Текст книги "Отбор для неудачницы"

Глава 16

Когда она мне засадила в лицо вонючим мешком – я разозлился.

Когда она улепетывала, словно заяц – я разозлился еще сильнее, потому что это не был вялый побег томной барышни, мечтавшей быть пойманной. Ничего подобного! Это забег молодой кобылицы, которая неслась, не разбирая дороги, как безумная продиралась сквозь мои огненные преграды, и не обращала никакого внимания на мое бешенство.

Вообще не принцесса! Ни разу! Где это видано, чтобы девушка так носилась? Я ведь за ней не в пол силы бежал, не для вида, а по-настоящему! И догнать никак не мог. Я быстрее – она быстрее.

Она волшебную траву жует или так сильно замуж хочет, что ради этого готова подметки рвать?

Когда Ксанка пересекла финишную прямую, огни с голубых сменились на красные, я чуть не зарычал. Зараза упертая!

На эмоциях что-то ей проорал. По-моему, пообещал скорую расправу. Она снова не отреагировала. Мало того, что не остановилась, так еще и мимо выхода пробежала. Бестолочь!

Круг по верхней части сделала и снова в подземелье нырнула. Точно чокнутая.

И я дурак конченый, вместо того чтобы остановиться, махнуть рукой и уйти – продолжал за ней бежать. Мне теперь из принципа ее выловить надо!

Она слетела вниз по старой лестнице, ступени которой крошились прямо под ногами, пронеслась, как ураган по узкому коридору, свернув плечом факел со стены.

Я за ней. Вроде даже нагонять стал, потому что на одной из развилок она на мгновение замешкала. Почти поймал. В последний момент она увернулась, нырнула под рукой и снова побежала, будто за ней демоны гнались. Хотя, сейчас я был хуже демона. Злой, бешеный, жаждущий возмездия за потрепанное самолюбие.

Резкий поворот, и коридор ворвался в большой зал, такой запущенный, что больше походил на пещеру, чем на что-то рукотворное.

Ксанка стояла в центре и затравленно озиралась по сторонам.

Ну вот и все. Попалась, коза прыткая.

Увидев меня, она начала пятиться. Медленно, шаг за шагом отступала, а я, не торопясь, приближался, не сводя с нее взгляда и представляя, как буду ее душить.

Под моим ботинком треснул и рассыпался кусок известки. От резкого звука невеста вздрогнула, вскинулась и снова бросилась бежать.

– Ну уж нет! Не уйдешь!

Взмах руки и вокруг нее огненное кольцо вспыхнуло, такое, что языки пламени поднимались в человеческий рост.

– Все, дорогая. Добегалась, – зловеще произнес я, подступая ближе.

Ксана глянула на меня каким-то стеклянным, немного безумным взглядом, губы поджала и решительно ломанулась прямо в огонь.

– Стой, дура! Сгоришь!!!

Она бы, конечно, не сгорела, огонь бы ее не тронул, но ей-то об этом не известно! И тем не менее эта ненормальная бросилась через огненную занавесу, только голову руками прикрыла.

И дальше в стену. С размаху.

– Совсем от страха обезумела? Башку решила себе разбить?

Я сморщился, ожидая удара, разбитой головы, крови и живописно размазанных по стене мозгов…а она взяла и просто пробежала через стену.

От удивления у меня даже огонь потух.

Как дурак стоял с протянутой рукой, и смотрел на стену, туда, где Ксана исчезла.

– Эээ, – выдавил что-то нечленораздельное. Обернулся. Ошарашенно посмотрел по сторонам, пытаясь понять, как такое может быть, – что за…?

Я всю жизнь прожил в этом замке, весь его облазил: от самых глубоких подвалов до самых высоких башен, и не знал про этот проход. Даже не догадывался о его существовании.

А она знала. Откуда?

Пребывая в полнейшем недоумении, подошел к стене и прикоснулся. Камень. Но если сдвинуть на пять сантиметров в сторону, то ладонь мягко проваливалась внутрь. Так и есть. Скрытый проход. Обалдеть.

Еще раз оглянулся, головой изумленно покачал и шагнул следом за ней в неизвестность. На долю секунды меня окутала холодная, душная тьма, а потом я вышел с другой стороны.

– Какого…

Дальше голос не слушался.

Это место до сих пор являлось мне во снах. В кошмарах. Таких лютых, что просыпался в холодном поту, и из груди рвался крик.

