Читать книгу "Я никогда не скажу"

– Ты что, не хочешь?

– Конечно, хочу, но… Короче, все дело в Марго.

Я так отшатнулась, что почти сделала мостик, но мне удалось выпрямиться.

– Марго?

– Она ведь твоя лучшая подруга.

– И что с того? – Это же она советовала мне как следует оттянуться сегодня, – почти сказала я вслух, но что-то меня удержало.

– Я сомневаюсь, что мы с ней сможем находить общий язык… если у нас с тобой что-то будет.

– Да ей все равно. Но даже если она узнает, что тогда? Она ведь не твоя девушка, а сестра.

Он обнял меня за талию, не давая мне упасть.

– Я… Я не самый лучший вариант для тебя, Аманда.

У меня прямо живот скрутило, но я изо всех сил пыталась справиться с этим.

– Ты для меня в самый раз.

Я подумала, что он, может быть, рассмеется от этой не совсем удачной шутки. Вместо этого он встал и осторожно помог мне подняться.

– Я ведь серьезно. Ты же просто не хочешь быть со мной.

– А что, если на самом деле я этого очень даже хочу?

– Плохая идея. Видишь ли, я… В общем, я козел, ясно?

– Да ладно тебе, Райан. Я же знаю тебя много лет. Ты просто замечательный.

– Просто тебе не все обо мне известно. Уж поверь.

Я присела на валун. Ночь отдавала озером и смешавшимися запахами наших тел. Губы у меня распухли, а тело по-прежнему горело желанием того, что Райан собирался со мной сделать. То, как мрачно он отказывался от меня, было похоже на дуновение холодного ночного ветра. И этот ветер настойчиво проникал во все мои самые укромные места, словно стараясь выстудить меня изнутри.

– Все из-за меня, так?

– Нет, Аманда. Вовсе нет.

– Ты же сам предложил это. Ты этого хотел.

– Знаю.

– А теперь ты не хочешь. Значит, все из-за меня.

Это было единственное объяснение, которое приходило мне в голову. Какое еще объяснение можно придумать, если парень говорит, что хочет тебя, а потом отталкивает, когда все уже почти началось…

– Даже не знаю, что сказать.

Я изо всех сил старалась не заплакать. Я была смущена. Унижена. И никак не могла поверить в происходящее. Хотя… почему же? Он ведь меня отверг. Это же был Райан, в конце концов.

Я потерла ладони друг об друга, пытаясь согреться. Заноза в пальце зацепилась за ткань моей толстовки.

– Ой.

– Ты в порядке?

Я протянула руку.

– Ты так и не посмотрел, что можно сделать с моей занозой.

– Прости.

Он посмотрел на мой палец, освещенный лунным светом. Прищурился, а затем ловко зацепил кончиками пальцев маленькую щепку и вытащил ее.

– Вот, пожалуйста.

– Спасибо.

– Я пойду.

– Ладно.

Он сунул руки в карманы и повернулся ко мне спиной. Я уставилась на череду фенечек, которые висели у него на руке. Вот они, все девушки, с которыми он был, вот они, знаки того, чем они занимались. За все эти годы мне довелось повидать немало «ответных» фенечек на руках у девчонок. Я никогда не интересовалась системой этих кодовых сигналов, хотя и заметила красный браслет на запястье Саймона Воклера после того, как он и Марго занимались сексом прошлым летом. А какой цвет мог бы подойти девушке, которая хотела, чтобы вы переспали с ней, но потом остановились из жалости? Наверное, зеленый, как тоска.

Я наблюдала, как он спускает на воду лодку и садится в нее. В корме уже немало натекло.

– А если она потонет? – спросила я.

– Все будет хорошо.

Я ждала хоть какого-нибудь вопроса, но он так ничего и не сказал.

– Ты только никому не рассказывай, ладно? – спросила я, пока он закреплял весла.

– Не буду.

Я пыталась заглянуть ему в глаза, но он был уже слишком далеко, хотя и почти не двигался. У меня задрожала нижняя губа. Я хотела, чтобы он как можно быстрее убрался подальше и не успел заметить, как я плачу. И одновременно хотела, чтобы он остался и избавил меня от этой боли.

Наконец он вставил весла в уключины и оттолкнулся от прибрежных камней. Днище лодки скребло по дну, пока она не вышла на глубокую воду. Сначала он греб как-то неуверенно, но потом все плавнее. Я увидела, как его силуэт сливается с ночью, и только потом из моих глаз хлынули слезы.

