Читать книгу "50 и один шаг назад"

– Я не могу, – одними губами говорит он.

– Ты мог стоять там и показывать всем, как ты хорош в искусстве боли. Ты мог стоять там и наслаждаться вином на истерзанной коже. Ты мог быть рядом со мной и лгать мне. Ты мог измениться, но ты сам не дал себе шанса. Я ненавижу тебя, ненавижу настолько сильно, что готова выцарапать тебе глаза. Я ненавижу тебя… ненавижу за то, что ты заставил меня так опасно шагнуть к тебе. И я хочу свободы от тебя, – глотая слёзы и хрипя, произношу я, желая, чтобы он понял, как больно мне. Как же он жестоко предал мою любовь и веру в него.

– Отпусти! – Не увидев ничего в его глазах, во мне снова вскипает сила злости и желания убить его. Нанести максимальный вред. Я молочу по его плечам руками, пытаясь оторвать его руки от моей талии, но он не отпускает её. Мне кажется, что в этот момент я сошла полностью с ума, ведь понимаю, что ещё чуть-чуть его силы, и я сдамся, рухнув на его грудь и умоляя о жалости к себе. Не могу позволить, и, стиснув зубы, ударяю его по щеке. Его голова дёргается, и Ник медленно поворачивается ко мне. Я ожидаю, что сейчас он ударит меня, так силен огонь в его глазах. Но он перехватывает мои руки, отбрасывая от себя, и в следующий момент его пальцы путаются в моих волосах и его губы касаются моих.

Всё затихает: стихия, падающая на нас крупными каплями. Сама жизнь затихла, как и я, сжавшись оттого, что горячие… такие горячие и нежные губы трогают мои. Перед глазами всё плывёт, и я боюсь дышать, только дрожа всем телом. Мои ноги подкашиваются, и я цепляюсь за его шею, повиснув на нём. А он держит. Крепко и глубоко проникает в меня своими губами.

Я не знаю, сколько времени мы так стоим, но мне кажется, что вечность. Ни он, ни я ничего не делаем. Стоим. Ник немного отрывается от моих трясущихся губ, и я моргаю, смотря в его глаза. Нахожусь в самом сильном шоковом состоянии в своей жизни. Я не знаю, что сказать, только бы не упасть.

Его дыхание, быстрое и сбивчивое, опаляет мои губы, иссушая их. А внутри меня всё успокаивается, это словно сильнейший удар по голове, что истерика моментально испаряется в ночи. И я вижу только его испуганный взгляд и слышу, как громко бьётся его сердце под моими руками, опустившимися на его грудь.

– Ты сказала… сказала, что будет человек, ради которого я смогу всё в этой жизни. Что боли не будет, потому что ценность этой девушки намного выше, чем все страхи. Страх потерять её. Страх потерять надежду, – его шёпот достигает моего сознания медленно, нехотя, но я не могу пошевелиться. До сих пор ощущая, на своих губах поцелуй, о котором грезила, о котором так мечтала. Но сейчас не могу поверить.

– Прости меня, крошка. Прости меня, что я из тех людей, которым нужно дойти до критической точки, чтобы понять, кто в этой жизни им нужен, – его ладонь проходит по моей щеке.

– Я…я очнулся в мире, где увидел, как ты уходишь. Так забери и меня с собой, потому что мой мир мне стал безразличен сейчас. Безразлично всё, что там есть. Забери меня, поцелуй меня, прошу, поцелуй меня и забери. Я хочу ещё… понял… поздно понял, кто ты для меня. Ты не боль, потому что с тобой я её не чувствую. Ты свет, так вытащи меня на него, потому что я запутался во всём. Но сейчас я готов… я готов уйти с тобой, потому что всё, наконец-то, понял, – шепчет он, прикасаясь к моим губам своими.

– Научи меня… научи меня, как это жить рядом с тобой, не уходи, – его мягкий и настолько ранимый голос открывает глаза мне. С них спадает пелена. Я не вижу того человека, который был в том ужасном доме. Вижу своего Ника, готового двигаться вместе со мной.

