, ламповое радио. Вся грязное, древнее и в ужасном состоянии. Уже начиная догадываться, к чему клонит чёрт, Антон робко спросил:

– А компьютер?

– А компьютер принесём завтра, из бухгалтерии! Посмотрите, почему там мышка медленно бегает и экран мигает.

Клерк хихикнул и шмыгнул за дверь. Но прежде, чем закрыть её, успел крикнуть:

– А ещё я тебе завтра свой мобильник занесу, а то не включается. Поможешь? Ну, ты ж инженер!

Парень заорал и с руганью кинулся на дверь, но чёрт его уже не слушал. Бодро помахивая хвостом, сотрудник посмертного пристанища грешнков шагал по коридору. У него было ещё так много работы! До обеда требовалось уточнить у «тыжврача» -гинеколога, почему его котик третий день не ест, не двигается и подозрительно воняет. Потом заглянуть к «тыжэкономисту» и узнать, выбрал ли тот, в каком из банков Ада лучше всего брать кредит. «Тыжписателя» рогатый решил посетить уже во второй половине дня. В конце концов, сочинять новогоднее поздравление для Князя Тьмы не так просто…

Тёща, или туда и обратно
Михаил Гречанников

Это просто чёрт знает, что такое!

Вот уж не думал, что после смерти тёща доставит мне больше проблем, чем при жизни. Схоронив дочь, Тамара Павловна и сама чуть не отправилась следом из-за барахлившего сердца, и её врач – ох уж мне этот врач! – отправил в страховую компанию отчёт о необходимости «особого ухода». Такой уход и стоил особо. А раз мы не могли себе позволить сиделку, мне, как единственному родственнику, пришлось брать обязательный отпуск по уходу за членом семьи. Это было прописано в каком-то федеральном законе от 2048, на него ссылался юрист из страховой.

Отпуск был оплачиваемый, боже храни бюрократов. Однако для человека, ежедневно встающего в четыре утра на работу, безделье было и отдыхом, и пыткой. Я пялился то в телевизор, то в монитор, а тёща в соседней комнате почитывала книжки. Несмотря на скудную площадь моей двушки, пересекались мы с родственницей раз или два за день. От помощи она яростно отказывалась (я не настаивал), но регулярно заводила один и тот же разговор:

– Коля, – говорила она хорошо поставленным голосом учителя математики, – ты ведь не забыл моей главной просьбы?

– Поднимать сиденье унитаза? – Я смотрел на неё невинными глазами, как девственница на Фрейда.

– Интеллект тебе поднимать нужно, а не сиденье унитаза. Ты знаешь, о чём я – не вздумай колоть мне эту химию, когда я помру.

– Какую химию, Тамара Павловна?

– Я тебя предупреждаю, Николай. Когда я умру, лучше притворись спящим. Или ногу себе сломай, чтобы не подходить. Но если ты вздумаешь сделать из меня ледышку, и если – не дай боже! – меня потом к этому подобию жизни вернут, я…

– Запомню, Тамара Павловна, – перебивал я, прижав руку к сердцу. – Хоть я и понятия не имею, о чём Вы.

Конечно же, я понимал. По очередному федеральному закону, я обязан на всё время ухода за больной иметь при себе одноразовый шприц с криожидкостью, которую нужно ввести тёще в течение первых пяти минут после её смерти. Жидкость замораживала умирающую, оставляя её в живых, и давала возможность позже её реанимировать. Если, конечно, в завещании это указано. В нашем случае это было лишь формальностью, дабы юристы проверили документы и убедились, что умирающей можно умереть. А после человека, всё так же замороженного, отправляли в крематорий, чтобы изо льда сразу превратить в пар – если, конечно, у семьи не было нескольких миллионов для покупки мизерного участочка земли на кладбище. У нас миллионов не было.

Если же я не введу тёще криожидкость, находясь в отпуске по уходу, явится специальная комиссия, дабы решить, не нарочно ли я избавился от члена семьи. И доказать, что я почему-то не мог подойти к тёще – большая проблема, а не докажешь – возбуждение уголовного дела по статье «Убийство» и тюрьма на горизонте.