Я опустила голову на колени и обхватила руками ноги. Даже дышать было трудно – хлынувшие слезы перехватывали дыхание. Почему, почему, почему? Я снова и снова шептала это, но ответ так и не приходил.

Я уже буквально окоченела от холода. Силуэт Райана сначала превратился в темное пятнышко на поверхности озера, а потом и вовсе пропал. Для того чтобы превратиться в существо, покорное желаниям Райана, мне потребовался час. Кто знает, сколько мне понадобится времени, чтобы вновь стать самой собой, если это вообще было возможно.

Я уже собиралась встать, когда позади меня раздался какой-то щелчок. Только я собралась обернуться, как чья-то ладонь зажала мне рот.

– Не вздумай кричать.

Глава 24. Лицом к лицу

Марго

После того, как она приняла душ, съела кое-что из завтрака, который приготовила Эми, и организовала из бутербродов шведский стол, Марго решила собраться с духом и поговорить с Райаном. Марк, оказывается, несмотря на все свои недостатки, знал ее лучше, чем кто-либо, так что, пожалуй, стоило последовать его совету. Прошлой ночью она проголосовала за то, чтобы Райан оставался среди наследников – на своей бумажке она написала «невиновен». Имела ли значение правда после стольких лет? Безусловно. В первую очередь она имела значение для Аманды. И для нее тоже.

Райан сидел за кухонным столом в доме их родителей. Он принял душ, побрился и надел более подходящую одежду – брюки-чинос и флисовую куртку. Это было гораздо более уместно, чем тот костюм, который был на нем накануне. Правда, он выглядел слегка потрепанным, но она была уверена, что и сама смотрится не особо лучше. В любом случае она чувствовала себя так, словно ее внутренности кто-то старательно протер наждаком.

– Ну и? – спросила она, садясь напротив него. Она не могла вспомнить, когда в последний раз сидела за этим столом. Когда они собирались весной на похороны, холодильник был битком набит продуктами, которые они так любили в детстве, но даже тогда все уже приходило в упадок – молоко почти скисло, сыр заплесневел, пучок салата безнадежно увял. Почему ее родители не выбросили старые запасы, когда отправлялись в свое последнее путешествие? У нее был миллион вопросов, но они уже никогда на них не ответят.

– Что – «ну и»?

– Если хочешь, я могу уйти.

– Да нет, постой. Мне жаль. Очень жаль. Черт, как же я облажался.

– И в чем это ты облажался?

– Строил планы на утро. Я хочу с тобой поговорить. Я хочу поговорить со всеми вами.

– Я тоже хочу с тобой поговорить.

Райан поднял голову.

– Правда?

Сердце Марго просто растаяло. Казалось, в нем вновь пробудилась надежда. И то, что эту надежду пробудило простое желание одной из его сестер пообщаться с ним, было так грустно и трогательно. Райану, этому бывшему мальчишке, весь процесс взросления, казалось, доставлял одни неприятности. И сейчас, глядя на него, было невозможно представить, что он способен поступить хоть с кем-нибудь неподобающим образом. Кстати, как правило, так оно и было.

Но не всегда.

– Да.

– Про Аманду?

Она потянулась через стол и сжала его ладонь.

– Я должна понимать, стоит ли мне бороться за тебя.

– А я не понимаю, почему все сомневаются во мне. Неужели я сделал что-то такое, чтобы заслужить подобное отношение?

– А Стейси?

– Это был несчастный случай. Знаешь ведь, как опасны слепые повороты на дорогах. Да и та чертова лошадь – откуда только она взялась? А ведь я просил Стейси застегнуть ремень безопасности. Райан повернулся в своем кресле. Было похоже, что ему отчаянно хотелось сбежать от этого разговора, но бежать было некуда.

Все это она уже слышала раньше. Его оправдали. Но Марго казалось – есть в этой истории что-то недосказанное. Все то, что он говорил во время дачи показаний, не выглядело похожим на воспоминания и звучало так, словно он долго репетировал свою речь.

– Ты мог бы рассказать мне, что на самом деле произошло той ночью?

– Я уже неоднократно это делал.

Теперь Марго понимала, что ей уже ничего не светит. А может, он и в самом деле уже не помнит никаких подробностей – слишком часто ему приходилось рассказывать свою версию событий, вот правда и стерлась из его памяти.

