Читать книгу "Предсказанная судьба"

Эта мысль пришла мне в голову почти сразу, как только я услышала о пророчестве. Знаю Оуэна, он останется дома и не поедет на бал лишь в одном случае: если физически будет неспособен это сделать.

Ариана глянула на меня с всё возрастающим любопытством. Причём я чувствовала, что моя просьба её не смущает.

– Тебе нужен яд?

Хорошо, что я не успела пригубить чай, иначе бы точно поперхнулась от подобного предположения и столь делового тона. Теоретически она права, но прозвучало это на редкость зловеще. Впрочем, она же не знала, что речь шла об Оуэне – её близком друге ещё со времён учёбы в академии.

Пожалуй, стоит обрисовать задачу чуть конкретнее, иначе неумение Арианы тормозить на поворотах сыграет с нами злую шутку.

– Я не хочу никого травить, – на всякий случай пояснила я. – Человек, которого необходимо вывести из строя, мне очень дорог.

Ариана чуть отстранилась и посмотрела на меня уже с подозрением. Видимо, мысленно прикидывала, не её ли я имею в виду.

Я молча покачала головой в ответ на безмолвный вопрос в её глазах. Конечно, я рисковала, обратившись к ней за помощью. Прорицатели всегда тщательно взвешивают все за и против, прежде чем вмешаться в ход событий и попытаться изменить рисунок судьбы, но за последнее время я делала это так часто, что и сама чувствовала: присущая мне осторожность притупилась.

Впрочем, другого варианта я всё равно не придумала. А в наскоро просмотренных вероятностях, связанных с этой частью моего плана, не нашлось ничего фатального.

– А если обойтись снотворным?

– То, что продаётся в аптеках, имеет определённый привкус.

Мне пришлось остановиться, чтобы не сболтнуть лишнее. Возможно, человек, нечасто прибегающий к такому способу уснуть, не заметит едва уловимую горечь напитка или пищи, но Оуэн периодически страдал мигренями, которые появлялись после особо ярких и детальных предсказаний. В такие моменты он мучился бессонницей и принимал снотворное. Наверняка он запомнил его необычный привкус. Кто знает, вдруг, сделав глоток такого напитка, он поймёт, в чём дело?

– Хм… – протянула Ариана. Кажется, пазл в её голове начал складываться. – Тут нужно пораскинуть мозгами. Вероятно, есть и другие варианты снотворного, просто их не найти в свободной продаже. Ну или можно подумать в сторону… скажем… лёгкого кишечного расстройства?

Я вздрогнула, представив реакцию Оуэна. Конечно, он будет зол, когда поймёт, что я действовала за его спиной. Об этической стороне вопроса эдакого членовредительства и вовсе промолчу…

В памяти всплыла сцена из видения: стремительно бледнеющее лицо Оуэна, с которого сходят все краски, и кровь, стекающая с его рубашки на пол. Меня передёрнуло, по спине пробежал холодок.

Нет, я не могу этого допустить!

– Мне подойдёт любой вариант, – решительно выпалила я, поднимая взгляд от чашки с чаем. – Ты сможешь это устроить?

Ариана задумчиво погладила зелёный браслет на руке. Плющик замурчал как кошка, и принялся ластиться, подрагивая листочками.

– Сколько у меня времени?

– Чуть меньше трёх недель.

Ариана кивнула.

– Хорошо. Этого более чем достаточно. А теперь скажи мне…

О чём именно Ариана хотела расспросить меня, я не узнала. Эмма, до этого момента занятая игрой с Бредом, подняла голову и вдруг сорвалась с места.

– Папа! – закричала она. – Папа пришёл!

Ариана улыбнулась и покосилась на дверь, за которой исчезла белокурая малышка.

– Она всегда каким-то магическим образом чувствует, если он рядом. У них очень крепкая связь.

– Или попросту она обладает хорошим слухом, – буркнул Бред, взлетев на спинку кресла. – Джонатан поднимается на крыльцо. Я слышу его шаги.

Он оказался прав. Через пару минут в гостиную действительно зашёл Джонатан. На его плечах, дёргая ногами, сидела довольная Эмма.

