Читать книгу "Жена на полставки"

Кто-то грубо тряс меня за плечи. Открыв глаза и проморгавшись, чтобы вернуть зрению четкость, я уставилась на сердитое лицо Соэры, подсвеченное фасваровым стержнем, который она держала в руке.

– Сколько можно спать? – возмутилась Эри.

Я хотела пожаловаться на слабость, головокружение и тошноту, но вдруг вспомнила о предательстве и, приподнявшись на локтях, попыталась отползти подальше. Было темно, очень темно, кроме островка вокруг куска фасвара ничего больше не было видно, и я даже не могла понять, где нахожусь. Все еще в змеиной комнате или где-то еще? И где Грэг? Я испуганно принялась ощупывать кровать рядом с собой.

– С ума сошла? – прошипела чародейка. – Поднимайся и пойдем отсюда!

– Куда? – охрипшим не то после обморока, не то от волнения голосом произнесла я.

– Отсюда, – веско повторила Эри. – Или тебе интерьер приглянулся?

На свободной ладони Соэры стал медленно разгораться голубоватый огонек. Через несколько мгновений, оторвавшись от ее руки, он поплыл по воздуху, словно мыльный пузырь, и, зависнув в некотором отдалении, резко вспыхнул, залив светом спальню. Это была она – подвальная «нора» Джойса. В холодном магическом свете изображенная на стенах тварь стала совсем жуткой – чешуя заиграла переливами зелени и позолоты, будто змей заворочался, оживая. А Грэгори не было – ни на кровати, ни в кресле, ни вообще в комнате.

– Где он? – прохрипела я.

– Кто, Джойс? – переспросила Соэра. – В пыточной инструменты проверяет, – буднично продолжила она. Я вздрогнула и покачала головой:

– Не он.

– Коллейн? – опять не угадала чародейка. – Не знаю, но, если ты не поторопишься и не сползешь наконец с этого уродства, – похлопала ладонью по покрывалу Эри, – он явится сюда. Поднимайся, Эль, надо уходить!

– Я никуда с тобой не пойду, – отрезала я. – Ты заодно с ними!

– Я? – обиженно протянула Эри. – Да как ты могла поверить, Эльза?! Как тебе не стыдно?! Я же отговаривала тебя от встречи с мерзавкой Ри. Я же говорила, что не стоит к ней ходить, а ты уперлась и заладила, что надо.

– Но ты же усыпила меня!

– А надо было позволить стукнуть тебя дубиной по голове? – поинтересовалась чародейка. – В общем, некогда сейчас объясняться. Ты как хочешь, а я здесь задерживаться не намерена, – продолжала она, вставая. – Что могла, я для тебя сделала, совесть моя перед Дайлом чиста, – рассуждала Соэра, подходя к стене и с нажимом обводя по контуру одну из чешуек. Сперва ничего не происходило, а потом обрисованная часть изображения почернела и провалилась внутрь. За ней последовали соседние, пока не образовался арочный проем чуть выше роста Эри. – Последний раз спрашиваю, Эль, идешь? – окликнула меня она.

Я представила, как останусь сейчас в этой жуткой спальне одна, в неизвестности, ожидая, кто явится за мной – исчезнувший без следа муж или кто-то из заговорщиков, – и поспешно вскочила.

– Иду!

В узком, напоминающем звериный лаз коридоре пахло затхлостью. Земляной пол противно чавкал под ногами жидкой грязью, на влажные булыжники, из которых был сложен полукруглый низкий свод, тусклый свет фасварового стержня ложился странно – пятнами. За спиной раздался шорох, и я, вздрогнув, оглянулась. К счастью, никакое чудовище не кралось за нами, это всего лишь возвращались на место фрагменты стены, отрезая обратный путь. Пока я озиралась, Соэра ушла далеко вперед, не оставив мне возможности поразмыслить над возвращением. Пришлось решать мгновенно: юркнуть в еще не до конца затянувшуюся арку или догонять чародейку. Я не доверяла ей больше, несмотря на все ее вроде бы логичные оправдания, но по крайней мере она-то точно не стала бы лезть ко мне с поцелуями, а то и с чем посерьезнее. Определившись с направлением, я бросилась за тающим впереди островком света. Бежать пришлось гораздо дольше, чем я предполагала. Неужели мне лишь показалось, что раздумывала я считаные мгновения? Как могла неспешно, чтобы не поскользнуться, шагавшая Соэра настолько меня опередить?

