Читать книгу "Жена на полставки"

– Так мой муж – в кабинете главы? – уточнила я.

– Именно, но он очень занят сейчас. Может, я смогу тебе помочь?

– К сожалению, нет, – произнесла я печально.

– Какая-то неприятность? – продолжал допытываться Коллейн.

– Нет, что ты, обычные женские глупости, – отнекивалась я.

– А все-таки? – Настойчивость лэйда Дзи уже вышла за рамки вежливости, но разумнее было не указывать ему на этот факт, а озвучить правдоподобную причину посещения. Чародей настолько явно желал пообщаться, что не стоило ему в этом отказывать. Быть может, он решил, воспользовавшись случаем, что-то мне сообщить? У меня тоже была пара вопросов к нему. Подвеска не грелась, не побуждала бежать из кабинета сломя голову, а следовательно, Грис нисколько не возражала против небольшой беседы.

Я по-хозяйски направилась вглубь помещения, налила себе воды из графина в один из стоявших рядом бокалов и уселась на диванчик для посетителей. Коллейн закрыл дверь и устроился по другую сторону низкого столика.

– Знаешь, я хотела сама намекнуть, но раз уж ты предлагаешь помощь… – Я сделала глоток и, потупившись, попросила: – Ты не мог бы подсказать Грэгу, что я просто мечтаю о колье в качестве подарка к годовщине свадьбы?

Промелькнувшая на лице чародея презрительная ухмылка мгновенно сменилась серьезностью:

– Конечно же! Я непременно проболтаюсь, что ты упоминала об этом.

– Спасибо, Лейн. Это просто замечательно, что я тебя встретила. Я еще утром хотела с тобой поговорить, но никак не могла начать. – Я помолчала, словно не решалась продолжить.

– О чем же? Я внимательно слушаю, – приободрил меня маг.

– Меня смущает поведение твоей сестры, – заявила я и, перейдя на шепот, добавила: – Более того, мне кажется, что она влюблена в моего мужа!

Поднимая эту тему, я совершенно ничем не рисковала, ведь поведение Риады было настолько откровенным и недвусмысленным, что даже слепая сделала бы выводы. Признаться, мне было очень любопытно, станет ли чародей оправдывать родственницу, делать вид, что ничего не происходит или… Лэйд Дзи выбрал иной путь – не успела я моргнуть, как он, ловко обогнув столик, уселся рядом, поймал мою ладонь и, прижав ее к груди, доверительно произнес:

– Эльза, могу я быть с тобой откровенен?

Я осторожно потянула руку, пытаясь высвободить ее из плена, но Лейн держал крепко.

– Конечно, можешь.

Моему голосу заметно не хватало искренности. Прикосновения Коллейна заставляли меня нервничать, хотелось вырваться и броситься вон из кабинета или хотя бы отодвинуться подальше. Большой палец Лейна начал выписывать круги на моей ладошке, а указательный – поглаживать запястье, раздражая кожу почти так же, как вновь напомнивший о себе мэйм.

– Я давно думал об этом, – заглядывая в мои глаза, принялся «откровенничать» маг. – Но никак не мог набраться решимости и переступить границы.

– Какие границы? – старательно изображая наивную дурочку, поощрила я собеседника.

– Дружбы, товарищества, порядочности, – занялся перечислением Коллейн. – И я бы продолжал молчать, если бы…

– Если бы что? – прервала я многозначительную паузу, ожидая с нетерпением, какую же именно гадость сочинит для меня лэйд Дзи.

– Если бы твой супруг не повел себя так недостойно, бессовестно провоцируя мою наивную сестренку, я бы никогда не осмелился признаться, как я давно люблю тебя, Эльза.

Наверное, не уронить бокал и не раскрыть в удивлении рот мне помогла многолетняя привычка. Я столько раз и от стольких мужчин выслушивала признания, что только, дернувшись, выплеснула немного воды на и без того мокрый рукав и промычала что-то невнятное. Но Коллейну хватило и этого. Он тискал мои пальцы, то пожимая их, то перебирая, как струны, то и дело прикладывался к костяшкам губами и горячо уверял меня в безграничности и искренности своих чувств. Я же, стараясь удерживать на лице изумленно-восторженное выражение, напряженно размышляла над причинами устроенного представления. Но сообразить, что же нужно от меня чародею, никак не выходило. Быть может, то же, что и Джойсу?

