Читать книгу "Жена на полставки"

Глава 10

Если жене не укажешь на ее недостатки, она будет находить их в тебе.

Абхазская пословица

Напрасно я рассчитывала приятно провести время в пути. Сперва пришлось терпеливо снести выволочку от кузенов, которые поджидали на выезде из города. Потом уступить место шипера Кардайлу и всю дорогу до Латии выслушивать то жалобы на мою глупую идею, приведшую к опасному знакомству, то угрозы Морису Арду, то похвалы Соэре, то перечень ее же недостатков. Одно хорошо – в собеседнике Дайл совершенно не нуждался, ему вполне хватало моих лишенных выражения поддакиваний. Я не знала, что происходило во втором шипе, но надеялась, что чародейка не проболталась о нашем небольшом приключении.

Не посвящать братьев Чарди мы договорились сразу. Реакция их была вполне предсказуема и крайне нежелательна. Связываться с племянником лэйдара никому из них не стоило. Тем более предъявлять какие-то претензии без доказательств. В конце концов, даже я сама не могла со стопроцентной уверенностью указать на Джойса как на автора таинственного послания с неведомыми чарами. Мое имя так и не прозвучало в разговоре, а догадки – это всего лишь догадки.

Меня немного задело поведение Эри. Она мгновенно согласилась с моими доводами, что, с одной стороны, подтверждало их правильность, а с другой – наглядно свидетельствовало: она с легкостью пожертвует моими интересами, если они в чем-то могут пошатнуть благополучие Кардайла. Я и сама бы поставила любимого на первое место, но все равно было как-то обидно.

Паучок, который, по словам чародейки, должен был приносить мне удачу, начал почему-то с неприятных новостей. Под нескончаемые высказывания Дайла я все думала и думала, перебирая в голове вероятности. Чем же мог зачаровать меня Саммермэт? И почему он так поступил? Из-за уязвленного самолюбия? Еще совсем недавно он казался мне привлекательным, а теперь я его боялась и не могла понять, что хорошего могла в нем найти.

Если верить в покровительство Грис, то я должна была услышать и увидеть Джойса и Эрика, чтобы моя жизнь стала лучше. А может, это вовсе не подвеска привела меня на ту улицу? Что, если это неведомые чары влекли меня к тому, кто их наложил, а маленькое солнышко с сотней лапок, нагревшись, пыталось предостеречь глупую хозяйку?

От этих мысленных метаний и попыток хотя бы краем уха слушать, что говорит кузен, чтобы вовремя кивать, у меня разболелась голова. А потому я была по-настоящему рада распрощаться с ним возле Чарди-мола. Люрвиг, освободив место брату, отправился к матери, Кардайл повез домой Соэру, а я, наконец-то получив Кошу в свое безраздельное владение, устремилась домой.

Оставив каменного монстра на прежнем месте и почти бегом преодолев кусок леса, отделяющий облюбованное в качестве шипария укрытие от Брэм-мола, я переступила через порог буквально с последними лучами солнца. Вихрем взлетела по черной лестнице, тенью метнулась по коридору к своей комнате и, лишь привалившись устало к закрытой за собой двери, позволила себе расслабиться, чтобы тут же вздрогнуть, как от удара.

– С возвращением, долгожданная моя, – насмешливо протянул муж, вольготно развалившийся на моей постели.

Сумка выпала из ослабевшей руки и уронила напольную вазу, с грохотом гонга встретившуюся с полом. Я невольно поморщилась – резкий звук отозвался новой волной головной боли, – и настороженно спросила:

– А… а что ты тут делаешь?

Грэгори поправил подушки, горкой лежавшие за его спиной, и задумчиво произнес:

– Даже не знаю… быть может, жену жду?

– Зачем? – Ничего более подходящего на ум не пришло. Конечно, в последние дни мы с супругом зачастили друг к другу, но привыкнуть к этому обычному для нормальных пар явлению я не успела.

– Например, решил поинтересоваться, как у нее день прошел, – сделал предположение Грэг. Лицо его при этом сохраняло совершенно серьезное выражение.

– Ничего особенного! – поспешила отозваться я.

