Читать книгу "50 и один шаг назад"

– Попробуй меня. Попробуй нас, – он хватается в мои волосы, придвигая мой рот к его члену.

Мои губы обхватывают его головку, и я чувствую свой вкус с терпким ароматом его смазки. Так сладко, что я, до сих пор пребывая в неге оргазма, хватаю его бёдра руками, проталкивая его член в себя. Он упирается в моё горло, что выступают слёзы, но мне это нравится. Двигать ртом по его члену, чувствуя, как он вздрагивает во мне, слышать хриплые стоны Ника и видеть, что он наслаждается этим, делая движения бёдрами.

Несильное колыхание во рту, и я языком помогаю себе, облизывая его по всей длине, и снова обхватываю губами головку, быстрее лаская её ртом.

– Мишель… если… сейчас кончу, – он сжимает мои волосы руками, пытаясь отнять меня от своего органа, но я впиваюсь ногтями в его бёдра, не позволяя ему этого. Мои губы горят от быстрых движений, и я сама не замечаю, что уже могу без рвотных позывов брать его глубже, ощущая, как тело отвечает этому, возбуждаясь снова.

– Чёрт… крошка, – Ник резко проталкивает член глубже и в горло течёт резкими выстрелами его оргазм.

Он ещё раз толкается, а я немного отстраняюсь, принимая всю его сперму на язык, и его сводит от терпкости, но я глотаю. Ведь это так приятно, слышать, как он кончает. Знать, что это всё ты.

Отпускаю его бёдра, и его член уже расслабленный, выходит из моего рта. На губах остаётся солоноватый привкус, и я облизываю их, поднимая голову на Ника, дышащего так глубоко. Улыбаюсь, готовая сделать это ещё миллион раз.

Ник опускается рядом со мной и хватает меня за руку, падая на пол, а я на него. Слышу, как он приходит в себя, пока я устраиваюсь на его груди, закрывая глаза, и дышу его ароматом.

– Это было… очень… – прерывисто говорит он, и я улыбаюсь.

– Мне тоже понравилось, – признаюсь я шёпотом, а он обнимает крепче меня за талию.

– Прости, Мишель, – тихо произносит он.

– Всё хорошо, мы справимся, – я знаю, о чём он говорит.

Мы лежим в тишине, каждый думая о своём, а его пальцы вырисовывают какие-то узоры на моем плече. И всё хорошо, но громкий стук в дверь номера заставляет подскочить нас с места и сесть.

– Мистер Холд, откройте! Это менеджер! – Раздаётся из-за двери, и я испуганно перевожу на Ника взгляд.

– Возьми, – он встаёт и бросает мне покрывало с постели, а сам быстро натягивает брюки на голое тело.

– Ник, ты же номер разрушил, – панически шепча, кутаюсь в покрывало, как раздаётся новый стук, ещё громче.

– Ничего, оплачу, – бросая, он выходит из спальни и идёт на шум.

Но я не могу его одного отпустить и иду следом. Ник открывает дверь, где стоят трое мужчин, переводя взгляд на него, а затем на меня в покрывале.

– Что-то случилось? – Спрашивает Ник.

– Хм, мистер Холд, у вас всё хорошо? Соседи снизу позвонили нам и сказали, что здесь что-то происходит. Они слышали крики и сильный шум, – один из них поясняет, а я чувствую, как краска стыда покрывает моё лицо за то, что мы устроили. Но там, где мы, всегда погром.

– Как видите, у нас всё прекрасно, – хохотнув в кулак, отвечает Ник. – Правда, случайно дверь вылетела в хозяйской ванной, да и кое-что разбилось. Но не волнуйтесь, я, конечно же, всё оплачу. А теперь, господа, вернусь к своей девушке, чтобы продолжить отдыхать.

Он не даёт им ответить и захлопывает дверь, поворачиваясь ко мне. Теперь я ощущаю себя, словно проказница и начинаю хихикать, а Ник разводит руками.