– Добрый вечер, рина Аурелия, – поздоровался он со мной. Несмотря на дружбу с Арианой, с Джонатаном мы были на «вы». – Рад вас видеть.

Его голос прозвучал не так сухо, как обычно. На всегда бесстрастном, слегка вытянутом лице бродили тени – отголоски эмоций. Если прежде Джонатан напоминал мне закрытую книгу, то сейчас – раскрытый фолиант на древнегреческом. То есть, ясности больше не стало, но можно было угадать смысл текста по картинкам.

– Добрый вечер! – с жаром ответила я, досадуя, что столкнулась с мужем Арианы. Это в мои планы не входило. – Прощу прощения за столь поздний визит. Мне уже пора.

Джонатан, придерживая хихикающую Эмму за коленки, склонился над Арианой и коротко, но нежно поцеловал её в висок. В ответ она ласково и мимолётно прикоснулась ладонью к его щеке.

– Глупости, Рель, – отмахнулась Ариана, вновь поворачиваясь ко мне. – Сейчас подадут ужин, оставайся.

– Да-а! – взвизгнула Эмма и потянула Джонатана за уши, словно дёргала за поводья лошади. – Дракончик хочет кушать!

Бред за моей спиной закашлял. Видимо, он бы предпочёл лечь спать голодным, чем продолжить их игру с Эммой. К слову, он неплохо держался всё это время, честно взяв ребёнка на себя.

– Не расстраивайте Эмму, – неожиданно сказал Джонатан и, подняв руку, пощекотал счастливо улыбающуюся девочку. – Она будет разочарована, если вы сейчас уйдёте.

Ариана выразительно закатила глаза и фыркнула. Выглядела она при этом непривычно спокойной, даже умиротворённой.

Я молча перевела взгляд с неё на её мужа. Лицезреть главу Тайной канцелярии дома, так сказать, в естественной среде обитания, мне прежде не доводилось. Признаться, я уже словила лёгкий когнитивный диссонанс, и обычно несвойственное мне любопытство толкало на то, чтобы углубиться в этот своеобразный эксперимент.

– Если я вам не помешаю, то с радостью, – вежливо ответила я.

– Ну что ты, Рель! Пойдём, а то я вас с Оуэном знаю: едите раз в три дня, когда вспоминаете об этом.

Желудок болезненно сжался. Ела я и правда давно. Получается, только утром, да и то неплотно, потому что боялась возвращения недавней тошноты.

– Ну ты же знаешь магов-пророков, – мягко парировала я. – Мы иногда путаем настоящее и будущее, где уж тут с пищей разобраться.

– Ничего-ничего, я за вами присмотрю! – не то пригрозила, не пообещала Ариана и, приобняв меня за плечи, бросила в пустоту коридора. – Франкли, всё готово?

Дворецкий материализовался так быстро, будто воспользовался порталом.

– Да, рина, стол уже накрыт.

Ужин прошёл в тёплой семейной атмосфере. Я не смогла отдать должное мастерству шеф-повара, потому что моим вниманием полностью завладел Джонатан. Он по-прежнему был одет так, будто в любой момент собирался уйти то ли на работу, то ли на светский приём: он не снял пиджак и даже не ослабил галстук. Но при этом его вид неуловимо изменился. Тонкие губы складывались в улыбку – мимолётную, но искреннюю, – когда он смотрел на жену или дочь. Последняя корчила такие рожи, словно поставила перед собой цель рассмешить отца, и пару раз у неё получилось это сделать. Тогда в уголках глаз Джонатана появлялись морщинки-лучики, и они придавали его бесстрастному лицу непривычную живость и мягкость.

В этот вечер я по-другому взглянула на Эмму. Прежде девочка казалась мне стихийным бедствием – непредсказуемым и немного пугающим, – но, наблюдая за ней в кругу родных, я поняла, что она просто ещё не умеет контролировать свои эмоции. Любая проблема для неё – самое настоящее горе, но при этом и радуется она так, как никогда не сможет ни один взрослый. Её звонкий детский смех и заразительная улыбка согревали сердце и заставляли поверить в то, что этот мир, несмотря ни на что, прекрасен и удивителен.

Время пролетело незаметно, и я спохватилась только в тот момент, когда Эмма начала зевать.