Наконец, запыхавшись и несколько раз чуть не рухнув в хлюпающую под сапожками жижу, я настигла Эри и схватила ее за рукав.

– Ты чего? – недовольно буркнула та, высвобождая одежду из моих пальцев.

– Не хочу потеряться, – отозвалась я, снова уцепившись за чародейку.

– Где? – рассмеялась она, жестом указывая на тоннель, уходящий и вперед, и назад одинаково прямо. Голос Соэры, а особенно ее смех отразились от каменного свода глумливым, жутковатым эхом.

– В темноте! – отрезала я.

– Ах, это! – улыбнулась Эри, сунула мне в руку свой кусок фасвара и сформировала на ладони голубоватый сгусток света. – Так лучше? – спросила она. Обзаведясь собственным фонарем, я действительно почувствовала себя как-то увереннее и кивнула. – Тогда отпусти меня и пойдем дальше.

– Куда?

– Увидишь, – заявила чародейка и, добавив: – Не отставай! – побежала.

На еще мгновение назад голых стенах тоннеля стали одна за другой проявляться цельные каменные плиты в человеческий рост. Эри замедлялась возле каждой, прижимала раскрытую ладонь к гладкой поверхности, замирала, будто прислушиваясь, и, покачав головой, устремлялась дальше. Лишь седьмой по счету ход, закрытый, как и прочие, похожей на крышку гроба дверью, устроил Соэру. Она отшвырнула свой магический шар и прижала к камню обе руки. От ее пальцев по поверхности зазмеились тонкие золотистые трещинки, и казавшаяся прочной глыба осыпалась на пол кучкой мелкой крошки.

Из открывшегося проема дыхнуло теплом и пряным ароматом свежеприготовленного граджа. Словно зачарованная, я шагнула в арку вслед за Соэрой и на миг ослепла от яркого света.

– А вот и мы! – радостно провозгласила Эри.

«Джойс или Коллейн? – промелькнуло в моей голове мрачное предположение. – А может, кто-то из кузенов?» Последний вариант был бы несравнимо приятнее.

– Наконец-то! – ответил чародейке голос Грэга. – Тебя только за калфами посылать, – продолжил он недовольно.

Я, привыкнув к изрядно изменившемуся освещению, потрясенно смотрела на мужа. Или на кого-то, очень похожего на Брэмвейла. Обострившиеся черты лица были почти его, но в желтых глазах не осталось ничего человеческого. Черный плащ с надвинутым на лоб капюшоном болтался на плечах Грэга как на вешалке, практически полностью скрывая тело.

– Грэгори? – с несвойственной мне робостью произнесла я.

– Да, долгожданная моя? – с вопросительной интонацией отозвался он, улыбаясь. Обнажившиеся при этом зубы показались мне тоже странными. Клыки?

– Нет, нет! Ничего, – пробормотала я, осторожно отступая.

– Куда же ты, дорогая? – Между клыками мелькнул тонкий раздвоенный язык.

– Э-э-э, – невнятно промямлила я, делая еще полшажочка назад.

– Я соскучился, – издевательски растягивая гласные и слегка шепелявя, сообщил супруг, двинувшись в мою сторону. Завязки плаща с треском лопнули, и он, взмахнув полами, словно крыльями, отлетел в сторону, открывая взгляду жуткое зрелище – обнаженный торс мужа перетекал в покрытое крупной чешуей змеиное тело. Гибкий хвост одним стремительным броском обвил мои щиколотки. Я завизжала, беспорядочно дергая ногами, а кольца змея поднимались все выше, стискивая меня в удушающих объятиях. Колотя кулаками куда придется, я не прекращала орать, а где-то в стороне заходилась хохотом Соэра. – Ну же, поцелуй меня, Эльза, – лизнув мою шею, потребовало желтоглазое чудовище.

– Ни за что! – выкрикнула я.