– Поделиться, как прошел мой день? – продолжил он. – Если, конечно, мою супругу это хоть немного волнует.

– И как? – Укоризненный тон мужа совершенно сбивал меня с толку.

– Увлекательно! – с готовностью просветил меня Грэг и неожиданно участливо спросил: – Мигрень? Иди сюда! – Он похлопал ладонью по краю кровати.

Мысли заметались в голове, как крупа в банке, сотрясаемой чьей-то рукой. Я никак не могла уловить настроение супруга и понять, чего он от меня хочет. После подслушанной беседы Эрика и Джойса я уже не подозревала мужа в авторстве коварного послания, но… но и прежнего слепого доверия не было. Пусть он не имел отношения к письму, но это никак не отменяло его вранья и странного поведения в отношении крашеной нахалки с костлявыми плечиками и не по возрасту глубокими вырезами на одежде.

Хотя он же демонстративно целовал меня при ней. А что, если это была демонстрация не для крошки Ри, а для меня? Зачем был нужен этот поцелуй там, где можно было обойтись холодным взглядом и парой слов? И вот сейчас он в моей комнате… А что, если он хочет перевести наш брак на новую ступень? Как мне на это реагировать?

Под этот вихрь бестолковых размышлений я медленно добрела до кровати и опасливо опустилась на краешек, так и не решив, что же буду делать, если Брэмвейл вдруг решит повторить вчерашнее, только уже без свидетелей.

– Глаза закрой, – посоветовал Грэг, придвигаясь.

Я послушно зажмурилась и чуть не заурчала, как детеныш шаеры, когда на виски легли горячие пальцы.

Было неимоверно приятно от растекающегося по телу тепла и немного стыдно – муж всего лишь намеревался избавить меня от мигрени, а я уже калф знает что напридумывала. Под осторожными поглаживаниями боль отступала, оставляя вместо себя сонливость и лень. Хотелось свернуться клубочком, обняв подушку, и проспать как минимум сутки.

– Эльза, – вкрадчиво позвал меня Грэгори, шевельнув дыханием выбившийся из прически локон.

– Да? – вяло отозвалась я.

– Я тебя чем-то обидел? – продолжил фразу супруг.

– Что? – Я все еще плавала в тумане полудремы и не осознавала в полной мере смысл его слов.

– Я сказал или сделал что-то не так?

Прядка, покачивавшаяся от каждого произнесенного мужем звука, щекотала шею, отвлекая и мешая сосредоточиться.

– Что? – бездумно повторила я. – А, нет, ничего!

– Тогда почему при виде меня ты решила вытереть брюками мостовую? – прошептал в самое ухо Грэгори.

Содержание заданного вопроса дошло до впавших в спячку шестеренок не сразу, зато, когда полностью достигло мозга, я мгновенно очнулась и, распахнув глаза, уставилась прямо перед собой. Поворачиваться к мужу, все еще массировавшему мою голову, было страшновато – я всерьез испугалась, что обнаружу на его лице разочарование или, того хуже, презрение. Как ни крути, а выходка была на редкость глупой.

– Ты видел? – Мой голос прозвучал убито, как на похоронах близкого человека.

– Конечно, школьный курс о влиянии крови мало кто помнит, да и преподают его кое-как, но, забывчивая моя, я же рассказывал тебе, что зрение, как и слух, и обоняние, у чародеев на порядок лучше, чем у остальных людей. Не говоря уже о том, что охотники специально развивают способность различать предметы на дальних расстояниях. Если уж ты меня заметила, то конечно же и я тебя узнал.

Интонации показались мне обнадеживающими, и я все же повернулась к Грэгу лицом. Он и не подумал отстраниться, только руки опустил, а потому я практически уперлась своим носом в его. Серые глаза мужа щурились, уголки рта подрагивали – он явно с трудом сдерживал смех.

– Не смешно, – обиженно буркнула я и, вспомнив содержание его беседы с Люрвигом, возмутилась: – А что это ты такое плел насчет пучеглазой крошки Риады?

– Пучеглазой? – переспросил супруг.

– Ну глазастой, – поправилась я нехотя, отодвигаясь, чтобы увеличить расстояние между нами. – Зачем соврал, что мы с ней подруги?

