Читать книгу "50 и один шаг назад"

Шестой шаг

– Я не передумала, – говорю Нику за завтраком, и он поднимает голову, прекратив елозить вилкой по тарелке.

– Тебе требуется ещё время, – с напором отвечает он, а я прищуриваюсь.

– Или тебе? Почему ты так не хочешь меня везти туда? – Я откидываюсь на спинку стула, складывая руки на груди, а он отводит взгляд и вздыхает.

– Хорошо, раз ты решила, то мы поедем туда… хм, в следующий вторник.

– Сегодня. Я хочу сегодня, Ник. Скажи мне, почему ты этого не хочешь? – Придвигаюсь к нему, вопросительно оглядывая его.

– Не знаю, – качает он головой. – Неприятное предчувствие… не понимаю этого, но разум говорит мне не торопиться, не сейчас. Но ты, ведь упёртая до безумия, ты ведь не оставишь меня в покое, если я не повезу тебя туда. Придумаешь себе глупости, и начнёшь верить в них.

– Точно, я так и сделаю. Что может случиться? Да видела я уже, как мне кажется, самое ужасное. Я обещаю, что если не смогу там быть, то попрошу тебя увезти меня. Обещаю, Ник, но ты должен понимать, что это необходимо нам обоим. Тебе и мне, чтобы понять насколько я готова к этому всему. Потому что пока я не представляю ничего, просто плыву по течению, а это неправильно.

– И ты снова не была рядом, – добавляет он несколько обиженно.

– Потому что я заснула, пока ты играл. Но решиться разбудить тебя не смогла. Ты был таким… не знаю, мне просто хотелось смотреть на тебя, а потом Шторм залаял, и я увела его, – объясняю я, поднимаясь со стула и подходя к Нику.

– Ты хитрая, знаешь об этом? – Он, хватая меня за руку, сажает на свои колени, и я, довольно кивая, обнимаю его за шею.

– Хорошо, Мишель. Сегодня вечером мы поедем в клуб, – соглашается, наконец-то, он, и я улыбаюсь ещё шире.

– А сейчас марш на занятия, крошка, потому что я до вечера буду жить как на иголках, – он поднимает меня, шлёпая по ягодице, и я охаю.

– Потому что думаешь, мне не понравится?

– Боюсь, что тебе может именно понравиться.

– Разве это плохо?

– Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. До встречи, крошка, – Ник провожает меня до лифта, помогая надеть куртку.

Теперь моё тело покалывает от осознания того, что я снова отправлюсь туда. Я не могу найти слов, чтобы даже ответить Нику, потому что понимание того, о чём я попросила и на что подписалась, сдавливает всё внутри.

Кивая ему, захожу в лифт и нажимаю на этаж парковки.

Смогу ли я? Хватит ли у меня мужества, чтобы отправиться туда? Хватит ли моей любви, чтобы принять это место и Ника, главного во всём? Не знаю, и это предстоит мне выяснить.

Весь день я не в состоянии сконцентрироваться на предметах, уже полностью пребывая в этом вечере и последствиях. Сара и Амалия делают вид, что не замечают моей отрешённости, болтая друг с другом. А меня с каждым приближающим часом трясёт изнутри всё сильнее. Я боюсь, боюсь, что снова сорвусь и устрою истерику, снова придут все страхи и желание бежать. Но я ведь обещала, обещала Нику и не могу теперь идти назад.

Специально тяну время, сидя в библиотеке университета, чтобы не ехать к нему. Но это глупо, я сейчас показываю ему, какая я обманщица. И я собираю вещи, направляясь к своей машине, заверяя себя, что всё это правильно. Не могу знать того, что я должна опасаться, и в моих руках встретиться со всеми своими страхами лицом к лицу.

– Ник, – тихо зову его, входя в тёмную квартиру. Но даже Шторма неслышно, и я хмурюсь, проходя в спальню, решив, что он, скорее всего, в кабинете.

Но меня привлекает свет, доносящийся из гардеробной, и я направляюсь туда. Дверь открыта, и я вижу Ника, сидящего на полу, спиной ко мне в одних боксерах.

Он тоже боится? Тоже нервничает?

– Привет, – я стараюсь вложить в голос максимум спокойствия, подходя к нему и опускаясь на пол рядом.

– Привет, – натянуто улыбнувшись, он поворачивает ко мне голову.