Большой склеп с низкими потолками. Здесь до сих пор пахло гарью и чем-то гадким. Разложением. Смертью. Безжизненные камни, покрытые сажей, пол, усеянный обломками, черное, будто масленое пятно, там, где в прошлый раз был прорыв из Запределья.

Ксана стояла в метре от меня и напряженно всматривалась в полумрак.

– Идем отсюда, – прохрипел, схватил ее за руку и потащил обратно к проходу, но она вырвалась.

– Что это за место? – прошла вперед. Остановилась, к чему-то прислушиваясь.

– Это подземелья. Под Академией.

Она чему-то кивнула. Каким-то своим неведомым мыслям.

– Откуда тебе известно об этом проходе? – голос отражался от стен, усиливаясь эхом, пугая.

– Я не знаю. Мне просто надо было сюда. Что-то звало.

Черт. У меня мороз по коже и волосы дыбом на загривке. Фею тоже сюда что-то звало.

Неужели опять?

По привычке бросил поисковую сеть, но не обнаружил ни намека на тварей. Все тихо.

– Пойдем отсюда. Я скажу, чтобы эту дыру заделали…

– Ты можешь связаться с ледяным магом? – спросила она, растерянно глядя куда-то наверх.

– Могу, – я указал на свой браслет. Второй такой у Джера. Их сделали во время службы у Барьеры, чтобы всегда иметь связь с напарником.

– Зови его, – прошептала Ксана.

– Зачем?

– Зови.

– Слушай, может хватит? – раздраженно цыкнул на нее, – это плохое место. Просто давай уйдем.

– Нельзя, – ее взгляд снова стал стеклянным.

– Ты меня достала, – я развернулся в сторону выхода, – не знаю, что за чертовщина с тобой творится, но здесь ничего нет.

– Есть. Разрыв.

Меня холодный пот прошиб.

– Я проверил. Нет никакого разрыва! Ничего нет.

Ксана покачала головой.

– Тебе то откуда знать? Эти подземелья постоянно прочесывают!

– Прорыв может быть не только на поверхности, – глядя мне прямо в глаза, Ксана отошла на пять шагов и развела руки в стороны. Пространство тут же подернулось пеленой, обнажая уже знакомое Межмирье. Склеп расширялся, своды понимались, а масляное пятно на полу начало кипеть.

– Какого черта? – выдохнул, отступая от нее.

Девушка как неживая подняла руку, указывая на потолок. Я поднял глаза и почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он весь был покрыт черными, пульсирующими коконами, внутри которых угадывались зловещие силуэты.

– Зови Джера, Нольд. Зови, – прошептала Ксана, – без него нам не справиться.

В этот раз я ее послушал.

***

 Джер появился через минуту. Его аж передернуло, когда он понял, где очутился, откликнувшись на мой призыв.

– Вот это ни хрена себе, – протянул, осматриваясь по сторонам.

– Вот именно, – я пытался подсчитать количество коконов, но пятом десятке сбился.

– Как ты умудрился пробиться в междумирье?

– Я??? Это все она, – кивнул на Ксану.

Девушка стояла неподалеку и с блаженным видом пялилась на пульсирующую чёрную лужу, не обращая на нас никакого внимания.

– Эээ… – изумленно промычал он, – Как?

– Не спрашивай. Это она нашла скрытый проход из наших подземелий в подвалы Академии. И она же расширила границы, пропустив нас в междумирье.

– Это ведь твари обычно раскрывают его. В той стороны.

– Она раскрыла с этой, – и мне чертовски хотелось знать, как ей это удалось.

Похоже Ксана из Боунса была совсем не так проста, как мы все думали.

– Я не понимаю. Прорыв есть или нет? – Джер тоже уставился на трепещущие коконы.

– Пока нет, – отозвалась Ксана. Голос холодный, отрешенный, словно кто-то ругой на ее месте оказался, – Нижняя грань все еще держит.

На поверхности черной лужи появилась жуткая безглазая морда. Она давила, пытаясь прорваться, но не смогла преодолеть пленку, и снова ушла вниз.

– Что-то подпитывает защиту сверху, – Ксана подняла глаза к потолку.

– Печать Альшаны. Она в башне, над нами.

– Большой каменный круг с гравировкой? – уточнила странная невеста.

Мы с Джером закивали.

– С ней что-то не в порядке. Что-то не так.

– Ты-то откуда знаешь?

– Печать ломалась. Не так давно. Ее чинили, – рассуждала Ксана, словно не замечая меня.