– Надеялся, что хоть это подвигнет тебя вылезти из укрытия. – Улыбка мужа становилась все шире с каждым словом.

– А почему ты просто не сказал, что…

– Не хотел привлекать излишнего внимания. Одно дело, когда девушка, предположим, разыскивала под столом ложечку, и совсем другое, когда из-под стола ее выуживает ревнивый муж.

– Какой муж? – решила, что ослышалась, я.

– Ревнивый, – охотно подтвердил характеристику Грэгори. – А от кого еще станет прятаться очаровательная девушка, находясь в компании привлекательного молодого лэйда? Только от ушастого[50]50
  Ушастый – грубое слово, аналог рогоносца. Ушастый потому, что от вранья уши опухли.


[Закрыть] или от родителей. Смею надеяться, что на твоего отца я не похож.

Я помолчала – очень хотелось придумать что-то еще, чем можно бы было укорить супруга, чтобы не чувствовать себя такой глупой и такой виноватой, но ничего не приходило в голову.

– А что это ты делал в Тонии? – наконец нашлась я.

– Обсуждал по поручению Мисталя участившиеся нападения калфов, – без промедления отозвался Грэг.

– А…

– А зачем ты под стол полезла, загадочная моя? – не остался в долгу супруг, задав свой неудобный вопрос.

– Чтобы ты меня не увидел, – честно призналась я.

– Почему?

– Не хотела объяснять, для чего я в Тонии.

– И для чего?

Разговор все больше напоминал любимое развлечение маленьких детей, надоедающих родственникам бесконечными «почему». Поскольку я совершенно не ожидала, что придется оправдываться, то и версию заранее не сочинила. Правдоподобная причина поездки, не говоря уже о прятках, никак не находилась. Но и делиться всеми своими измышлениями я была не готова, невзирая на отпавшее подозрение в причастности Брэмвейла к письму. Честно говоря, просто не хотела показаться ему еще большей дурой.

Тщательно подбирая выражения, чтобы случайно не сболтнуть лишнее, я рассказала о том, как встретила на улице Джойса и Алвина и отправилась к кузену, чтобы избавиться от них. Как у Дайла обнаружила Люрвига в ужасном состоянии, и как мы решили прокатиться в соседний город, чтобы хоть немного его отвлечь. А под стол я полезла, потому что не хотела расспросов при Виге, которому было больно обсуждать потерю друзей.

Муж кивал с самым серьезным видом, как будто в самом деле верил во всю ту чушь, что я так старательно несла. Уточнив, когда именно произошло нападение на группу Люрвига, он помрачнел и сказал, что слышал об этом прорыве, но не знал, что произошедшее имело отношение к Чарди. Поведав почти правдиво о части событий, я умолчала о визитах в шипарий и контору «Артефакты и мороки».

– Прости, это было глупо, – повинилась я в завершение. – А ты меня ждал только для того, чтобы…

– Нет, Эльза. Я еще вчера планировал поговорить с тобой.

– О чем?

– Я до последнего откладывал этот разговор, – продолжил Грэгори.

«Ну вот и все! – пронеслось в моей голове. – Сейчас он сообщит, что ему нужен развод». Мысль о скорой смене звучной фамилии Брэмвейл на чуть более простую Варейс не вызвала испуга. Наоборот, даже как-то неожиданно успокоила. Я ждала, что вот-вот Грэг произнесет эти слова и все встанет на свои места – не придется больше переживать, подозревать и, очень может быть, мы даже сможем остаться друзьями. Я сниму себе жилье неподалеку от Кардайла, а в Брэм-моле появится новая хозяйка. Она будет порхать по коридорам и лестницам, бродить по саду, составлять меню на неделю, сидеть напротив Грэгори за столом, сопровождать его на приемах, спать в моей постели. Хотя нет – третья лэй Брэмвейл наверняка ночи будет проводить в соседней комнате, пустовавшей весь последний год, и явно не одна. С каждой представленной картинкой неестественное спокойствие снималось пласт за пластом, оставляя вместо себя раздражение и обиду.

– Э-эль, ты меня вообще слышишь? – ворвался в поток размышлений голос супруга.