Краем глаза замечаю в его руке маску, явно женскую, и украшенную мелкими камнями.

– Это для тебя, – поясняет Ник, но вместо того, чтобы передать мне её, прячет в чехол.

– Я готова, правда, готова ехать туда с тобой. Но… я даже не знаю, что будет там, поэтому прошу тебя не надо заставлять меня нервничать ещё больше. Это для меня такая ответственность понравиться там всем, ведь я буду с тобой…

– Крошка, ты должна нравиться только мне и себе, а другим ты ничего не должна, – перебивает меня. – Послушай, да, я переживаю о нашем походе, но лишь потому, что боюсь твоих страхов. Это странно вести тебя туда и бояться вердикта. Ведь раньше мне было всё равно, кто и что скажет про клуб. Но не ты, ты не предназначена для этой жизни, но раз ты хочешь, раз ты настроена так решительно, то у меня нет выбора, потому что это самое опасное и сладкое желание, которое живёт во мне с первой встречи.

– Тогда расскажи мне, что мне следует делать. Тогда Роберт надел на меня…

– Вульгарное платье, но ты можешь идти туда в обычной одежде, в которой ходишь и сейчас. Многие в клуб приходят как на праздник, и выбирают самое лучшее, что у них есть в гардеробе. А затем переодеваются, если появляется такое желание. Но это необязательно, каждому там должно быть удобно.

– Но… он сказал, что это дресс-код. И девушка на входе тоже упомянула, что я слишком одета, – хмурюсь я.

– Никакого дресс-кода. Никакого алкоголя до сессий, только в комнате отдыха, после экшена. Никакого принуждения. А у Элизы всегда было особое чувство юмора. Поэтому ты можешь идти хоть так.

– А что ты видишь на мне? – Спрашиваю я, и Ник улыбается, опуская голову, а затем его взгляд, поднятый на меня, становится хитрым и блестящим.

– Ничего, буквально ничего. Возможно, только тонкие нити бриллиантов или же жемчуга на бёдрах. Но я не могу позволить себе привести тебя туда вот так. Боюсь, что начнётся потасовка, поэтому лёгкие ткани, нежные цвета, и естественная красота, – с этими словами он встаёт и подходит к стороне с женскими чехлами, пробегаясь по ним пальцами. Затем вытягивает вешалку и кладёт на диванчик.

– Вот это, надень для меня вот это, – говорит Ник, и я киваю. Он задумчиво наклоняется и раздвигает ящики, доставая коробочку, как я полагаю, с обувью. А затем подходит к высокой тумбе с нижним бельём, мотая головой от своих мыслей, и, закрывая, отходит от неё.

– Одевайся, выбери бельё сама, в том, котором тебе будет комфортно. А я оставлю тебя, мне надо позвонить, – говорит он, снимая с вешалки на двери махровый халат и надевая на себя.

– А ты?

– А я… моя одежда хранится в клубе, поэтому мне нет нужды думать о себе. Я оденусь в обычную в другой спальне. Можешь собираться, крошка, а я подожду тебя в гостиной. Занимайся собой столько, сколько ты хочешь. Мы никуда не спешим, – напоследок говорит он, оставляя меня одну.

Глубоко вздохнув, поднимаюсь на ноги и подхожу к чехлу, расстёгивая его, и улыбаясь от увиденного. Нет, всё же я решила верно, и теперь я хочу быть самой красивой для него, самой чувственной и невероятной. Я хочу свести с ума его так же сильно, как и он дурманит меня.

Приняв душ и высушив волосы, пытаясь подручными средствами их немного завить, я оставляю своё лицо таким, какое нравится ему. Без косметики, только крем. Выбор белья тоже был прост: трусики, самые тонкие, самые крошечные и самые эротичные, что были в комоде. Надев платье, которое с точностью повторило изгибы моего тела, даже не скрывая темноту сосков и их реакцию на прикосновение к прохладной материи, я насладилась собой в зеркале.

Быть сексуальной только для него. Возбуждаться от такой себя и принадлежать телом и душой мужчине. Это вызвало улыбку на лице.

Обув туфли лодочки в цвет платья, я сделала напоследок глубокий вдох и заверила себя в миллионный раз, что я поступаю верно. Я спасаю его, живу и делаю это всё только ради него.

Выключив свет, выхожу из ванной комнаты и направляюсь к гостиной. Боже, как же стучит сердце, а по телу прокатываются нервные спазмы.

