Читать книгу "50 и один шаг назад"

Я останавливаюсь и сажусь на лавочку, больше не терзая свои уставшие ноги.

Как много людей и у каждого своя жизнь, свои проблемы и своя история. Только вот кто-то преодолевает всё, а кто-то боится. И неужели я трусиха? Неужели я боюсь Ника? Не знаю. Но я ведь видела его там, в клубе, когда он бил Лесли. Он контролировал себя. Контролировал жажду мщения? Но кому он мстит и выплёскивает из себя гнев? Самому себе?

Нет, не я одна должна принять решение, а мы оба. И я должна встать, что и делаю и поймать такси, чтобы доехать до его дома. Войти туда и я надеюсь, что слова придут сами, когда увижу его.

Внутри меня немного потряхивает, когда я вхожу в лифт и прикладываю карточку. Я убежала, как трусиха. Я тоже предала его, как и все. Только вот я…я действительно люблю его и переживаю о нём, проживая каждую секунду его боли в своей душе.

А если он не захочет видеть меня? Если скажет уходить, выгонит? Всегда приходится жертвовать всем, чтобы достичь вершины. И сейчас я поднимаюсь к ней.

Лифт пикает, оповещая о моём появлении, и я вхожу в безмолвную квартиру.

– Ник, – тихо зову я его, а в ответ тишина. Я прохожу в спальню, где валяется вчерашний наряд Ника и, опускаясь к нему, беру в руки рубашку.

Подношу её к носу и вдыхаю аромат, ставший афродизиаком, ставший для меня воздухом, и сжимаю ткань руками от прощения, которое пришло с этим глотком воздуха. Сложив аккуратно на постель брюки и рубашку, я иду к кабинету, открывая дверь и проверяя, там ли он. Но никого.

Молчание в квартире становится таким тяжёлым, что я обегаю каждую комнату, как и балкон, но не нахожу его. Покопавшись в сумке, я нахожу телефон и только хочу набрать ему, как останавливаюсь. А если ещё рано? Если он сам не готов меня видеть? То я дам ему время, оставшись тут.

Я сажусь на диван и жду, смотря на стрелки часов, которые тянутся так долго, кажущиеся вечностью. За окном начинает темнеть, как и в пространстве вокруг меня. А я жду, жду его дома.

А, может быть, поехать в клуб? Но я не знаю адрес, только зрительно помню, где он. А вдруг ошибусь, а он не там и снова потеряю время. Мы и так упустили слишком много его. И я больше не буду убегать, только сидеть и ждать там, куда он впустил меня, чтобы начать нашу историю.

Мне становится не по себе в темноте, окутывающей своим неприятным сгустком меня, и я обнимаю себя руками, поднимая ноги, и сжимаюсь в маленький клубочек.

Мне кажется, что даже задремала, потому что сквозь какую-то дымку я слышу громкие голоса мужчин, и распахиваю глаза.

– Я за что тебе плачу? – Кричит Ник, а я вздрагиваю от звука его голоса, но улыбаюсь, слыша его даже таким злым.

– Простите, мистер Холд, мы не заметили. Мы сами не поняли, как это произошло, – отвечает другой и совершенно не знакомый голос.

– Не поняли? Не заметили? Я блять твоей зарплаты не замечу сейчас! Быстро за мной, – командует он, и я отмираю, вставая с дивана.

Звуки шагов удаляются, а я выхожу к лифту, где вдыхаю тонкий аромат его одеколона. По нему иду за ними, чтобы понять, что снова произошло.

Приглушённый свет доносится из кабинета, как и разговор о том, что они кого-то потеряли и должны найти, проследить по компьютеру.

Я подхожу к двери и заглядываю туда, видя его. Я улыбаюсь, потому что готова рухнуть от сильнейшего толчка в груди, только лишь смотря на него такого встревоженного чем-то.

– Попробуй ещё раз позвонить, а я прослежу звонок, – говорит Ник, и проходит по мне глазами, не замечая меня, поворачиваясь к мужчине. Но он замирает и медленно возвращает свой взгляд на меня, а я стою, как глупая дура, стою, а мои глаза слезятся.

– Мистер Холд, никто не отвечает, – произносит мужчина.