– Ладно. Тогда что насчет Аманды? Вы же вместе были на Острове.

– Я и не скрывал этого.

– Неправда.

– Я же рассказал обо всем копам.

– Зато мне не рассказал.

Он потер лицо руками.

– Может, я действительно должен был это сделать, но Марго… Ведь мы были… Помнишь, как тогда все закрутилось? Повсюду сплошное безумие, папы и мамы в панике забирают детишек из лагеря, потому что уверены – его теперь закроют навсегда. А я не мог думать ни о чем другом…

– Кроме как о себе самом?

– Ладно, тут ты меня сделала. Но тогда ты тоже не удосужилась спросить меня.

Она вспомнила первые недели и месяцы после той ужасной ночи. Тогда она почти не вылезала из постели и совсем ничего не ела. А потом они вернулись в Монреаль – она вновь отправилась в школу, понимая, что нужно вести себя так, словно ничего не произошло. Словно Аманда не оставила в ее жизни дыру размером с себя. Но поступать иначе было бы опасно.

– Да, ты прав. Не удосужилась.

– Как ты узнала, что я там был?

– Аманда сказала мне, что у вас свидание.

– Вот как?

– А чего ты так удивляешься? Мы же были лучшими подругами.

Райан вновь стал разглядывать свои руки – особенно обручальное кольцо, толстое, грубоватое, с небольшой вмятиной. Марго всегда нравилась эта его черта – он никогда не скрывал, что состоит в браке, и всегда носил кольцо именно там, где ему и следовало быть – на безымянном пальце левой руки. К тому же он был отличным отцом, здесь ему стоило отдать должное. Да и другие его черты ей тоже следовало ценить по достоинству.

– А кто-нибудь из вас видел ее после того, как я уехал? – спросил Райан. – Когда она обо всем тебе рассказала?

– Еще до того, как вы встретились.

– Жаль.

– Значит, ты уехал?

– Да, уехал.

– И…

– Когда я отплывал, с ней все было в порядке.

– Так уж и было?

– Ну разумеется, Марго.

– Вот что. Давай-ка выкладывай все начистоту. Что там у вас произошло?

Он поднял ладони, которыми прикрывал глаза. Так он всегда поступал, когда они были детьми. Если его застукивали и ему приходилось в чем-то признаваться, он всегда клал ладони на глаза, словно это могло ему помочь разглядеть правду.

– Мы хотели… в общем, хотели трахнуться. Я немного опоздал – надо было разобраться с делами по хижине, та еще боль в заднице. Потом встретил ее на Бэк Бич. И мы… ну, наверное, об этом ты не захочешь слушать. Но сначала мы немного поговорили. Потом… ты, наверное, решила, что знаешь, чем мы занялись потом? Так вот, совсем не этим. Я сказал, что не хочу.

– Ты что, бросил ее сразу после того, как переспал с ней?

– Чего? Нет, мы не переспали.

– Но мне показалось…

– Да нет, мы слегка подурачились, но потом я остановился и сказал ей, что хватит.

– Ну ты и придурок.

– Я поступил так из-за тебя.

Она вспомнила, как была взволнована Аманда в ту ночь. Та вообще была оторвой, таких мальчишки любят. «Смелее, Марго!» – любила она повторять, когда они иногда потихоньку удирали из секции для девочек. И тогда Марго послушно следовала за ней, да и вообще поступала так, как желала Аманда. Куда только подевалось ее тогдашнее безрассудство? А с того лета, она, похоже, вовсе не сделала ни единого хоть сколько-нибудь безрассудного поступка. Даже сегодня утром, когда говорила с Марком по телефону. Понимание того, что всему, похоже, настал конец, не возникло у нее спонтанно. Оно росло в ней подобно дереву, которое с годами накапливает кольца. Распилите его – и вы прочтете его жизнь.

– Ты хочешь сказать, что смешал мою подругу с дерьмом из-за меня?

– Знаешь, что случается, если все обломается? Из наших отношений все равно ничего бы не вышло, надолго бы они не затянулись. И тогда бы ты расстроилась. А Аманда мне действительно очень нравилась…

– Но она же была просто в шоке от того, как ты поступил…

– Наверняка была.

– До тебя что, это все дошло в последний момент, перед тем, как вы чуть не трахнулись?