– Я готова, – тихо говорю Нику, стоящему спиной ко мне в обычных джинсах и футболке.

Он медленно поворачивается, и даже с такого расстояния я вижу вспыхнувший огонь восхищения в его глазах. Но чёрт мне так хочется прикрыть грудь, но я улыбаюсь ему, не смея более стесняться.

– Порочный ангел, спустившийся ко мне с небес, чтобы вернуть монстру его душу. Ты хоть знаешь, насколько сейчас мне тяжело ехать туда с тобой? Ты хоть знаешь, что ревность очень хитрая штука? И сейчас, – он медленно, как хищник, сверкая глазами, подходит ко мне и дотрагивается пальцами до возбуждённого соска, что я закрываю глаза и судорожно выдыхаю.

– Сейчас я готов признать себя сумасшедшим, Мишель. Ты читаешь мои самые тайные мысли, и я боюсь, что не хочу ехать никуда, – его шёпот и близость тела, смешанная с нервами, прокатываются по спине. И Ник не облегчает задачу стоять вот так не дрожа. Он проводит подушечками пальцев по ягодицам и крепко сжимает их, прижимая к своему паху.

– Я хочу, – выдавливаю из себя, открывая глаза и цепляясь руками в его плечи.

Ник, словно ищет подвох в моих словах, бегло осматривая моё лицо. Я сглатываю и нервно улыбаюсь ему, отстраняясь и указывая головой на лифт.

– Есть ещё одно, – он моргает и подходит к столику, на котором лежит розовая коробочка. Он отбрасывает в сторону крышку и подхватывает маску, выполненную из тончайшей белой сетки и украшенную золотистыми нитями, образовывающую замысловатый рисунок.

– Но ты сказал, что та маска…

– Да, ту я заказал после нашего первого ужина в ресторане. Я знал, что ты когда-нибудь, да придёшь ко мне. Я хотел надеть на тебя её и увезти в клуб, но, – он разводит руками, подходя ко мне и указывая рукой, чтобы я повернулась, – но, ты спутала мне все карты, крошка. И сейчас ты ангел, и белый цвет пусть символизирует для меня чистоту, невинность и честность. Пусть он символизирует новую жизнь, а моя новая жизнь началась с тобой.

Ник завязывает маску, и я улыбаюсь так глупо и, наверное, очень влюблённо, потому что, обогнув меня и предложив мне руку, поймала на себе его странный взгляд. Да и пусть, пусть поймёт, наконец-то, без слов, пусть ощутит мою любовь и уверенность.

Мы входим в лифт, и моё сердце готово выскочить из груди. Я безумно волнуюсь, словно иду под венец, но это ещё более страшное. Это такая важная вещь в нашей жизни, намного важнее, чем брак или же, первая ночь. Это настоящее, наше настоящее.

Пока мы едем до пункта назначения, я не могу ни кусать губу, ни бросать на Ника быстрые взгляды. А он спокоен, значит, нервничает не хуже моего. И я поняла, что чем спокойней он выглядит, тем больше волнуется. Нас снова таких двое, и это не может не радовать, что я начинаю хихикать.

– Расслабься, крошка, просто расслабься, – Ник берёт меня за руку, и я киваю, продолжая издавать нелепые звуки.

Он качает головой и просит Майкла подать ему маску. Пока Ник надевает чёрную кожаную маску, скрывающую глаза, я делаю шумный вдох, и мы останавливаемся.

Ник грациозно выходит из машины, подавая мне руку. А я, как неуклюжий пингвин из-за того, что платье узкое и очень сильно облегает моё тело ниже колен, чуть ли не падаю, но Ник помогает мне не вспахать лицом землю.

– Прости, – шепчу я, поднимаясь с ним по лестнице.

– Не волнуйся, для меня это честь сопровождать моего ангела в мир тёмного наслаждения, – с улыбкой отвечает Ник, немного сжимая мою талию, и ударяет ладонью по двери.

Моментально знакомое окошко распахивается и нас ни о чём не спрашивают, торопливо открывая дверь, и мы уже входим в знакомое мне пространство. Внутри меня всё сжимается, и воспоминания о прошлом моментально предстают перед глазами, пока Ник переговаривается с охраной. И я даже не замечаю подлетевшую к нам девушку, сегодня только в обычном платье футляр, и поклонившуюся Нику. Я как в фильме смотрю на лестницу, по которой сбегает обезумевшая девушка. Она пробегает сквозь меня, и я всхлипываю, цепляясь, за руку Ника на моей талии.