Стеклянный взгляд мимо, сквозь, внутрь. От этого мурашки по коже.

– Не до конца починили. Неправильно. Неаккуратно.

– Уж как могли.

– Печать силу свою теряет. Надо все исправить, – она убежденно кивнула.

Мы с Джером переглянулись, не понимая, что происходит. Приятель в полнейшем недоумении развел руками.

– Ладно. Разберемся. Надо коконы уничтожить, пока из них никто не вылупился, и не начал носиться по Академии.

– На вашем месте, я бы сначала занялась маткой.

– Маткой? – ледяной маг нахмурился. Я тоже.

Ксана посмотрела на нас ласково, как на дурачков:

– Вы думаете, эти коконы из воздуха берутся? Растут как грибы?

Ох, не понравился мне ее тон, а еще больше ее слова. Здравое зерно в них было, а это значит – у нас проблемы.

– Матка с этой стороны. Не в Запределье? – зачем-то уточнил я, хотя и так знал ответ.

Ксана задумалась на миг, потом обернулась и указала рукой в самый темный угол, туда, где реальный склеп сплетался с красной пустыней междумирья.

От дурных предчувствий заломило зубы.

– Ты что-нибудь видишь? – спросил у Джера, который тоже пристально всматривался во тьму.

– Нет.

Подойти ближе мы не решались. Сколько всего видели на службе у Барьера, но ни разу не встречали ту тварь, что могла откладывать коконы. Вряд ли она будет милой и безобидной.

…Тьма в углу шевельнулась.

Сначала показалась одна конечность, длинная, узловатая, похожая на ноги паука, потом вторая.

Ксана попятилась и благоразумно отошла подальше, в сторону и от тьмы, и от нас.

С тихим шипением тварь медленно спустилась на пол и представила перед нами во всей красе.

– Твою мать, – прошелестел Джер, а я и вовсе ничего сказать не мог. Смотрел на ЭТО, и не понимал, как такое вообще может быть.

Тварь была похожа на гигантского богомола, возвышающегося над землей метров на пять. Передние ноги, заканчивающиеся острыми шипами, были согнуты и угрожающе направлены в нашу сторону. Толстое, колышущееся от каждого движения пузо, грузно стелилось по полу, оставляя за собой склизкий след. Сквозь полупрозрачные стенки были видны яйца. Много яиц.

Тварь склоняла треугольную голову то в одну сторону, то в другую. У нее не было глаз, но я чувствовал, что она смотрит, чувствовал, как липкий, кровожадный взгляд скользит по нам.

Матка шевельнулась, сделала тяжелый шаг в нашу сторону и замерла, снова присматриваясь, принюхиваясь, издавая тихое шипение, а потом повернулась к Ксане.

Шипение стало сильнее, злее, яростнее. И прежде, чем мы успели понять, что происходит тварь с необычайной проворностью ринулась вперед, к растерянной невесте, испуганно пятившейся к стене.

Мы с Джером ударили одновременно. Огненный вихрь и ледяной шквал сплелись вместе, обрушиваясь всей своей мощью на чудовище.

Оно устояло. Зашипело, попятилось, разбрызгивая в стороны черную жижу, но взгляд с Ксанки не спустило.

Следующий выпад. И снова в сторону девушки. Нас тварь будто не замечала, отмахивалась как от назойливых комаров, хотя огонь и лед разрывали ее тело. Она с какой-то безумной одержимостью бросалась именно на Ксану, пытаясь зацепить длинной когтистой лапой. Улучив миг, когда чудище готовилось к очередному броску, я бесцеремонно затолкал девушку себе за спину и укрыл огненным пологом. Надо же! Даже сопротивляться не стала! Видать сильно испугалась.

– Ты смотри, – прокричал Джер, вновь поражая цель ледяными иглами, – она восстанавливается!

Чудовищные раны, из которых хлестала черная зловонная кровь, затягивались прямо на глазах. Спустя мгновение матка стояла перед нами целая, невредимая и очень злая.

Она снова бросилась вперед, в этот раз с утробным рычанием, переходящим в потусторонний визг. Коконы на потолке заволновались, задрожали в такт страшным звукам.

Я снова ее жег, а Джер замораживал. Огненный шторм, жидкая лава, веер из ледяных ножей – все бесполезно. На месте замороженной и разбитой конечности отрастала новая. Там, где выгорали шмотки черного мяса, тут же появлялось свежее. Вместо отсеченной головы вытягивалась другая, еще более уродливая чем прежде.

