Читать книгу "50 и один шаг назад"

– Знаешь, насколько сейчас твоя кожа бархатная? Ты чувствуешь ещё ярче каждое моё прикосновение, моё желание владеть полностью тобой. Ты моя. Со мной. Во мне.

Третий удар, и я чуть ли не подпрыгиваю на месте от звёзд в глазах. Слёзы непроизвольно наполняют их и скатываются по щекам, пока мои ягодицы пылают, словно на них вылили кипящее масло.

Ладонь Ника мягко поглаживает их, и мне кажется, что он касается меня сквозь кожу, куда-то глубже. Его рука проходит ниже, два пальца проникают в меня так легко и мягко, и я забываю о горящих ягодицах и запрокидываю голову, кусая губу.

– Тебе понравилось, крошка, ты возбудилась. Чёрт, как ты возбудилась, – с восхищением шепчет он, хватая меня за волосы и выпрямляя, пока его пальцы поглаживают меня изнутри, принося слабость всему телу, как и разуму.

Не могу говорить, только моё тело разговаривает с его рукой, двигаясь на ней, извиваясь и получая невероятное удовольствие, но этого мало, слишком мало для полного искупления всех моих грехов.

– Ник, – с моих губ срывается стон, когда его пальцы выходят из меня. И он другой рукой подхватывает мой подбородок, поворачивая мою голову к себе. Я приоткрываю глаза, встречаясь с горящими чёрными агатами. Ник медленно подносит мокрые пальцы к своему рту и обхватывает их губами. Я наблюдаю за этим возбуждающим действием, пока моя воспалённая кожа прикасается к его. Сумасшедшее возбуждение прокатывается по телу, а его розовый язык облизывает его же пальцы.

– Открой рот, – требует он, и я приоткрываю губы. И между ними тут же появляются его пальцы, которые он только что ласкал.

Я обхватываю их, всасывая в себя, и касаюсь их языком, вкушая запретный плод, принадлежащий ему. Больше нет ничего во мне, кроме как, сильнейшего и мощного желания. Во рту остаётся один палец, который я сосу, словно это его член, и тону в своих же мыслях и фантазиях.

Его палец выскакивает из моего рта, и он проводит им по моей шее, оставляя мокрую дорожку. Грубая хватка моей груди и давление по шее. Его рука с нажимом проходит по моей коже, словно он пытается лишить меня её, оголить полностью или же передать мне часть себя сквозь свои ладони.

– Как я хочу тебя. Чёрт возьми, как я схожу с ума от тебя. Это неприятно. Это так болезненно и так желанно, – его голос заполняет мой слух, а зубы впиваются в мою шею. Моё тело выгибается, позволяя ему эту страсть, которая бурлит вокруг нас. Ник похож на животное, готовое разорвать меня. И я чувствую эту агрессию, полную сексуального и порочного подтекста. И я теряю голову от неё. От настоящего мужчины, которому подчиняюсь.

– Вернись на место, – Ник толкает меня вперёд, что я едва успеваю упереться руками об пол и, облизав губы, поднимаю голову, смотря затуманенным взглядом перед собой.

Я чувствую бархатистую поверхность его члена, дразняще проходящего по моим чувственным ягодицам, и хрипло вздыхаю, содрогаясь всем телом от болезненного ощущения. Прохладные рисунки остаются на моей коже, и я улыбаюсь, представляя, как должно это выглядеть для него. Но всё это сменяется наполнением, и моя голова откидывается назад, а из горла вырывается животный призыв.

Ник хватает меня за затылок, нажимая на него и опуская меня ниже, и я просто не в силах сопротивляться, прижимаюсь к полу.