– Наверное, я просто тормозил.

– Ага, конечно. Наверное, хотел добавить к своей коллекции еще одну феньку?

Райан посмотрел на свое запястье. Оно было совершенно голым. После случая с Амандой он срезал всю радугу, которая там красовалась. Кожа на этом месте сморщилась и побелела.

– Да, наверное. Хотя отсосать на этот раз пришлось мне, если ты еще не заметила.

– Заметила.

– Но я изменился. Я теперь другой. Правда, была еще Стейси, но потом я стал отцом… Сейчас я просто хочу найти общий язык со своей семьей. Наладить жизнь. Мне нужны деньги. Вот почему я хочу продать свою долю.

– У тебя что, с бизнесом беда?

– Не без этого. Джон спер всю наличку, а это была куча денег. Новых клиентов я найти не могу. Все висит на волоске.

– Я не знала об этом.

– А откуда тебе об этом знать?

Сквозивший в его голосе упрек просто жалил. Да, они и в самом деле жили разными жизнями. Она не звонила ему подолгу, равно как и не висела часами на трубке, разговаривая со своими племянницами. Она всегда пеняла Марку на то, что он сторонится отношений с ее семьей, но правда заключалась в том, что при таких раскладах ей было легче изолировать от семьи саму себя. Чтобы не позволять себе поддаться чувствам, не дать себе пустить корни. Так и только так она управлялась со своей жизнью.

– Ты прав. Мне нужно было поинтересоваться, как у тебя дела. Прости.

– Ничего, все в порядке.

Она видела, как напрягся каждый мускул его лица. Такого рода стресса она еще не испытывала – всю жизнь она рассчитывала на других, пусть другие несут за нее любую ответственность. Она, конечно, изо всех сил изображала взрослую, но если вдуматься, то не ходя на работу, снова как бы вернешься в школу. А на твое рабочее место возьмут другого – несколько недель – и приехали. Так же и с Марком: она буквально предчувствовала, как через те же несколько недель – в крайнем случае, месяцев – она в каком-нибудь фейсбуке увидит его на фото с новой девушкой. И они будут заниматься тем, от чего она все время так решительно отказывалась. Они купят загородный дом, будут бродить по торговым центрам, заведут ребенка.

– Надо продавать, – сказала Марго.

– Надо. Но вопрос ведь по-прежнему остается открытым из-за завещания.

– А почему папа так настаивал на его соблюдении? Там что, могло оказаться что-то незаконное?

– Сильно сомневаюсь, что оно вообще имеет законную силу.

– Тогда почему бы не оспорить его?

– Оспорить – значить, объявить всему миру, что я виноват в истории с Амандой. А это будет финиш для моей карьеры.

Она смотрела, как он потягивает кофе. Повисла тишина.

– Значит, выходит, единственный способ – убедить остальных, что ты невиновен.

– Похоже на то. Только эта миссия невыполнима.

– Почему?

– Слушай, Марго, давай поговорим серьезно. Всего одного голоса не хватало, чтобы прошлым вечером я оказался в изгоях. Что может измениться к завтрашнему дню?

– А если ты расскажешь им то же, что рассказал мне?

– С какого перепугу им мне верить?

– Потому что ты был не единственным, кто оказался на Острове той ночью.

– И?

– Кто-то же ведь ранил Аманду. Если это был не ты, по всей вероятности, это был один из нас.

– А как насчет тех парней из дома по ту сторону озера?

– Их бы было слышно. Разве не помнишь, как грохотала их лодка? Да и на скутерах они постоянно гоняли. Нет, это был кто-то из лагеря, один из нас. Я всегда это знала.

Райан задумчиво смотрел на свою чашку с кофе. Он выглядел как человек, у которого вдруг затеплилась надежда.

– Даже если твои предположения верны, какое это имеет значение?

– Да уж имеет, будь уверен. Для того, кто совершил этот поступок – определенно. Особенно, если ему будет угрожать разоблачение.

– И ты готова на это?

Марго почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Других членов семьи она любила так же сильно, как и Райана, но ради объективности, ради Аманды ко всем приходилось применять одни и те же мерки. Аманда заслуживала того, чтобы быть отомщенной, независимо от того, кто именно поступил с ней столь жестоко. Здесь не допускалось никаких исключений.