– Я её уложу, – проговорила Ариана, отбрасывая в сторону накрахмаленную салфетку. – Я уже отпустила няню, так что справимся сами.

Любая другая аристократка на её месте не постеснялась бы потревожить прислугу, но, помня слова Арианы о том, что она так и не привыкла к своему положению, я не удивилась. К тому же она всегда старалась проводить как можно больше времени с дочерью, что вызывало у некоторых недоумение. Это же не наследник! К чему столько возни?

– Мне пора, – сказала я, тоже вставая из-за стола. – Благодарю за приятный вечер и вкусный ужин.

Ариана лишь улыбнулась. Они с Эммой уже направились в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Малышка обернулась и помахала мне рукой, но сонно, без привычного энтузиазма.

– Я провожу вас, – откликнулся Джонатан.

– О, не стоит! Я пришла к вам порталом. Мне всего-то нужно выйти за дверь и…

– Я настаиваю.

В глазах Джонатана снова засверкал лёд, а лицо приобрело обычное отстранённое выражение акулы, размышляющей, сожрать ей малька сейчас или устроить на сегодня детокс-диету. Я с трудом подавила страдальческий вздох: кажется, смягчающее действие, которое на него оказывали жена и дочь, исчезло, стоило тем покинуть комнату.

– Не стану с вами спорить, – со вздохом согласилась я.

Мы с Джонатаном миновали холл и вышли на крыльцо. Входная дверь захлопнулась, отрезав нас от мелькнувшего в коридоре Франкли. На лице дворецкого было написано тщательно завуалированное любопытство.

Час был поздний, поэтому сад и виднеющаяся за забором улочка, мощённая булыжником, погрузились в густую темноту. Её разбавлял мягкий желтоватый свет магических фонарей, развешанных на ветвях деревьях. Около декоративного прудика с маленьким фонтанчиком стайкой вились светлячки.

– Итак, – проговорил Джонатан и скрестил руки на груди. С такой интонацией – вроде бы обыденной, но вызывающей мурашки на спине, учитель обычно произносит: «К доске пойдёт…» – Рина Аурелия, возможно, вы всё-таки хотите мне что-то рассказать?

– Мне совершенно нечем с вами поделиться, – набравшись храбрости, солгала я и решила перевести стрелки. – Мы с Арианой беседовали о жизни в академии. Спросите у неё, она… – я чуть не ляпнула «подтвердит», но в последний момент смягчила формулировку: – …может вспомнить ещё пару забавных случаев из учёбы. В её багаже столько интересных историй!

Я запоздало поняла, что переборщила. Это с дядей Майкла я могла изображать из себя дуру, а вот с Джонатаном такой фокус не проходил.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся он и, достав из нагрудного кармана пиджака круглые часы на цепочке, щёлкнул крышкой. – Вот только обращаться к Ариане нет никакого смысла: она – стальная пружина. Чем сильнее на неё давишь, тем больше вероятности получить удар по носу. Вы – другое дело, рина Аурелия.

Я сглотнула. Кажется, меня только что прижали к стенке и в открытую собрались допрашивать, используя все доступные способы манипулирования.

– Признаться, я был несколько удивлён, когда получил весточку от Ноя Абрамса. Его слова о том, что он в любой момент готов снова, – он сделал выразительную паузу, прежде чем продолжить, – оказать мне помощь, заставили немного призадуматься.

Чёрт! Так и знала, что мне не стоило прикрываться именем Джонатана, выпрашивая у дяди Майкла концентратор. Всё-таки это вышло мне боком.

– Понятия не имею, о чём вы, – с максимально светской улыбкой выдавила я. – Рин Абрамс временами выражается довольно туманно. У него своеобразная манера излагать свои мысли, вы же это знаете.

Бред на моём плече переступил с ноги на ногу. Дракончик явно колебался, не зная, что сейчас разумнее: вмешаться или промолчать.

– Да, я в курсе, – согласился Джонатан и резким движением убрал часы в карман. – Всё же я надеюсь, рина Аурелия, на ваше благоразумие. Мне не хотелось бы, чтобы кто-то из наших с вами близких пострадал.

Перед моим внутренним взором снова предстало смертельно-бледное лицо Оуэна. Как наяву, я увидела его губы, стремящиеся что-то сказать, но вместо слов из его рта выплёскивается густая алая кровь.