Слышу его хриплое и громкое дыхание. Чувствую, как его член, меняя углы, до основания наполняет меня, причиняя тянущую боль внутри. Алый свет становится настолько ярким, а его рука на моей шее ещё крепче сжимает её. Мне трудно дышать, но я дышу нашим воздухом. Получаю невероятную дозу наслаждения, издавая стоны и карябая ногтями пол без возможности пошевелиться. Мне хочется просто разорвать эту древесину от силы моего желания. И я уже схожу с ума от его движений во мне. Я чувствую его член так ярко в себе, а когда он входит в меня до основания, то ягодицы вспыхивают от боли, но она меняется так странно, пульсирующе отдаваясь внутри меня.

Судорожно сжимаю его член внутри себя, уже не ведая, что происходит. Полностью сошла со своей орбиты и только хочу достичь алого заката. Его голос. Его стоны. Мои хрипы. Всё едино вокруг нас, мы стали одним целым снова, и я уже молю о большем.

Чувствую, как моё тело натягивается как струна, принося безудержное желание двигаться и двигаться. Не переставая идти к нему навстречу и слышать, как он дышит.

От кончиков пальцев поднимается быстрая волна томления и словно ударяет меня изнутри. Я вскрикиваю его имя. Ник резко поднимает меня, прижимая к себе за горло. И начинает входить в меня медленнее, но я уже на той самой грани, когда невозможно терпеть, хочется вопить во всё горло.

– Посмотри на нас, – его мощный толчок в меня на полную длину, и я, вздрогнув всем телом, открываю глаза, облизывая губы. Я вижу двух сумасшедших людей, трахающихся напротив зеркала. Их тела блестят от пота, они окутаны дьявольским светом, и они прекрасны. Извращённо влюблены в это. Они это мы.

От видения мои глаза закрываются, и я хватаюсь за шею Ника, двигаясь на нём. По бёдрам стекает моя смазка, а фрикции становятся рваными, как и наше дыхание. Это танец, созданный самой природой, движения синхронны, как и голоса. Грубость рук и жестокость секса граничат с мягкими поцелуями на шее и непонятным бормотанием. Взрывоопасный коктейль, от которого отшибает напрочь чувство реальности. И я теряю эту нить, когда должна быть всего лишь человеком. Миллион ощущений кожи от соприкосновения с другой, дарят мне чувство невесомости и желания больше никогда не возвращаться туда, где так много греха.

Не помню, не смогла уловить тот момент, когда сильнейший взрыв подкрался ко мне. Меня подбросило вверх, а затем снова вниз, словно мотало из стороны в сторону, пока тело сотрясало от оргазма. Сквозь шум в ушах, я слышу свой голос и стоны Ника.

– Чёрт… Мишель, – Ник хватает меня за волосы на макушке и причиняет боль, утыкаясь в мою шею носом. Я всхлипываю, тая в его руках, превращаюсь в лёгкое и воздушное облако. Его замирающие движения, уже ослабленная хватка моих волос, и я обессиленно дышу, пытаясь не умереть от умиротворения и насыщения тела.

Все переживания, всё напряжение сошло на нет. И я покачиваюсь на волнах спокойствия и нежности.

Ник осторожно отпускает меня на пол, и я ложусь на него, ощущая пустоту в себе, как и струйку нашего соития, выливающуюся из меня. Но мне нравится это, нравится знать, что его оргазм был во мне.

Ник ложится рядом со мной, прижимая мою спину к себе, и укладывает мою голову на свою руку.

– Прости меня, – шепчет он, убирая волосы с моего лица, и я слабо улыбаюсь.

– Не за что тебе извиняться, Ник. Я виновата больше, – отвечаю, надеясь, что он услышал мой уставший голос.

– Крошка, я потерян в тебе, – он крепче сжимает меня в своих руках. – И не хотел… хотел, но не так. Слишком далеко зашёл, прости меня за это. Хочу тебя себе, как тайну. Понял, почему меня так разозлил твой уход. Испугался. Мне страшно первый раз за всю жизнь, что я вернусь туда. Первый раз за свою жизнь у меня есть человек, желающий меня защищать, хотя это смешно. Но твоя самоотверженность злит меня и приносит что-то другое. Я не знаю, что это.