Капли дождя скатываются по его мокрым волосам, капая на губы, и тут же перетекая в мои. Я, словно нахожусь в каком-то ином мире, и внутри меня открывается второе дыхание. Мне больше не хочется контролировать свои действия, не хочется опасаться их. И я немного подаюсь вперёд, чтобы проверить: не сон ли это?

Касаюсь губами его губ несколько осторожно, но Ник хватает меня за волосы, прижимаясь сильнее к ним. Это неописуемый восторг целовать мужчину, не умеющего это делать. Мужчину, готового учиться у меня. Невероятные ощущения на губах, словно я дотронулась до чего-то неизведанного и такого сладкого, как запретный плод. Мои глаза закрываются, а руки скользят по его шее, поднимаясь вверх, и я пропускаю сквозь пальцы мокрые волосы, сжимая их.

Мне кажется, слышу щелчок, после которого сильная волна возбуждения, смешанная с грубым адреналином, врывается в грудь, и мои губы двигаются вместе с его губами. Быстрые и горячие поцелуи распаляют вокруг нас воздух. Его руки прижимают меня ещё крепче, словно пытаясь сломать тело.

Но я не чувствую ничего, кроме чистейшего нектара его губ. Мне нечем дышать, но боюсь оторваться от него, приподнимаясь на носочки, чтобы продолжить тонуть в новом мире. В мире, где существует такая ценность, как поцелуи. Я языком провожу по его нижней губе и чувствую, как Ник вздрагивает, а из его рта вырывается шумное дыхание. Прикусывая его губу, тяну на себя, и в этот момент всё перестаёт существовать вокруг нас.

Только яростные поцелуи, только его язык, осторожно проникающий в мой рот, а затем уже с напором встречающийся с моим. Я теряю сознание от наслаждения, от покалывания в позвоночнике. Мои руки опускаются на его плечи, сжимая их, царапая ногтями, а поцелуй становится безумно голодным. Мне не хватает его губ, мне хочется больше. Ещё больше. Жадная до его губ, что схожу с ума от его рта. Его руки ласкают мою спину, опускаясь на ягодицы и лаская их. Я горю, боже, как мне жарко. Но ни за что не оторвусь от его губ. Жадно вкушая его дыхание, выпивая его страхи и впитывая в себя, разнося по венам невероятно сильное животное желание. Между моих бёдер всё покалывает, пульсирует от возбуждённого члена Ника, так явно ощущающегося под тонкой тканью штанов. Я прижимаюсь к нему, издавая стон в его губы.

Ник, приподнимая меня над землёй, несёт куда-то, продолжая целовать, и я не противлюсь. Мне становится невероятно легко, и с каждым толчком обезумевшего сердца я не могу унять дрожь в теле. Возбуждение такое резкое и опасное подкралось ко мне незаметно, и я до боли хочу его.

Ник останавливается, прижимая меня к стене. Он открывается от моих губ, и я открываю глаза, встречаясь с горящими глазами. Этот дьявольский свет проникает в меня, заставляя, провести по его груди руками и снова вкусить запретного плода. Я целую его настолько жёстко, настолько сильно, что не могу понять, как так получилось, что поцелуй стал для меня невероятным допингом. Я путаюсь в своих ногах, толкая его к противоположной стене, и смутно понимаю, что мы находимся между домами. Но мне плевать. Ник ударяется спиной, и мои губы ложатся на его шею, а руки ласкают его грудь, опускаясь ниже. Я хочу контроль, хочу сейчас быть главной. Я сумасшедше возбуждённая, больная и влюблённая девушка, готовая заняться сексом на улице. И я делаю это, сбросив с себя всю осторожность. Это не я, движущаяся губами по его груди, и проводящая языком по пупку. Не я та девушка, садящаяся на колени и срывающая штаны с мужчины, оголяя его член. Или же это я, накрывающая рукой стоящий орган и целующая вокруг головку. Не знаю, кто я. Но та девушка, которая с яростью ласкает мужской член, возбуждаясь до невероятного состояния, и сжимает бёдра, чтобы утонуть в вожделении и услышать стон любимого – настоящая и хочет жить.

– Иди ко мне, – Ник хватает меня за волосы, заставляя подняться на ноги, и прижимает к стене.

– Я хочу тебя, Ник, – шепчу я между быстрыми поцелуями. – Сейчас хочу.