– Знаете, иногда нам кажется, что только мы способны решить проблему, – продолжил между тем Джонатан, внимательно наблюдавший за мной, – но это ощущение обманчиво. Зачастую мы просто всё усложняем. Как-то я услышал от жены весьма оригинальную фразу: «Благими намерениями вымощена дорога в ад». Вам это знакомо?

Я не смогла ничего ответить.

На грудь словно положили камень и придавили. Я понимала, что Джонатан просто манипулирует мною, бьёт по больному, но дышать от этого легче не стало. Я и без того слишком боялась, что мои поступки лишь навредят Оуэну, а не спасут его, поэтому эти слова заставили болезненно сжаться.

– Интересное высказывание, – заметил Джонатан. Его взгляд не сходил с моего лица, подмечая каждый нюанс моей реакции. – Но оно плохо отображает муки человека, сделавшего неверный выбор, как вы считаете?

– Я не знаю, – пробормотала я и судорожно потянулась к кольцу-порталу. – Простите, мне пора.

Подрагивающие пальцы соскользнули по золотому ободку. Нервничая, я никак не могла задать верные координаты.

– Прошу прощения. Кажется, я вывел вас из состояния равновесия, – с присущей ему вежливой отстранённостью патологоанатома, потрошащего чью-то тушку, проговорил Джонатан. – Я всего лишь хотел отметить, что вы всегда можете рассчитывать на мою помощь. Думаю, она пригодится в свете нескольких предстоящих крупных мероприятий, требующих от вас особой внимательности: открытия сезона королевской охоты, праздника равноденствия, бала в честь тридцать первой годовщины победы в Столетней войне…

Он, словно наугад метал дротики, стремясь попасть в цель, и я, заслышав о бале, не смогла сдержаться, вздрогнув всем телом. Такая реакция не осталась незамеченной. Во взгляде Джонатана всего на мгновение промелькнуло понимание, его острые скулы обозначились ещё более отчётливо, а затем он чуть склонил голову, словно прощаясь.

– Полагаю, я утомил вас излишне обстоятельным разговором, рина Аурелия. Думаю, нам лучше продолжить его позже.

– Да, пожалуй, – вымученно выдала я. – Всего доброго.

Пальцы наконец перестали дрожать, и я сумела задать необходимые координаты. Вспышка света заставила привычно сощуриться. Мгновение, и я оказалась в тишине собственной спальни – в безопасности, где не было ни Джонатана Эйверли, ни его «обстоятельного» разговора.

Бред спикировал к камину и одним метким плевком зажёг в нём пламя. Я обессиленно рухнула в кресло. Сделать ещё пару шагов и упасть на кровать мне казалось слишком сложной задачей.

– Тебе бы отдохнуть, – сочувственно проговорил Бред. – Выглядишь бледной.

Я молча кивнула, думая о своём. Джонатану удалось вытянуть из меня лишние сведения, и интуиция вопила: «Это не к добру». Вероятно, он знал, что заговорщики готовят что-то масштабное, но ему была необходима подсказка.

Выбив меня из состояния равновесия, он её получил.

Забавно всё-таки работают видения. Просматривая вероятности, связанные с разговором с Арианой, я не увидела в них Джонатана. А он, тем не менее, вмешался в ход событий. Видимо, слишком много людей пытается перекроить рисунок судьбы, и уже чисто физически невозможно просмотреть все варианты.

Ну или я просто устала и плохо работаю. Такое тоже может быть.

Ладно, подумаю об этом завтра. А сейчас – спать.

Глава 10

Последующие три недели запомнились мне полнейшим туманом в голове, предчувствием надвигающейся беды и тревогой, с которой я так свыклась, что почти перестала её замечать.

Я ходила на пары, сдавала лабораторные и доклады, участвовала в разговорах одногруппников, но всё это было словно во сне. Меня не покидало ощущение нереальности происходящего. И лишь на тренировках с Джейсоном я ненадолго чувствовала себя живой, настоящей.

Мы занимались каждое утро, ещё до рассвета, когда риск столкнуться с кем-то из студентов был минимален. Чаще всего местом встречи оказывалось тренировочное поле, но иногда, как в тот день, запомнившийся мне разговором с Джейсоном – парк за основным корпусом академии.

