Читать книгу "Секс-опекун по соседству"

Эпилог. Тамерлан

Несколько лет спустя

– Тамерлан… – встает Алла посреди ночи. – Мне кажется, началось.

Я поворачиваюсь на другую сторону, смотрю уставшими глазами на идеальной формы грудь, круглый животик и всклокоченные волосы.

– Ты слышишь? – толкает меня в бок.

Перевожу взгляд на настольные часы. Четыре, бл*ть, утра.

– Слышу. Мы уже два раза на этой неделе ездили в клинику. Там скоро фотографию нашу повесят и не пустят больше.

– Как не пустят? – взвизгивает жена недовольно. – Это же моя клиника!

Ее лицо искажается, и она хватается за живот, начинает тяжелее дышать. Если это снова тренировочные схватки, то я ее точно положу в клинику, отчего она не раз уже отказалась.

– Да не паникуй ты, – кладу руку на ее бедро. Понимаю, что она вспотела. – Болит?

– Мне кажется, да, – прикусывает губы и снова морщится.

– Может, воды принести?

– Куда принести?

Смотрит затуманенным взгляд, и здесь я напрягаюсь.

– Алла, не тупи. Пить хочешь?

– Да, да, – ложится она обратно, придерживая живот, словно он может куда-то убежать. – Принеси, пожалуйста. Бл*, я так устала ждать.

– А я-то как устал, – вздыхаю, вспоминая безумные девять месяцев.

Вкусовые предпочтения у Алла менялись со скоростью звука, а уж настроение и того быстрее. И это ещё не все, она решила, что ее не устраивает ремонт в нашей квартире, и пришлось все переделывать.

А потом она заявила, что это полный отстой, и захотела все обратно.

А я что? Я никак не мог спорить с беременной женщиной, гормоны у неё шалят знатно, она же меня прирежет в случае чего.

Даже ее отец в последние месяцы старался не появляться на глаза, потому что доставалось буквально всем и за все.

Одно радует, она не стала, так сказать, отстранять меня от своего тела, хотя я читал, что и такое бывает. Но нет, Алла была все такой же ненасытной, особенно после очередной истерики.

Она стойкий боец, даже будучи в положении не забросила работу, дела в клинике идут успешно. Она даже ни разу не просила еще денег, хотя предприятие далеко не сразу начало себя окупать. За два года она хорошо подняла это место.

Порой я ревновал ее к работе. И к тому, что она проводила на ней по двенадцать часов в сутки.

Установил слежку. Потому что мысли пожирали, потому что я знаю, что мужики на неё пускают слюни.

О чем вскоре пожалел, потому что, если и подкатывал к ней какой хахаль, она весьма ловко и умело его отшивала. Чем я был крайне доволен.

О слежке я сообщил, за что получил сексуальный бойкот на неделю.

Пришлось разориться на машину, которую она давно хотела. Можно было, конечно, подождать, чтобы она сама не выдержала. Но в тот раз она была почти камнем.

Обиделась. А без постоянных споров стало почти невыносимо. За пять лет нашей семейной жизни мы успели многое пережить, но не было никакого желания расходиться.

Куда же она без меня, ее ни один другой мужик с нормальной психикой не выдержит, если раньше не повесится. А я знаю, как успокаивать эту рыжую стерву, да и она знает, что делать, чтобы я не зверел.

Идеальная семья, бл*ть.

Шлепаю босыми ногами на кухню, там наливаю воды для Аллы, а сам пью из бутылки.

Я рад, что она родит уже в ближайшую неделю. Тяжело ей ходить с таким грузом. Маленькая она для него. Да и задыхаться начала. Передвигаться сложно.

Уже не побегаешь наперегонки. Не полазаешь на скалодроме. На мотоцикле не погоняешь.

Последние месяцы жизнь дома почти остановилась. Как застывает природа зимой, вот так же застыли мы. Только в ожидании появления ребёнка.

Комната уже давно была готова, вещи накуплены, соски всякие, ползунки. На работе взял отпуск. Поэтому мы пересмотрели кучу сериалов, наигрались во все настольные игры. Но оба уже сходили с ума.

Я действительно хотел еще одного ребенка, но, очевидно, прямо сейчас я к такому не готов.

Девочка? Ну и пусть. Еще одной пытки дома мы не выдержим. Может быть, еще лет через пять, если сильно припрет.

Я еще не старый, а рядом с Аллой порой чувствую себя ребенком, которому подарили вечное рождество. И только она может держать меня в тонусе.

Тишину дома разрывает раздирающий крик, и стакан из моей руки падает.

Я тут же лечу в спальню, где Алла согнулась в три погибели и снова кричит.

Тут не до приколов и я натягиваю джинсы, набрасываю кофту и беру давно заготовленный рюкзак для роддома.