– Крошка, тише, – он поворачивает к себе моё лицо, и я уверена, что мои зрачки от страха расширены, а губы иссушены.

– Мы можем уйти, – предлагает он.

– Нет, всё нормально. Просто всё… пошли, – я поворачиваюсь и выдавливаю из себя улыбку для девушки, наблюдающей с огромным интересом за действиями Ника.

– Хорошего вечера, Мастер, – нам в спину летят пожелания, когда мы останавливаемся между двумя залами.

– В тот раз ты была здесь, – Ник указывает пальцем на правый зал, и я киваю.

– Я видел видеозаписи. Это зал, предназначенный для людей, практикующих переодевания, пет-плей11
  Сексуальная игра, можно перевести её название, как игра с домашними любимцами, когда человек на время секса хочет побыть в образе какого-то животного (кошки, собаки, лошади, зайца, обезьяны, свиньи и т.д.). Такая практика не имеет ничего общего с зоофилией. Просто человек на время отключает свое человеческое сознание и превращается в четвероногое создание с неконтролируемыми эмоциями и поведением. Можно рычать, кусаться, брыкаться и просто вести себя нечеловеческим образом. Фанаты пет-плея приобретают специальные костюмы животных, чтобы полностью войти в образ.


[Закрыть], как и неодушевлённых предметов. Но есть второй зал, для таких как я или же, обычных Топов, – медленно объясняет Ник, и я как болванчик киваю, пока он ведёт меня к новой комнате.

Опускаю голову, выхватывая взглядом свою грудь, так виднеющуюся сквозь белую ткань, и мне хочется прикрыться, или же просто убежать. Но мы останавливаемся практически в центре, а под моими белыми туфлями чёрный мягкий ковёр. Мой взгляд медленно поднимается вверх, и я выдыхаю от шока, пронзившего тело.

Многочисленные женщины и мужчины, одетые в нормальные костюмы и платья, без каких-либо извращений. Да, иногда платья девушек и женщин несколько откровенны и вульгарны, но они одеты, украшены блестящими в свете огней и ламп бриллиантами и другими драгоценными камнями. Они выглядят как нормальные люди, выпивая какие-то коктейли из бокалов, смеясь и наслаждаясь музыкой, более сочной, чем в другом зале. Хрусталь тёмного цвета, мрамор и металл. Комната должна давить своей чернотой, но контраст с белыми стенами и серебром вокруг просто невероятно элегантно смотрится, что я невольно улыбаюсь, чувствуя, как всё во мне расслабляется.

– Не могу поверить, – шепчу я.

– Нравится? – Спрашивает Ник, кивая проходящей паре, с улыбкой, осматривающей нас.

– Тут иначе… я…я просто в шоке. Я не знаю, что сказать. И здесь можно поужинать? – Как в музее рассматриваю каждого присутствующего, а особенно столики, как в ресторане, стоящие за тёмным занавесом, который на секунду открылся, выпуская оттуда официанта.

– Конечно, можно. Это дом, предназначенный для наслаждения. Иногда хватает самой атмосферы, знакомых лиц и обычного разговора, чтобы снять с себя напряжение, которое накопилось. Многие здесь чуть ли не живут в свои критические моменты жизни, поэтому у нас есть спальни, есть кухня, есть шеф-повара. Здесь есть всё для жизни. Но это клуб, – поясняет Ник, поднимая руку и продолжая смотреть на меня, подзывая пальцами девушку.

– Бокал любимого моего вина. Со льдом, – отдаёт приказ Ник, а девушка, к моему удивлению, чуть ли не рухнула перед ним и не начала целовать его ботинки. Она опустилась на колени и покорно кивнула. А ему всё равно.

– Эм… странно, конечно, но, наверное, это нормально, – медленно произношу я, и он усмехается.

– Я Мастер, это принято здесь. Это…

Он не успевает договорить, как я от испуга вскрикиваю, когда до моей руки, лежащей вдоль тела, кто-то дотрагивается.

Парень, склонившийся на колени перед нами, прикасается губами к моей ладони. Я стою, находясь в непонимании, а он что-то бормочет.

– Убери руки от моей девушки и пошёл вон отсюда, – рычит Ник, вырывая мою ладонь из руки парня. И мне становится его настолько жалко, когда я вижу светлые глаза, полные слёз и покорности.