Но мы смотрим друг другу в глаза. И у меня ощущение, что я не видела его годами. Он стал другим в моих глазах. Нормальным. Все объяснения, вся его жизнь, поступки, недосказанность встали на свои места. Вся его жизнь сложилась в последовательную цепочку.

– Ты свободен, – говорит Ник, смотря на удивлённого мужчину, и показывает головой на меня. Он поднимает голову, и на его лице несколько грубоватом я вижу полное облегчение, он улыбается мне.

– Жду ваших распоряжений, мистер Холд, – отвечает он и проходит мимо меня, оставляя нас одних.

– Что-то случилось? – Спрашиваю я, делая шаг в кабинет, и замираю.

– Случилось? – Переспрашивает он.

– Да, вы кого-то искали, кричали. Я заснула, видимо, на диване, пока ждала тебя, – тихо говорю я, и он встаёт с кресла, обходя стол, и подходя ко мне, но останавливается в шаге от меня.

– Ждала меня, – повторяет он, и я киваю.

– Прости меня, пожалуйста, прости меня, – шепчу я, потому что голос просто отказал мне в звуках.

– За что? За то, что я убийца? Или за то, что ты подтвердила слова моей сестры? Или же за то, что поступила правильно и ушла? За что я должен простить тебя, Мишель?

– Правильно? Ты хочешь, чтобы я ушла? – Спрашиваю я, хлюпая носом и вытирая его рукавом куртки.

– Подожди, не отвечай, дай мне возможность сказать, – быстро шепчу я. – Я не знаю, что думала в тот момент. Я была в шоке, сильнейшем шоке, который, по-моему, до сих пор держит моё тело. Я убежала, как всегда, это делаю. Я всегда убегаю от своих страхов. Но я не виню тебя в том, что ты сделал. Да, возможно, это плохо, ты поступил плохо или же хорошо. Я не знаю, потому что это не я была там. И я бы, наверное, с ума сошла оттого, что тебе пришлось пережить и увидеть в своей жизни. Но, Ник, я всё же, сошла с ума, потому что ты стал всем для меня, и я не могу отказаться от этого. Ты самый правильный человек в моей жизни. Только вот ты сам не хочешь простить себя за это, поэтому так легко было Люси надавить на нашу слабость. Слабость страха предательства. Но я…я не знаю, почему убежала от тебя, ведь я знаю тебя другого. И каждую минуту сегодня я думала о тебе. Ты в моей голове, ты внутри меня. И каждое слово из прошлого я ощущаю на себе. Это не объяснить, но я чувствую это так сильно, что сердце болит. За тебя болит и хочется облегчить твоё прошлое, но это не в моих силах, а только в твоих. И я прошу прощения за то, что не могу без тебя дышать. Я прошу прощения, что так сильно хочу быть рядом, что меня не волнует ничто в твоём прошлом. Я принимаю его и не считаю тебя убийцей. Тот мальчик вырос в прекрасного и сильного мужчину, которого я встретила случайно. И хочу теперь эту встречу сделать необходимостью. Но если ты не готов к этому, то и это я приму. Приму яд из твоих рук, если захочешь, чтобы ты верил в меня.

Замолкаю, опуская голову, и вижу, как мои слёзы капают на пол. А внутри меня становится легко, как будто я проснулась.

Неожиданно рука Ника дотрагивается до моих волос, и я чувствую, как она, дрожа, проходится по ним. Его пальцы прикасаются к моей щеке и я, поднимая голову, смотрю в его глаза. Он следит за своими движениями, как заворожённый, а его пальцы подхватывают мои слёзы, размазывая по лицу, губам, и он замирает от них.

– Никто не понимал меня, я видел на лице матери и Арнольда осуждение. Даже Люси говорила мне, что я должен был поступить иначе, ударить его по голове чем-то тяжёлым или же придумать что-то другое, но не убивать. А я не жалею, что это сделал. Жалею, что никто не понял, что я избавил их от тирана, родив нового в себе. И вчера я прожил самый прекрасный день в своей жизни, но его омрачила сестра, желающая рассказать тебе всё. Я знал, что ты не готова. Знал, что это убьёт всю красоту во мне, которую ты нашла. И я снова увидел себя чудовищем, которое пряталось внутри, когда ты ушла. Ты ушла, и всё стало тёмным вокруг, но я тоже не могу жить больше без света. У меня тёмное прошлое, но я отпускаю его вместе со всей злостью на отца, ради тебя. Ты вернулась, а я не надеялся. Искал тебя по городу, потому что мои люди потеряли тебя. И только тебя я готов искать. А ты была здесь, ждала меня, а я ждал тебя всю жизнь. Прости меня за то, что я принёс тебе столько печали и ужаса, что я забрал твой свет и теперь готов разделить его с тобой, крошка.