– Крошка, я с ума сошёл, но не останавливайся. Не останавливайся, прошу тебя, – отвечает он, поднимая моё платье, прилипшее к телу. Я слышу треск ткани, и Ник подхватывает меня за ягодицы, сажая на свои бёдра.

– Как я скучал… прости, – он целует моё лицо, опускаясь к шее. Меня трясёт от желания, мне становится больно от невозможности получить то, что так жаждет моё тело.

Не могу соображать, а только чувствовать, как Ник пальцами отодвигает трусики и одним резким движением наполняет меня. Из моего горла срывается крик, и я выгибаюсь, подставляя под его губы шею, в которую он впивается зубами, разнося по телу горячую волну истомы. Внутри меня такая сильная пульсация, я могу ласкать его член. Могу всё, что мне придёт в голову сейчас делать.

Хватаю его за волосы, впиваясь в его губы, и слышу животный рык, исходящий из глубин тела Ника. Он хватает меня за ягодицы и мощными толчками скользит в меня. Моя спина трётся обо что-то твёрдое, и оно царапает мою кожу сквозь ткань. Но я даже не замечаю этого, а только невероятное блаженство от его члена. От его дыхания на моих губах. Я сошла с ума, закрыв глаза, я отдаюсь полностью этому безудержному и яростному сексу.

– Ещё… ещё, – стону я, отпуская его плечи и ногтями корябая стену позади себя. Но мне мало, мне требуется ещё. Хочется разорвать на себе одежду… боже, мне так мало.

Сильнейшие спазмы проносятся по телу, его трясёт. Ник трахает меня так быстро, что я не могу дышать от силы его толчков. Его стоны заглушаются моими криками. И мне плевать, где мы находимся. На всё плевать, потому что хорошо. Невероятно хорошо после всего, что было. И это отходит на второй план… на седьмой… хорошо. Чёрт, как хорошо.

Неожиданно сильная рука хватает меня за горло, и я распахиваю глаза, видя насколько глаза напротив безумны. Ник сдавливает моё горло, продолжая входить в меня. Точно и резко практически выходя из меня, и снова погружаясь на полную длину члена.

Его пальцы впиваются в кожу, и я хватаюсь за его руку, отчаянно пытаясь дышать. А давление внутри возрастает с невероятной силой, и я не могу понять, что происходит со мной. Мои ноги сильнее охватывают его за талию, и я хриплю, крича от накатываемого цунами в теле. Меня разрывает изнутри, а воздуха не хватает. Мне нечем дышать. Горячие губы смешиваются с дождём, стекающего по нашим телам, они вжимаются в мои. И я кричу от мощной волны, накрывшей меня. Я кричу в его губы, пока он продолжает трахать меня. Я слышу его ответ, его рваные движения. Стоны Ника, которые я словно слышу первый раз, наполняют моё тело горячим воском, растекающимся по венам и накаляющим кожу. Дождь бьёт по нашим телам, моментально испаряясь. И этот контраст заставляет меня, чуть ли не извиваться всем телом на Нике. Я чувствую, как его член погружается в меня, и как сильно я сжимаю его изнутри. Я хватаю ртом воздух, задевая губы Ника, но он сильнее сдавливает горло. А меня не отпускает оргазм, он с новой силой наполняет тело и сжимает его в пружину. Практически теряя сознание, царапаю ногтями руку Ника на горле. Но он не отпускает меня, и внутри вперемешку с мощным и самым сильным оргазмом, который я испытывала, приходит страх, что всё вот так и закончится для меня. По щекам текут слёзы, а тело подбрасывает так высоко, что я не чувствую его, а только душу, освободившуюся из тела и взлетевшую к небесам.

Рука Ника ослабевает, и я слышу сквозь туман в голове свой крик, который он заглушает поцелуем. Он зубами кусает мои губы до боли, но мне так вкусно. На языке ощущается кровь, но она поглощается нашими поцелуями, которые замедляются с каждым толчком. Его член вздрагивает во мне, и я чувствую, как он изливается, каждый толчок, каждый изгиб и каждую вену.

Моя голова наполняется густым туманом и склоняется в бок, скользя по губам Ника. Я теряю связь с реальностью, пока тело ещё пропускает затихающие импульсы.