– Простите, Мастер. Простите, Госпожа, – надрывисто произносит он и, не поворачиваясь, поднимается на ноги и отходит от нас, садясь на чёрный диван и складывая руки на коленях, словно в какой-нибудь католической школе.

– О, Господи. За что ты так с ним? – Изумлённо шепчу я, поднимая глаза на Ника.

– Ему нравится такое обращение. И он позвал тебя на сессию, даже не позвал, а умолял ударить его, возможно, использовать вибратор, чтобы ты трахнула его, а возможно, он хотел целовать твои ноги. У этого мальчика огромный перечень услуг, – видя на моём лице ещё большую потерянность, Ник замолкает, тихо смеясь.

– Ты это сейчас серьёзно? – Переспрашиваю я.

– Да, крошка. Хоть здесь всё более приближено к обычной светской тусовке, но не забывай, что каждый из присутствующих – извращенец, – Ник кивает девушке, принёсшей его заказ, и он вкладывает мне в руку бокал. – Выпей.

– Но ты говорил, что никакого алкоголя, – припоминаю я, делая глоток белого вина.

– Для Топа и глубокого экшена это запрещено. А вот, чтобы расслабить своего порочного ангела, сводящего с ума каждого Топа, да и Саба здесь, я готов сделать исключение. Но сейчас пойдём, я покажу тебе другие этажи, – предлагает Ник, кладя руку мне на талию и подталкивая к выходу.

– А почему они раздельные? Этот зал и тот с ещё более больными людьми, предпочитающими ходить на поводке и служащими столиками? – Спрашивая, поднимаюсь с Ником по лестнице. Мимо нас проходит довольно обычная пара, кивая Мастеру, а он даже не замечает этого.

– Ты сама ответила на свой вопрос. Потому что не все Топы любят смотреть на животных. Не все Топы разделяют «pet plays», поэтому у каждого присутствующего есть выбор, куда заглянуть. Одни приходят сюда, чтобы найти партнёра для сессии, кто-то ищет постоянного раба, кто-то хочет просто быть свободным. Поэтому я учёл все пожелания моих гостей. А сейчас мы на этаже где…

– Где девушек привязывают к потолку, – перебиваю я его, и он улыбается, но так печально, что я корю себя за свой глупый язык.

– Этот урод специально повёл тебя по тем местам, которые воспринимаются не всеми, Мишель. Он хотел напугать тебя, подготовить тебя к полному отключению разума от паники и страха, от непонимания и обиды. И у него это получилось, он бил тебя по самым твоим уязвимым местам. Но попробуй отрезать тот опыт, который ты получила. Сейчас ты увидела, что здесь обычные люди просто с особенными вкусами. Они такие же, как и остальные, в них течёт та же кровь, они умеют радоваться и плакать. Они всего лишь выбрали и нашли ту дорогу, которая помогает им жить.

– Тогда мне было безумно страшно, хотелось убежать. Но он постоянно говорил, что ты тут. А потом… продолжал говорить и говорить, я даже не помню всего, что он говорил. Он создал какой-то странный шум вокруг, не позволяющий мне собраться с мыслями. Но я не осуждаю людей, выбравших этот путь, Ник. Я не принимаю некоторые развлечения вроде тех, что я видела. Это я признаю. Я была права, с тобой мне спокойно, и я даже получаю удовольствие от нахождения тут. Я смогу привыкнуть к этому месту, Ник, я обещаю, – с чувством и открытой души произношу я, кладя руку на его грудь, и приближаю своё лицо к его.

Он запускает ладонь в мои волосы, массируя голову, а второй рукой подталкивает бокал ко рту.

– Выпей, крошка, пусть это сбудется, – говорит он, и я, желая, чтобы это осуществилось, выпиваю до конца.

– А сейчас…

– А сейчас покажи мне зеркальную комнату. Твою, – одновременно с Ником произношу я, и он удивлённо приподнимает брови, виднеющиеся из-за маски.

– Да, я знаю, о чём ты думаешь. Это он мне рассказал, и сейчас я вспомнила о ключе, который ты часто носишь с собой на шее. Это ключ от этой комнаты? – Не давая ему возразить или же воспротивиться нашему путешествию, продолжаю я, и он медленно кивает, вытаскивая из-под футболки бронзовый ключ. Ник выпускает меня из своих рук и одним движением срывает с шеи подвеску.