– А почему нет? – коснулся уха вкрадчивый шепот. – И прекращай драться, беспокойная моя, я ведь не железный. – Интонации стали совсем другими – знакомыми, родными, и я… очнулась. Теперь уже по-настоящему.

Глава 15

Самое лучшее приданое у девушки – ее сердце и ум.

Народная мудрость

Кошмар, всего лишь кошмар. Увы, хоть монстр и оказался только сном, зеленая спальня не развеялась вслед за ним при пробуждении. А значит, все, что предшествовало видению, было на самом деле – и предательство Эри, и похищение, и заговорщики, и полумертвое тело мужа, и…

К счастью, радужки Грэгори больше не пугали неестественной желтизной, а были привычно серыми. Правда, их было почти не видно из-за расширенных зрачков – круглых, человеческих. Цвет лица также вернулся в нормальное состояние, хищная кровь не высвечивала больше сетку сосудов, а скулы и надбровные дуги не выпирали, словно горные хребты. Руки, обнимавшие меня, были полны силы и ничем не напоминали безжизненные плети – горячие ладони скользили по спине, прижимая, успокаивая. Но лучшим лекарством для истрепанных последними событиями нервов была легкая, чуть насмешливая улыбка. И никаких клыков!

– Грэг, – всхлипнула я и, вцепившись в рубашку мужа, уткнулась в нее носом и расплакалась. Меня буквально затрясло от рыданий, на краю сознания мелькнула мысль, что я буду выглядеть хуже, чем супруг после нападения рыжего одержимого, но тут же исчезла, сметенная осознанием того, что Грэгори действительно жив. В тот момент мне стало не до страха перед Джойсом и его компаньонами, не до оценки того, где мы находимся, и раздумий, как будем выбираться, – все перекрыло чувство глубокого облегчения. Я словно выдохнула, хоть до того и не замечала, что задерживаю дыхание.

– Вот уж не думал, что ты такая плакса, Эль. – Тихий голос супруга ласкал слух, а его пальцы, переместившиеся за ворот блузы, выписывали спирали вокруг позвонков.

– Прекрати издеваться, – буркнула я невнятно, стукнув его кулаком по груди.

– Где та безрассудная особа, что не боялась шастать одна по ночному лесу и пробираться в чужой сад, чтобы заглянуть в окно?

– Откуда ты… – начала я, оторвавшись от промокшей насквозь рубашки мужа, чтобы посмотреть ему в глаза, и сама себе ответила, сообразив наконец: – Маячок! И та тень над дорогой, что я видела несколько раз. И этот, как его?

– Майнс, – подсказал Грэг.

– Ты постоянно следил за мной! – закончила я возмущенно.

– Заметь, у меня было для этого куда больше оснований, чем у тебя, подозрительная моя, – поспешил напомнить обвиняемый.

Я решительно высвободилась из объятий, села и воинственно переспросила:

– Оснований? По-твоему, у меня было мало оснований? А кто подговорил Хайду насочинять небылиц? Кто расписывал прелести очаровательной сестрицы своего заместителя и врал про письмо?

– А кто подвергал себя опасности, посещая не внушающую доверия обшарпанную каморку чародея в Тонии? Кто провел ночь в гостинице и целовался в кафе возле нее с бывшим любовником? – не остался в долгу муж.

Только после его слов я представила, как вся та ситуация должна была выглядеть со стороны. Если меня «потеряли», когда я забралась в салон защищенного амулетом отвода глаз Коши, а «нашли» утром во время «общения» с Эриком, то… Ой!

Впрочем, испуг застигнутой на месте преступления неверной супруги исчез так же моментально, как и обнаружился. В конце концов, в основе нашего брака лежал договор, который не требовал верности, о чем я и не замедлила напомнить супругу:

– И что? С кем хочу, с тем и целуюсь – имею полное пра…

– Я тоже, – перебил меня Грэгори, улыбнувшись почти так же хищно, как его желтоглазый двойник в моем кошмаре: – Имею право! – и, рывком уронив меня на прежнее, омытое слезами место, поцеловал.