– Мишель! Мишель, не смей, – удар по щеке не причиняет боли, но ведь я не чувствую ничего.

– Крошка, нет! Открой глаза, не смей… прости… не смей… – слова Ника тонут в красочной темноте, сгустившейся вокруг меня, и я улыбаюсь ей.

На меня наваливается невероятная усталость, она расслабляет каждую частичку моего тела. Она разрешает мне наконец-то почувствовать спокойствие. Спокойствие от сумасшествия, творящегося больше не со мной.

Восьмой шаг

– Мишель, – сквозь сон слышу голос Ника и, вздрагивая, приоткрываю глаза.

Улыбаюсь, смотря на его лицо в свете золотого свечения вокруг, и он, отвечая улыбкой, проводит рукой по волосам.

– Мне кошмар приснился, – шепчу, полностью пробуждаясь. – Мне снилось такое, что это просто ужасно.

С лица Ника спадает улыбка, и он, поджимая губы, отодвигается от меня и пересаживается с постели на стул рядом с кроватью.

– Это был не кошмар, – тихо говорит он, сглатывая и опуская глаза на свои руки, сцепленные в замок.

– Что? – Переспрашиваю я, садясь на постели и понимая, что я абсолютно голая под одеялом. Я прижимаю его к груди, сжимая под руками, и облокачиваюсь спиной о кровать.

– Ты потеряла сознание… из-за меня потеряла сознание. Я, видимо, пережал горло… даже не помню этого. Совсем не помню, я очнулся, когда ты повисла на мне и испугался, что… что убил тебя. Что ты не дышишь, ты была такая бледная, такая маленькая и… это был не кошмар, это была реальность, – его слова перебиваются картинками, проносящимися в голове. И я жмурюсь так сильно, что перед закрытыми глазами появляются яркие вспышки.

Всё пережитое ранее накрывает меня сильнейшей волной, и я сжимаю голову руками, пытаясь принять реальность, но это так сложно. Так сложно поверить в неё, лучше было бы это кошмаром.

– Прости меня, крошка…

– Он мёртв? – Перебиваю я Ника, открывая глаза, смотрю, как его плечи опускаются, и он шумно вздыхает.

– Как бы я хотел этого, но нет. Перелом челюсти, носа, сотрясение, но он жив. И будет продолжать жить, только в тюрьме. Я сделаю всё возможное, чтобы он там сгнил, – с ненавистью отвечает он.

– О, господи, – выдыхаю я, упираясь затылком в подголовник, и кривлюсь от неприятной боли в затылке. Моя рука тянется туда, и я нащупываю шишку.

– Я…я не умею оправдываться, не умею извиняться. Не знаю, как сказать тебе, насколько мне жаль, что я причинил тебе боль. Но когда Райли сказал мне, что видел похожую девушку… тебя, то… пока мы нашли по видеозаписям комнату, пока я дошёл туда. Я больше ничего не видел, даже не слышал. Все комнаты звукоизолированы, чтобы не мешать другим. А потом… я просто не знаю, хотел убить его, когда увидел тебя. И я бил, бил сильно и не видел тебя. До меня донеслось только твоё стоп-слово. И тогда я понял, что ты напугана, что ты испытала максимум страха. Я был в шоке, Мишель. Я не ожидал тебя там увидеть, не ожидал ничего из того, что произошло. Я хотел признаться…

– Вряд ли ты бы это сделал, – качаю я головой, перебивая его вновь.

– Не знаю, что я бы сделал. Не знаю, но получилось так, как получилось. И я предлагаю тебе поговорить. Нам надо обсудить это, я должен обсудить это с тобой, – говорит он, поднимаясь со стула и наливая мне из бутылки воду в стакан.

– Выпей, – он протягивает мне бокал и блистер с таблетками, натянуто улыбаясь. – Обезболивающее, если у тебя болит голова.

– У тебя есть таблетка от боли в сердце? – Спрашиваю я, и он качает головой.

– Нет, такой нет. Но выпей, пожалуйста, выпей, у тебя голос сел от крика и…и от моих действий, – он пытается взять мою руку, но я придвигаю её к себе.

Ник замечает это действие, и я бы всё отдала, чтобы вернуть прошлое и изменить. Но реальность такова, что я не могу дотронуться до него, и позволить ему прикоснуться к себе.