По щеке скатывается слеза, и я поворачиваюсь в его руках, чтобы посмотреть в его глаза и удостовериться, что любовь для него и есть это неизведанное чувство. Моё. Созданное мной и для меня. И я вижу это в этой глубине, пучине из беспокойства и страсти.

– Ник, мне так стыдно, что он позволил себе сказать это… особенно про твою маму. Прости меня, что со мной в твою жизнь пришёл бедлам. Я…

– Нет, – он прикладывает палец к моим губам. – Нет, я же сказал, что ты для него пешка. Он знает мою слабость. Ты. И я принимаю это, потому что пора мне начать другую жизнь. С тобой. Никогда не понимал мужчин, желающих бросить курить или какие-то иные увлечения, потому что они не нравятся тем, с кем они встречаются. А сейчас… понимаю, что дело не в девушках. В самом себе. Ты приходишь к выводу, что то, как ты жил раньше больше не доставляет того самого кайфа. Только вот я не курю, у меня иная зависимость. Ты. И сейчас… сегодня я не знаю, как мне жить дальше.

– Не ломай себя, Ник. Я буду рядом, только не прогоняй меня, а лучше кричи. Так ты выплеснешь свою агрессию, а дальше… дальше мы найдём выход. Ведь сегодня у нас получилось, – я провожу рукой по его щеке, и он улыбается, прижимая меня к себе и обнимая.

– Прости меня, Мишель. Просто скажи, что простишь за всё, что я сделал раньше. Скажи, что не испугаешься, и твои убеждения останутся при тебе. Прошу, скажи мне это. Подари новую иллюзию.

– Мне не за что тебя прощать, Ник. А прошлое пусть там и останется, ведь его нельзя изменить. И если ты что-то сделал неправильное и аморальное, то оно уже кануло в Лету. Оно забыто, а значит, прощено.

– Если бы всё было так просто, – тяжело вздохнув, он поднимается, предлагая мне руку, и я хватаюсь за неё, вставая на дрожащие ноги.

– Я отнесу тебя, искупаю, как свою маленькую женщину, и намажу твои ягодицы, чтобы ты могла завтра сидеть, – Ник подхватывает меня на руки, и я улыбаюсь, полностью осознавая, что выиграла.

Поставила на кон себя и свои страхи, и у меня получилось вернуть его себе. Это невероятное чувство победы затопляет моё сердце, и я оставляю поцелуй на его шее, как клеймо, которое буду всегда после себя рисовать на его теле. Когда-нибудь мои губы дотронутся до его души, и тогда я скажу ему, что все мои действия были только от глубокой и единственной любви к нему. И я верю в то, что у меня это выйдет.

Ник опускает меня в ванную, набирая воду, и я кривлюсь от неприятного пощипывания кожи. Осторожные прикосновения губкой к моему телу расслабляют его, давая возможность забыть о том, что я вытерпела боль. И у меня осталось двоякое послевкусие от этого. Невероятное возбуждение и сильный оргазм, а второе не такое радужное. Я поняла, что боль, которую может подарить Ник, становится для меня приемлемой. И от этого внутреннего признания меня передёргивает, что не остаётся незамеченным Ником. Но он решает, что это от прохладной воды и помогает мне вылезти из ванной, укутывая полотенцем себя и меня.

Но нет, я дрожу от новой особенности, которую познала рядом с ним. И это кажется диким для меня, пока ещё полностью не принятым моим разумом, хотя тело и сердце давно сдались этому пороку.

– Полежи так, – окончив с процедурами по воскрешению моей кожи, Ник встаёт с постели, и я поворачиваю голову в его сторону, обхватывая подушку.

Лекарство уже действует, приятно холодя ягодицы, и я жду, пока Ник вернётся и ляжет рядом со мной, не туша, как обычно, свет. Он поднимает меня и укладывает на свою грудь, укрывая нас одеялом.

– Ник, – сквозь полудрёму зову его, чтобы спросить неожиданно вспыхнувший вопрос.

– Да.

– А за что был третий удар?