Это на случай, если придется рожать в полевых условиях. В клинике давно лежит еще один. Подхватываю плед, заворачиваю в него Аллу и несу к машине.

– На этот раз точно не выгонят, – выдыхает Алла, после чего вся сжимается.

Смотрит на меня так затравлено, и я хмурюсь.

– Чего? – в принципе, мог бы и не спрашивать. У нее отошли воды, которые сразу залили мне штаны.

– Прости, – начинает она пускать слезу.

– Дура что ли? За что ты извиняешься.

– Сама не знаю. Просто так родить хотела, а теперь боюсь.

– Нечего тебе бояться, я же рядом, – усаживаю ее в машину, сажусь сам и сразу стартую, весь напрягаюсь, когда она снова кричит.

Обычно ее крики меня возбуждают, но сегодня вызывают лишь страх. Хоть меня и потряхивает, но до клиники мы буквально долетаем, там нас уже ждут. Везут ее в палату. А передо мной вдруг закрывают дверь.

– Не понял.

– Алла Викторовна сказала, чтобы вас не пускали, – встревает медсестра.

– Алла получит по своей пухлой жопе, а вы вылете отсюда, если не отойдете с места. Там рожает моя жена. Я не буду стоять и ждать в коридоре как малахольный.

– НО…

– Отошла, – даю громкую команду. – Иначе утки будешь убирать за пациентами в психдиспансере.

Угроза подействовала, и она сдвинулась с места. Мне тут же выдали халат и сказали вымыть руки. Все это делаю почти в тумане. И в нем же подхожу к орущей Алле.

– Это реально так больно или ты внимание привлекаешь? – говорю, взяв ее за руку, пока врачи поставили ее ноги на распорки и задрали ночнушку.

– Засунь себе кулак в жопу и проверь… – и снова крик.

– Понял, молчу.

– Господи… Как ты вообще здесь, – давится Алла словами, часто-часто дыша, как учили ее на курсах. Я не пошёл на эту по*боту. – Я же просила тебя не пускать. Это не сексуально.

– Нет ничего сексуальнее, чем женщина, рожающая от меня ребенка.

– Ой, заткнись, – сдавливает она мою руку с такой силой, что я удивляюсь. – Когда это закончится. Чтобы я еще раз дала себя трахнуть!

Оставшиеся несколько минут я наблюдаю, как она корчится от боли, проклинает меня, акушера, медсестру, в какой-то момент даже отключается.

Вот здесь уже начинаю материть всех подряд. Но в последние несколько секунд приходит в себя, чтобы сделать решающий рывок.

Я переживаю, уже и сам не знаю, смогу ли сделать ей еще одного ребенка. Готов ли я это снова пережить.

А Алла? Как она держится, я могу только охреневать. Моя бойкая жена.

Все меркнет, когда в руках врача корчится и кричит нечто розовое и маленькое. Даже не обмывая, его кладут на грудь Аллы, которая просто застывает, не веря своим глазам.

– Ох*еть, – вырывается у нее, на что врачи только хмыкают. А я просто не могу перестать смотреть на это маленькое чудо, с рыжим чубчиком. В семью прибыла ещё одна ведьма. – Знаешь, ты говорил, что я твое наказание за грехи. Но теперь мне кажется, что она их искупление.

– Так и есть, – киваю я угрюмо, уже сам стискивая тонкую руку Аллы, не в силах справиться с эмоциями. Смотрю в ее глаза, на миг отрываясь от скорчившегося от плача младенца. – Она должна быть такой страшной?

Я раньше не видел таких маленьких детей, но подумать не мог, что они выглядят вот так странно.

– На себя посмотри, придурок, – шуточно ругается она, гладя кроху по спине, пока та разрывается в плаче. – Ты только посмотри, какая она красивая…

– Она похожа на рыжего пришельца.

– Потом будешь женихов от нее отгонять, – усмехается Алла, облизывая пересохшие губы. – Дай-ка попить.

– Пить нельзя, – ругается медсестра, заворачивая малышку в одеяло. – Можете смочить губы холодной салфеткой.

– Каких нах*й женихов, – провожу по губам Аллы. – Она разве не пойдет в монастырь?

– Дурак? – смотрит на меня шокировано. Знает, что я не особо шучу.

– Ну, в нашем доме точно не будет находиться взрослых друзей, бывших убийц.

– Ну и зря, – проводит Алла по моей руке, сладко и устало улыбаясь, и все, я успокаиваюсь. – Иногда они могут быть очень милыми.

Я целую ее в губы, пока она закрывает глаза и, кажется, начинает засыпать, а затем мне дают комочек размером с полторы моих ладони.

Я еще никогда не держал настолько хрупких и ценных предметов. Тем более живых существ. Тем более то, от чего впервые за сорок пять лет я ощущаю на своей щеке слезу.

– Спасибо, Алла, – только и выговариваю, пока малышка кричит.

Вся в маму.