К тому времени мы уже отточили несколько элементов поединка, но всё ещё были далеки от конечной цели.

– В брюках ты бы чувствовала себя увереннее, – тесня меня к дереву, заметил Джейсон. – Сейчас ты слишком много думаешь о том, как не запутаться в подоле.

Он выбил из моих рук шпагу и, сделав своей росчерк в воздухе, приставил к моему горлу клинок.

Я тихо выругалась. Прижатая спиной к разлапистой сосне, я чувствовала себя беспомощной и потому раздражённой. В утренней мгле парк, затянутый сырой дымкой лёгкого тумана, казался тёмным и мрачным лесом, где даже птицы предпочитают зловеще молчать.

– Ты бы сам попробовал сражаться в платье! – огрызнулась я и вдруг пожаловалась: – Всегда спокойно относилась к юбкам, но за три года отсутствия альтернативы они достали даже меня.

Джейсон обежал меня внимательным взглядом, чуть задержавшись на неглубоком декольте, а затем понимающе кивнул:

– Да, могу себе представить. Пожалуй, тебя вряд ли утешит, что в платье ты выглядишь очень привлекательно?

Комплимент, сказанный его хрипловатым голосом, прозвучал обыденно, но послал по телу волну тепла и приятного томления. Я всё ещё не знала, стоит ли доверять Джейсону и связан ли он с заговорщиками, но не могла справиться с симпатией к нему. Меня волновала его близость и тот интерес, что он не считал нужным скрывать. Мы больше не поднимали темы о мужчинах в моей жизни и о той роли, что досталась Джейсону, но и без разговоров я чувствовала, что наши отношения медленно меняются.

Мы всё чаще стали лавировать на краю допустимого, поддразнивая, задевая друг друга. Вот и сейчас, вместо того чтобы свести всё к шутке, я лишь подлила масла в огонь:

– Вот как? – Я намеренно медленным движением поправила волосы, чуть задев открытую шею. – Признаться, мне пришлось долго привыкать не только к новой жизни, но и к телу.

Джейсон усмехнулся, включаясь в игру.

– Почему?

Я облизнула губы, но уже без прежнего желания соблазнить. Вопрос заставил меня задуматься.

– Слишком всё отличалось от того, к чему я привыкла, – помедлив, ответила я. – Другой рост, другие пропорции…

Я припомнила свою реакцию на собственное отражение в этом мире. Мне, в прошлом обладательнице довольно хрупкого телосложения, было непросто привыкнуть к пышной груди и невысокому росту, доставшимся в придачу ко второму шансу в новом месте. Я не могла забыть то чувство беспомощности, которое испытывала, когда рина Беатрис наряжала меня в платья с глубоким декольте, словно выставляя товар лицом.

Естественно, ничего из этого я не озвучила, но кажется, Джейсон сумел уловить часть невысказанных, летающих в воздухе слов.

– Как только ты поймёшь, что твоя слабость – это и есть сила, всё сразу встанет на свои места, – проговорил Джейсон. Он уже давно убрал шпагу от моей шеи, но не отошёл от меня. Нас разделял всего один шаг. – То, что кажется тебе хрупким и постыдным, может дать преимущество перед другими. – Он помолчал, а затем добавил: – Хорошо бы ещё при этом перестать смотреть по сторонам.

Я нахмурилась и прижалась затылком к стволу сосны. Шершавая кора старого дерева оцарапала шею сзади, но я этого даже не заметила.

– О чём ты?

Джейсон чуть пожал широкими плечами.

– Думаешь, не видно, как сильно ты восхищаешься Арианой Эйверли?

Щёки опалило теплом. Я наверняка покраснела.

– И что с того? – с наигранной независимостью бросила я и опустила голову, чтобы волосы упали на лицо и скрыли моё смущение.

– Ничего. До той поры, пока ты понимаешь: она – это она, а ты – это ты. И ты ничем не хуже.

– Ты так говоришь, будто знаешь Ариану!

Мне не удалось скрыть сарказм в голосе. Джейсон задумчиво куснул губу.