Так что каждый раз, когда тёща просила меня притвориться спящим, пока она будет умирать, я сжимал в кармане шприц и клялся ей, что ни в коем разе не вмешаюсь.

Но вот, наконец, и настал день её смерти. Услышав грохот упавшего тела на кухне, я вскочил с дивана и опрометью бросился к будущей покойнице. Браслет на её запястье, который тёща, по очередному закону, была обязана носить постоянно в последние недели своей жизни, истошно пищал, а на его экранчике шёл обратный отсчёт времени от пяти минут. Я достал трясущимися руками шприц, закатал тёще рукав и прислонил серый цилиндр вогнутой его частью к сгибу локтя. Красный огонёк на корпусе «умного шприца» сменился зелёным, а это значило, что игла нашла вену и выполнила инъекцию.

Вскоре, по зову браслета, явились доктор из страховой компании «Вечность» в сопровождении двух санитаров, и полицейский, мрачно жующий шаурму. Они осмотрели тело, составили протоколы, дали мне что-то подписать и убрались вместе с телом.

Обрадованный, я лёг спать, предвкушая выход на работу… Но не тут-то было. Наутро мне пришло сообщение из «Вечности», в котором говорилось, что я обязан явиться в их офис не позднее полудня.

Часа через три я уже сидел за столом напротив блондинки с холодным, как криожидкость, взглядом.

– Добрый день, Николай Иванович. Чай? Виски? Нет? Хорошо. Итак, мы с Вами должны выбрать день для проведения процедур трансплантации и последующей реанимации Тамары Павловны Зостер, ибо, по федеральному закону номер 3579 от 2 июля 2051 года, Вы обязаны присутствовать на данных процедурах, как единственный законный представитель…

– Постойте, – перебил я блондинку. – Какой трансплантации-реабилитации? Тамара Павловна не оставляла таких распоряжений. Даже наоборот, всё время говорила, что оживлять её нельзя…

– Устные заявления в расчёт не берутся. Но Вы правы, она действительно не писала заявления о проведении данных процедур. Его написали Вы.

– Я? Это смешно!

– Ничуть. Хотя, может, для Вас и смешно. Вот документы, подписанные Вами вчера.

Она протянула мне бумаги, на которых я вчера, не глядя, поставил подписи.

– Это… случайность! – попробовал объяснить я. – Я просто не прочитал!

– Простите, закон есть закон. Вашего устного заявления недостаточно для опровержения Вашего же письменного заявления.

– Да я только подписи чирикнул! Я сейчас же напишу заявление об отказе!

– Извините, это невозможно. По действующему законодательству, а именно ввиду федерального закона номер…

– Я Вас умоляю!..

– …1357 от 9 сентября 2053 года, любая попытка в письменной форме составить заявление о причинении смерти путём отказа от реанимационных мероприятий, ранее оговоренных документально, будет рассматриваться как покушение на убийство.

Перед глазами у меня всё поплыло.

– Но ведь, – возразил я, – у меня попросту нет денег для оплаты реанимации…

– В этом случае Вы обязаны заключить договор на кредит с государственным банком, как гласит федеральный закон номер…

– Кредит?!

– Именно. Банк оплатит процедуры, а Вам останется лишь постепенно выплатить долг. Все расчёты уже совершены. – Она протянула мне новые бумаги. – Вот список органов, которые наша компания сочла необходимым для трансплантации… Внизу – общая сумма выплат.

При виде суммы я чуть не упал в обморок.

– Да мне таких денег… Мне их в жизни не выплатить! Разве банк возьмётся платить такую бешеную сумму?

– Разумеется. Более того – Вам, как малоимущему, будет предоставлена сниженная тарифная ставка в тридцать три процента годовых. Вот, Ваша итоговая сумма выплат, ознакомьтесь, пожалуйста.

Глянув на цифры, я потерял сознание. В чувство меня привели в тошнотворно-розовом медицинском кабинете в этом же здании. Дав мне понюхать какой-то гадости, чтобы я скорее пришёл в себя, они выставили мне счёт за оказанную «помощь», от которого я чуть повторно не потерял сознание.