Прикосновения его рук и губ не вызвали отторжения, напротив, захотелось отрешиться от всего и полностью погрузиться в процесс, но в последние несколько дней на мою долю пришлось достаточно недобровольных ласк, чтобы возмущение оказалось сильнее удовольствия, и я принялась отбиваться. Наверное, мое поведение было совершенно нелогичным – я покорно, пусть и вынужденно, снесла собственнические замашки Джойса, вытерпела грубые приставания Коллейна, от Эрика просто сбежала, не одарив его даже заслуженной пощечиной, а мужа за аналогичные и куда более приятные действия принялась колотить по плечам. Но именно со стороны Грэга я не ждала ответной агрессии, именно ему я доверяла вопреки всему и не боялась сопротивляться.

Объятия супруга разжались почти сразу. Он позволил мне отстраниться и упереться локтями в его грудь. Нависнув над ним, я внимательно изучала лицо мужа, знакомое мне не хуже собственного, так, словно видела его впервые.

– Нет у тебя права, – заявила я, проводя пальцем по изогнувшейся в ответ на мои слова брови мужа. – Ты обещал, что никогда ни к чему не будешь меня принуждать!

– Разве? – произнес он.

– Зато с моей стороны такого обещания не требовалось, – добавила я и сама потянулась к губам Грэга. И он, в отличие от меня, отбиваться не стал.

Упиваться собственной смелостью и главенствующей ролью долго мне не пришлось – спустя считаные мгновения инициатива вновь полностью перешла к мужу, а мне оставалось лишь следовать за ним, отвечать ему, отзываться на каждое его движение. Сердце билось втрое чаще обычного, дыхания не хватало и в кружащейся голове не осталось ни единой мысли. Я забыла обо всем – о неподходящей обстановке в виде чужой спальни, о возможности вторжения «жениха» и его приспешников и о том, что уже завтра могу влюбиться в очередной раз в очередного «идеального» мужчину и пожалеть о нарушенном договоре. Не знаю, как далеко мы бы зашли, если бы, перекатившись по кровати, я не легла спиной на какой-то твердый предмет. Я не обратила бы внимания на это, но навалившееся сверху совсем не легкое тело мужа заставило в полной мере ощутить уткнувшийся под лопатку угол. Не прерывая очередного поцелуя, я выпростала одну руку из волос Грэга и, приподнявшись, попыталась вытащить помеху. Наконец мне это удалось, и, прежде чем отшвырнуть причиняющую неудобства вещь в сторону, я бросила на нее один случайный взгляд, но и его хватило, чтобы мгновенно протрезветь. С обрамленного резной рамой холста на меня злобно таращились черные глаза Эдиллии.

Впрочем, кроме глаз от нее ничего не осталось – и лицо, и тело, и даже прическа были полностью изуродованы плотной сеткой трещин. Зато портретный двойник Грэгори выглядел совершенно целым, словно только что нарисованным. Увлеченный процессом муж моего внезапного охлаждения даже не заметил, оторвавшись от моего рта, он перешел к изучению губами шеи и на требование остановиться никак не отреагировал. Пришлось пару раз стукнуть его картиной по плечу, чтобы привлечь внимание.

– Что это такое? – спросила я, высвобождаясь из рук мужа.

Грэг тряхнул головой, словно прогоняя остатки дурмана, и несколько криво улыбнулся. После чего помог мне сесть, прислонившись к изголовью кровати, сам устроился рядом и, забрав рамку, насмешливо протянул:

– Вот уж не думал, что ты и в тайник заберешься, любознательная моя.

Я на миг смутилась – все же поступок был некрасивый, – но ведь врать, интриговать и, более того, втягивать в обман Хайду было ничуть не лучше.

– Я случайно! – заявила я, и это утверждение было абсолютной правдой. – А вот ты сознательно мне лгал, и я требую объяснений!

Грэгори нарочито тяжко вздохнул и с демонстративной тоской в голосе протянул:

– Прямо-таки требуешь?

В общем-то я понимала, что веду себя неправильно, устраивая сцену, как ушастая супруга из какой-нибудь пьесы, но остановиться уже не могла.

– Требую! – повторила я и начала излагать список вопросов: – Я хочу знать, почему ты хранишь эту облезлую картинку!