До неожиданного выступления лэйда Дзи я предполагала, что моим предпоследним увлечением движет уязвленное самолюбие и, быть может, еще не развеявшееся действие моего дара, но пространные тирады чародея наводили на другие мысли. Лейн, не жалея слов, расписывал, какое чудовище представляет собой мой муж, и это очень напоминало недавние высказывания Саммермэта о том, как возмутительно не ценит меня супруг. Джойс прислал мне письмо с неведомым заклинанием и утверждал, что вскоре я буду дышать лишь по его воле, а Коллейн ни с того ни с сего стал уговаривать немедленно развестись и отправиться в храм с ним. Что это – издевка, попытка отвлечь или серьезное предложение? Семейство лэйдара в деньгах не нуждалось, Дзи тоже были богаты, что почти полностью исключало необходимость жениться на наследстве. Но что тогда?

Я совершенно запуталась, не зная, что и думать, а чародей все придвигался, вынуждая меня смещаться к краю дивана. От полета на пол и попытки отбиться от слишком настойчивого ухажера бокалом спасла внезапно без стука распахнувшаяся дверь.

– Простите, я не вовремя? – с порога воскликнула Огаста Варс.

В ее блеклых глазах светились неприкрытый восторг и предвкушение свежей сплетни. Но я была искренне рада видеть эту долговязую любительницу распускать слухи, даже несмотря на то что с ее легкой руки уже через час в каждом помещении Рассветной башни наверняка примутся обсуждать мой роман с заместителем мужа, а к вечеру подробности измены прямо на рабочем столе супруга станут известны всей Латии.

– Что ты, Гасти, я как раз собиралась уходить! – Я поспешно поднялась и двинулась к выходу. – Коллейн, была рада тебя видеть. Непременно обдумаю то, о чем мы говорили, – добавила я, не оборачиваясь к Лейну, поравнявшись с лэй Варс.

Та скалила крупноватые зубы в неприятной улыбке и не торопилась уступать дорогу. Пришлось, вздохнув, протискиваться между нею и дверным косяком. Лишь очутившись в коридоре и поймав недоуменный взгляд проходившего мимо охотника, я обнаружила, что так и выскочила из комнаты с бокалом в руке. Возвращаться не хотелось, и я решила просто отдать сосуд Грэгори, ведь и так собиралась к нему зайти. Теперь, после непредвиденных признаний лэйда Дзи, это тем более следовало сделать, и я направилась к приемной главы Кручара, где, по словам Коллейна, должен был находиться Грэг.

Идти было недалеко, но я почему-то медлила. Подвеска с паучком начала нагреваться, и я пыталась понять, к чему же подталкивает меня серебряная Грис на сей раз. Как назло, никуда не тянуло и не одолевали никакие предчувствия. Я брела, едва-едва переставляя ноги, и прислушивалась к своим ощущениям, опасаясь пропустить подсказку покровителя. Почти перед самым кабинетом Мисталя меня обогнал высокий мужчина в плаще с капюшоном, а я вдруг споткнулась на ровном месте и, выронив бокал и неловко взмахнув сумкой, полетела на встречу с полом. Ладонь, подхватившая меня под локоть, была настолько горячей, что жар чувствовался даже сквозь одежду.

– Не ушиблись? – прошелестел приятный голос, чуть заметно выделив букву «ш».

– Нет-нет, все в порядке, – поспешила ответить я, высвобождая руку из хватки незнакомца.

– Это ваше? – произнес он, протягивая мне кубок. Я перевела взгляд с черных когтей на худое лицо с ярко-желтыми глазами, молча кивнула и забрала ставший теплым бокал. – Хороший металл! – Тонкие бледные губы мужчины изогнула легкая улыбка, и он, развернувшись, в пару широких шагов преодолел оставшееся расстояние и скрылся за дверью приемной. А я осталась стоять посреди коридора. Мне впервые довелось так близко увидеть Повелителя.