Он издаёт смешок и целует меня в макушку.

– За то, что ты никогда не изменишься, всегда будешь нарушать мои приказы и правила. Всегда будешь делать то, что сама сочтёшь нужным и правильным, а потом обдумывать это. За то, что твоя импульсивность и жизненная страсть превыше разума. За то, что я не хочу, чтобы это пропало. За то, что это стало для меня лучшим и сильным противоядием.

– Но… те два удара… – я удивлённо поднимаю голову, полностью сбрасывая с себя сонное состояние.

– Мне просто захотелось, наконец-то, ощутить аромат твоей полыхающей кожи. Ничего не мог с собой поделать, ведь это безумное желание живёт во мне с первой встречи, – смеясь, отвечает он.

– Это было больно, – обиженно произношу я, опускаясь на своё место.

– Знаю, но это забудется, а вот то, что ощутила после останется в тебе. Ты ведь вкусила то, что отчасти испытываю я. Так всегда и бывает, это и есть смысл моего мира: разделять оргазм на двоих. И мы это сделали.

Цокаю от этого замечания и закрываю глаза, уютнее устраиваясь на его груди, чтобы закрыть дверь в этот день и молить кого-то там наверху или же внизу, чтобы оставили нас в покое.

Восемнадцатый шаг

Интуиция, как она много значит, когда твоя душа больше не принадлежит тебе. Когда ты её подарила другому человеку. Когда твоё сердце равномерно бьётся в его руках, и больше нет страха и волнения за предстоящий день.

Интуиция, она помогает мне на секунду закрыть глаза и с точностью угадать в какой из комнат молчаливого пентхауса находится Ник.

Я тихо пробираюсь в кабинет и, беззвучно ступая, подхожу к кожаному креслу, повёрнутому к хмурому городу. Моя рука дотрагивается до мужского плеча, и я, нагибаясь, обнимаю Ника за шею, целуя его в скулу.

– Проснулась, – его мягкий голос дарит мне широкую и, наверное, глупую улыбку. Киваю, вдыхая цитрусовый аромат, исходящий от его волос.

Его рука подхватывает мою, и он, применяя силу, двигает меня к себе, чтобы в следующий момент усадить на колени и обнять. Я не понимаю, что заставляет его без слов передавать своё беспокойство, ведь я чувствую его.

– Ты давно тут? – Интересуюсь я, крепче прижимаясь к нему.

– Примерно с четырёх утра. Не спалось.

Я резко вскидываю голову, встречаясь с тёмными глазами, и догадка о его состоянии пронзает меня.

– Кошмары? – Шёпотом спрашиваю я.

– Откуда… Райли, – закатывает он глаза. – Нет, я ими уже не болею, редко, очень редко.

– Они такие же, как у меня?

– Немного другие, – хмурясь, Ник тяжело вздыхает. – В период своих кошмаров я могу нанести вред той, кто спит рядом со мной. Раньше не мог контролировать это, а теперь просто просыпаюсь.

– Поэтому ты ни с кем не спал.

– Да, но с тобой иначе. Ты так громко сопишь, что я не могу забыть, что не один, – с улыбкой говорит он.

– Неужели, так громко? – Смеюсь я от его замечания.

– Если бы. Тебя совсем неслышно, иногда мне кажется, что ты даже не дышишь. Приходится прислушиваться к тебе.

– Ни секунды покоя со мной? – Игриво произношу, обнимая его за шею, и немного отклоняясь назад, чтобы увидеть этого мужчину полностью. Напитаться им перед прощанием и новым днём.

– Ни секунды. Но тебе пора в университет, а вечером приедет Грегори, чтобы снять твои швы. Поэтому завтракать, – он поднимает меня с его колен и указывает на выход.

Незамедлительно беру его за руку, в этот момент Ник немного удивлённо поворачивается ко мне, и его глаза расслабляются, светлея и даря мне невероятную нежность.

– Я подготовил тебе одежду, и буду ждать тебя за столом. Сегодня у нас фруктовый салат с йогуртом, – говорит он, подводя меня к ванной комнате.