Я улыбаюсь ему сквозь слёзы и делаю последний шаг, чтобы обнять его и ощутить, как сильны бывают двое, желающие одно и то же.

– Боже, Мишель, я так боялся, что не вернёшься, – шепчет Ник, гладя меня по спине и прижимая к себе крепче.

– Я же обещала, что вернусь. И я пришла, и постараюсь больше не уходить, только не прогоняй меня, – тону в своих слезах, слезах облегчения и поднимаю голову с плеча Ника.

– Я не заслужил этого, не заслужил тебя, – печально произносит он, но я мотаю головой.

– Ты заслуживаешь большего, чем я. Но у тебя есть я, и придётся довольствоваться этим.

Он смеётся от моих слов, и я улыбаюсь ему, не могу поверить, что всё решено.

– Мне хватит с лихвой. А сейчас я так скучал по тебе и так устал за эту бессонную ночь, за день, что хочу продолжить с того момента, на котором мы остановились. Ты на моём диване, а я с удовольствием приготовлю нам ужин и покормлю тебя, как самое ценное, что у меня есть теперь. Я хочу почувствовать, что значит дом, в котором есть ты.

– Не имею возражений, – шепчу я, полностью счастливая и любящая его в любом обличье.

Он обнимает меня, зарываясь лицом в мои волосы, и я отвечаю той же силой, которую он подарил мне. И с этой минуты всё будет хорошо, правда?

Второй шаг

Просыпаюсь, открывая глаза, и улыбаюсь, смотря на спящего мужчину рядом. Мне хочется подарить ему так много, но у меня есть всего лишь моё сердце. Но я хочу больше, ещё больше, чем могу. Неожиданно меня посещает мысль, которая застревает в голове.

Тихо спускаюсь с постели, боясь потревожить его, и смотрю на часы, стоящие на его тумбочке. Начало восьмого. Значит, я успею сделать это до начала занятий и порадовать его. А если рад он, то моя улыбка будет ещё шире.

Быстро переодевшись, я прохожу мимо постели, где так безмятежно отдыхает Ник, и мне хочется прыгнуть обратно и зацеловать его, чтобы он смеялся. Но это потом. Я сделаю так много с ним, только позже. Теперь у нас есть время предаваться друг другу.

Войдя в гостиную, я достаю из сумки тетрадь и оставляю ему записку: «Я скоро вернусь, у меня есть для тебя сюрприз. Твоя Мишель».

Вернувшись в спальню, кладу записку на свою подушку и выхожу. Внутри меня всё переполняет от невероятного воздушного состояния. Я спускаюсь в гараж и сажусь в свою машину. Да, у меня не хватит сейчас денег, но у меня много украшений, которые я терпеть не могу. И их можно продать.

Утро понедельника опустилось на Торонто, и я улыбаюсь этому новому дню, началу новой недели, где нет больше тайн. Есть только мы в этом огромном городе, такие же, как и остальные.

Паркуюсь возле своего дома, чуть ли не бегом достигая до лифта, и захожу в него. Дома всё тихо, и я быстро прошмыгиваю в свою спальню, и, открывая сундучок, роюсь в поиске украшений. Выбрав отвратительные серьги с топазами, кулон с этим же камнем и ещё одни гвоздики с бриллиантами, я всё прячу в сумку и выбегаю из квартиры.

Теперь осталось найти место, где можно сейчас продать это. Я вбиваю в поиск на телефоне запрос и нахожу как раз недалеко от себя. Никогда этого не делала и даже не представляла, что это может быть настолько неприятно, когда тебя осматривают, оценивая, сколько дать за украшения и, выясняя, не украла ли я их. В итоге я вышла оттуда через час, уже опаздывая на занятия. Но разве это важно, когда ты стремишься выиграть у этой гребаной жизни улыбку любимого? Ни капли. И я с нужной суммой, даже немного больше, гоню к музею, где вчера была выставка.