– Несправедливо обвинять человека в том, чего он не делал. Так-то. И пойми это правильно. Если за то, что случилось с Амандой, несет ответственность кто-то другой, ты не должен лишиться права на свою долю собственности.

– Но даже если они проголосуют за меня, это же не значит, что в итоге будет принято решение о продаже.

– Знаю. Но, по крайней мере, у тебя будет возможность взять кредит под залог твоей доли. Проблемы, если ты не в курсе, надо решать по мере их появления.

Райан встал и подошел к ней. Потом наклонился и крепко обнял ее. Запах спиртного все еще пробивался сквозь запах мыла.

– Спасибо тебе.

Он разжал руки.

– Что мы предпримем в первую очередь? – спросила она.

– Пока не уверен. Зато мне кое-что известно.

– И что же?

– Нам нужно быть предельно осторожными.

Глава 25. Застывшие

Кейт

– Да он просто больной, – сказала Лидди, когда стало ясно, что их отец не просто шпионил за ними, а старательно вел полномасштабное досье, которое охватывало значительную часть их жизни.

– Просто ужас, – ответила Кейт. Земля, казалось, уходила у нее из-под ног. События, отраженные в ее хронологии, ничего хорошего ей не предвещали. Эми, Эми, еще раз Эми, а вдобавок – целый ряд безымянных женщин (кстати, и она сама не помнила их имен). Откуда ее отец знал все это? Одно дело – когда все они были в лагере, так что следить за ними было гораздо проще. Но как быть с тем, когда она покинула лагерь? Откуда он мог получать о ней сведения, если только не следил за ней систематически? А может, он даже нанял кого-то для слежки? Но какой цели он при этом добивался?

– Есть соображения? – поинтересовалась Лидди.

– Никаких.

– Паршиво.

Кейт рукавом свитера вытерла вспотевший лоб. Находиться здесь было ей уже не по силам, как в особенно душные и влажные летние дни, когда воздух можно было буквально выжимать руками. Страдал ли ее отец от какого-то психического расстройства? Может, причина всему именно в этом? Почему его так настойчиво обуяло желание шпионить за разными людьми? И о чем сейчас думала ее близняшка, которая, как было известно вплоть до нынешних времен, была главной шпионкой в семье?

– Ну, – сказала Кейт, пытаясь говорить непринужденно, – по крайней мере, теперь, когда ты все это вытащила на свет божий, мы кое-что знаем. Например, что это сделала не ты.

– Ой, как смешно. Ха-ха-ха. Я ничего подобного отродясь не делала.

– Но была почти готова сделать, так?

– Вроде бы, Кейт, мы обе с этим согласились.

Разум Кейт переполнили воспоминания. Вот они тихо скользят по черной глади озера. Вот видят человека, плывущего на каноэ – он так низко пригнулся, что можно было подумать – он скрывал, что в лодке есть еще кто-то. Стуча от страха зубами, они вновь пересекли озеро, ошеломленно молчали и пытались понять, что же они на самом деле увидели и как теперь с этим быть.

Она покачала головой. Они поклялись никогда не говорить об этом, никогда никому не говорить. Она повернулась, чтобы уйти, но остановилась – вновь громко зазвонил колокольчик. Это были не привычные восемь ударов, возвещавших о том, что пора завтракать – нет, это был тревожный сигнал, череда быстрых звяков. Означал он только одно – немедленно явитесь на веранду.

– Это что, пожарная тревога? – спросила Лидди.

– Думаю, нам лучше пойти туда и все выяснить.

* * *

Через минуту все собрались на веранде. Шон стоял на балконе, все еще держа в руке колокольчик. Райан и Марго прибыли вместе, явившись со стороны дома. Эми вышла из кухни с завязанным на талии фартуком, лоб ее был покрыт потом. Мэри в своих неизменных галифе стояла, небрежно прислонившись к стене.

– Что случилось? – спросил Райан.

– Завтра здесь появится целая сотня людей, – ответил Шон.

– Да, мы знаем.

– Нужно подготовиться.

– А разве это не забота персонала? – спросила Кейт у Эми.