– Да! – агрессивно отозвалась я.

– Я хочу, чтобы ты была предельно осторожна и по возможности избегала уединенных мест.

– А? – понимания в моем возгласе было мало. Произнесенное мужем не вязалось с тем, что я уже успела вообразить, и даже не сразу было осознанно. – Почему?

– Я не могу сейчас всего тебе объяснить, но это совершенно необходимо, – взяв меня за руку, заявил Грэг. – С удовольствием отправил бы тебя подальше от Латии, но, к сожалению, не знаю, где может быть по-настоящему безопасно. Запретить тебе выходить из дома – тоже не вариант, это привлечет нежелательное внимание.

– Чье внимание?

– Сейчас очень важно, чтобы мы продолжали жить, как и прежде, – проигнорировал мой вопрос супруг. – Как будто ничего не происходит.

– А что происходит?

– Я прошу тебя быть благоразумной и…

– Если ты сейчас же не объяснишь мне, в чем дело, я… – Вырвав руку из ладоней Грэгори, я заозиралась по сторонам в поисках чего-нибудь увесистого. – Я разобью о твою голову графин!

Брэмвейл невольно улыбнулся моей детской угрозе, но тут же вновь посерьезнел.

– Дело в том, что мы пока ничего не знаем наверняка, но…

– Но-о-о? – поддержала я попытку мужа поделиться догадками.

– Не знаю, заметила ли ты, что в последнее время очень сильно участились прорывы, – не стал завершать прерванную фразу Грэг. Я кивнула, подтверждая, что заметила. – Более того, во время этих прорывов стали гибнуть охотники, хотя прежде это было достаточно редким явлением. А еще то там, то здесь при подозрительных обстоятельствах умирают чародеи, занятые в других областях магии.

– При чем здесь я?

– При том, что ты – мое уязвимое место, Эль. Кроме тебя, у меня нет близких, нет тех, через кого можно бы было как-то на меня повлиять. И я хочу, я должен быть уверен, что тебе ничего не угрожает.

– А что мне может угрожать?

– Жена Мисталя, к примеру, десять дней назад чуть не была похищена и теперь не показывается не только из-за родов. Повезло, что Олед проходил неподалеку и заметил, как Лила упала посреди улицы и какой-то тип пытается затащить ее в шип.

– Какой ужас! – воскликнула я. – Но почему об этом не говорят? Ведь должны были пойти слухи?

– Мист не стал поднимать шум, чтобы не травмировать супругу еще больше, она и без того переволновалась из-за ребенка. Лила толком ничего не поняла и не запомнила. Решила, что ей просто стало дурно.

– Так, может…

– Не может! У нее были следы сонного порошка на лице, а неизвестный, что «помогал», исчез, как только подбежал Олед с вопросами. Мы искали по всему городу, но не обнаружили ни этого человека, ни его шип.

Мне стало не по себе. Мысль, что вот так запросто, днем, посреди оживленной и безопасной Латии кто-то напал на жену главы Круга чародеев, была действительно пугающей. Захотелось немедленно проверить все окна, закрыть дверь и забраться с головой под одеяло. Конечно, это был мимолетный ребяческий порыв, но, если все обстояло так, как описывал Грэгори, идея была не лишена смысла.

– Я буду сидеть дома! – решительно заявила я.

Муж улыбнулся и заправил мне за ухо выбившуюся из прически прядь.

– Если бы все было так просто, опасливая моя. Боюсь, что, исчезнув из виду, ты только дашь понять, что мы что-то заподозрили. У Лилы есть достойный повод не покидать стен Жозир-мола, а тебя я прошу быть бдительной и хотя бы на время воздержаться от поездок. – Он сделал паузу и продолжил, усмехнувшись: – За покупками. А также от свиданий. Особенно тех, о которых я не знаю.

– У меня не бывает свиданий втайне от тебя, – горячо заверила я супруга.

– Разве? Знаешь, Эльза, когда, после того как я сделал тебе предложение, ко мне явился один из твоих… ухажеров, я спустил его с лестницы и порекомендовал убраться из города не потому, что ты проявила когда-то к нему интерес, а потому, что не терплю самонадеянности и подлости.