– А почему нет? – перебил меня Брэмвейл с ехидством. – Память о первом браке. Хочешь, я закажу наш портрет и, если мы разведемся, положу его рядом с этим? – Он постучал пальцем по изображению.

Я в ужасе вцепилась в руку Грэга, ожидая, что он, как и я недавно, провалится в кошмарную обитель своей рыжей паучихи, но ничего подобного не произошло. Осмелев, я и сама решила тронуть холст, но муж ловко перехватил мою ладонь, поднес ее к губам, коснулся костяшек легким поцелуем и опустил на покрывало.

– Будешь так шутить, и «если» превратится в «когда»! – пригрозила я возмущенно. – Кроме истории портрета ты обязан рассказать, зачем поручил моей кайре сочинять небылицы!

– Хотел слегка разнообразить наш быт? – Очередная издевательская реплика супруга чуть не заставила меня зашипеть.

– А еще я хочу знать, что было в том письме, что в нем оказалось, когда я его открыла, и каковы свойства этого «украшения». – Я закатала рукав и предъявила красную ленту мэйма, опоясывавшую мое предплечье.

– Это все, любопытная моя? – изогнул бровь Грэгори.

– Нет, – отрезала я и продолжила: – А главное, почему ты решил на мне жениться? И не надо опять рассуждать о долге чародея создать семью и прочей чепухе! Ты знал обо мне еще до того, как вернулся в Латию, ты знал обо мне больше, чем я сама, и…

– А тебе не кажется, учитывая обстановку и обстоятельства, что все это мы могли бы обсудить дома за бокалом граджа? – воспользовался тем, что я никак не могла подобрать слов, супруг.

– Мне кажется, учитывая обстановку и обстоятельства, – передразнила его я, – иной возможности все выяснить у нас может и не быть!

– Справедливо, – вдруг сбросил личину шута Брэмвейл. – Что успею – расскажу!

Внезапная покладистость не столько успокоила, сколько насторожила. Я переместилась так, чтобы видеть мужа, не поворачивая головы, и, притянув колени к груди и положив на них подбородок, приготовилась слушать.

– Я вся внимание, – оповестила я Грэга. Он хмыкнул, но тут же посерьезнел, его пальцы заскользили по рамке, словно ощупывая резные завитушки.

– Поначалу, переехав в Финн, я практически не бывал в обществе и ни с кем не общался. Круг моих знакомых ограничивался коллегами, а приемов я старательно избегал, поскольку не имел ни малейшего намерения жениться, – приступил к повествованию Грэгори.

Я представила, как сейчас он углубится в романтические воспоминания о той, что перевернула его планы, и совсем скисла.

– Ты специально начал так издалека, чтобы не успеть? – В моем голосе соревновались друг с другом подозрительность и обида.

– Поверь, я не упомяну ничего лишнего, мнительная моя. – Похоже, настроение мужа было обратно пропорционально моему – чем хуже было мне, тем веселее становился он. Пропитанная ядом реплика лишь вызвала очередную улыбку на его лице. – Из-за такого, довольно замкнутого, образа жизни до знакомства с Эдиллией – самой завидной невестой Финна – я ничего о ней не знал. На торжестве в честь Змеева дня, где мы впервые столкнулись, я ее едва заметил.

– Неужели? – выразила сомнение я. – Такую ры… яркую девушку?

– Я не привык рассматривать тех, кто путается под ногами, – неожиданно зло отреагировал супруг.

Я лишь изумленно уставилась на него, несколько ошарашенная такой характеристикой покойного совершенства.

– Тебе не нравился ее рост?

– При первой встрече он мне был совершенно безразличен, как, впрочем, и все остальное.

– А Ри сказала, что миниатюрная рыжеволосая девица – твой идеал, – наябедничала я тут же.

– Никогда не любил ни рыжих, ни низкорослых, ни особенно темноглазых, – подмигнув, доверительно сообщил Грэг.

– А как же…

Муж прервал меня, банально закрыв мой рот ладонью.

– Кажется, тебя беспокоили слишком пространные ответы? – намекнул он, и я понятливо закивала: мол, молчу. – Зато, к сожалению, она меня заметила.

Пауза, повисшая после этих слов грозовой тучей, слишком затянулась, и я, не выдержав, снова вмешалась:

– И? Заметила – и что?