Беру бокал чуть повыше его пальцев и делаю большой глоток, чувствуя, как прохладная вода расслабляет связки. Ведь даже не услышала свой голос, настолько была поглощена воспоминаниями ужаса.

Ник садится обратно на стул и ждёт, пока я допью воду.

– Я хочу знать, как так вышло, что ты там самый главный, что ты Мастер? – Задаю я вопрос, на который сама боюсь слышать ответ, но я должна знать.

– Я говорил тебе… упоминал, что у меня были деньги не только от продажи наркотиков, но и от другого дела. Началось всё, когда я переехал в Торонто. Было сложно искать людей, которые предпочитают то же самое, что и я. Но я нашёл клуб, скорее бордель, где можно было купить девушку для такого вида секса. Я знал мало, а мне хотелось больше. Многие девушки рассказывали, что мужчины, предпочитающие тему, не умеют останавливаться, иногда причиняют вред своим партнёршам, а я только учился. Я слышал это часто по мере своего путешествия по этому миру, и меня злило, что неопытные доминанты так уродуют девушек. Вначале я снял помещение, где решил давать курсы для начинающих. Сам, при этом практикуя всё больше и больше разновидностей боли, изучая девайсы, закупая их. Дальше всё пошло быстро, и я уже стал владельцем небольшого дома, где встречались люди, знакомились и наслаждались друг другом. Мы проводили открытые занятия, учили друг друга. Это стало популярным среди мужчин и женщин, многие хотели участвовать, так я начал зарабатывать на этом. Дело развивалось в геометрической прогрессии, и к двадцати трём годам я имел уже особняк, ставший популярным. Я ездил по миру, собирая людей в такие тематические сообщества, знакомясь с группами и предлагая им сделать то, что я открыл в Торонто. За год получилось организовать около двадцати клубов и требовалось ещё. Я получал письма, так и пошло дальше. И теперь… в каждом крупном городе существует «Дом наслаждения», которым заправляет Мастер. У нас, у каждого есть татуировки, чтобы люди, только входящие в тему, могли знать, что есть другие и есть места, где они могут быть самими собой. Сейчас это целая сеть, приносящая миллионы от членства там. Это элита среди тематиков, это наслаждения для богатых. Везде есть камеры и врачи, учителя и практикующие, курсы и открытые уроки. И я провожу такие, но уже как два года крайне редко. Только в особых случаях, – Ник замолкает, беря бутылочку, и делает глоток из неё.

– Но то, что я видела, это не было уроком, – утвердительно говорю я, и он кивает.

– Не было. Это была мера пресечения любого скандала, это была необходимость.

– Не верю, ты снова лжёшь, – кривлюсь я.

– Я…

– Я видела, как ты улыбался, после того, как Лесли отключилась. Я видела, как ты наслаждался её болью. Я видела это и не верю тебе, – продолжаю я.

– Да, я улыбался. Но не потому, что мне было хорошо. А потому что понял в тот момент, что я не получил того, что раньше. Все действия были отрепетированы годами практики, это было на автомате. Но никакого наслаждения и даже радости не испытал. И я улыбнулся этому, желая только уйти и поехать к тебе, где бы ты ни была. Но ехать далеко не пришлось, – он грустно усмехается, крутя бутылку в руках.

Не знаю, что сказать ему. В голове до сих пор не укладывается вся информация. Разум просто отвергает её, не давая даже мыслить разумно. Хочется только уйти. Уйти из этой жизни и забыть о ней. Но я смотрю на мужчину, ставшим лучшим и худшим сном в моей жизни, и не могу даже двинуться.

– Лесли… я приказал ей обдумать своё решение: или она работает на меня и держит язык за зубами, или же она уходит. Она согласилась и вот, что вышло. Я поехал туда, когда ты была здесь. Я только желал поскорее закончить с этим, чтобы вернуться. И тогда на пароме, решил, что отменю всё, передам другому человеку, который покажет это. Но… я говорил, что ревность для меня самый ужасный советчик. Когда мне доложили, что ты поехала к Марку, то меня захлестнул гнев, возможно, обида, возможно, твои слова. И я решил, что, наверное, так лучше для тебя. Марк – идеальный мужчина для такой как ты. Добрый, отзывчивый, без моего прошлого. Без всего, что может причинить тебе боль. А я…я признаю, что с тобой мои действия нельзя назвать разумными. Но я не могу изменить их, не могу просить тебя принять это.