– Простите, мисс, но мы ещё закрыты. Выставка открывается в десять, – говорит мне охранник, перекрывая путь.

– Пожалуйста, вы можете позвонить им и сказать, что я покупатель. Я вчера договаривалась о том, что приобрету экспонат у них. И они, скорее всего, забыли обо мне, – нагло вру я, и мужчина кивает мне, набирая внутренний номер, объясняя ситуацию.

Через двадцать минут ко мне спускается вчерашняя женщина, и я улыбаюсь ей.

– Доброе утро, вы помните меня, я спрашивала про стеклянную собаку? Она ещё у вас есть? Я готова её купить, – быстро говорю я ей.

– Доброе утро, к сожалению, ставка поднялась на тысячу долларов…

– Даю пять тысяч за неё и забираю прямо сейчас, – перебиваю я её, и она уже расцветает во льстивой улыбке, ловя на приманку нового клиента и пропуская меня в зал. Но мне всё равно насколько это правда. Мне она нужна сейчас же.

Пока мы оформляем документы, и я кладу ей свои последние деньги, которые есть у меня, довольная ожидаю, когда мне упакуют и погрузят в машину мой подарок для Ника. Я знаю, что он оценит его. Уверена. Он поймёт, что ради его счастья, я готова на всё.

Еду обратно, а улицы уже заполняются машинами, и я трачу ещё час на пробки. Припарковавшись в гараже, я достаю коробку и тащу её по полу. Она оказалась очень тяжёлой, на удивление. Но мне удаётся дотащить её до лифта. Вытерев лоб от усилий, я прикладываю карточку, и дверцы закрываются.

Улыбаюсь, а внутри меня всё просто поёт от ожидания, я нервно стучу ногтями по коробке, пока лифт не останавливается на последнем этаже. Втаскиваю коробку в квартиру, где так же тихо, как и тогда, когда я уходила. И я рада, что он ещё спит, значит, это будет двойной сюрприз. Я вернусь в постель, разбужу его, лаская его тело, наслаждаясь его страстью, а потом покажу…

Мои мысли резко прекращаются, когда я вижу Ника, сидящего на диване и смотрящего в тёмный экран телевизора.

– Привет, закрой глаза, пожалуйста, – прошу я, срываясь с места и несясь на кухню, чтобы взять нож для распаковки коробки.

Я, не глядя на Ника, возвращаюсь и начинаю разрывать коробку, пока весь материал, которым напихана она, летит во все стороны. Но мне удаётся аккуратно вытащить свой подарок и повернуться к мужчине, всё так же, сидящему и смотрящему в одну точку.

– Вот, это мой сюрприз. Я вчера его увидела и не удержалась. Я перебила ставку и теперь у Шторма будет его отражение. Правда, похожи? – С энтузиазмом говорю я, но моя улыбка медленно сползает с лица, потому что Ник даже не двигается.

– Ник, что случилось? Тебе не нравится? Я не убежала, правда, я просто хотела порадовать тебя. Я…

– Почему? – Он перебивает меня, и его лицо мрачнеет, поворачиваясь ко мне.

– Почему я купила её? – Удивляюсь я, отходя в сторону и смотря на собаку. – Я же только что сказала тебе, хотела порадовать тебя. Тебе не нравится? Эм… мы можем поставить её на балконе. Но я думала…

– А я верил тебе. Ты так прекрасно отыграла вчера спектакль. Слёзы, я корил себя за них, за это полуобморочное состояние. За то, что вовлёк тебя в свою жизнь, показал так много. Но тебе нужно было только добраться до моей души, чтобы воткнуть нож в неё. До основания пронзить меня и оставить его там. Как ты могла? – Его ноздри с каждым словом всё больше раздуваются, а я совершенно не представляю, о чём он говорит.

– Не понимаю, – качаю я головой.

Он усмехается, поднимаясь с дивана, и сейчас этот мужчина символизирует самую опасную силу, подавляющую меня, что я невольно делаю шаг назад. Его лицо искажено от злости, и он осматривает меня с ног до головы, встречаясь с моими глазами. А в его сквозит отвращение, боль и что-то ещё, но я не знаю… не могу угадать, что это.