– И через несколько дней я осознал, что постоянно возвращаюсь мыслями к случайной знакомой, думаю о ней, мечтаю.

Идея, фейерверком вспыхнувшая в голове, привела меня в ужас:

– У нее был такой же дар, как у меня? Ты поэтому на мне женился?

Брэмвейл укоризненно погрозил пальцем:

– Будешь перебивать – и я предпочту услышать твою версию!

– Больше не буду, – пообещала я.

– Решив, что влюблен, я тут же сделал Дилли предложение, которое было весьма благосклонно принято. Опекуном сестер являлся глава финнского Кручара, поэтому никаких препятствий не возникло, и мы заключили брак буквально через пару недель после знакомства.

Я уже открыла рот, чтобы съязвить насчет привычки быстро жениться, но тут же его закрыла, чтобы не остаться без ответов. Муж, заметивший мою внутреннюю борьбу, лишь усмехнулся и продолжил:

– Аббила и Джаннис поселились с нами. Внешне они были похожи на Эдиллию, но ни ее шарма, ни уверенности в себе у них не было. Девочки были тихими и предпочитали общаться друг с другом. Кстати, этот портрет, который ты так бесцеремонно вытащила из моего тайника, – подарок к свадьбе от Абби. Ее дар позволял создавать картины, идеально отображающие действительность. И, как оказалось, не только ее. – Грэгори остановился, и я поняла, что если он прервет рассказ на этом месте, то я его просто убью. Вынужденное безмолвие стало просто пыткой. Муж посмотрел на мое явно страдальческое лицо и милостиво позволил: – Спрашивай!

– Девочки? – тут же воспользовалась разрешением я. – Они были маленькими?

– Семнадцать и восемнадцать, – уточнил супруг. – Джани была самой младшей и обладала способностью передвигать на расстоянии металлические предметы.

– А Эдиллия?

– А Дилли не признавалась, в чем заключается ее дар. Впрочем, я и не настаивал на откровенности. Первые несколько месяцев мы жили вполне благополучно – я был увлечен и не обращал внимания ни на характер жены, ни на ее поведение. Вскоре меня повысили, и я стал больше времени уделять работе. Эдиллия вдруг оказалась дико ревнивой. Сперва одна за другой наш дом перестали посещать ее подруги – причины были достаточно веские, но разные, и я не придал особого значения их исчезновению. Разве могло быть что-то общее между переломом ноги у Иды, резким ухудшением зрения у Мины и пожаром, после которого семья Арны переехала в Ольту?

– А было оно, это общее?

На сей раз Грэгори не отреагировал на мою реплику, даже не посмотрел в мою сторону – он словно погрузился в прошлое, заново проживая давно минувшие события.

– За подругами последовали знакомые, с которыми мы пересекались на приемах. Возвращаясь домой, Дилли устраивала скандал, а потом с объектом ее ревности что-то случалось. Вскоре мы вовсе перестали бывать где-нибудь вместе, а я все чаще ловил себя на мысли, что не имею ни малейшего желания находиться рядом с супругой. Я чувствовал себя… странно. Вдали от Эдиллии меня охватывала тоска, а рядом с ней – раздражение. Я не мог понять, за что я ее люблю. Кроме того, что она была вовсе не в моем вкусе, ее характер, поведение также не вызывали симпатии. Я стал неуравновешен и даже агрессивен, сам не заметил, как начал пить. Несколько раз серьезно подрался. Удивительно, как меня не выгнали из охотников. Наверное, глава Кручара что-то подозревал – не зря же он старался держаться подальше от собственных подопечных.

Картина, описанная мужем, почти точно соответствовала той, что была изложена в письме тетиной подруги, но мне не верилось. Я знала Грэга сдержанным, иногда даже чрезмерно, ироничным и бесконечно терпеливым. По крайней мере, со мной он был именно таким, о чем я и не преминула заявить:

– Не представляю тебя пьющим и бросающимся на кого-то с кулаками.