– Ты больной. Мы оба больные, – сквозь смех говорю я.

– Где-то я уже это слышал, – цокает он, подходя ко мне и закидывая себе на плечо.

– Ник! – Продолжая смеяться, я ударяю его по ягодице.

– У нас ещё три спальни, которые мы можем разрушить, так, что у меня на эту ночь огромные планы, но сначала поедим, – говорит он, занося меня в новую комнату.

– Я очень голодна, – говорю, когда он опускает меня на пол и включает свет.

– Не наелась белком? – Смеётся он, а я не могу больше смеяться, видя рану на его губе.

– Мишель? – Он ловит моё сменившееся настроение, и я моргаю, переводя взгляд на его глаза.

– Прости, Ник, он дотронулся до твоих губ, и только сейчас я понимаю, что ты почувствовал в тот момент. Прости меня, я должна была послушать тебя, – шепчу, виновато опуская голову, и глаза моментально наполняются слезами.

– Крошка, это не первый раз. Пройдёт. Я хочу забыть об этом. Обо всём забыть, только ты и я. Хоть раз в жизни никаких притворств. Ты и я, а других больше не существует. Хорошо?

– Хорошо, – шепчу я.

– А сейчас я принесу тебе переодеться и закажу ужин, будем есть здесь, потому что около стола множество осколков. Не хочу, чтобы ты поранилась, – с этими словами он выходит из комнаты.

Всё, что сегодня случилось забрало множество сил из моего тела. Но, наверное, когда любишь на это не обращаешь внимания, запоминая только счастливые моменты. Потому что сейчас я уже не помню, что такое страх. Я помню только его вкус, мои ощущения и отзывчивость сердца от его слов. Сколько я смогу сделать шагов к нему? А когда останется контрольный, кто сделает его первым? Не знаю, и уже ничего не планирую. Ведь когда ты пытаешься расписать всё по нотам, то дирижёр меняется, заставляя тебя учить новые аккорды, которые даются тяжелее. Поэтому будем импровизировать.

Тридцать первый шаг

Никогда бы не подумала, что солнечные лучи способны так красиво писать живую картину, которая открылась мне с пробуждением. Я даже не смею пошевелиться, смотря на неё, любуясь ей и влюбляясь в этого нечаянного художника – природу.

Какой же он идеальный, когда спит и расслаблен. Когда ни единая морщинка не проявляет его озабоченности и сложности. Когда все его тайные наслаждения не терзают его, и он может быть настоящим.

Ник. Мой любимый Ник. До сих пор не верю, что вчера я так сильно испугалась его, ведь передо мной сейчас лежит обычный мужчина. Слишком красивый для меня. Но всё же обычный. В ночи всё кажется страшнее, чем при утреннем свете. Мы подсознательно опасаемся темноты, потому что знаем, что пороки и ошибки случаются именно под покровом ночи. Наше настоящее «я» пробуждается и берёт под власть наш разум и сердце. Тайно. Жестоко. Невозвратимо. Но есть свет, который я буду пытаться держать в своих руках, чтобы однажды, когда ему понадобится моя помощь, прийти к нему и спасти, наплевав на страх.

Взгляд, лаская, проходит по его каштановым волосам, опускаясь к носу, а затем к губам. Рана на нежной коже вызывает холод внутри и ненависть на себя, за свою глупость. Он был прав, я виновата в этом. Я не должна была лезть в разборки двух мужчин, тем более что этот урод напал на Ника сзади. Но у меня есть оправдание – я боюсь за него. Не хочу, чтобы его кто-то тронул или же обидел. Знаю, конечно, знаю, что он мужчина. Сильный. Проворный. Мощный. Но от этого он не становится для меня не нуждающимся в заботе, любви, прощении и понимании. Я не могу видеть прошлого, не могу отравить каждого его демона, не зная в лицо. Но я могу быть рядом в настоящем, пока он позволит.