Конечно же о немедленной встрече с мужем пришлось забыть. Дожидаться, пока важный посетитель уйдет, я не стала – с одной стороны, неизвестно, сколько времени пришлось бы подпирать стену под кабинетом (вряд ли Повелитель заглянул просто поздороваться), а с другой – в любой момент поблизости мог очутиться Коллейн. Продолжать общение с заместителем супруга я была совершенно не готова, поэтому, сунув удостоенный высочайшего прикосновения сосуд в сумку, поспешила уйти. Шестеренки в голове усердно перемалывали свежие впечатления, но в итоге вместо выводов получалась комковатая смесь неприятного вида.

Мне было просто необходимо с кем-то обсудить приключение в кафе и странное поведение лэйда Дзи. Грэгори внезапно оказался занят, а кузены вполне могли, едва выслушав, ринуться подправлять лица заговорщикам. Оставался единственный вариант – Соэра! Возможность поделиться чем-либо с подругой была для меня внове, но, если подумать, чародейка была лучшей кандидатурой – с кем еще, как не с ней, я могла быть откровенна насчет крошки Ри? Кто еще мог рассудить, насколько могут быть правдивы слезы и жалобы Риады и насколько велик шанс, что вместо разговора по душам на назначенной ею встрече меня будет ждать ловушка.

До конца лэй Дзи я так и не поверила – предубеждение, возникшее с момента знакомства (а если быть честной, то еще до него – с оброненных «невзначай» намеков Хайды) было слишком сильным. Сперва, под влиянием момента, из-за следа от удара на бледной щечке, из-за неожиданной помощи я была готова считать слова Риады искренними, но, поразмыслив над ситуацией, засомневалась в их правдивости. Да, Ри не стала кричать, тем самым избавив меня от столкновения с ее братцем и Джойсом, но что, если она мгновенно просчитала дальнейшее развитие событий и сочла небезопасным устраивать шум в людном месте? До того, как мы с ней спрятались в пустой комнате и разговорились, она не могла знать, что в кафе я пришла одна. Наверху, в зале, меня могли ждать муж, кузены, знакомые, тетка, да кто угодно, кто обратил бы внимание на мое исчезновение. Изобразить несчастную жертву, усыпив тем самым бдительность, и заманить меня в более удобное место было куда дальновиднее истеричного вопля: «Держите ее, она все слышала!» Выяснить, что знает Риада, было весьма заманчиво, но сначала стоило как следует все обдумать.

Приняв решение, я зашагала к магазину детских товаров – желание навестить Лилу и ее малыша было прекрасным поводом появиться в доме, где живет Соэра.

На ступеньках обители семейства Жозир меня чуть не сбил с ног сам глава семьи, он же – глава Круга чародеев Латии. Мисталь лишь на миг остановился, коротко поприветствовал нежданную гостью в моем лице, смерил внимательным взглядом пузатенького плюшевого детеныша шаеры, которого я с трудом удерживала обеими руками, и, очевидно сочтя все же не слишком подозрительной, жестом пригласил войти. После чего буквально слетел с лестницы и через мгновение скрылся за поворотом. Перехватив поудобнее изрядно надоевшую ношу, я преодолела оставшуюся пару шагов до двери, надавила локтем на ручку и вошла. Конечно, это было несколько бесцеремонно, но я утешала себя тем, что разрешение на визит от хозяина уже получила. Да и стучать ногами ввиду занятых игрушкой рук было едва ли приличнее.

В холле царствовал беспорядок – кругом возвышались нагромождения тюков и чемоданов, на укрытых чехлами креслах громоздились стопки книг, а на столике – пустые коробки. Двустворчатые двери справа распахнулись под напором полной женщины, лица которой было почти не видно за стопкой белья. Сбросив груз в открытый чемодан, она буркнула неприязненно:

– Хозяйка не принимает!

– Но… – договорить мне не удалось, со стороны лестницы раздался звонкий голос Эри:

– Айрис, я сама разберусь.

– Что у вас тут происходит? – спросила я, когда Соэра, обогнув препятствия, оказалась рядом.

– Ерунда, – отмахнулась чародейка. – Дядя затеял переезд за город. Заявил, что ребенку нужен простор и свежий воздух, и купил чей-то мол. Кажется, неподалеку от вашего. Ты действительно пришла к Лиле? – пощупав сшитые из кусочков кожи коготки игрушки, прошептала Соэра.