Я почувствовала, как к щекам прилила краска, потупилась и промямлила с надеждой, что ошиблась в догадках:

– Ты о ком?

– И хотя я тебе доверяю, я прекрасно знаю такую породу людей, а потому приглядывал за этим человеком. И был совершенно не готов к тому, что моя супруга будет целоваться с ним возле гостиницы поутру.

– Это не то… – начала оправдываться я, прижав ладони к пылающим щекам.

– Я знаю, – мягко оборвал меня Грэг. – Теперь знаю, – добавил он, потерев костяшки пальцев. – И думаю, что именно этот тип нас больше не побеспокоит. Но надеюсь, что, хотя бы пока не выяснится ситуация с «мором» чародеев, ты будешь осмотрительнее с сомнительными знакомыми.

– Буду! – мрачно буркнула я, уже второй раз за этот вечер чувствуя себя неимоверно глупо.

Оставшись в спальне одна, после того как пообещала спуститься вниз для позднего ужина, я устало добрела до подоконника, уселась на него, оперлась спиной на оконный откос, притянула колени к груди и бездумно уставилась в ночь. Затянутое тучами небо было таким же хмурым, как и мои мысли, и время от времени проглядывающие в прорехи звезды ничуть не делали пейзаж веселее. Рассказанное Грэгори никак не хотело укладываться в голове, шестеренки сбоили, отказываясь перемалывать незнакомый материал. Нет, я нисколько не сомневалась, что кто-то действительно уничтожает чародеев, – ведь я сама была свидетелем одного из случаев, который закончился коллективными похоронами всех пассажиров стрелы и одного из магов. А ведь стать жертвами проклятых духов могли все, включая меня саму.

Я не сомневалась, но не могла понять: зачем? Не говоря уже о том, что большую часть сложных предметов и механизмов, например шипы, создают члены Кручара, лучшие из магов – наша единственная защита от калфов. Порождениям разлома могут противостоять только они. Ну и, конечно, Повелители. И тут опять получалась несуразица – желтоглазые властители покровительствовали чародеям, и только им. Получается, что тот или, скорее, те, кто затеял всю эту охоту на охотников, пошел против существующего порядка вещей как такового. Но ведь это бессмысленно – Повелители бессмертны и всесильны! Только им подвластно чтение мыслей и памяти, внушение и способность управлять чем угодно – будь то камень, металл, растение или человеческое сердце. Не подчиняются им лишь калфы. Так, может, все дело в них? Ведь неспроста детей пугают сказками об одержимых. Что, если тот стрелер, что, свернув с пути, погубил столько жизней, действительно был одержим?

В темноте за стеклом вдруг мелькнуло золотистое пятно, и я вздрогнула, чуть не свалившись на пол. Но это оказался всего лишь отблеск от сафирового светильника, с которого сняли колпак.

– Чего сидишь? – уперев руки в бока, прошипела Хайда. – Переодеваться кто будет? Мужик уже заждался, скоро салфетку грызть начнет.

Увлекшись своими рассуждениями, я совсем потеряла счет времени, а умыться и сменить одежду действительно следовало. И в столовую спуститься тоже было необходимо – ошарашенная словами Грэгори, я совсем забыла поделиться с ним отдельными моментами своих приключений и избранными фрагментами услышанного. Я заметалась по комнате: от шкафа – к ванной, от ванной – к кровати, от кровати – обратно к шкафу. Лихорадочная беготня сопровождалась бурчанием кайры о том, какая я непутевая жена и хозяйка и что допрыгаюсь я непременно, в самом скором времени оставшись без мужика, потому как хуже ушастого мужа – только муж ушастый и голодный.