Пару дней спустя я присутствовал на процедурах оживления. Механические манипуляторы в стеклянной капсуле пересаживали моей в буквальном смысле драгоценной тёще сердце, почки, мочевой пузырь, глаз, а также проводили операцию на одном ухе.

Наутро, едва держась на ногах от выпитой накануне бутылки водки, я навестил выздоравливающую. Думал увидеть её едва дышащей – чёрта с два! Тёща полулежала на роскошной медицинской кровати и читала.

Увидев меня, она грустно улыбнулась, отложила книгу и произнесла:

– Говорила же, лучше б ты притворился спящим.

Я зарыдал и упал в её объятия, а она стала гладить меня по волосам и успокаивать.

Это просто чёрт знает, что такое…

Спектр
Дарья Странник

Такой ли уж тяжкий грех тщеславие? Спектр считал, что нет, учитывая, сколько сил и времени он вложил в развитие своего таланта. Всё началось в детстве, когда его тётя, рассматривая картинку, нарисованную восковым мелком в садике, гордо воскликнула:

– Какой одарённый мальчик! Однозначно будущий художник! Поверьте мне на слово: через несколько лет о нём заговорят!

Его родители смущённо промолчали, не отрицая, однако, что уверены в блестящем будущем сына.

Далее последовали годы в кружке рисования, а позже и в художественной школе, практики у мастеров, путешествия и посещения выставок. Юный художник заводил полезные знакомства, оказывал здесь и там услуги, надеясь, что когда-нибудь ему отплатят тем же. Он даже решился изменить своё имя. Кому интересны заголовки про Парфюмова Василия Эдуардовича? Другое дело – Спектр! Коротко и сильно!

Планы он строил не оригинальные, но амбициозные: собственные выставки, слава, друзья, женщины, деньги. Не обязательно в этой последовательности, ключевым словом являлось «признание». Но первая же выставка оказалась полным провалом. Своеобразие его искусства не оценили. Коллеги, понял Василий внезапно, ни за что не признают, насколько потрясающие картины он написал, опасаясь, не без основания, что гений Спектра затмит их собственную мазню. Сочинив такое объяснение, он почувствовал себя одновременно польщённым и обиженным. Обычные же посетители, скорее всего просто не поняли великого и глубокого посыла его полотен, с этим Спектр ещё мог смириться. Художник тогда ещё презрительно сплюнул:

– Мещанское быдло! Не доросли до моего уровня. Ну, – с кривой усмешкой страдающего гения добавил он, – буду рисовать для масс. Кушать то надо.

Но и тут его ждала неудача, что объяснялось просто:

– Не от души ведь эта мазня! Для потребителя ломаю свою творческую индивидуальность!

Он испытывал разные стили, экспериментировал с материалами. Спектр создал дюжины полотен, все – неплохие, качественные работы, несомненно профессионально выполненные, но столь же очевидно лишенные того «„нечто“», что отличает шедевры от просто хороших картин.

Однажды его посетила многообещающая идея:

– Я буду рисовать будущее; близкое и злободневное. Не просто великий художник – пророк! – ликовал он.

При всей своей гениальности, ясновидцем Спектр себя не считал. Анонимно обратился он к знаменитой гадалке, провёл несколько часов в её салоне, погруженном в полумрак и полном стеклянных побрякушек, жадно записывая в блокнот недешёвые прорицания. А потом, вдохновлённый, помчался в ателье, сопровождаемый шлейфом эзотерических благовоний. Несколько недель подряд Спектр работал не покладая рук: портрет победителя выборов, пожар на металлургическом заводе, свадьба поп-легенды и строительство новой библиотеки…

Выставка произвела фурор! Вот она, долгожданная слава: вспышки фотоаппаратов, вопросы журналистов, интервью перед камерой…

Громче было, разве что, разоблачение Спектра. Ни одно из «его» предсказаний не сбылось.

Растоптанный и осмеянный он спрятался в своём ателье и погрузился в работу – ничего другого художник просто не умел.

Фанатичным взглядом он гордо осмотрел своё творение:

– Это будущее! Пророк Спектр! – попробовал он на вкус столь желанный титул.

– Дело за малым, – и Василий занялся приготовлениями…

Действительно, автопортрет «Висельник в ателье» вошёл в историю.