Я сама не замечаю, как под властью пряного порыва нежных и глубоких чувств к нему, моя ладонь ложится на его щеку, приятно щекочущую кожу щетиной. Палец осторожно проходит по его чувственным губам, огибая контуры и осушая их, словно собирая нектар.

Ник вздрагивает и распахивает глаза, наполненные темнотой страха. Они как два распалённых огненных шара пронизывают меня до костей, и я осознаю, что снова себе позволила нереальное. Я замираю, только бы убрать руку, пока он, не мигая, смотрит в мои глаза. Молча. Горячо. Подчиняя меня его силе и вызывая очередной приступ паники.

– Прости, – на одном дыхании произношу я и пытаюсь убрать руку от него, но он хватается за моё запястье и только молча возвращает её на своё лицо.

– Продолжай, – шепчет Ник, и я вижу, насколько ему сложно было принять этот мой порыв и разрешить ещё ближе узнать его.

В его тёмных глазах промелькнуло что-то незнакомое и притягательное, что я даже боюсь сделать неправильное движение и просто замираю, наблюдая, как его радужка меняется с каждой секундой, превращаясь в тягучий шоколад.

Моя ладонь лежит на его лице неподвижно, а его рука на моей. Почему он всегда такой горячий? В нём столько энергии, что я чувствую её ответ покалыванием на своей коже. И свет из окна становится ярче, ослепляя меня и заполняя тишину между нами блестящими огоньками.

– Прикоснись ко мне, Мишель, – его голос разрывает мою туманную фантазию, и я испуганно бегаю глазами по его серьёзному лицу.

Пока в моей голове происходит атака из совершенно различных мыслей и вопросов, Ник проходит пальцами по моей руке, оставшейся на его щеке, до плеча и теряется под одеялом, находя талию и резко притягивая к себе.

Я не знаю… не могу понять, что происходит. Но его лицо так близко. Мы оказываемся на одной подушке. Его. Эти глаза, гипнотизирующие меня своей решимостью. Этот жар, опаляющий моё тело и проникающий под кожу, чтобы кровь забурлила внутри. Эти губы… чёрт, какие прекрасные губы. Запретный плод…

– Ник, – шепчу я, слабо улыбаясь и словно отмирая, проводя ладонью по его лицу и запуская пальцы в его волосы.

– Мишель, – он ещё крепче сжимает мою талию, придвигаясь настолько близко, что я чувствую его горячее дыхание на своих губах. Сердце незамедлительно начинает биться громче: я потерялась. К моему бедру прикасается горячая плоть, он такой невероятный, уже готовый обладать мной, и пытается… пытается перешагнуть через себя.

Ещё немного, только податься вперёд, и я воплощу свою самую смелую фантазию в реальность. Поцелуй. Его губы манят, как невероятно вкуснейший десерт, а он не двигается. Я наслаждаюсь изгибом его губ, желая слизать и вылечить ранку на них. Моя вина.

Поднимаю глаза, встречаясь с тёмными зрачками, в которых вижу невероятный страх и силу. Это заставляет всё моё сознание выплыть из тумана и качнуть отрицательно головой, прикрыв на секунду глаза.

Ему больно. Больно даже подумать о том, чтобы я прикасалась губами к его губам. Это не то, чего я жажду получить от него. Не хочу, чтобы он ломал себя. Нет. Не сейчас. Я знаю, что для него это всё очень важно и без шагов назад. Не могу поступить так с ним, не хочу быть эгоисткой и причинить эту муку, только ради своих грёз. Слишком сильно повязла в своей одинокой любви, чтобы позволить ему страдать снова. Не вынесу, если он решит, что я лгунья, ведь совсем недавно я заверяла его, что проживу без поцелуев, только бы он так не терзал себя.