– А что ты можешь? Обманывать? Скрывать самое главное в себе? – Спрашиваю я, всматриваясь в мрачное лицо, и понимаю, что это, скорее всего, последний раз, когда вижу его.

– Вряд ли ты была бы счастлива узнать это. И я не несу счастья, ты права. Я не люблю, когда кто-то прав, а не я. Принять правоту другого человека сложно, на это требуется время и анализ. Но у меня времени не было, была только злость и ревность. Я ведь говорил, не умею оправдываться, – он ставит бутылку обратно и поднимает на меня голову, но отводит взгляд.

– Статья, я приехала к Райли…

– Да, знаю. Он сказал мне, всё отозвали и пригрозили газете судебным разбирательством за клевету, – перебивает он меня.

– А девушку? Вы проверили слова отца?

– Да, это тоже проверили. Мои люди встретились с газетчиками и взяли имена, документы. Но всё оказалось фальшивкой. Кто-то решил подставить меня. И я даже догадываюсь кто.

– Роберт? – Это имя даётся с особой тяжестью, и Ник кивает.

– Да. Но мои люди не доложили о том, что Люк привёз тебя к нему. Он вышел с другого входа, с заднего. И они его не увидели, решив, что вы находитесь дома. Думаю, его предупредил Роберт о возможной слежке за тобой. Люк тоже уволен, мало того…

– Не хочу знать, только одно – он жив? – Категорично перебиваю я его, мотая головой.

– Ни царапины, ни синяка. Только психологическое воздействие.

– Хорошо… хорошо, – медленно шепчу я.

– Я не знаю, как вести себя сейчас. Ты не позволяешь дотронуться до тебя, и я понимаю это. Но тебе следует поесть, выспаться, а завтра, может быть, что-то изменится. Только дай мне шанс, ведь я понял, в сравнении со всем понял, что не хочу, чтобы ты уходила, – он встаёт и пересаживается на постель.

– Мне нужно время, Ник. Мне надо подумать и самой решить всё, потому что сейчас я не могу. Просто не могу… не знаю, что сказать тебе. Всё оказалось слишком болезненно, слишком ужасно и отвратительно для меня. И я не смогу принять эту сторону твоей жизни, а ты отказаться. Это тупик, и из него нет выхода, – опускаю голову, а в груди так плохо, ещё хуже, чем было раньше. Потому что знаю, что не вернусь. Нет того смысла, ради которого сейчас мне стоит остаться.

– У меня много комнат, Мишель. Но я не хочу, чтобы ты ехала к нему, – говорит Ник.

– Я не могу видеть тебя, прости. Не могу сейчас видеть тебя, даже слышать слишком остро. Понимаю всё, что ты сказал. Но хочу уйти, просто уйти и побыть одной, – мои глаза начинает щипать, но я жмурюсь, не разрешая себе плакать. Потом, только бы он не видел.

– Хорошо, только ты обвинила меня в том, что я не задержал тебя в тот раз. А я не могу давить на тебя, как бы мне этого ни хотелось. И не потому, что мне легко видеть, как ты уходишь. Нет. А потому что вот такой я, считающий, что надо давать право выбора любому человеку и затем принять его выбор, как бы это ни противоречило внутренним ощущениям. Но я скучал… каждую минуту без тебя скучал. Мне не хватало мыслей о том, что ты здесь, что я увижу тебя, и ты улыбнёшься, заверив меня, что продолжаешь верить.

– Но я больше не верю. Себе не верю, Ник. Я должна подумать, и прости, что кричала. Даже этого вспомнить не могу.

– Ты была в шоке, это нормальная реакция. И я был в шоке, поняв, что ты была там. Я начал прокручивать в голове, как ты это всё увидела. Но всё было не так, я думал о тебе.

– Когда орудовал кнутом, думал обо мне? Спасибо, очень мило, – усмехаюсь я.