За окном раскатисто загромыхало и блеснула первая молния. Бросив на себя последний взгляд в зеркало, я только в этот момент осознала, что зачем-то нацепила вместо пижамы и халата удобное, но нелюбимое из-за цвета синее домашнее платье и распустила волосы. Глаза возбужденно блестели, а на щеках розовел румянец, такой яркий, как будто у меня был жар. Из-под косо срезанного рукава предательски виднелся кончик алой ленты с ключом, но переодеваться еще раз было уже некогда. Я вытащила из шкатулки массивный браслет и, придавив им мэйм, вышла из комнаты. Вприпрыжку, словно маленькая девочка, преодолела пять лестничных пролетов да так и застыла на последнем, услышав мерный стук дверного молотка. Из столовой шагнул Грэгори, посмотрел на меня, жестом велел оставаться на месте и подошел к двери. На его правой ладони стремительно вырастал огненный шар, а пальцы левой руки плавно проворачивали рычажки закрытого на ночь замка. Створки, беззвучно качнувшись на хорошо смазанных петлях, распахнулись, явив взглядам троих зрителей (в лице меня, Брэмвейла и спускавшейся за мной Хайды) облезлую крысу. Синеносую от холода костлявую крысу в насквозь промокшем синем костюме.

Стыдно признаться, но в первые мгновения я лишь беззвучно открывала и закрывала рот, как вытащенная из воды рыба, и с силой, будто чью-то тонкую шейку, стискивала перила. Муж тоже многословностью не отличался, но его хватило хотя бы на изумленный возглас: «Риада?» Я же не сумела и этого. Лица Грэга, стоявшего спиной к лестнице, я не видела, но застывшая в воздухе рука с тающим на ней магическим снарядом была более чем выразительна. Молчала и лэй Дзи – лишь жалко хлюпала носом и нервно теребила полу расстегнутого жакета. За ее спиной лило, как из дырявого корыта, и то и дело мелькали вспышки молний. Дар речи вернулся ко мне лишь после презрительного хмыка со стороны Хайды – кайра с присущей ей толстокожестью единственная не растерялась при виде поздней гостьи.

Вместо обсуждения важных сведений и накопившихся за последние дни вопросов за ужином пришлось вести светскую беседу. Меж тем следовало определиться: отправить несчастную крошку, у которой (конечно же совершенно случайно) вдруг сломался шип неподалеку от Брэм-мола, в Латию в сопровождении супруга или предоставить ей комнаты на ночь. Я выбрала второе. Рассчитывать на услуги наемного транспорта в такой час и по такой погоде не приходилось, Цвейг еще не достиг совершеннолетия и не имел права управлять каменным конем, а самостоятельно воспользоваться одним из «жителей» нашего шипария лэй Дзи «было неловко». Вваливаться ночью в чужой дом, как ни странно, эта неловкость ей не помешала.

От мысли, что эта синюшная девица окажется наедине с моим мужем в тесном пространстве салона, мне сразу же захотелось украсить ее бледное личико парочкой царапин, а лучше всего – таким же разноцветным отеком, как у Эрика. Поэтому пришлось изобразить радушную хозяйку. Дежуря под дверью гостевой спальни, куда крошка Ри была отправлена согреться в ванной и переодеться, я искренне завидовала кайре. Никакое воспитание и никакие правила приличия не помешали бы той вышвырнуть нахалку под дождь, да еще и проводить парочкой пинков, о чем Хайда и бубнила все то время, что понадобилось Риаде на приведение себя в нормальный вид. Подпирать стенку собственного дома, чтобы предотвратить возможные прогулки лэй Дзи по другим помещениям, и без того было неприятно, а пропитанные ядом комментарии еще больше подогревали раздражение и злость.

В результате к моменту возвращения на первый этаж я уже буквально кипела и ждала только повода, малейшего повода, чтобы закатить грандиозный скандал. Незваная гостья, похоже, все-таки уловила мое настроение и, спускаясь впереди меня по лестнице, то и дело вздрагивала и втягивала голову в плечи. Вернее, в бесформенный ворот старого застиранного свитера – я даже не знала, что в недрах моего шкафа прячется что-то подобное, и подозревала, что кайра пожертвовала крошке Ри часть гардероба Альмы.

Заждавшийся нас Грэгори, которому все то же воспитание помешало поесть в одиночестве, застольную беседу (больше похожую на монолог) поддерживал сам, старательно не отступая от общепринятых тем. Я даже не подозревала, что можно целый час разглагольствовать о дожде. Наконец приличия были соблюдены – накормленная и обогретая девица вежливо отправлена в выделенную комнату, под дверью которой пообещала бдить всю ночь верная Хайда. А мы с мужем, так и не поговорив, разошлись по своим спальням.