– Не стану врать – все это действительно было, – признал супруг. – Дошло до того, что я даже ночевать не являлся – засыпал прямо за столом в каком-нибудь кабаке. Если бы не девочки, которым изрядно доставалось от старшей сестры, я бы и вовсе, вероятно, домой не приходил. Естественно, Дилли не могла этого не заметить. Она вбила себе в голову, что мой интерес простирается дальше обыкновенной привязанности и заботы.

– Она ревновала к собственным сестрам? – воскликнула я.

– Просто с ума сходила от подозрений, – кивнул Брэмвейл. – Я имел глупость обратиться к специалисту, некоему лэйду Ланкерту.

Я насторожилась, услышав знакомое имя:

– Эрвил Ланкерт?

– Он самый, – подтвердил Грэгори: – Давний друг дражайшей лэй Марвейн.

Тот разговор тетки и ее гостя я прекрасно помнила, но лишь сейчас поняла, что скрывалось за реакцией седовласого мага на упоминание имени моего мужа.

– Он тебя боится, – поделилась я выводом с супругом.

– Неудивительно – я пообещал переломать ему все кости, если еще когда-нибудь встречу, – поведал Грэг. – Мне рекомендовали его как чародея, способного определить причину любых странностей в поведении. Вот только забыли упомянуть, что он является дальним родственником моей супруги.

– Ничего подобного, – тут же возмутилась я.

– Первой супруги, – улыбнувшись, уточнил Брэмвейл. – Ланкерт была девичья фамилия ее матери. В общем, я ожидал какого-то решения проблемы, а получил уверения, что с Эдиллией все в полном порядке, что это я неправильно себя веду и провоцирую жену. У меня не было причин не верить уважаемому человеку, мастеру в своей сфере, а ведь эта сволочь знала, что дело может обернуться самым скверным образом. Я мог бы понять, если бы выбор был только между мной и Дилли, но своей ложью Эрвил подставил под удар младших сестер, которые также не были ему чужими.

– Какой еще удар?

– Если бы не Ланкерт, я мог бы обратиться к кому-то другому и, быть может, раньше узнал, с чем имею дело. К несчастью, знание пришло лишь после гибели девочек. И то я не могу сказать, что догадался – Эдиллия сама призналась.

– В чем? – Я все еще ничего не понимала, и многочисленные паузы в воспоминаниях Грэгори просто выводили из себя.

– В том, что это она их убила, – глухо произнес супруг.

– Как? – выдавить из себя это слово мне удалось не сразу.

– Миниатюрной рыжеволосой куколке достался дар влиять на психику других людей.

– Она внушала, как Эрик?

– Хуже! Воздействие Андэра может быть ограничено – личными способностями человека и свойствами кокона или же амулетами. Воздействию Дилли были подвластны все. Ей стоило лишь по-настоящему, очень сильно захотеть чего-либо.

– Она хотела смерти собственных сестер? – поразилась я. – Не может быть!

– Хотела! Под влиянием момента, но… Обратной стороной этого подарка крови Повелителей было то, что отменить свое желание Эдиллия не могла. Возможно, достанься кому-то с иным характером такой дар, все было бы совсем иначе, но капризность, избалованность и вспыльчивость были для него самыми неудачными спутниками. Когда Абби упала со ступенек храма и разбила голову, Дилли на время притихла, а после того, как Джаннис врезалась на моем шипе в дерево, и вовсе слегла. То молчала целыми днями и ничего не ела, то билась в истерике. Вот во время одной из них и повинилась. – Муж опять замолчал, и на сей раз я не торопила его вопросами. – Она ведь не только подругам навредила, привязала меня к себе и девочек угробила. Моя очаровательная женушка собственных родителей на свидание к предкам отправила.

Я в ужасе охнула, прикрыв рот ладонью, – перед описанным Грэгори монстром померкла даже рыжая паучиха из моего кошмара.

– Не верю!

– Не намеренно, – пояснил супруг: – просто вспылила, подумала лишнего. Она даже не сразу поняла, что именно из-за нее они так рано покинули этот мир. Смерть сестер Дилли подкосила, и в какой-то момент она умудрилась подействовать на саму себя. Болезнь, которой она себя наградила, лечению не поддавалась. Это знал я, знала она. Честно говоря, я не слишком-то и хотел, чтобы ей помогли, – просто ждал. – Муж в очередной раз помедлил, но все же завершил фразу: – Избавления. И она это видела… Маленькая ревнивица, недовольная рождением конкуренток за внимание мамы и папы, выросшая в собственницу, не заботящуюся о том, как именно охранять свое «имущество», до конца осталась верна себе и напоследок не забыла одарить любимого супруга.