Бесконечный бой. Беспросветный. Эта тварь восстанавливалась быстрее, чем мы ее уничтожали. Я не понимал, как такое могло быть. Просто не понимал.

И тут моей спины чьи-то руки. Обернувшись через плечо, я увидел Ксану. Она стояла сразу за мной и едва дышала.

– Отойди! Обратно! Под щит! – прокричал я, снова оборачиваясь к беснующемуся чудовищу.

Ксана не ушла. Вместо этого подступила еще ближе и обняла. Руками мою талию обвила и носом в спину уткнулась, так что я чувствовал ее теплое дыхание.

Что за неуместные приступы нежности? Попытался высвободиться, но она вцепилась, как клещ.

Вот зараза!

Я раздраженно метнул огненный шар в тварь. И неожиданно для меня самого полыхнуло зеленью.

Сгусток яркого-зеленого, словно весенняя трава, огня угодил ей прямо в грудь, моментально прожигая насквозь.

Матка заголосила, издавая чудовищный вопль, полный боли. И страха.

Ксана прижалась ко мне еще сильнее. Казалось, что у нас одно сердце на двоих. Гудело, билось в каждой клеточке.

Из оплавленной дыры на пол лились полыхающие ошметки. Матка стала отступать, но Джер тут же поймал ее в ледяную ловушку, не позволив сбежать, а я снова ударил. И снова зеленое пламя разорвало затхлый мрак.

Черное пузо всколыхнулось и лопнуло, как перезревший помидор. Недозревшие яйца скукоживались, трескались, выплескивая свое уродливое содержимое.

Тварь забилась. Зеленое пламя ее убивало. Не знаю каким образом, но Ксана дала мне оружие против этой нечисти.

Я палил не жалея, не останавливаясь, до тех пор, пока от порождения тьмы ничего не осталось, кроме кучи хлюпающих ошметков.

***

Когда с маткой было покончено, Ксана отпустила меня и отошла в сторону.

– Как ты…

Я не успел договорить, как один с коконов треснул, и на пол выплеснулось его темное содержимое, сначала уродливой кляксой, потом принимая знакомые очертания. Мильган.

Из самых маленьких коконов вылуплялись мильганы, что же тогда в больших? Прядильщики? Или кто-то пострашнее?

– Не трать время на вопросы, – Ксана кивком указала на тварь, – у вас есть дело поважнее.

Надо же какая. Еще и распоряжения отдает!

Хотя она права. Проще выжечь все коконы, пока они еще спят, чем потом воевать с проклюнувшимися тварями. Джер уже морозил, разбивая одно за другим, я тоже к нему присоединился. Мой огонь перестал быть зеленым, лишь изредка проскакивали изумрудные языки, озаряя все яркими всполохами, а я никак не мог отделаться от ощущения, что чего-то не хватает.

– Вон там еще висят, – ледяной указал куда-то в сторону, – штук десять, наверное.

Мы направились туда. Потом к следующей грозди, и так дальше по кругу. В склепе воняло паленой тухлятиной так сильно, что уже начало щипать глаза и першить в горле. Как в старые добрые времена, когда у барьера приходилось зачищать подземные гроты. Ненавижу этот запах.

Обратно мы вернулись, когда с коконами было покончено. Меня мотало, будто я был пьян. То ли от того, что резерв снова выпотрошил, так толком и не восстановившись после прошлого раза, то ли от того, что Ксана влила в меня какую-то непонятную магию, когда заставила огонь позеленеть.

Так или иначе, но я устал. Смертельно. Джера тоже поматывало из стороны в сторону. Повторная зачистка этого проклято подземелья далась нам непросто.

– Будто снова на службе оказались, – хмыкнул он, осматривая то, что осталось от уродливых зародышей.

– Один в один, – я усмехнулся, – вроде все. Пора возвращаться. Где Ксанка?

Действительно, где она? Тут же стояла, рядышком.

Обернувшись, я заметил ее рядом с черной лужей на полу.

– Эй! – заорал во весь голос, когда заметил, как она руку тянет, – не тронь!

Ксана замерла, медленно подняла голову и посмотрела на меня. Я не помнил, какие глаза у нее были до этого, но сейчас они светились нестерпимой зеленью.

– Не смей! – снова окликнул, когда увидел, как она опускается на колени рядом с трепещущим, пока еще закрытым, проходом. – это опасно!

Она никак не отреагировала, на мое предупреждение.

Прикоснулась.