Приближаюсь к его лицу, чувствуя, как его тело напрягается с каждым миллиметром, становясь каменным. Оставляю мягкий поцелуй на его щеке, а затем утыкаюсь носом в его шею, вдыхая аромат мужского тела и, ощущая, как он расслабляется, безмолвно благодаря меня, несильным сжатием талии.

Я люблю его. И мне плевать на то, что он никогда не сможет переступить черту. Это неважно. Любовь не имеет границ, и она терпелива. Да и неужели поцелуи такие необходимые для нас? Ни черта. Я готова умереть вот так, в его руках, и слышать, как успокаивается его сердце, перебирать его волосы, обещая, что сама никогда не позволю себе шаг туда, где томятся в ожидании сладкой и свежей крови демоны. Его крови.

– Прости, – тихий голос полный горечи раздаётся в моих волосах, а я только качаю головой, давая ему понять, что сейчас это лишнее.

– Мне хорошо с тобой… вот так хорошо. Не надо, Ник, – шепчу я, целуя его в шею и он, вздыхая, кладёт подбородок на мою макушку.

– Думал, что смогу. Ты так смотрела на меня. Не готов. Но я хочу сказать тебе спасибо за это возникнувшее желание. Даже пусть оно и…о, Мишель, – его новый тяжёлый вздох, и я жмурюсь от покалывания в глазах.

Как сильно можно чувствовать другого человека? Как глубоко можно застрять в нём? Как интуитивно можно разделить с ним все его переживания? Ведь это иной организм, полноценный. Только вот любовь творит чудеса физики, и часть твоей души навсегда останется в нём.

– Обещай, что никогда не подумаешь о суициде. Никогда, как бы тяжело ни было в жизни. Лучше приди ко мне, расскажи всё, но не позволяй себе эту слабость. Твою смерть… чёрт, крошка, не смей так больше пугать меня, – Ник отрывает меня от себя, заставляя посмотреть в его глаза, а я хмурюсь, совершенно не понимая, о чём он говорит.

Воспоминания вчерашних событий, как яркие вспышки возникают в голове, обрывки его фраз, и я словно стою на его месте… в его теле. Зарина.

– Ты знаешь… знаешь, что она…

– Обвинила меня в своей смерти, написав предсмертную записку, которую Райли, как верный друг, решил уничтожить? И то, что к её гибели не причастен верхний, а она покончила с собой из-за меня? Конечно, знаю. Я неглуп, не верю в сказки, и докапываюсь до правды, сколько бы это времени ни заняло, – он приподнимает уголок губ, но это выходит печально, даже обречённо. Я киваю, выпуская пряди его волос из рук и кладу ладонь на его грудь. Только его сердце может подсказать настоящее отношение ко всему. И сейчас оно бьётся быстрее обычного, как и моё.

– И ты решил, что я… – даже не могу окончить фразу, а отвожу взгляд от его лица, смотря на стену позади его, пока вся мозаика встаёт на свои места.

– Ты сказала, что… что… не хочешь дышать. Я напугал тебя. Знаю. Я не хотел, чтобы ты боялась меня. Наверное, хотел. Я был очень зол, ревность… да, она такая отвратительная штука. Первый раз с ней сталкиваюсь и пока не нашёл оружия против неё. Вчера ты была не готова к обсуждению, как и я. Но это требует объяснений. Моих объяснений. Я бы не ударил тебя без твоего разрешения. Даже чтобы наказать. Я хотел просто трахнуть тебя и не дать кончить, а ты поняла всё совершенно иначе и сбила меня с мыслей. Я не переношу, когда кричат. А сейчас… обещай мне, что никогда этого не сделаешь, – он поворачивает моё лицо к себе, крепко держа подбородок. От его взгляда полного тепла и заботы, мои глаза начинают слезиться, и я подбираю слова, чтобы не сказать правду: никогда не поступлю как она, потому что, когда любишь ты ни за что на свете не подвергнешь любимого опасности и чувству самобичевания и вины.