– Нет, нужно поговорить, – так же шепотом отозвалась я.

– Айрис, – куда громче позвала чародейка. – Ай…

– Чего тебе? – выглянула в холл та же толстушка, тоном и выражением лица неимоверно напомнившая мне Хайду.

– Принеси нам с лэй Брэмвейл ромашку и пирожные в библиотеку, – распорядилась Соэра и, ухватившись за лапу тряпичного зверя, потащила меня на второй этаж.

– Не может этого быть! – уже в третий раз воскликнула Эри. – Не могу поверить!

Недоверие у лэй Жозир вызывало все: ночной визит Риады, ее наглая попытка влезть в кровать к Грэгори, случайность, приведшая меня в подвал кафе, и подслушанный там разговор, слезы и жалобы крошки Ри и особенно – признания Коллейна. Я умолчала только о встрече с Повелителем – об официальных приездах желтоглазых властителей всегда сообщалось заранее, а тайный, естественно, должен был оставаться тайным, и я даже немного опасалась, не принесет ли мне мимолетное столкновение в коридоре ратуши серьезных неприятностей.

– Да я сама до сих пор ошарашена. Как только не убежала с воплями, – делилась я впечатлениями, устроившись в кресле с чашкой и блюдцем с десертом. – А он еще придвигается и придвигается, в глаза заглядывает и ладонь тискает.

– Вот змееныш! – возмутилась чародейка, сдавив мохнатую шею игрушки, с которой лежала на ковре в окружении подноса с заварником и прочей посудой, раскрытых книг, тетрадей и заготовок для амулетов. – А мне ни разу путного комплимента не сделал, – добавила она, стукнув плюшевого шаеренка по носу.

Только после этой фразы я вспомнила, что Соэра посещала приемы вместе с лэйдом Дзи и числилась чуть ли не его невестой. Прочно закрепив за Эри место будущей жены кузена, я совершенно упустила из виду ее связь с Коллейном.

– Прости, я не думала, что это тебя заденет, – покаялась я.

– Да ничего, – отмахнулась она. – Просто обидно немного.

– Как считаешь, мог он говорить все это всерьез?

Чародейка помолчала и, прищурившись, внимательно посмотрела мне в глаза.

– А сама как полагаешь?

Я пожала плечами и ответила:

– Ложь, от первого до последнего слова. Он или рассчитывал, что мнимая любовь ко мне сделает правдоподобнее вранье о Грэге и Ри, или же ему, как и Саммермэту, что-то от меня нужно.

– Что? Есть предположения? – налив себе еще отвара, произнесла Эри.

– Нет, – призналась я.

– Подумай, Эль, что у тебя есть особенного, кроме денег, – настаивала Соэра. – Что отличает тебя от других?

– Да ничего! – развела я руками и, грустно хмыкнув, добавила: – Разве что на редкость дурацкий дар.

– Ерунда, бывают и хуже, – тут же отмела версию Эри. – Может, среди твоего наследства затерялись артефакты посолиднее бабкиной сломанной брошки?

– Не знаю, – погладив подвеску, протянула я.

– А ты узнай! Дайл говорил, что ты жила не в Латии и что старый дом не продан, а просто закрыт. Так?

– Так!

– Вот и съезди туда, поищи как следует. Вига с Кардайлом с собой возьми, – принялась настойчиво предлагать чародейка. – Даже если не найдете ничего, так хоть старший Чарди развеется. Я бы на твоем месте поехала. Не может быть, чтобы и Джойс, и Лейн на пустом месте такую активность проявили. Завтра с самого утра поезжай! А лучше – еще сегодня.

Поданная Соэрой идея была не лишена привлекательности, но едва ли так сразу осуществима.

– А как же встреча с Риадой? – спросила я с сомнением.

– Нечего с ней встречаться, – отрезала лэй Жозир, – или наврет с три стрелы, или гадость какую-нибудь подстроит. Поверь мне, я ее прекрасно знаю.