– О ней многие знают. Её имя на слуху, но я руководствовался не сплетнями, а интуицией. Я видел её несколько раз на светских мероприятиях.

– По-твоему, этого достаточно?

Он снова усмехнулся:

– Ты вновь концентрируешься на ней, а не на себе.

Я тряхнула головой, неохотно признавая его правоту.

– Ладно, и о чём же, по твоему мнению, мне следует спросить?

– Даже не знаю, – с лёгкой поддразнивающей интонацией ответил Джейсон. – Возможно, стоит узнать, в чём же заключается именно твоя сила?

В горле внезапно пересохло, и я сглотнула:

– И в чём же?

Мне показалось, что Джейсон хотел сделать шаг, сократить и без того небольшое расстояние, разделяющее нас, но остался на месте.

– Ариана Эйверли невероятно упряма, и зачастую это играет с ней злую шутку. Ты более осторожна и предпочитаешь сначала думать, а потом действовать. Ты мягкая там, где нужно, но готова проявить настойчивость, если это необходимо. Вот только ты совсем не веришь в себя.

– А ты? Ты в меня веришь?

Хруст ветки под ногой шагнувшего ко мне Джейсона заставил вздрогнуть. Его ладони легли по обе стороны от моего лица, а глаза оказались прямо напротив моих.

– Как ни в кого другого, – выдохнул он мне в губы. – Но у меня встречный вопрос: веришь ли ты в меня? По-прежнему ли думаешь, что я позволил бы использовать себя как марионетку в чужой игре?

В тот день я не успела ответить: тишину парка разорвал шум крыльев вернувшегося Бреда. И сейчас, стоя перед зеркалом в роскошном бальном платье изумрудного цвета и крутя в руках баночку с порошком, я решила, что оно и к лучшему. Лгать мне не хотелось, говорить правду – тем более. Интересно, почему Джейсон уже не в первый раз с такой яростью сказал о том, что не позволит себя использовать? Застарелая психологическая травма или особенность темперамента?

– Ариана напомнила, что здесь одна доза, – Бред кивнул на баночку в моих руках. – Так что не ошибёшься.

– Спасибо.

Я ещё раз внимательно оглядела себя, поправила изысканный гарнитур из бриллиантов, подаренный Майклом, и глубоко вздохнула.

Что ж, время пришло…

Бал, на котором решится судьба Оуэна, вот-вот начнётся!

* * *

– Ты готова?

Оуэн вышел из круга портала и при виде меня ненадолго замер. Я польщённо зарделась и растянула губы в улыбке. Изумрудное платье подчёркивало талию и пышным облаком шёлка стелилось у ног. Фасон модели кто-то мог бы назвать устаревшим, поскольку юбка скрывала щиколотки, которые в последние годы было принято оголять, но мне подобная длина подола играла на руку.

– Ты выглядишь… – Оуэн ненадолго замялся, а затем восхищённо выдохнул: – Прекрасно!

Я смущённым движением поправила причёску – зачёсанные на один бок короткие рыжие волосы полностью обнажали шею и ухо. В мочке сверкала длинная серьга с бриллиантом – часть всё того же гарнитура, подаренного Майклом.

– Спасибо, ты тоже, – неловко вернула комплимент я.

Высокий и по-эльфийски тонкий Оуэн в вечернем костюме действительно казался ещё более привлекательным, чем обычно. Укороченный пиджак визуально делал его плечи чуть шире, чем они были на самом деле, а узкие брюки подчёркивали стройность длинных ног. Светлые волосы, стянутые в простой низкий хвост на затылке, добавляли его образу налёт аристократичности. Вид портило лишь бледное осунувшееся лицо с отчётливо проступившими скулами и чёрными кругами-тенями под глазами.

– Пр-р-релестно! – на попугайский манер вставил Бред и, перелетев с другого конца комнаты, уселся на моё плечо. – Ну что, погнали?

– Подожди, – спохватившись, я с тревогой покосилась на Оуэна. – Ты как?

Я не представляла, что он чувствует, думая, что сегодня, всего через пару часов, погибнет.

Оуэн едва заметно вздрогнул и покачал головой:

– Не будем об этом.

Не в силах справиться с эмоциями, я порывисто подошла к Оуэну и обняла его за плечи.