– Нет, ты поняла снова не так. Я думал о тебе, потому что точно знал, куда я поеду, и что буду делать дальше. Мне хотелось поскорее закончить, поэтому я и взял кнут, поэтому и полил вином удары. Это ускоряет процесс приближения сабспейса. И я изучил всё, что любит Лесли. Мои сессии длятся от часа и больше, а эта была быстрой даже для окружающих.

– Хватит, прошу хватит. Я не могу больше говорить об этом, меня начинает тошнить, – цежу я слова, и правда ощущаю неприятную волну в теле.

Она так резко поднимается по организму, что я сжимаю рот рукой, закрывая глаза.

– Мишель, ты… давай вставай, – Ник дотрагивается до моего оголённого плеча, и меня пронзает током, что вода, выпитая буквально недавно вырывается изо рта и попадает прямо на его одежду.

Меня рвёт настолько беспощадно, что я наклоняюсь вперёд, изливая всё на пол рядом с постелью. Ник подскакивает с места, словно не замечая того, что ему досталось немало. Он резко убегает, оставляя меня, кашляющую и полностью униженную, одну. Мне хочется разреветься от всего этого, но я, сжимая покрывало руками, закрываю глаза и издаю стон.

– Вот, держи, выпей. У тебя… чёрт, крошка, у тебя сотрясение. Не следовало мне говорить это, и ты никуда не пойдёшь, поняла? Никуда не пойдёшь, потому что это моя вина, только моя вина, и я не могу отпустить тебя. Я просто не могу, покричишь потом, а пока, пожалуйста, делай так, как я говорю, – рядом присаживается на корточки Ник, помогая мне сесть, и подносит бутылку ко рту. И сейчас я настолько обессилена, что меня не волнует то, как он нежно прикасается к моей коже, тут же отрывая руки.

Делаю глоток, затем ещё, пока спазмы постепенно отпускают меня.

– Я принесу тебе халат, ты умоешься, и мы перейдём в другую спальню. Хорошо? – Спрашивает он, и я киваю, больше не желая противиться ему. Хочу его заботы, даже сейчас. Хочу своего мужчину, а не того, кто рассказывал мне самые страшные подтверждения увиденного. Просто хочу жить. Жить рядом с ним сейчас, пусть слабая, пусть это будет жалостью. Но она нужна мне.

Ник возвращается с шёлковым халатом, набрасывая его мне на плечи, и помогает сползти на пол, не наступив на мою рвотную массу. Он ведёт меня к ванной комнате, поддерживая за талию, и оставляет у раковины.

– Мне надо переодеться, а ты пока умойся, – говорит он, включая воду, и я киваю ему.

Не смотреть на себя, а только плеснуть в лицо прохладной водой. Ник уходит в гардеробную, пока я ополаскиваю рот. Подняв голову, я смотрю всё же на себя, но не вижу ничего. Картинки ночи продолжают врезаться в голову, и я дотрагиваюсь до своих припухших губ. Поцелуй. Это было или же под действием шока я выдумала эту иллюзию? А если было, то это означает, что он не врёт. Что всё, что он делал, было лишь необходимостью. Это значит, что я могу… могу верить в него снова. Но он не упомянул об этом, даже словом не обмолвился. Неужели, придумала?

Мне требуется узнать, сделал ли он это, сделал ли это ради меня и будущего? Я быстро выключаю кран и протираю лицо полотенцем, бросая его. Голова кружится, но мне удаётся пересечь ванную комнату и приоткрыть дверь в гардеробную в тот момент, когда Ник стягивает с себя серую футболку, отбрасывая её от себя.

Замираю от ужаса того, что вижу. Тонкие полоски на его спине, изуродовавшие кожу, горят ярко-розовым цветом.

– О, господи, – шепчу я, закрывая рот рукой, и Ник поворачивается.

– Я же сказал. Я сказал тебе быть там, – со злостью говорит он.

– Что это? – Спрашивая, делаю шаг к нему, но он отступает от меня.

– Уходи, подожди меня в гостиной.

– Повернись, – я уже подхожу к нему, сжимающему губы и дышащему так быстро, что я распахиваю глаза, понимая, что он хотел ещё скрыть от меня.

– Повернись, Ник, – прошу, подойдя к нему вплотную.