– Если ты хочешь, веди меня. Это теперь в твоих руках, – он забирает у меня пустой бокал, ставя его на пол, и открывает мою ладонь, куда падает доверие этого мужчины.

Улыбаюсь, сжимая в ладони ключ, и беру Ника за другую руку, быстро, насколько позволяет мне узкое платье, спускаюсь по лестнице, а он идёт рядом. Я бросаю на него быстрый взгляд, видя, как он всё же нервничает, и ускоряю шаг, чуть ли не бегом достигая центральной комнаты.

Попав в замочную скважину, я останавливаюсь, коря себя за помутнённый рассудок. Повернувшись к Нику, я убираю руку от ключа.

– А ты? Хочешь ли ты впустить меня туда? Не потому, что я требовала это? А потому что ты сам этого захотел? – Спрашиваю я.

– Больше всего на свете, – тихо говорит он и берёт мою руку, поднося обратно к ключу, и вместе со мной поворачивает его два неполных раза, а затем три раза назад. Дверь щёлкает, и я делаю глубокий вдох. Ник отрывает свою руку, я нажимаю на ручку, делая шаг в тёмное пространство.

Ничего не вижу, потому что дверь за нами закрывается. Моё сердце, вновь как безумное бьётся в грудной клетке, и я сглатываю от смеси страха и возбуждения. Неожиданно всё озаряется алым светом, и я моргаю, привыкая к этому.

– Боже, – шепчу я, смотря на миллион отражений вокруг нас.

Это действительно зеркальная комната, уложенная от пола до потолка этим невероятным материалом. Я словно попала куда-то в параллельный мир и не могу сделать шаг, только озираясь, а мои губы улыбаются, пока я смотрю вверх, затем вниз, а потом поворачиваюсь к Нику, ожидающего, моей реакции.

– Почему зеркала? – Спрашиваю я.

– Мой фетиш, наверное, но это безумно возбуждающе, когда ты можешь с любого ракурса смотреть на секс, – нервно отвечает он.

Я разворачиваюсь, чтобы теперь полностью осмотреть комнату, огромную комнату, где по центру стоит своеобразная кровать на пьедестале с четырьмя высокими металлическими столбиками. Подойдя к одному из них, мои пальцы дотрагиваются до цепи и кожаного наручника.

– И много тут было секса? – Спрашиваю я, заставляя себя не ревновать, но всё же, это выходит резко и неприятно отдаётся в груди.

– Я не девственник, Мишель, – отвечает он, а я усмехаюсь, огибая постель, и подхожу к странному креслу, очень похожему на гинекологическое.

– А что это? – Указываю на него, оборачиваясь к Нику.

– Это место… в общем, место, где проходит определённая сессия, – медленно поясняет он, подходя ко мне.

– Какая?

– Токовая или же импульсная.

– Не понимаю, – мотаю я головой, а он улыбается.

– Наверное, и не нужно.

– А почему тут так пусто? – Снова осматриваю зеркала вокруг, не находя ничего, что могло бы подтвердить этот мир.

– В каком смысле?

– Ну там плётки, ремни… да не знаю я, чем ты ещё пользуешься, – отвечаю я.

– Здесь всё есть, просто это скрыто, – он делает шаг назад и легко дотрагивается до странной формы зеркала. Раздаётся щелчок, и оно распахивается, затем ещё и ещё одно, являя моему изумлённому взгляду стену, с разными, извращёнными девайсами, подвешенными на крючки.

Я осторожно подхожу к ним, дотрагиваясь пальцами до плоской дощечки с вырезанным внутри кругом, и я бросаю быстрый взгляд на руку Ника, где повторяется рисунок татуировки.

– Это паддл, может разогреть кожу и принести существенную боль, – поясняет Ник.

Отрываю руку, обнимая себя, словно пытаясь защититься от всего этого. Но тяжесть в груди разрастается, когда я смотрю на всевозможные плети с разными наконечниками, блестящими в алом свете, на непонятные щипцы, палки и даже трости.

Должна, должна узнать глубже обо всём этом.

– Но ты говорил, что сессия проходит внизу, а тут ты, я так понимаю, только… только…

– Трахаюсь. Да, но иногда хочется ударить, причинить ещё боли или же меня просят об этом, поэтому это здесь есть на всякий случай, – подсказывает он.