– Ник, я не собиралась. Я не думала об этом… я обещаю… я не такая, как она, – мой голос севший, скорее всего, от моих переживаний внутри, но я заверяю его, что такую глупость не собираюсь совершать.

– Я знаю, что ты не она. За неё я бы так не волновался, – мягко улыбается он, стирая пальцем выкатившуюся слезинку и как груз быстро скатывающуюся вниз.

– Прости меня, это я…

– Нет. Это не ты. Если это произошло, значит, я это позволил. Позволил себе отвлечься. Позволил себе опоздать. Не сдержался, и тебе пришлось плакать… ненавижу, когда ты плачешь. Ненавижу то ощущение, которое терзает что-то внутри меня, видя твои слёзы. Ненавижу этот страх в твоих глазах. Ненавижу себя там. Ненавижу понимать, что это я и есть, – он выпускает меня из рук, переворачиваясь на спину, и садится.

– Ник, всё хорошо. Ты же предложил это забыть, я так и сделала, – тихо произношу, поднимаясь, и мне хочется прикрыть грудь, но я отбрасываю эту стеснительность, ставшую лишней. И только обнимаю его за шею сзади, прижимаясь к его спине.

– Только я не могу забыть, – он кладёт руки на мои.

– Знаешь, я хочу есть. Ты не голоден? И сколько сейчас уже? – Меняю тему, отрываясь от Ника, и отползаю к краю постели, поднимаясь на ноги.

– Начало двенадцатого, – отвечает он, бросив взгляд на тумбочку. А затем поворачивается ко мне, осматривая моё обнажённое тело, и его губы изгибаются в сексуальной улыбке. Получилось. Я смогла вывести его из этой тяжёлой темы и сейчас отвлекаю его внимание на себя.

– Есть хочешь? – Он уже смеётся, совершенно мысля в ином направлении.

– Вы извращенец, Николас Холд. И белка я вчера наелась, – закатываю глаза и подхватываю с пола полотенце, обматываясь, иду к ванной.

– Разве я один такой здесь? – Доносятся до меня слова, когда я выхожу из третьей спальни, которая осталась не тронутая после ночи.

– К счастью, нет, – сама себе отвечаю я, зная, что он не услышит меня.

Зайдя в ванную комнату, подхожу к раковине, смотря в зеркало на своё отражение, и грустно улыбаюсь ему.

Не знаю, как спасти его. Просто не имею понятия, но что-то происходит, а я не понимаю этого. Чувствую, хотя он говорит о своих чувствах, которых якобы не имеет, но это не вся правда. Что ещё он таит в себе? Какие проклятья его жизни меня ещё ожидают?

– Хватит. Не думай, прекрати анализировать. Просто насладись им, – шепчу я, мотая головой и отвергая эти мрачные мысли. Я должна ради него улыбаться, делать вид, что меня не волнует мой страх. Меня волнует только его спокойствие.

Быстро умываюсь и выхожу из ванной в том же полотенце, находя Ника, всё так же сидящего на постели. Он поднимает голову, когда я вхожу с яркой улыбкой на губах.

– Твоя очередь и пойдём позавтракаем, или же пообедаем. А ещё надо забрать шоколад, – бодро говорю я, подходя к чемодану.

– Я уже приказал упаковать его к нашему отъезду. Ты получишь его, но при одном условии, – он делает паузу, и я поворачиваюсь, заинтересованная его словами.

– Ты его будешь пробовать только со мной, в моей квартире. Рядом, – продолжает он, растягивая слова, а я издаю смешок.

– С удовольствием, мистер Холд. Теперь моя очередь обмазывать ваше тело им и слизывать каждый дюйм, – игриво произношу я, подходя к нему и сбрасывая полотенце.

Его глаза вспыхивают от моих слов, как и от обнажённого тела, и он манит к себе ближе пальцем. Я опускаю на постель руки, упираясь ими, и придвигаюсь к нему.