– Мишель, уходи. Ты не должна это видеть, не сейчас. Не тогда, когда тебя только вырвало. Я заслужил это, я…

– Повернись, – уже настойчиво требую я, и он качает головой, медленно разворачиваясь ко мне спиной.

И теперь я лучше могу рассмотреть выпуклые тонкие нити, их несколько, а под ними запеклась кровь. Ком тошноты снова поднимается во мне, но я сглатываю его. Внутри меня моментально всё отмирает, все атрофированные чувства ранее с новой силой сдавливают моё тело. Из глаз вырываются слёзы, когда мои пальцы, кажущиеся слишком белыми по сравнению с его кожей, дотрагиваются до одной полоски. Ник вздрагивает под моим прикосновением, и мне хочется унять эту боль. Боль одну на двоих, что я не могу больше терпеть этого.

– За что? Господи, Ник, – шепчу я, отнимая руку, и он поворачивается ко мне. Его глаза наполнены печалью и раскаянием, и я опускаю голову, борясь со слезами.

– За то, что был слишком уверен. За то, что не предугадал всего. За то, что причинил тебе боль. Я должен запомнить этот урок, должен выучить его. Я не знаю других способов ответной реакции. Я не знаю, как… я не мог просто сидеть рядом с тобой и смотреть, как ты спишь. Ты права, я не заслужил прощения. И я держал тебя на руках и понимал, что я урод. Я это сделал с тобой, всё, что ты принимаешь на себя по моей вине. И я…я должен был, – сдавленно произносит он.

– Не делай так больше, пожалуйста. Ты не урод, ты просто тот, кого я не понимаю. Ты просто тот, на кого буду всегда так бурно реагировать. Ты не урод, – шепчу я, поднимая голову к нему и дотрагиваясь подушечками пальцев до его щеки.

– Прости меня, Мишель. Прошу прости меня, дай мне шанс, я постараюсь… я обещаю, что постараюсь, – говорит он, проводя рукой по моим волосам и задерживая её на затылке.

– Не обещай мне, обещай только себе. И ты… это я ведь не придумала, да? – Мои дрожащие пальцы проходят по его губам, и я отнимаю руку, но он перехватывает её, возвращая обратно.

– Я не знаю, крошка… я не помню, что делал, что говорил. Мне кажется, и я это придумал. Дай мне возможность проверить. Позволь мне поцеловать тебя, чтобы убедиться, что это был не сон, – он дотрагивается до моих губ, изучая их полноту. А я не могу двинуться, теперь ясно осознавая, что это был не сон.

Ник медленно опускает голову и легко касается моих губ, и я перестаю дышать. Он отстраняется, но я чувствую его горячее дыхание, а затем снова целует меня нежно и осторожно. Он словно боится идти дальше, и теперь ему требуются подсказки. И я даю их, подаваясь вперёд, и обнимаю его за шею. Его язык проникает в мой рот и это снимает с меня ограничения. Никогда бы не подумала, что целоваться с мужчиной может быть настолько невероятно красиво. Дотрагиваться до его языка и ласкать его, становится мало, и мои руки крепче сжимают его шею, а тело прижимается к его. Не уловила тот момент, когда яростная борьба языков сменила осторожность, когда меня повело под собственной мечтой, и голова закружилась. Но его поцелуи стали опасной любовью, вернувшей меня в реальность, в которой я готова пережить и переступить через себя, чтобы только чувствовать и знать, что это всё ради меня.

Ник отрывается от моих губ, часто дыша, и улыбается мне, прижимаясь ко мне лбом.

– Я…я думал, что это они спровоцировали меня на удушение. Думал, что не готов. Думал, что совершил ошибку, но сейчас… о, крошка, ничего подобного, и я целую тебя. Целую, больше не боясь, – шепчет он.

– Как… как ты решился на это? Почему сейчас, а не раньше? – Спрашиваю я, теперь плача от счастья, смотрю в его глаза, полные свободы.

– Не знаю как, но что-то случилось внутри. Я увидел, как ты уходишь. И твои слова застряли в голове. Мне казалось, что это правильно, а потом… после всего этого, что было дальше. Я решил, что снова ошибся. Что это было запретом для тебя и для меня, что больше не смогу повторить.

– Но ты смог, и это было не так, как с другими?