– Звучит вкусно, – с улыбкой отпускаю его руку и скрываюсь за дверью.

Не понимаю, откуда такая зависимость от прикосновений. Мне требуется дотрагиваться до Ника, чувствовать его всего, видеть его ежесекундно и никогда не уходить отсюда. Я готова следовать за ним даже в туалет, лишь бы видеть. Это болезнь, и это новая я.

Быстро принимаю душ, переодеваюсь и уже несусь в гостиную, где Ник сидит за столом, читая газету, а рядом расположился Шторм. Завидев меня, он вскакивает и даёт мне возможность погладить его, но под пристальным взглядом Ника приходится оторваться друг от друга.

Пока мы завтракаем, молча, каждый занятый своими мыслями, я ловлю себя на том, что сейчас всё так правильно, спокойно и нормально. Но чего-то не хватало… кого-то. И это имя всплыло в голове.

– Ник? – Зову его. И он откладывает газету, приподнимая вопросительно брови и ожидая последующей моей фразы.

– Ты уволил её? Лесли? – Немного нервно спрашиваю я, а лицо Ника меняется, губы складываются в одну жёсткую линию, а взгляд становится суровым.

– Мишель, я сделал то, что должен был.

– Но, Ник, это ведь не повод лишать человека места, – возмущаюсь такой несправедливости.

– Уже половина девятого, ты опоздаешь на занятия. А я бы не хотел, чтобы ты снова прогуливала. Это тебе не поможет в будущем. Твоя машина на парковке. Думаю, ты уже сама можешь водить. Заканчивай завтрак, – резко говорит он, поднимаясь со стула и подхватывая свою пустую тарелку, скрываясь за ширмой.

Но мой аппетит пропал, и я, только вздохнув, допиваю кофе и промакиваю губы салфеткой. Ник возвращается, ожидая от меня действий. И я нехотя встаю, двигаясь к лифту.

– А мой телефон? Мне он нужен, – Вспоминая, оборачиваюсь к Нику.

– Сейчас, – бросая, он идёт обратно в спальню.

Натягиваю чёрную кожаную куртку, заботливо оставленную Ником, и подхватываю рюкзак, ожидая его. Он возвращается, держа в руках мой «BlackBerry», и протягивает его мне.

– Он заряжен, но выключен. И вот ещё, – Ник вкладывает вместе с телефоном серебристую карточку, и я удивлённо поднимаю голову.

– Это ключ от квартиры. Тебе больше не надо вводить пароль. Парковка на минус третьем этаже, место сто один. Вот твои ключи, документы у тебя в рюкзаке. Я положил. И, Мишель, послушай меня: включишь телефон в крайней необходимости.

– Почему? Ты снова будешь читать, и следить за мной? – Недовольно фыркаю я, но он улыбается, качая головой.

– Нет, твой телефон чист, крошка.

– Это доверие? – Хмыкаю я, запихивая всё в рюкзак, оставляя в руках только ключ.

– Верно, это больше чем доверие. Я впустил тебя в свою жизнь, – кивая, нажимает на кнопку лифта.

– Мне кажется, ты давно меня впустил в неё, – задумчиво отвечаю я.

– Когда кажется это не считается, мисс Пейн. Всегда необходимо дожидаться официального утверждения ваших полномочий, – стараясь быть серьёзным, произносит он.

Двери лифта открываются, и я вхожу в него.

– До встречи, мистер Холд.

– Я буду ждать тебя, Мишель. Здесь.

С улыбкой я нажимаю на кнопку этажа парковки и подмигиваю Нику, когда дверцы лифта закрываются.