– Вы ненасытная, мисс Пейн. И этот сексуальный монстр принадлежит мне, – низко говорит он, а мою кожу уже покалывает от его тембра.

Ник хватает меня за руки и резко тянет на себя, что я падаю с визгом на него и тут же оказываюсь на спине, а он надо мной.

– Ник, – смеюсь я.

– Да? – Он изгибает вопросительно бровь, отбрасывая одеяло и раздвигая мои ноги, ложась между ними. Прикосновение его члена ко мне молниеносно отдаётся в теле приятной тёплой волной.

– Продолжай, – шепчу я, закрывая глаза и видя лихорадочный блеск в его глазах, сводящий с ума.

Его губы опускаются на мою шею, и он проводит по ней языком. Мои руки проходятся по его спине, и я хватаюсь за его ягодицы, вжимая его в себя.

– Похотливая, – его бархатистый шёпот раздаётся в моём разуме.

– Да, – отвечаю я, царапая кожу его ягодиц, и он шумно вздыхает, одновременно его член вздрагивает, задевая клитор, проснувшийся и накаляющийся с каждой секундой.

Неожиданно раздаётся звонок телефона, и Ник резко скатывается с меня, а я разочарованно открываю глаза, приподнимаясь на локтях. Он подходит к своим джинсам и достаёт телефон, а мой взгляд прикован к его члену, колыхающемуся с каждым движением. Я облизываю губы от миллиона фантазий в голове. Даже сейчас ощущая его твёрдую плоть у себя во рту.

– Да, Майкл, – отвечает в трубку Ник, показывая мне пальцами, что он отойдёт.

С отчаянным стоном падаю обратно, ожидая продолжения, пока слышу приглушённый голос Ника.

– Хорошо, я понял тебя. Пусть проверят. Нет… пусть проверят всё… всех до единого. Я хочу быть уверенным, – его слова заставляют меня нахмуриться, и я сажусь на постели.

Что-то снова случилось? Кто и что должен проверить?

Стараюсь прислушаться, чтобы узнать больше информации, но Ник, видимо, ушёл в другой конец номера. Это означает, что определённо что-то происходит и это его очень заботит, а также он не хочет, чтобы я знала.

От этого всё возбуждение и игривость растворяются в воздухе, не оставляя после себя даже аромата лёгкости.

Вздохнув, встаю с кровати и подхожу к чемодану, чтобы всё же одеться.

Дискомфорт между бёдер напоминает об уж слишком бурной ночи… всех последних ночах. Но мне нравится чувствовать это в себе.

– Мишель, – зовёт меня Ник, и я поднимаю голову, застёгивая джинсы.

– Да? – Замечаю, что на нём уже полотенце, а сама натягиваю тонкий свитер, ещё раз разочарованно вздохнув.

– Хм, планы немного изменились. Ты спустись вниз, там, в ресторане, позавтракай, а мне срочно нужно решить пару вопросов по телефону, – быстро излагает он, подходя к чемодану и доставая одежду для себя.

– Ник, всё хорошо? – Осторожно спрашиваю я, надеясь заглянуть в его глаза и понять, соврёт или же скажет правду, но он продолжает копошиться в чемодане, то сдвигая брови, то расслабляя их.

– Да, всё хорошо. Обычные вещи, которые требуют моего вмешательства, – он бросает на меня взгляд, наигранно улыбаясь.

– Мне тебя ждать в ресторане? – Уточняю я, чтобы не повторить вчерашнего.

– Да, заказывай всё, что захочешь. Думаю, мне хватит двадцати минут, и я присоединюсь к тебе, чтобы мы продолжили наш отдых, – он говорит это всё, словно заучил, настолько монотонно, что я раздражённо сжимаю губы, дабы не обвинить его в обмане сейчас. Но даю ему развернуться и уйти в сторону ванной, а себе ещё больше начать копаться в происходящем.