– Чем? – спросила я, уже подозревая, что именно услышу.

– Обрекла всю жизнь любить только ее, – произнес Грэгори, подтвердив мою догадку. – Я до сих пор помню этот ее прощальный взгляд, – добавил он, вновь взяв в руки портрет, – смесь раскаяния, безумия и злорадства. В первые месяцы вдовства я едва не сошел с ума, постоянно возвращаясь мыслями к уже покойной супруге. Ее образ преследовал меня днем и ночью, тоска накатывала приливной волной и не давала думать ни о чем ином. Даже алкоголь не помогал.

– Но тебе ведь помогли? – предположила я. – Чары? Мозгоправ?

Муж покачал головой, криво улыбнувшись.

– Нет, не помогли. Я даже набрался наглости и обратился к Повелителю, хоть и знал, что это бесполезно.

– Почему? Ведь они всесильны!

– Желтоглазые не вмешиваются в дела людей без особой нужды. У них свои правила. Впрочем, Шайд, вероятно, и помог бы – он не лишен сочувствия, – продолжил Грэг, – если бы имел возможность.

– Шайд?

– Ты его видела возле моего кабинета в Рассветной. Конечно, полное имя звучит иначе, но его практически невозможно выговорить.

– Ты называешь Повелителя просто по имени? И он не сумел тебе помочь?

Слова, произнесенные супругом, были просты и понятны, но, складываясь во фразу, совершенно теряли смысл. Все знали, что желтоглазые способны совершить любое чудо – прочесть мысли или стереть память, уничтожить гору или остановить реку, вырастить лес за несколько минут и тут же превратить его в пепел. И чтобы такое могущественное существо было не в силах справиться с пожеланием одной злобной девицы?

– Все очень просто, Эль, Повелители могут управлять магией и материей, магами и людьми, но они не властны над подарками, которыми наградила их кровь тех, кому не досталось чар, – ошарашил меня Брэмвейл. – Природа волшебства и этих особенностей различна, и лишь чей-то дар может оказать влияние на другой или последствия его применения.

– Так, получается…

– Да, догадливая моя, – сменил тон с серьезного на поддразнивающий Грэг, – я женился на тебе именно из-за столь ненавидимого тобой свойства влюблять в себя всех подряд.

– И вовсе не всех, – возмутилась я машинально, пытаясь осмыслить услышанное, и, наверное, задала бы еще кучу вопросов, но тут с грохотом распахнулась прячущаяся в нарисованной змеиной пасти дверь…

Миг спустя я поняла две вещи: во-первых, у меня неожиданно обнаружился «талант» действовать быстрее, чем думать, – сумка оказалась в моей руке раньше, чем я решила, что если явился одержимый лэйд Койл, то я в него чем-то запущу; а во-вторых, реакция у мужа все равно была гораздо лучше – вошедших я созерцала уже из-за его спины. Ввалившаяся компания сперва показалась мне просто огромной. Утешало одно – рыжих в ней не было. Разве что один из незнакомцев, не сбросивший на плечи капюшон, прятал под ним огненную шевелюру.

– Мы поторопились? – ехидно высказался один из мужчин, в котором я лишь по голосу опознала Оледа. Сетка подсвеченных хищной кровью сосудов и пятна крови на мертвенно-белом осунувшемся лице не добавили другу мужа привлекательности.

– Наоборот – чрезмерно задержались, – парировал Брэмвейл, опустив занесенную для броска руку, на которой стремительно таял сгусток белых искр. – Я ожидал вас куда раньше.

– Ну, тебе грех жаловаться на обстановку, а тем более на компанию, – подмигнул второй из зашедших в спальню. С этим чародеем я была едва знакома и даже не помнила его имени, но легко узнала – следы магического истощения на нем, в отличие от Оледа, были едва заметны, и черты лица практически не исказились.