Раздражало все – мэйм, щекотавший запястье так, что я расчесала кожу до красноты; все еще бушевавшая за окном гроза; занавески, которые давно пора было сменить; слишком мягкая подушка; слишком жесткий матрас; чересчур тяжелое одеяло. Я второй раз за вечер переоделась, полежала немного, походила туда-сюда по комнате, посидела на подоконнике, всматриваясь в дождливую темноту, попробовала читать, но мозг отказывался воспринимать текст, опять улеглась, закрыла глаза и попыталась расслабиться. Сон не спешил принимать меня в свои объятия, более того – он бежал от меня и прятался за глупыми идеями. То мне хотелось пойти и проверить, как там себя чувствует почетный караул у покоев хитростью проникшей в Брэм-мол противницы, то одолевал порыв безрассудно выскочить на улицу за хранящимися в углу шипария инструментами и заколотить дверь в охраняемую спальню до утра, ну или хотя бы закрыть снаружи на ключ. Конечно же ничего подобного я бы не сделала, но так хотелось. В голову лезли яркие образы: вот Риада в обкромсанной ножницами до середины бедра ночной рубашке выглядывает из гостевой спальни и сдувает с ладони в лицо возмущенной Хайде серый порошок. Кайра оседает на пол, а наглая девица, потряхивая крашеными патлами, бодро скачет по коридору к хозяйским покоям и выстукивает незатейливый мотивчик. Грэгори открывает, и пучеглазая крошка впархивает в его объятия. Приставляет к голове ладони и двигает ими, словно шаера ушами, а муж, обнимая гадину, влюбленно смотрит на нее и идиотски хихикает.

Последнее видение оказалось последней каплей – я резко села в кровати и стукнула кулаком по одеялу. Нет, мне было решительно все равно, что Грэг не хранит мне верность, в конце концов, это оговаривалось изначально, но позволить делать из меня дуру, смеяться за моей спиной? Ну уж нет! Я подскочила и решительно направилась в гости.

Запала хватило ровно на то, чтобы без предупреждения распахнуть дверь и… вмиг растеряв всю уверенность, растерянно застыть на пороге. Муж сидел на краю кровати и разглядывал что-то с мечтательной улыбкой. С нею же он повернул голову в мою сторону – мягкое выражение его лица было настолько непривычным, что и сам он казался каким-то чужим.

– Эльза? – недоуменно произнес он, неловко уронив изучаемый предмет на пол. – Что-то случилось?

Я проводила взглядом недолгий полет очень знакомой на вид рамки и неожиданно даже для самой себя соврала правдоподобно дрогнувшим голосом:

– Боюсь спать одна – только глаза закрою, тут же калфы и мертвые маги мерещатся, – после этого заявления следовало бы всхлипнуть, но в памяти еще была свежа картина с синеносой крошкой Ри, а уподобляться ей не хотелось ни в чем. – Ты ведь не против, если я тут посплю?

– Так и быть, потеснюсь, пугливая моя! – рассмеялся Грэгори.

Воодушевившись его реакцией, я решила сразу же удовлетворить свое любопытство, вернее, подтвердить возникшую версию.

– А что это ты рассматривал? – спросила я, подходя к кровати.

– Ничего особенного, проверял кое-какие документы.

Муж поспешно, закрыв мне обзор собственной спиной, подобрал рамку с пола и сунул в нишу в стене. Уличать его в очередной лжи не хотелось, а потому я промолчала, но настроение снова испортилось. Почему он не признался, что рассматривал портрет Эдиллии? Зачем соврал? Конечно, я не видела с порога само изображение, но резные завитушки, поблескивавшие позолотой, были очень приметными, да и место хранения картины говорило в пользу моей догадки.

Раньше меня не волновал первый брак моего супруга, но после слов тетки и того, что рассказал Люрвиг, безразличие сменилось жгучим интересом. Да и посещение рыжей моего кошмара не прошло даром – равнодушие к личности моей предшественницы уступило место неприязни. А уж думать, что Грэг до сих пор ее любит, и вовсе было крайне неприятно и воспринималось как своего рода предательство. А может, я просто перенесла на Эдиллию часть эмоций, что вызывала у меня крошка Ри?