– Всё будет хорошо, – пообещала я, уткнувшись ему в рубашку. – Вот увидишь.

Мгновение он колебался, а затем его руки сошлись на моей спине.

– Береги себя, хорошо? – тихо проговорил он мне в макушку. – Найди кого-нибудь, чтобы продолжать работать. Новая двойка позволит тебе…

Я зашипела, как рассерженная кошка, и отпрянула от Оуэна. В этом весь он! Даже собственная смерть не кажется ему уважительным поводом, чтобы перестать заботиться о других.

– Ещё слово, и я тебя ударю, – пригрозила я. – Не смей даже заикаться о жизни, в которой нет тебя!

Оуэн улыбнулся, грустно и устало, и осторожным касанием пальца смахнул слезинку, скатившуюся по моей щеке. От его взгляда, наполненного нежностью и пониманием, у меня защемило сердце.

– Что бы ни случилось сегодня, я ни о чём не жалею. И ты не должна.

Уже тогда в его словах мне почудился скрытый смысл, но я была слишком занята другими мыслями, чтобы обратить внимание на укол интуиции.

– Пойдём, – сказал он и потянулся к кольцу-порталу. – У нас есть только этот вечер.

И снова мне показалось, что я не улавливаю какого-то тонкого намёка, но мгновение прошло, а вместе с ним исчезла и возможность задать нужный вопрос.

Вспышка света перенесла нас во дворец. Мы оказались на площадке второго этажа, с которой открывался чудесный вид на бальную залу. Прямо перед нами волновалась небольшая толпа гостей в роскошных нарядах. Церемониймейстер, едва бросая взгляд на хорошо знакомые ему лица, громко объявлял новоприбывших.

– Рин Коул Арлаз с женой и дочерью!

Седовласый мужчина, яркая моложавая женщина и девочка-подросток ступили под яркий свет магических ламп и уверенно принялись спускаться по высоким ступеням лестницы, покрытой ковровой дорожкой. Внизу уже сновали слуги с подносами, играли музыканты и жеманно смеялись женщины, кокетливо обмахиваясь роскошными веерами. В воздухе носился аромат духов и предвкушение хорошего вечера.

– Рин Оуэн Линг и рина Аурелия Терренс!

Одна моя рука легла на локоть Оуэна, а другая на мраморные перила высокой лестницы. Ладонь, затянутая в узкую дамскую перчатку, заскользила по перилам, а мой взгляд заметался по толпе гостей. Наше с Оуэном появление не вызвало особого оживления: все уже привыкли, что мы частенько мелькаем на публике вместе, но неприкрытый интерес одного человека я всё же уловила.

Джейсон стоял у одной из колонн, лицом ко мне. При виде нас с Оуэном он оторвался от разговора с незнакомым мне рином и поднёс к губам фужер с игристым вином. Делая глоток, он не отрывал взгляда от моего лица, а затем коротко, почти незаметно кивнул. Бред на моём плече недовольно переступил с лапы на лапу, а затем молча взмыл к потолку и уселся на огромную позолоченную люстру.

– Джонатан уже здесь, – рассеянно заметил Оуэн.

Я проследила за его взглядом. Действительно, вдоль одной из стен, в паре шагов от музыкантов, я приметила высокую худощавую фигуру главы Тайной канцелярии. Из письма Арианы я знала, что та решила остаться дома, хотя изначально собиралась на бал. Мне было интересно, как именно Джонатан сумел этого добиться, потому что без него тут дело явно не обошлось. Чтобы Ариана пропустила столь масштабное событие? Даже не припомню, когда в последний раз такое случалось.

Стоило нам миновать лестницу, как музыканты заиграли что-то медленное и пронзительное. Оуэн задумчиво покосился в сторону танцующих пар на паркете, но я опередила его.

– Может быть…

– Освежимся? – перебила его я и солгала. – Здесь душно, хочется пить.

Оуэн кивнул и уверенно повёл меня в сторону небольшого стола с закусками и напитками. Конечно, можно было бы подхватить фужеры с подноса слуг, но, как я и рассчитывала, выбор в этом случае был ограничен: только вино или шампанское. Мы же с Оуэном оба понимали, что алкоголя сегодня лучше избегать. Нам обоим понадобится свежая, ничем не затуманенная голова.