Пререкались мы еще около часа. Под конец я пообещала чародейке, что всерьез обдумаю поездку в родной дом и, если все же решусь соблюсти договоренность с крошкой Ри, непременно возьму с собой Эри. Дом семейства Жозир я покидала с небольшим зеркальцем, зачарованным на выявление измененных магией предметов, в сумке, с тремя пирожными в желудке и свежей пищей для размышлений в голове.

Глава 12

Жена как тень: беги за ней – убегает, убегай от нее – догоняет.

Шведская пословица

Мне не терпелось обыскать Брэм-мол, чтобы подтвердить или опровергнуть уверения Грэгори в отсутствии подброшенных Риадой сюрпризов, да и затея с подбором новой симпатии оказалась неудачной, а потому я прямиком направилась домой. Смена зеленого шипа на рыжий стала уже обыденной и, наверное, ненужной. Раз уж я решила снять подозрения с Грэгори и не собиралась расставаться с арендованным монстром, имело смысл поставить Кошу в наш шипарий и поручить его заботам Цвейга. Но для начала все же следовало поговорить с мужем. На этот раз – обо всем без утайки.

– Явилась, – поприветствовала меня Хайда, стоило только переступить порог.

– Чем ты опять недовольна? – тяжело вздохнула я.

– И ходит, и бродит змей знает где вместо того, чтобы дома сидеть и… – затянула привычную песню кайра.

– И слушать умных людей, – закончила я предложение.

– И мужика хоть поцеловать на прощанье! – выдала свою версию Хайда.

– На прощанье? – переспросила я.

– Прибежал, на минуту в спальню поднялся, убежал. Сказал, что вернется через два дня, велел передать, чтоб помнила про его просьбу, – перечислила кайра сухо.

– Как через два дня?

– А вот так! – заявила Хайда и отправилась в сторону кухни, бубня на ходу: – И шляется, и шляется целыми днями…

Бросив ей в спину:

– Ужинать не буду, – я побрела наверх. Настроение как-то вмиг испортилось, даже порыв обследовать каждый уголок с усовершенствованным Соэрой зеркальцем угас. Судя по всему, поспешный отъезд мужа был как-то связан с таинственным визитом Повелителя. Вероятно, и Мисталь отбыл вместе с ним. Оставалось надеяться, что Коллейна они захватили с собой и он не явится в отсутствие Грэга вещать мне о своей любви.

От осознания, что супруга не будет поблизости, в голову полезли разные мысли, одна неприятнее другой. Почему он исчез именно тогда, когда я настроилась быть откровенной? Почему серебряный покровитель не поторопил меня с возвращением домой? Означало ли это, что мне не нужно было ни делиться услышанным, увиденным и додуманным с Грэгори, ни советоваться с ним?

Идти или не идти на встречу с Риадой, ехать или не ехать в родительский дом, как быть с признаниями лэйда Дзи, предстояло решать мне самой. Правда, я могла воспользоваться фонитом, но израсходовать впустую амулет, который мог пригодиться в по-настоящему важный момент, было бы глупо.

А еще глупее было тратить время на бесполезные сожаления. Поэтому, переодевшись, я все же вооружилась созданным Эри артефактом и занялась охотой на чары.

И я их поймала, вернее, нашла. На кухне, на полочке со специями притаился небольшой квадратный коробок, отражавшийся с зеркале опутанным черной паутиной. Но не успела я протянуть к подозрительному предмету руку в сафировой перчатке, как его буквально грудью закрыла недовольная Альма, так некстати вернувшаяся на работу, и воинственно поинтересовалась, зачем это мне понадобился ее любимый измельчитель. Помещение пришлось спешно покинуть, чтобы не опасаться потом есть приготовленную разгневанной женщиной еду.