Я забралась под одеяло, взбила подушку и уселась, прислонившись спиной к изголовью. Спать не хотелось, а вот желание прояснить некоторые моменты, утраченное из-за визита незваной гостьи, вернулось.

– Грэг, – начала я и умолкла, перебирая в голове вопросы, что хотела задать.

– Хочешь граджу? – поднявшись, вдруг спросил муж, а я неожиданно поняла, что хочу.

На кухню за напитком спускались вместе – Грэгори собирался пойти один, но мне тут же ярко представилась поджидающая его под лестницей Риада, и я вызвалась составить компанию. Заметив дремавшую на стуле у гостевой спальни Хайду, муж ничего не сказал, но так понимающе улыбнулся, что я покраснела и поспешила отвести взгляд. Красться среди ночи по собственному дому было забавно. Конечно же мы могли топать и хлопать дверьми в свое удовольствие, но сама обстановка спящего Брэм-мола располагала к шепоту и осторожным шагам на цыпочках. В результате банальный спуск на первый этаж превратился в целое приключение, а путь обратно – в триумфальное возвращение с добычей.

С бокалами мы разместились прямо на кровати, а переносная плитка с пузатым сосудом примостилась на тумбочке рядом. Горячая пряная жидкость согрела и горло, и душу, и атмосферу между нами. Обиды стали казаться мне надуманными, подозрения – мелкими и ничего не значащими. А нужные слова сами запросились наружу.

– Скажи, зачем ты на мне женился?

Бокал, который муж медленно прокручивал между ладонями, на миг замер и начал движение в другую сторону.

– Меньше всего я ожидал именно этого вопроса, – улыбнулся Грэгори. – Мне казалось, все было оговорено еще тогда, когда я делал тебе предложение. Так откуда этот интерес, непредсказуемая моя?

Я протянула супругу опустевший фужер и подозрительно прищурилась.

– А какого вопроса ты ожидал?

– Ты первая, – вручив мне новую порцию горячего напитка, покачал головой Грэг.

– Виг рассказал о вашем знакомстве, – не видя особого повода скрывать, поведала я.

– Только сейчас? – Изумление мужа показалось мне ненатуральным, но я предпочла не заострять на этом внимание. – Я полагал, что он поделился с тобой еще год назад.

– То есть ты думал, что я знаю и молчу? – поразилась я.

– А что здесь обсуждать? Причину я изложил тебе сразу – мне нужна была жена, и я счел, что ты идеально мне подходишь. Разве мое мимолетное знакомство с твоим кузеном в чем-то противоречит этому?

– Но ты же знал обо мне, многое знал, еще до того, как приехал в Латию! – обвинила я, махнув в сторону Грэгори рукой и щедро окатив при этом граджем и покрывало, и собственную ладонь. Я зашипела от боли и, переложив бокал в другую руку, затрясла кистью.

– И что из того? Разумеется, я не стал бы делать предложение незнакомке, основываясь только на симпатии к ее заплаканному личику.

– Но…

– И я говорил, что наблюдал за тобой некоторое время, – перебил меня муж, принявшись промокать смоченной водой из графина салфеткой багровые пятна на моей коже.

– Люрвиг выяснил, что ты спешно уехал из Финна сразу после вашего разговора.

– Мне было необходимо сменить обстановку, и, естественно, из всех предложенных мест работы я выбрал родной город, – пояснил супруг.

– А…

– Эльза, я так понимаю, ты пытаешься выяснить, женился ли я на тебе из-за рассказанного Чарди? – Я согласно кивнула. – Да, его слова сыграли важную роль, – спокойно признал Брэмвейл. – Я так и застыла с приоткрытым для нового вопроса ртом. Почему-то я совершенно не ожидала услышать подтверждение версии кузена, предполагала, что Грэг будет отпираться до последнего, а он так легко согласился. – Конечно же меня заинтересовала умница и красавица с замечательным характером, единственным недостатком которой является безобидное легкомыслие.