– Я хочу знать ответ только на один вопрос: «Почему?». – Его руки сжимаются в кулаки, а грудь поднимается чаще.

– Что почему, Ник? Я, правда, не понимаю, – шепчу я, а внутри меня всё замирает, ожидая сильнейшей бури.

– Моё имя – Николас. Ты потеряла возможность называть меня так, как тот ублюдок. Ты и сама не лучше, а в миллион раз хуже его. Раны имеют свойство исчезать, а вот внутри, – он с такой силой ударяет себя кулаком по груди, что я подаюсь вперёд, боясь, что сломал себе он грудную клетку. – А вот внутри ничего не исчезнет.

– Объясни мне, пожалуйста, что произошло. Я думаю, смогу тебе объяснить, – предлагаю я.

– Объяснить? – Он закрывает глаза и смеётся, а затем резко подхватывает газету с журнального столика и швыряет ею в меня. Она попадает по лицу, и я вздрагиваю от неожиданности и неприятной боли.

– Хороший же ты сюрприз мне подготовила, стерва, – ядовито добавляет он.

Газета падает на пол, но я опускаюсь за ней и поднимаю её, сжимая в руках. Страх о том, что отец не оставил его в покое и меня, дав какую-то новую статью в утреннюю газету, заставляет меня сбить дыхание. Ник перестаёт смеяться, складывая руки на груди.

– Читай вслух. Теперь я хотел бы услышать это из тех уст, которые предали меня, – его голос дрожит от ярости, а я сдвигаю брови, хмурясь от его слов.

– Я…я не предавала тебя, Ник…

– Мать твою, Николас! Не смей иначе называть меня! Читай! – Он так громко кричит, что это отдаётся звоном в ушах и быстро бьющимся сердцем в груди.

Мои руки дрожат, когда я раскрываю газету. Моментально я чувствую, как миллион ледяных иголочек впилось в мою кожу по всему телу, а душа ушла в пятки. Я смотрю на фото, наше фото с Ником, которое сделала сама и оно помещено на главной странице газеты с заголовком «Лживая партия».

– Читай, – сквозь зубы цедит Ник, а я не могу оторвать глаз от нашей фотографии. Нет даже вариантов того, как она попала сюда. Как?

– Торонто сам по себе очень специфический город, таящий опасность и сладчайшую жизнь. Каждую неделю мы посвящаем тому или иному представителю нашего замечательного города. И сегодня у нас есть эксклюзивная информация, которая взорвёт сознание каждого из нас. С нами поделилась ею прекрасная и многим знакомая представительница элиты нашего города – Мишель Пейн, родившаяся и проживающая здесь по сей день, – замолкаю, вновь перечитывая абзац. Поднимаю голову на смотрящего на меня лютым волком Ника.

– Я…я ничего не давала… не давала, – заикаясь, произношу я, но он сжимает губы сильнее, приказывая мне этим действием заткнуться и продолжать делать то, что он сказал ранее.

Сглотнув неприятный ком, образовавшийся в горле, я делаю глубокий вдох.