Они обменялись взглядами. Эми выглядела уставшей и будто побежденной. Неужели все это из-за нее? Она что, хотела, чтобы Кейт навсегда исчезла из ее жизни? Но ведь ей было известно, что в ближайшие сутки этого не произойдет, ведь на завтра были назначены поминки ее родителей. Конечно, Эми могла придумать благовидный предлог – мол, ей обязательно нужно быть в другом месте, поэтому ей срочно нужен выходной. А может, и не могла. Вопросы об ее финансовом положении никогда не обсуждались. Потому что в лагере все они были равны…

Несмотря на то, что она позволяла себе подобные мысли, Кейт понимала, что это просто смешно. Равными они никогда не были. Кейт была дочерью владельца, а теперь и сама вот-вот таковым станет. И хотя ее родители платили и ей, и Эми примерно поровну (зарплата, стоит сказать, была чуть ли нищенской), в их положении существовала огромная разница. У Кейт, например, не было ребенка. И даже после увольнения она лишь слегка встряхнулась, а потом пошла своим путем. В итоге она оказалась совладелицей магазина по продаже натуральных продуктов, теперь они с другими компаньонами даже планировали открыть еще одну точку. Правда была в том, что она никогда по-настоящему не знала, что значит бороться за место под солнцем – может быть, именно это и разделяло их.

– Я за этим присмотрю, – сказал Шон, – Вот так.

– Значит, – сказал Райан, – обо всем уже позаботились?

– Не совсем так. Нужно еще обеспечить безопасность на воде.

– Что? Зачем? – спросила Лидди.

В голосе Шона звучало раздражение, хотя он по-прежнему говорил монотонно.

– Потому что в правилах сказано – свободного передвижения по воде не допускается, если на то не получено разрешение спасателя. И поскольку лагерь официально закрыт, а все прежние гости разъехались, придется прочесать озеро снова, до того, как завтра прибудут новые посетители. Вы же знаете, как ребята любят покуражиться, ныряя в холодной воде. А потом некоторые так и не выныривают – кто знает, что там под водой.

– Ты хоть сам себя слышишь? – сердито спросил Райан. – Что ты вообще несешь?

– Он хочет сказать, что нужно следить за чистотой дна озера. Не помнишь такого? – спросила Кейт. – Мы же всегда занимались этим до начала смены.

– Зачем нам это делать?

– Сам знаешь, зачем. На случай, если кто-нибудь решит утонуть.

* * *

Двадцать минут спустя они уже собрались на пляже. День был холодным, облачным, и Кейт в своем цельном купальнике, который имела привычку надевать для плавания, просто дрожала. Она не могла вспомнить, когда в последний раз она видела свою семью, облаченную практически ни во что – теперь стало видно все, что принесли им с собой возраст и жизнь.

На Райане были длинные шорты – плавок он не захватил, так что теперь обнажился его пивной живот, до сих пор умело скрываемый одеждой. Его кожа была белой и рыхлой, что явно указывало – он не поклонник пребывания на свежем воздухе. Тело Марго было худым и жилистым – результат многих лет упорной работы над собой. На ней был все тот же купальник, который она носила много лет. Мэри же в своем цельном темно-синем купальнике казалась какой-то плоской – наверное, причиной тому были постоянные поездки верхом. На Лидди был спортивный бюстгальтер и мужские плавки. Вдоль ее ребер располагались разнообразные татуировки-изречения, то печатными, то прописными буквами, на плечах была наколота какая-то птица. Странно было наблюдать, какими одновременно схожими и разными были их тела, хотя у них обеих на внутренней стороне левого предплечья была одна и та же татушка.

Она гласила: «Я никогда не скажу», напоминая о том, что свои секреты нужно хранить при себе. Они сделали их в ночь своего совершеннолетия, после увлекательного шествия по пабам.

Поначалу этим алкогольным вояжем руководил Райан – он называл это «братским долгом», но они бросили его около двух часов ночи, а потом устроили свою собственную вечеринку на крыше, свесив ноги с ее края и держа в руках по стакану с пивом. Потом, внизу, они разглядели толпу, клубящуюся перед неоновой вывеской «Татуировки».

– Как считаешь, что сейчас думает Райан? – спросила Лидди, постукивая себя по зубам длинным горлышком пивной бутылки. – Наверное, решил, что нас уже насилуют или даже что-нибудь похуже.

– Почему ты всегда так говоришь?

– А почему ты всегда так паришься?

– Потому что мы ведем себя ненормально. Вот от ненормальности и парюсь.

– Тебе бы пора уже привыкнуть. А тут еще такое событие.

– Событие?

Лидди взглянула на нее.

– Ну, подруга, ты даешь. Аманда! У нее же сегодня день рождения!