– А вот это, – я указываю вновь на стул, – это ты пробовал?

– Да, я не пользуюсь такими вещами, не изучив их до конца.

– И ты это делаешь с ними тут, а не внизу?

– Внизу тоже есть похожий набор, но это сделано специально для меня. Его привезли месяц назад, и я пока не пробовал его здесь, – говорит он.

– Это больно?

– Если увеличить ток, то да. Но в основном многие, да большинство, находят это очень возбуждающим.

– А ты мог бы… мог бы показать мне, как это работает? – Сглатываю от страха, но моя любовь настолько желает утонуть здесь рядом с ним, что я поддаюсь этому чувству.

– Нет, – качает головой Ник.

– Но почему? Я хочу попробовать. Ты сам говорил, что… что мне понравится. И ты… я знаю, что ты опытный, ты не причинишь мне осознанно боль. Я доверяю тебе и хочу тоже попробовать, что означает этот ток, – неуверенно произношу я, делая шаг к нему.

– Крошка, тебе не стоит это делать. Мы можем поехать домой…

– Нет. Я. Хочу. Это. Я хочу, чтобы ты занялся сексом со мной тут. Я хочу сесть в это кресло, и ты сделаешь то, о чём прошу. Ведь я добровольно пришла сюда. И добровольно выбрала допустимое для себя. Я хочу остаться тут. Позволь мне эту малость, – мой голос приобретает уверенность, пока я говорю.

– Это не малость, Мишель. Но я дам тебе время обдумать всё, пока меня не будет, – кивает он.

– А ты куда? – Испуганно быстро подхожу к нему.

– Если ты хочешь, чтобы я трахнул тебя здесь, то я буду это делать долго. И под конец у тебя не будет сил, чтобы куда-то идти, а тем более одеться. Поэтому мне надо самому переодеться, и принести одежду, в которой я вынесу тебя отсюда. Ты хочешь увидеть меня, как Топа, и я готов тебе это показать, но предупреждаю, что это может быть для тебя слишком. И тогда ты скажешь стоп-слово, после которого я прекращу любое воздействие на твоё тело. Это серьёзное решение, Мишель, – чётко говорит он, и я киваю.

– Хорошо, иди. Я останусь тут и подумаю, – говорю я.

Ник разворачивается и выходит из комнаты, оставляя меня одну. Я знаю, что тут тепло, но моя кожа покрывается мурашками. Готова ли я на это? Могу ли я перебороть страх, который сейчас переполняет тело? Но я ведь доверяю ему, он ещё ни разу во время секса не причинил мне ту боль, которую я бы не смогла вытерпеть. Но всё же, волнение и незнание ничего из этого мира, заставляют меня задышать чаще и присесть на край постели.

Меня передёргивает от мысли, что он здесь был со многими. И теперь понимаю, почему я захотела именно это кресло. Оно было новым, неиспользованным и это будет тут для него, как и для меня, в первый раз.

Я слышу за спиной, как открылась и закрылась дверь, и оборачиваюсь. Смотрю на Ника, бросившего на пол одеяло и что-то ещё.

– Не передумала, – уверенно говорю я.

– Я даже не сомневался, – смеётся Ник, и теперь, только отмирая от своей уверенности, я вижу, что он переоделся в похожие, что и были на нём в ту ночь, лёгкие чёрные штаны, а его торс оголён, и он босиком.

Мои руки тянутся к маске, чтобы снять её. Развязав тесёмки, я стягиваю её с лица, нервно крутя в руках. Ник подходит ко мне и забирает её из рук, отбрасывая в сторону.

– Иди ко мне, – шепчет он, протягивая мне руку.

Вкладываю в неё свою, и Ник притягивает меня к своему горячему телу.

– Не волнуйся, – заверяет он меня, и я киваю, натягивая улыбку.

– Нет нужды притворяться передо мной, что тебе не страшно. Расслабься, всё будет хорошо. Тебе понравится, – его дыхание дотрагивается до моей щеки, а затем его губы прикасаются к коже, и я закрываю глаза.

Мои руки ложатся на его грудь, а он поглаживает ладонями мою спину, медленно целуя каждый миллиметр скулы и осторожно прикасаясь к моим губам. Я слышу, как быстро бьётся его сердце, и моё подхватывает этот ритм. А губы подаются вперёд, крепче прижимаясь к его. Ник сильнее обнимает меня, и я приоткрываю рот. Его язык проходится по ряду зубов, и я улыбаюсь, полностью расслабляясь.