Черная, липкая, как мазут жижа, тотчас обвила ее запястье и дернула на себя. Ксана едва не повалилась ничком в черноту, но удержалась.

Дура! Засосёт ведь!

Снова рывок, и рука ушла в темноту почти по локоть.

Я со всех ног бросился к ней, но не добежал. С размаху налетел на невидимую преграду.

– Что ты творишь? – от злости кулаком ударил по прозрачной стене, и в сторону пошли зеленые разводы, как круги по воде, от брошенного камня.

– Ксана!

Она глянула на меня снова. Чуть насмешливо, даже ласково.

А потом запела.

Это даже не песня. Мотив, напеваемый сквозь стиснутые зубы.

Без слов. Но от этих звуков внутри узлом все стянусь.

Будто голоса звериные, тихие, мелодичные, отзывающиеся в каждой клеточке, вытаскивающие на поверхность то, что скрыто – дикое, первобытное, кристально чистое в своей ярости.

Я не мог пошевелиться. Только глаза скосил в сторону, на Джера. Он тоже стоял, как истукан возле невидимой стены. Смотрел. Слушал.

Да что это за чертовщина?

Черной луже песня не понравилась. Поверхность пошла пузырями. Они лопались, разбрызгивая во все стороны ядовитые брызги. Среди пузырей проступали чьи-то морды, тела, конечности. Твари рвались в наш мир, но не могли пробить тонкую, как пленка, завесу.

А Ксана все пела. Громче и громче. Пока эти странные, гортанные звуки не заполнили все вокруг, отражаясь от обожженных камней, уходя в бесконечность.

Ей было больно. Я видела, как она морщилась, когда вокруг руки пузырей становилось больше. Что-то, спрятанное от посторонних глаз, сжимало ее, давило, пытаясь утянуть за собой. Ксана дрожала, но продолжала сидеть, склонившись над зловещей жижей.

Дурочка. Беги!

Но я знал, что она не побежит, доведет дело до конца, чего бы ей это не стоило.

Я никак не мог понять в чем смысл ее действий. И подойти к ней не мог, чтобы оттащить от этого болота – преграда на моем пути стояла на смерть. Я пытался ее сжечь – ничего не выходило, огонь гас, словно из него все силы высасывали.

Ксана дернулась, зажмурилась, сморщив нос. Наверное, от боли, но петь не прекратила, а потом начала медленно вынимать руку. Мне подурнело, когда увидел кожу, исполосованную когтями, отпечатки зубов, похожие на воронки, ярко-алую кровь, смешанную с чернотой.

Здоровой рукой она начала сгребать пыль и пепел, а вместе с ними и черные края. Лужа уменьшалась на глазах.

Твари в Запределье бесновались, чувствуя, как зарастает, затягивается тонкое место. В сантиметре от невесты, в тщетных попытках разорвать преграду, поднялась страшная голова с беззвучно разеваемой пастью и потянула к девушки свои отростки. Ксана даже не сдвинулась, только руку на голову положила, и легко, не напрягаясь, запихала чудовище обратно, будто кота, пытающегося вылезти из лукошка.

Я уже не дергался. Еще никогда в жизни мене не доводилось такого видеть, и вряд ли доведется. То, что делала эта странная девица из захудалого Боунса, просто не укладывалось в голове.

Тонкое место, почти прорыв, который был головной болью на протяжении многих десятков лет исчезал. Исцелялся. Благодаря ей.

Когда от лужи осталась лишь горстка пепла, величиной с ладошку, песня прекратилась.

– Теперь все, – Ксана легонько подула, и он разлетелся в стороны, – проход здесь больше не откроется.

– Никогда? – уточнил Джер сдавленным голосом. Я-то вообще говорить не мог – голос пропал.

– Не на нашем веку, точно, – она вымученно улыбнулась и через силу поднялась на ноги. Зеленые глаза потухли, по коже разлилась молочная бледность, да и вся она как-то осунулась, потускнела. Потом и вовсе охнула, тяжело опускаясь обратно на землю.

Невидимая преграда задрожала, пошла рябью, а потом и вовсе исчезла, и я бросился к ней.

– В лазарет срочно, – подхватил ее на руки и ринулся к тому месту, где был проход в Раллес.

– Не надо в лазарет. Пожалуйста, – прошелестела она, прикрывая глаза. – отнеси меня туда, где земля дышит. В лес.

Я ни черта не понимал, зачем это нужно, но сделал так, как она просила.