Хотя на месте Оуэна я бы точно напилась. Не представляю, как он с этим справляется!

Рука метнулась к крошечной, расшитой жемчугом сумочке, больше похожей на кошелёк. На её дне покоилась присланная Арианой банка с порошком.

Наверное, сама судьба была на моей стороне, потому что Оуэна окликнул кто-то из гостей. Друг был вынужден остановиться, а я не стала терять времени даром. Присев в коротком реверансе перед незнакомцем, я извинилась и ретировалась. Возле стола с закусками я притормозила и, подхватив два фужера с переливающимся на свету пуншем, задумчиво застыла. Откуда-то с потолка раздался резкий свист стремительно рассекаемого воздуха, и на моё плечо тяжёлым камнем упал Бред. Его когти больно впились в кожу (даже платье не спасло), но я не обратила на это никакого внимания. Широкие кожистые крылья, которые он распахнул как ширму, почти полностью скрыли меня от людей. Во всяком случае, едва ли кто-то сумел бы рассмотреть со спины, что именно я делаю. С другой же стороны меня прикрывала стена.

– Спасибо.

– Сочтёмся.

Руки задрожали, когда содержимое баночки истаяло в пунше, словно снег в воде. Ещё мгновение, и я похоронила улики недавнего преступления всё в той же сумочке, едва слышно щёлкнувшей замком. Теперь главное – не перепутать фужеры.

Я вернулась к Оуэну вовремя – его собеседник как раз попрощался. Стараясь, чтобы мой жест выглядел естественным, я протянула Оуэну пунш.

– Благодарю, – рассеянно отозвался он.

С замиранием сердца я проследила за тем, как его пальцы обхватили тонкую ножку хрустального фужера. В висках застучало, а ладони под перчатками вспотели.

– Кто это был? – спросила я и сделала глоток пряного напитка.

Я надеялась, что Оуэн на автомате повторит моё движение, но он задумчиво качнул в ладони фужер и, прищурившись, оценил игру света на хрустальных гранях.

– Просто знакомый, – отрешённо сказал он, явно думая о своём. – Это как раз неважно. Сейчас имеет значение только одно…

От его тона, задумчивого, непривычно холодного, по спине поползли мурашки.

– И что же?

Оуэн вздохнул и, не пригубив пунш, поднёс фужер к глазам, словно пытаясь что-то рассмотреть на его оранжево-рубиновом дне.

– Решение. Каждую минуту мы выбираем одну из извилистых троп, но не отдаём себе в этом отчёта. Выбор, выбор… Когда ты видишь его нити – стежки, что делают боги, которые шьют полотно судьбы, – понимаешь, насколько это знание обременительно.

Я поперхнулась воздухом и, переглянувшись с Бредом, нахмурилась. Кажется, стресс не пошёл Оуэну на пользу. Он начал заговариваться…

– Прости? Я не совсем понимаю, к чему ты клонишь.

При этом я продолжала гипнотизировать взглядом фужер с пуншем в его руке. Ну, давай же! Всего пару глотков…

– Мне всегда казалось, что мы, маги-пророки, обладаем преимуществом перед всеми остальными, ведь именно нам позволено менять будущее. Но в последнее время я всё чаще задаюсь вопросом, так ли это? Правда ли мы вносим коррективы в судьбу или становимся лишь пешками провидения?

Краем глаза я заметила мелькнувшую в толпе тёмную макушку Джонатана. Интересно, он усилил охрану дворца после нашего с ним разговора, или обезопасил короля как-то иначе?

За спиной Оуэна гости в разноцветных нарядах кружились в замысловатом танце, словно узоры в калейдоскопе.

– Пророчество и судьба… Что первично, а что вторично? Курица или яйцо, яйцо или курица?

Я оторвала взгляд от Джонатана, шепнувшего что-то королевскому стражнику, и вновь сосредоточилась на Оуэне. Я так нервничала, что его слова не задели разум, оставив после себя разве что таинственную дымку искреннего недоумения.

– Что ты хочешь сказать? – напряжённо спросила я.

Оуэн улыбнулся. Это была какая-то новая, незнакомая мне прежде улыбка уставшего мэтра.