– По фотографии, которую с радостью нам прислала мисс Пейн, мы можем заметить редко появляющегося в высших кругах, да и на мероприятиях – Николаса Холда. Пара встречается уже два месяца и за это время мистер Холд открылся своей возлюбленной полностью. Слова, которые вы можете прочесть на фотографии, говорят о красивом чувстве между ними. Но так ли это? Мишель Пейн в нетерпении поделилась этим с нами, ведь отхватила она шикарный куш, если вспомнить о плачевной финансовой ситуации в её семье. Все мы слышали, что Николас Холд является акционером и личным помощником Райли Вуда в корпорации «W.H.» Но разве кто-то мог предположить, что это все ложь? Райли Вуд никоим образом не относится к этому делу, бизнесу, а только продаёт его своим обликом и подвязанным языком, искусству которого отлично научился в Нью-Йорке. И кто же руководит им? Кто стоит у истоков и имеет в своих руках кнут на этого мужчину? Мы не будем вас мучить, это Николас Холд. В конце 2009 года корпорация начала делать свои мелкие шаги в мире акул. А к концу 2010 года имела уже хороший фундамент и начала расширятся благодаря навыкам Николаса Холда – главы и основателя корпорации. Но сам же, кукловод ушёл в тень. Были ли у него на это причины? Масса. Кто бы захотел работать с бывшим участником преступного мира и распространителем наркотиков? Кто бы хотел видеть в партнёрах мальчика из низов с покалеченной судьбой? Кто бы решился отдать свои сбережения и влить активы в руки того, кто полноценного высшего образования даже не имеет? И здесь ему помог Райли Вуд, блестяще справившись с задачей подставного лица. Но и этого было мало Николасу Холду. Он грёб деньги лопатой, приобрёл всеми известный пентхаус (по понятным причинам мы не назовём его место жительства, но каждый читающий нашу газету слышал о нём) и продолжал скрываться от акционеров, лишь изредка появляясь на совещаниях. И ведь мы можем гордиться этим мужчиной, сделавшим из ничего миллиарды. Но мисс Пейн рассказала нам не только правду об отношении мистера Холда к корпорации, но и предложила вспомнить давнюю историю про насилие над женщинами, где фигурировало имя мистера Холда. «Это очень странный и таинственный мужчина, к нему невероятно опасно приближаться», – сообщила нам его подруга. Но лишь прекрасное будущее, видимо, прельщает нашу красавцу, Мишель Пейн. Неужели, Николас Холд практикует опасные связи с миром жестокости? Или же он прячет свою причастность к корпорации из-за психологических проблем? Детство мистера Холда было ужасным (и здесь нам вновь мисс Пейн предлагает вспомнить громкое, но быстро исчезнувшее дело про насильников и их бедное детство). Тысяча оттенков лжи таится в душе мужчины, а если это Николас Холд, то там можно увидеть реальность, которую нам открыла мисс Пейн. На данный момент эта пара проживает в пентхаусе мистера Холда, и что ждёт мисс Пейн после выхода этой статьи, за которую мы отблагодарили её, нам не известно. Как не известно и то, кто же на самом деле Николас Холд: безумный гений или же сумасшедший тематик. Прекрасное начало недели с такой шокирующей правдой о наших представителях Торонто даст нам новую возможность узнать, что будет дальше. Но сейчас же, в поле нашего постоянного наблюдения – скрытный Николас Холд, владелец и основатель корпорации «W.H.», любитель опасного наслаждения, а сколько тайн он ещё скрывает, об этом остаётся только догадываться.

Газета падает из моих рук, а я нахожусь в ступоре. Просто в ступоре от этих слов, которые сама произнесла. От этой лжи и ужасной обличительной статьи. Но всё моё отвращение к написанному моментально исчезает, как только до меня доходит, что он думает, я предала его.

Я поднимаю голову, но не могу ничего произнести, только открываю и закрываю рот, смотря на полного ненависти мужчину.

– Это не я… не я, – дрожащими губами произношу я, но не издаю ни звука. Меня парализовало от его глаз, полыхающих желанием убить меня. И я сглатываю от этого огня, который внутри оставляет следы, сочащиеся кровью.

– Это месть? Месть? За что? Сколько тебе заплатили? – Спрашивает он, делая ко мне медленные шаги, а я могу только отходить от него, пока не упираюсь в стену.

– Нет… это не я…я не могла… ничего не говорила, – повторяю я, желая объяснить ему это, но ничего не меняется.

– Лжёшь! Ты лжёшь! – Он с силой хватает меня за горло одной рукой, сдавливая её, а я дышать не могу, лишь хватая воздух ртом и цепляясь за его руку.

– Нет…

– Как ты могла? Как ты могла так поступить со мной? Ты! Ты та, которой я открыл всё, что было во мне! Та, которая осталась во мне! Та, которая разыграла передо мной целый спектакль! Сколько тебе заплатили? Я бы дал больше! Я бы всё тебе отдал! Самого себя отдал! А ты предала меня! Ты продала меня! Снова меня продали! – Кричит он в моё лицо, а я только издаю сдавленные звуки, теряя возможность мыслить, дышать и жить. Перед моими глазами всё плывёт, а воздуха не хватает.