– Я говорил, что с ума схожу по твоей коже, – шепчет он, подхватывая пальцами волосы, и отбрасывая их назад.

– Не потому, что хочу испортить её, а потому что хочу трогать постоянно, – его губы проходятся по моей шее, и я издаю тихий стон, цепляясь за его шею, и выгибаясь.

– Ты мой ангел, прекрасный и невероятный ангел, Мишель, – его пальцы подхватывают платье с двух сторон на плечах, и он резко дёргает за него, что раздаётся треск, а я пошатываюсь от силы этого воздействия.

Ник продолжает разрывать на мне платье, а внутри меня поднимается невероятное желание от этого животного действия. Оно такое острое, что губы пересыхают, и я облизываю их, открывая глаза, когда он опускается передо мной на колени, дотрагиваясь до ног.

– Обопрись, – говорит он, и я хватаюсь за его плечи, пока он снимает с меня туфли, отшвыривая от себя.

Его губы неожиданно дотрагиваются до коленей, и они вздрагивают, как и я сама, наслаждаясь этими поцелуями, поднимающимися по ноге, и останавливаются рядом с кромкой трусиков. Ник языком очерчивает контур, а я откидываю голову, отдаваясь полностью сжимающимися мышцами внутри и влажностью между бёдер. Подхватив пальцами трусики, он стягивает их, и я переступаю преграду. Он выпрямляется, снимая с меня остатки платья и подавая мне руку, и я уверенно вкладываю свою.

Ник подводит меня к креслу и подхватывает за талию, сажая на него.

– Ложись, прими самое удобное положение, – говорит он, поднимая мой подбородок.

Киваю и откидываюсь спиной на кожаную обивку, раздвигая ноги, как предполагает кресло. Ник берёт мои руки и укладывает их, застёгивая на запястьях и около локтя ремнями. Затем он обматывает меня вокруг талии, и последнее, закрепляет в двух местах ноги: на щиколотках и около бёдер.

– Это для того чтобы ты сама себе не нанесла вред. Твоё дело – довериться мне, – говорит он, нажимая на зеркало, и оно открывает моему взору небольшой аппарат, как у кардиологов.

Ник берёт в руки плоские датчики и смазывает их каким-то раствором, а затем прикрепляет к правой груди с двух сторон, как и к левой. Ещё две ложатся на внутренней стороне бёдер. Я закрываю глаза, заставляя себя расслабиться, ведь я верю ему.

– Сейчас я пущу самый слабый импульс, – говорит Ник над моим ухом, и я киваю, сжимая руками кожу подо мной.

Жду… да жду боли, но необычное покалывание в этих местах, где стоят датчики, приносит улыбку и желание расхохотаться. Они совершенно не ощутимы, только секундное колебание на коже и не более.

– Мы найдём для тебя оптимальную цифру, – продолжает Ник, и теперь я чувствую, как заряд стал сильнее. Я вздрагиваю, и мои губы раскрываются во вздохе. Неожиданно, это было очень неожиданно по сравнению с первым. Моя грудь начинает вздыматься быстрее.

– А сейчас закрой глаза, крошка, закрой и чувствуй, – шепчет он, проводя пальцами по шее и дотрагиваясь губ. Я послушно сжимаю веки, и на них ложится приятная прохладная ткань.

– Так будет ещё острее, – продолжает он. Я улыбаюсь, наслаждаясь таинственностью, опасностью и новым опытом, который заставляет всё тело сжаться и приготовиться к новому удару.

По телу снова пробегает лёгкий токовый удар, щекоча грудь, но вот его достаточно для того, чтобы мой клитор запульсировал, и я ощутила, как всё внутри меня начало сжиматься активнее.

С моих губ слетает громкий вздох, а тело пытается выгнуться, но его держат ремни. Ощутимое… чёрт, такое ощутимое покалывание, что я не могу лежать спокойно. Дыхание сбивается, и я насыщаю тело кислородом, приоткрыв рот. Очень странное тепло начинает распространяться по телу именно от мест датчиков. Прислушавшись к телу, я понимаю, что это меня возбуждает. Мышцы живота сжимаются, а по венам начинает бежать уже новый ласковый импульс, достигая самых потаённых точек моего тела.

Я вздрагиваю от прикосновения чего-то иного, нежели датчики.