В столовой обнаружился любимый бокал мужа, посверкивающий серебристыми искрами. Но на его защиту тут же встал Гальс, привлеченный моими странными перемещениями по дому. По словам кайра, кубок являлся семейным артефактом Брэмвейлов и уже несколько столетий успешно обезвреживал яды, а если точнее, каким-то образом отделял их от напитка и перемещал в полую ножку бокала. Напольная ваза в холле, каминная решетка в малой гостиной, настенные часы в библиотеке, замок в двери кабинета – я никогда не думала, что Брэм-мол наполнен таким количеством пропитанных магией вещей. Сперва за мной тенью бродила только Хайда и, вытягивая шею, старалась заглянуть в волшебное зеркальце, потом к сопровождению присоединился Гальс. Я уже не столько надеялась найти что-то подброшенное Риадой – все равно я, как выяснилось, не сумела бы определить, что именно из зачарованных предметов имеет к ней отношение, – сколько изучала дом, в котором прожила почти целый год. По наружным стенам змеились светящиеся нити, они же густой решеткой закрывали оконные проемы. Выйдя на улицу, я обнаружила, что эти «нитки», словно паучий кокон, опутывают все три этажа, островерхую крышу и даже флюгер. Единственной прорехой в этом покрывале чар была парадная дверь, но и она зарастала, стоило только повернуть в замке ключ.

Хозяйские покои я оставила напоследок. Выставив за дверь и свою кайру, и кайра Грэгори, в своей спальне с интересом изучила шкатулку-ежика, примостившуюся на подоконнике, посверкивающую красными огоньками щетку для волос и подсвечники, накрытые полупрозрачными колпаками, наверное защищающими свечи от падений и сквозняков. В нашей общей, супружеской комнате не нашлось вообще ничего интересного, и я направилась в спальню Грэга.

Уже ставшая привычной обстановка вопреки моим надеждам не изобиловала чарами, лишь стеклянный графин на прикроватной тумбе поблескивал серебром. Я разочарованно вздохнула и собралась уйти к себе, как вдруг мое внимание привлекла еле заметная светящаяся ниточка, мелькнувшая в отражении. Я принялась осторожно поворачивать зеркальце, пытаясь поймать этот отблеск еще раз. Наконец, через несколько минут после того, как я чуть не вывихнула себе запястье, искомое обнаружилось на стене справа от кровати. При ближайшем рассмотрении оказалось, что тоненькая мерцающая паутинка, извиваясь так, чтобы почти полностью сливаться с узором обоев, уходит за тумбу, где превращается в целый клубок, пульсирующий, словно живой.

Осененная догадкой, я протянула руку и осторожно тронула самый кончик нити. Не дождавшись реакции, медленно повела пальцем по изгибам паутинки. Узор стал разгораться, наливаясь светом, что-то щелкнуло, и часть стены плавно поползла в сторону, открывая уже знакомую мне нишу. Внизу все так же лежали свитки, разбитые часы и кинжал, который я, покрутив в руках, положила обратно. Деньги и бархатные коробочки со средней полки, как и в прошлый раз, не вызвали у меня особого интереса. Розовый конверт бесследно исчез с верхнего яруса тайника, зато резная рамка, прислоненная к дальней стенке, так и манила взять ее в руки. Аккуратно вытащив добычу, я устроилась с ней на краешке кровати и перевернула изображением к себе.

На меня знакомо смотрели злые темные глаза Эдиллии. Но на сей раз кроме ее личика и ладони Грэгори отреставрированным выглядел целый угол портрета. Гладкая, ровная поверхность охватывала голову моей предшественницы, тонкой полосой поднималась по руке мужа и расползалась по его плечам, торсу, шее, подбородку и левой щеке. Всю остальную часть картины по-прежнему покрывала сеть мелких трещин, делая изображение похожим на змеиную чешую.

Изменения вызвали у меня недоумение и досаду. Неужели Грэг ночами терпеливо восстанавливал семейный портрет, довольно улыбаясь достигнутым результатам? Так не проще ли было отдать свое сокровище в мастерскую, чтобы процессом занялся специалист? Или нарисованная рыжая – слишком большая ценность, чтобы отдавать ее в чьи-то, пусть более умелые, но чужие, руки?

Я уже хотела убрать рамку на место, но, пошевелившись, чтобы встать, задела бедром зеркальце. Мысль взглянуть на семейный портрет с помощью Соэриного артефакта показалась занятной. Я предполагала, что увижу следы магии на гладкой части, но все оказалось совершенно наоборот. В отражении картина была одинаковой по всей поверхности, а все видимые без помощи артефакта повреждения оказались мерцающей пленкой полупрозрачной зеленой слизи, прошитой черными прожилками, которые, словно лепестки цветка, расходились из черного сгустка, расположенного над грудью Эдиллии.