– Не я…

– Ты! У тебя было это фото! Моё фото! Твоё! Ты и я! Ты предала меня! Ты предала всё, во что я поверил! А я верил! Я мать твою так верил в тебя! Я хотел верить! А ты предала! – Продолжает он, даже не видя, что я больше не цепляюсь в его руку, только закрываю глаза, медленно отдавая свою жизнь в воздух, в никуда.

– Нет… я… люблю… тебя… нет… – из последних сил удаётся это выговорить, и рука, сжимающая моё горло, исчезает. А я падаю на колени. Сильный поток воздуха забивает лёгкие настолько быстро, что я не справлюсь и кашляю. Горло болит. Всё болит. Всё тело. Внутри. Буквально всё, впитывая в себя кислород. Голова шумит так сильно, что кажется, я сейчас отключусь. Перед глазами бегают чёрные точки. Всё так мутно, всё ускользает из моей жизни.

Он хватает меня до сих пор кашляющую за плечи и с силой поднимает на ноги.

– Повтори. Повтори, что сейчас сказала, – цедит он, а я вижу только, как его трясёт от злости.

– Я…я бы не предала… не предала того, кого люблю. Я люблю тебя, – выдыхаю я, а из глаз выкатываются слёзы страха смерти, буквально минуту назад бывшей возможностью для меня.

– Любовь, – с отвращением выплёвывает он это слово и встряхивает меня. – Любовь ко мне ты решила выразить, продав сенсацию? Любовь? Это любовь?! Нет! Ты ни хрена не знаешь о ней! Лживая сука! И теперь ты ответишь за это! Я обещаю тебе, что каждая минута, проведённая рядом со мной, каждая секунда твоей лжи будет стоить тебе много! А теперь пошла отсюда, пока я не убил тебя!

Он отшвыривает меня от себя, что я врезаюсь спиной в стену с такой силой, слыша весь удар внутри себя, и издаю стон, сорвавшийся с губ.

– Уйди по-хорошему! Не заставляй меня за волосы вышвырнуть тебя отсюда! Это сюрприз за проданную мою жизнь? Это сюрприз за проданные мои чувства? Это сюрприз за всё, что я доверил тебе? Это он?! Вот, что я сейчас чувствую! – Орёт он и подхватывает руками собаку, швыряя недалеко от меня в стену. Она разбивается с таким грохотом, что я кричу, закрывая лицо руками, а осколки летят во все стороны. Мне кажется, что и моё сердце с такой же силой сейчас упало и разбилось, валяясь на полу ненужным и ничего не стоящим мусором. Сейчас мне настолько страшно, что я могу только отползти от него, схватив сумку.

– Это не я! Я не могла…

– Вон! – Он кричит так громко, что мне кажется, мои венозные сосуды внутри головы лопаются, а я сама наполняюсь таким адреналином, срываясь на бег, и лечу до лифта, тут же распахнувшегося передо мной.

Мне ничего не остаётся, как нажимать на все кнопки, лишь бы успеть убежать, потому что Ник идёт к лифту, явно желая прикончить меня, задушить и не дать возможности объяснить. Но лифт закрывается прямо перед ним, и я слышу сумасшедший грохот и падаю на колени, сжимая голову руками, лишь бы не слышать, лишь бы не понимать, что только что произошло.

Я до сих пор в сильнейшем шоке, меня как безумную трясёт, и я плачу от желания вернуться и сказать, снова и снова повторять, как я люблю его. Доказать свою невиновность. Но не могу. Страх превыше всего в данный момент, он заполонил разум. Он заставляет стать сумасшедшей, безумной и бежать, бежать так быстро до машины, заскочить в неё и нажать по газам. С визгом выезжаю с парковки, немного задевая правой стороной стену. Но я ничего не вижу, кроме как выход отсюда.

И лечу по дорогам, не замечая красный свет, не слышу ничего. Я не знаю, что со мной. Больна, настолько сейчас больна страхом за свою жизнь, что не знаю, как остановиться. Не знаю тормозов, просто не помню, где эта педаль, и мне помогает остановиться только столб, в который я с грохотом врезаюсь. Подушка безопасности с силой бьёт по лицу, и я, наконец-то, уплываю в темноту. Я хочу сейчас исчезнуть, испариться и стать невесомой. Никогда не задумывалась, насколько страх может вести телом, разумом, душой и впитаться в сердце, остановившееся во мне.