Найдя свою крошку, я довольно забираюсь в кресло и вдыхаю аромат чистой кожи, вспоминая, как она была изуродована моей кровью. Но мотаю головой, включая аудио и выезжая с парковки. Первый раз я официально выхожу из этого комплекса, имея новое звание – девушки Николаса Холда. И это звучит так прекрасно, что я смеюсь. Хотя у нас огромное количество проблем и мой отец, который повёл себя ужасно. И я не знаю, даже предположить не могу, что Ник с ним сделает. Но не имею права препятствовать, ведь мой отец перешёл все границы, и публично нанёс оскорбления ему. И за это оскорбление поплатилась я своей пятой точкой.

Ладно, признаю, мне это понравилось ещё больше чем вчера. И она побаливает, не давая мне забыть магический красный свет и зеркала, сумасшедший секс и новые эмоции, полученные от него. Неужели, так будет всегда? Я никогда не смогу повторить их, не смогу привыкнуть хотя бы к одной. Они изменчивы, как всё вокруг нас.

Припарковавшись на своём месте рядом с университетом, я, подпевая себе под нос, быстрым шагом иду к своему корпусу, пока тяжёлые капли дождя задерживаются в моих волосах и стекают по кожаной куртке.

В аудитории нахожу Сару и плюхаюсь рядом с ней, довольно улыбаясь и доставая конспекты.

– Привет, – улыбается она, и я киваю.

– Говорят, вчера кое-кто развлекался с неким Николасом Холдом, – стуча ногтями по столу, продолжает она.

– Интересно, кто же это мог быть? – Хмыкаю я, доставая телефон и уже хмурясь от слов Ника.

– Ты. И как? Вы вместе, я с самого начала говорила… говорила тебе, что вы идеально друг другу подходите. И тогда он только и спрашивал о тебе, правда, Миша. А мне было обидно, и вот я такая идиотка. Но спасибо тебе, что ты со мной. Я так скучала, – неожиданно она обнимает меня, а над нами раздаётся звонок.

– Да, хватит, забыли. Ты чем занималась? – Отрываю её от себя.

– Вчера мы ходили с рыжим тарантулом в кино, – пожимает она плечами. – А да, ещё Марк был. Угрюмей чем раньше, весь кайф обломал.

– Так вы тоже подружились? – Удивляюсь я.

– Да, признаю, она сучка, но такая нормальная. Мне нравится с ней препираться и у нас один вкус на мужчин.

– Почему Марк был угрюмый?

– Без понятия. Он с нами был, потому что снова решил прекратить свои похождения, сказав, что это не принесло ему ничего, кроме проблем. Вот так, мы попрощались в одиннадцать. И я услышала о тебе и Николасе тут, ребята обсуждали. Точнее, Люк и Джексон. А когда увидели меня, то заткнулись. Мне кажется, Миша, что Люк что-то замышляет, – уже шёпотом говорит она, потому что лектор начал занятие.

– Он работает у Вуда, и… да пошёл он, придурок, – раздражённо передёргиваю я плечами, открывая тетрадь.

– И всё же, детка, он обиженный мужчина. А они уже по определению больные, – добавляет она и замолкает, когда на нас шикнула однокурсница с ряда ниже.

Люк. Даже думать о нём не хочу. Не хочу представлять его мысли и планы. Я знаю, что бы он ни задумал, то Ник умнее и не даст ему совершить что-то плохое и ужасное. К тому же это компания Ника, и он говорил, что так ему проще следить за всем.

Пока лектор монотонно вводит нас в транс и сон, я бросаю взгляд на тихий телефон. И решаю, что пора вернуться в мобильную жизнь. Написать Марку и поинтересоваться, как он. Ведь он действительно отличный парень, сохранивший мои отношения, давший мне пинок, чтобы я пошла за Ником.

С улыбкой я жму на кнопку, и пока загружаются все пропущенные звонки, отдаюсь полностью лекции. Но через некоторое время она меня утомляет, и я возвращаюсь к исследованию телефона.

Несколько сообщений от Амалии, Сары и пропущенные звонки от них же, как и один от отца.

Одно сообщение, пришедшее в четыре утра сегодня, заставляет меня выпрямиться и открыть его. Сестра никогда не писала мне, если ей не нужны были деньги или же прикрытие.