Кейт этого не помнила. Может, она никогда об этом и не знала? Ей были как-то малоинтересны всякие факты о знакомых ей людях, типа тех же дней рождения или каких-нибудь годовщин. Ее гораздо сильнее интересовало, чем живут и чем дышат ее знакомые.

– Ты серьезно не знала, что мы родились в один день с ней?

Кейт пожала плечами. В последнем баре она приняла на грудь слишком уж много, так что теперь в голове у нее кружилось.

– Иногда я думаю, что у тебя в голове есть кнопка «стереть», – сказала Лидди.

– У меня избирательная память.

– Вот же клево, должно быть.

– Держу пари, мы обе забудем этот вечер.

– Я всегда все помню, – сказала Лидди. – Это как какое-то гребаное проклятие.

Позже Кейт проснулась в квартире Лидди, а в голове было такое ощущение, что там недавно взорвали бомбу. А внутренняя поверхность предплечья словно отмерла. Что, черт возьми, она сделала с собой? Она повернулась и посмотрела на свою руку. Та была покрыта повязкой. Она сдернула ее и прочитала сделанную надпись. И тут все стало на свои места.

Она вспомнила.

Словно ее мозг получил правильную команду.

– Всем построиться, – сказал Шон. С его шеи свисал желтый свисток.

– С чего это он решил, что будет тут всем рулить? – проворчала Лидди, став рядом с ней.

– Это была его идея.

Лидди закатила глаза. Мэри подошла и встала рядом, прижавшись к другому плечу Кейт. Марго встала слева от Лидди.

– Ты тоже, Райан, – сказал Шон.

Райан сжал кулаки, но подчинился. Кейт чувствовала, как по ее рукам поднимаются мурашки.

– Вы знаете, что делать. Мы изображаем поиск утонувшего. Медленно пройдите через неглубокую часть, раскинув руки. Когда дойдете до места, где вода вам по грудь, нужно окунуться и посмотреть, а также пошарить руками в пределах шага.

– Не могу поверить, что мы этим занимаемся, – сказала Мэри. – Вода едва не замерзает.

Да, жестко. Кейт чувствовала, как холод проникает в ее кости, буквально замораживая пальцы ног.

– Вперед!

Хотя двигаться вперед было последним, чего ей хотелось бы, она повиновалась приказу Шона, как и остальная часть ее семьи. Каждый шаг давался с неимоверным трудом, казалось, что ее ноги покрыты льдом, а зубы непрерывно выбивали дробь. Когда волна плеснула ей в живот, то почти вышибла из нее дух. Неужели они каждый год занимались этим? Может, и здесь сработала ее избирательная память, которая заботливо скрывала от нее все неприятности, произошедшие в жизни?

Но могла ли она при таких обстоятельствах доверять самой себе?

Когда вода коснулась ее груди, она даже не была уверена, что делает. Потом услышала крик Шона: «Под воду!» – и повиновалась, согнув колени и подавшись плечами вперед. И тут от шока ее глаза широко распахнулись. Она огляделась. Вокруг нее, казалось, было целое кладбище, состоящее из бледных ног. Она поднялась на поверхность, хватая ртом воздух. Она была просто в панике, голова кружилась. Что же с ней произошло?

Она автоматически следовала указаниям Шона. Тот опять скомандовал: «Под воду!» – и она снова оказалась в ледяной темноте, двигая руками перед собой, словно ища некую пропажу. Когда воздуха стало не хватать, она всплыла, а потом вновь опустилась. Обычно, чем дольше вы оставались в воде, тем сильнее привыкали к ее температуре. Но только не сейчас. Всякий раз, когда она снова погружалась, ей становилось все холоднее, кружилась голова, перехватывало дыхание.

Она вновь вынырнула на поверхность. Счет тому времени, которое они успели здесь провести, она давно потеряла, однако вода доходила ей уже до шеи. Похоже, если она нырнет еще раз, то уже не всплывет.

Остальные снова погрузились в воду. Но она уже не могла этого сделать и остановилась. Тело, полностью онемев, казалось, само сопротивлялось погружению. Ей было холодно. Как же ей было холодно. Может, станет теплее, если закрыть глаза, подумала она. Если она закроет глаза, то, наверное, сможет наконец дышать нормально.

Ей казалось, что она падает куда-то.

Неужели именно так и чувствовала себя Аманда, когда делала свой последний вдох?