Гадать, что это, можно было сколько угодно, я же, подумав, решила просто спросить. Почему бы и нет в самом деле? Предлог для поисков у меня был более чем весомый, и совершенно не было необходимости признаваться, что я уже не в первый раз влезла в тайник мужа. Просто увидела магическую нить на стене, просто проявила любопытство. Не убьет же меня за это Грэгори?

Закрыть нишу оказалось не так-то просто – я водила пальцем то вверх, то вниз по узору, пыталась сдвинуть панель, но все было напрасно. Наконец, утомившись бороться с неподатливым механизмом, я стянула с рук защитные перчатки, налила себе воды из окутанного неведомыми чарами графина и с бокалом в руках устроилась на кровати. Под спину подсунула для удобства пару подушек, а портрет положила на колени. Разница между видимым изображением и его отражением в артефакте меня завораживала. Я машинально поглаживала рамку, ощупывая выступы и впадинки резьбы, и размышляла о том, что же кроме непонятных чар, сеткой трещин лежавших на картине, кажется мне странным.

Так и не поймав ускользающую мысль, я переключилась на придирчивое изучение внешности Эдиллии. С неудовольствием признав, что предыдущая лэй Брэмвейл была красива, я отметила неприятный взгляд, капризность, проскальзывающую в выражении лица, и слишком уж яркий, почти вульгарный цвет волос. Бесспорно, в рыжей было во что влюбиться, но неужели Грэгори не заглядывал дальше смазливой оболочки? Или просто портретист попался не из лучших? Последнюю версию опровергало неимоверное сходство рисованного Грэга с оригиналом. А может, художник питал к Эдиллии личную неприязнь? Сбоку послышался резкий щелчок, я вздрогнула и повернула голову, палец, соскользнув с рамы, коснулся рисунка. Руку пронзило холодом, в глазах потемнело, я еще успела заметить, как возвращается на место, закрывая нишу, панель, и утонула в беспамятстве.

Чернота то рассеивалась грязно-серым туманом, то опять сгущалась, пока не исчезла в один миг, словно кто-то одним рывком поднял занавес. Я все так же лежала на кровати, но комната явно была другой. Полог отсутствовал, а потолок радовал глаз изящным орнаментом. Я попыталась пошевелиться. Руки и ноги хоть и ощущались странно легкими, но двигались, как обычно. Осторожно, чтобы вдруг не потерять сознание еще раз, я села и огляделась по сторонам. На резных столбиках кровати были закреплены глубокие чаши с фасваровой крошкой, а с потолка на цепи спускалась трехъярусная люстра с пляшущими в прозрачных сферах язычками белого пламени.

Слева тяжелые, окаймленные витым шнуром шторы, вероятно, скрывали окна. Справа выстроились три одинаковых шкафа, а в промежутках между ними висели два огромных зеркала. В центре дальней стены находилась массивная двустворчатая дверь, а по бокам от нее – две двери поменьше. Преобладание зеленого в интерьере навевало приятные ассоциации с ухоженным, только что умытым ливнем садом, темные деревянные поверхности лишь усиливали сходство, а небольшие вкрапления позолоты добавляли обстановке роскоши. У того, кто выбирал все это, определенно был хороший вкус.

Средняя дверь распахнулась, и в спальню шагнул Грэгори. Лицо его было сильно осунувшимся, если не сказать – изможденным, а на черной форме охотника пятнами осела белесая пыль.

– Ты еще не спишь, дорогая? – негромко спросил он.

Только обрадовавшись приходу мужа, я запоздало испугалась – одна, в незнакомом месте, в чужой постели, – но раз Грэг здесь, значит, все хорошо и совершенно не о чем беспокоиться.

– Тебя жду! – улыбнулась я, мимолетно отметив, что голос прозвучал как-то странно, будто раздвоившись.

– Не стоило, – отозвался супруг, расстегивая куртку. Бросив ее на пол, он подошел, сел на край кровати и посмотрел на меня. – Тебе нужно больше отдыхать, солнышко.