Тейра: «Сука, где ты шляешься? Тварь! Из-за тебя у папы случился сердечный приступ! Ты убила его! Он в больнице! Ты шляешься где-то! Мало он тебе всыпал, надо было придушить»

Мои глаза распахиваются сильнее, пока я в десятый раз перечитываю сообщение и, толкая Сару, передаю ей телефон.

Страх за жизнь отца перебивает всю обиду, накопившуюся во мне. И я торопливо собираю вещи, пока подруга отходит от шока.

– Объясни всем, я поехала, – бросая, срываюсь с места и уже не слышу возмущений профессора.

На ходу натягиваю куртку, пока в груди всё сжимается от предчувствий. Да, всё плохо, но то, что это привело папу в больницу, я не ожидала. И сейчас не знаю, кому звонить и даже куда ехать.

Я набираю сестру, которая отвечает только после минутных гудков.

– Что ты ещё хочешь? Меня довести до такого же состояния? – Зло шипит она в трубку.

– В какой… какой больнице? – Запыхавшись, спрашиваю я.

– Тебе тут не рады.

– Быстро говори, где он? – Кричу я в трубку.

– В госпитале «Святого Михаила». И лучше не приезжай, ты теперь лишняя в нашей семье, – фыркает она и сбрасывает звонок.

Меня даже не волнуют эти жестокие слова, привыкла к ним. Постоянно от неё слышала, что лучше бы я не появлялась на свет, лучше бы укололась до смерти, да и хуже. А ведь всегда хотела быть ей подругой, а мы стали врагами.

Мои трясущиеся пальцы, скользя по мокрому экрану от дождя, нажимают на другой номер. Мне нужен его голос, нужна его поддержка сейчас и помощь в том, что мне делать дальше.

– Ник, – услышав заветное «Мишель», я нервно улыбаюсь и останавливаюсь, проводя рукой по влажным волосам.

– У отца приступ, я поеду в больницу, – быстро произношу я и жмурюсь от своих же слов, не слыша ничего в ответ.

Так проходят мучительные секунды, пока я не делаю глубокий вдох.

– Скажи, что-нибудь. Я…я не знаю… он вряд ли захочет меня видеть там, но я не могу остаться в стороне, – продолжаю я.

– Иди обратно в университет, Мишель, – спокойно отвечает он, а я не могу поверить, что он это предложил.

– Что?

– Да, возвращайся обратно. Я знаю, что твой отец в больнице, но ты ничем не поможешь, только усугубишь ситуацию.

– Ник, я должна! – Возмущённо говорю в трубку.

– Нет! Я запрещаю тебе, Мишель! Сейчас я не потреплю твоих самовольностей! – Уже повышает он голос.

– Ты не имеешь права запрещать мне это! Не имеешь! Неужели, ты не понимаешь всю серьёзность?

– Понимаю, полностью понимаю. И поэтому тебе лучше быть там, где ты сейчас, Мишель.

– Не заставляй меня выбирать, Ник. Не надо, не разрушай всё, что мы построили за эту ночь, – с болью в голосе произношу я, двигаясь к своей машине.

– Мне приходится это делать, потому что ты уже сделала свой выбор. А ведь я просил довериться мне не только в сексе, но и в жизни. Хорошего дня, Мишель.

В трубке раздаются монотонные гудки, а внутри меня сердце замирает, рука опускается, роняя телефон на землю. Поднимаю голову к серому небу, ища хоть какой-то подсказки, хоть чего-то. Но только крупные капли сливаются с прокатившими слезами на лице.

Он даже не захотел понять меня, даже недослушал и принял всё неправильно. А я не могу разорваться, я ведь его дочь. А мой папа в больнице с сердечным приступом, потому что вчера я сделала другой выбор и теперь не знаю, правильно ли это всё. Стоило ли это моих мучений, такого результата?

Но всё же, стараюсь взять себя в руки, вытирая лицо рукавом, поднимая телефон, и быстро иду к машине.