Непривычное обращение неприятно кольнуло, но я отмахнулась от него, как от надоедливого насекомого. Разве важно, как именно Грэг назвал меня, когда он такой измученный и печальный? Мне вдруг неимоверно захотелось разгладить морщинку между его бровями, дотронуться до чуть запавшей щеки, обнять. Я рванулась вперед, подняв руки, чтобы обвить ими шею супруга, он тоже подался ко мне… но тут поток холодного воздуха с силой толкнул меня в спину, и я, сама не поняв как, распласталась на полу. Поспешно перевернулась. То ли от резкого движения, то ли от падения перед глазами все плыло. Когда зрение обрело прежнюю четкость, я с изумлением уставилась на склонившегося над кроватью Грэгори. По его плечам бесцеремонно шарили чужие ладони, чужие пальцы скользили по его затылку. Нисколько не стесняясь присутствия жены, мой муж целовал какую-то рыжеволосую девицу.

– Грэг! – возмущенно воскликнула я, но он никак не отреагировал. – Прекрати немедленно, – заорала я, вскакивая.

– Солнышко, я устал, – произнес супруг, отстраняясь от своей рыжей. – Не сейчас, Дилли.

– Что? – выкрикнула я, и мне вторил, словно эхо, другой голос – высокий, мелодичный, но с нотками зарождающейся истерики.

– Кто она? – почти сорвавшись на визг, завопила девица, стукнув Грэгори кулаком по плечу.

– Кто я? Это ты кто! – возмутилась я.

– Ты должен любить только меня, – вцепившись в ворот рубашки мужа, заявила рыжеволосая, в ее темных глазах блеснул узкий зеленый зрачок, а из кончиков пальцев полезли тонкие черные шипы.

Несколько мгновений я в ужасе смотрела, как эти колючие отростки впиваются в шею Грэга, как ручейки крови расчерчивают алыми полосами белую ткань, а потом бросилась на помощь.

– Пусти его, пусти! – вопила я, пытаясь схватить девицу за волосы и оттащить от мужа, но мои руки проходили и сквозь нее, и сквозь Грэгори, словно они были всего лишь иллюзией.

Или это я была иллюзорной? Муж тоже боролся, стараясь вырваться из кровавых объятий, но молчал. Наконец ему удалось разжать шипастые конечности рыжей. Почти так же, как и я чуть раньше, словно отброшенный сильным порывом ветра, Грэг отлетел в сторону и рухнул на пол, а я смогла рассмотреть ту, что располосовала его не хуже бешеной шаеры.

В существе, восседавшем посреди кровати, я с трудом узнала Эдиллию, хотя волосы и имя Дилли были более чем достаточной подсказкой. Болезненно худое тело сверху прикрывал кремовый кружевной пеньюар, а ниже пояса – зеленая простыня. На бледном, нездорового землистого цвета лице яркими пятнами выделялись только запавшие глаза со змеиными зрачками. Их неестественная зелень пугала даже больше, чем окровавленные отростки на пальцах бывшей. А копна роскошных рыжих локонов лишь добавляла жути ее облику. Я отшатнулась и, как и Грэгори, оказалась на полу. На колени Дилли упало что-то блестящее, она протянула руку и подцепила предмет одним из шипов.

– А что это у нас такое интересное? – нарочито растягивая гласные, проговорила она. – А чьи это побрякушки носит с собой наш муж? – Капля крови, соскользнув с острого «украшения» на пальце рыжей, пробежалась по цепочке и шлепнулась на спинку моего серебряного покровителя. Зеленый камень налился чернотой и запульсировал, постепенно увеличиваясь в размерах. – Какая занятная игрушка, – разглядывая подвеску, беседовала сама с собой Эдиллия. – Какая прекрасная идея.

Простыня вдруг стала собираться складками, посреди кровати образовалась темная воронка, в которую Дилли, расхохотавшись, бросила кулон. Ткань вздулась шатром и разлетелась на лоскутки, обнажая черное мохнатое тело огромного паука. Над спиной насекомого возвышался торс рыжей с четырьмя парами длинных и тонких, словно плети, конечностей. Облизнувшись раздвоенным языком, жуткая тварь бросилась вперед и стала шустро опутывать Грэга склизкой зеленоватой паутиной. Я сорвала со стены зеркало и принялась лупить им по голове Эдиллии.