***

Я раздраженно дернул воротник рубашки, который настойчиво пытался меня задушить, и преисполненный самых дурных предчувствий вышел из своей комнаты.

Меня ждали родители. Для серьезного разговора. И я даже знал какого именно. Отбор закончился, все испытания пройдены, победительница определена, а это значит, что хана моей свободе.

Хана.

Сейчас мать с отцом возьмут меня под белые рученьки и потащат прямиком под венец, а там, кровожадно потирая лапки, меня уже поджидает она.

Ксана.

Ведунья.

Кто бы мог подумать, что в ее руках окажется редчайший дар. Я вот точно такого предположить не мог.

После того, как разрыв был закрыт, я отнес ее в лес, как она и просила. Положил на траву, ожидая какого-то чуда, а она просто свернулась в клубочек и заснула. Да так, что не добудишься, а я сидел рядом и не понимал, что вообще происходит. Как это вообще возможно, что маги Раллеса десятилетиями охраняли город от прорыва, а она просто взяла и закрыла его, смела ладонью, будто кучу старого мусора? В голове не укладывалось.

Впрочем, мое любопытство вскоре было удовлетворено. Спустя пару часов Ксанка пришла в себя, поднялась на ноги, кряхтя как старая бабка, и сообщила, что теперь можно возвращаться домой и поспать в нормальной постели. Я был не против – глаза слипались, и вообще держался в вертикальном положении чисто на упрямстве.

В замке нас уже встречали. Джер успел рассказать наместнику, о случившимся в подземелье, поэтому за Ксаной пришла подлунная провидца Раллеса. Лично. Чего вообще в принципе на моей памяти не случалось. Кластея сидела в своей башне и никогда не спускалась, общаясь с остальными через своих верховных – Эрину и других.

Ради Ксаны она сделала исключение. Взяла победительницу отбора за руку и увела собой, в туманную башню.

А спустя час мы обо всем узнали.

Ксана оказалась ведуньей, природницей. Той, что бережет жизнь. И твари, которых мы вылавливали в городе, шли именно за ней. Потому что боялись, потому что знали, что она единственная, кто может закрыть дверь между мирами.

Крайне редкий дар. Последним человеком, котороый им обладал, была сама Альшана, создавшая печать, способную удержать тварей в Запределье. Ксана пошла еще дальше. Закрыла проход, избавив город, да и всю Туарию от головной боли.

Зато моя головная боль только начиналась.

Я спал почти двое суток. Мне хоть гром, хоть молния, хоть полномасштабное вторжение – не проснулся бы. Зато стоило только разлепить глаза, как прибежал мальчишка посыльный от родителей. Они меня ждали.

Пришлось собираться и идти, хотя, если честно, совершенно не хотелось. Мыслями я все еще был там, в подземелье, а в голове у меня до сих пор звучала та песня. Хотя никакая это не песня была. Древний заговор. Вспоминал его и чувствовал, как в груди давить начинало от странного волнения.

– Входи, – раздался голос матери, после того как я постучался в двери их покоев.

Я вошел.

Отец стоял у окна и смотрел на город, а мама сидела в широком кресле и в очередной раз пыталась победить в неравной борьбе со спицами. Надеюсь, эта странная мешанина из ниток – не подарок дорогому и единственному сыну?

– Как ты? – спросила она, поднимая на меня серьезный, немного встревоженный взгляд, – пришел в себя?

– Вроде нормально, – я пожал плечами, – еще пара дней и буду как новенький.

– Ты молодец. Вы все молодцы. Стражники прочесали все подземелья Академии – разрыва действительно больше нет. Чисто. Впервые за долгие годы, город может вздохнуть свободно.

– Ну, – протянул, потирая шею, – я как бы и не причем. Разрыв закрыла Ксана.

– Я знаю. Она мне рассказала, как все было. И про разрыв, и про матку, и про то, как вы зачищали склеп от тварей. Молодцы.

– Когда только успела, – проворчал я, прикидывая, что еще могла поведать маменьке дорогая невеста.

– Вчера. Днем.

– Надо же, шустрая какая.

Я два дня глаза разлепить не мог, а она на травке повалялась, ночку поспала и пошла дальше пакостить.

– И о чем же выговорили? Какие планы? Чего мне теперь ждать?

– Не переживай. Она отказалась выходить за тебя замуж. Если, конечно, речь об этом, – прохладно отозвалась мать.

– В смысле отказалась? – вот теперь я не понял.

– В прямом. Взяла золото и уехала к себе домой, – монотонно проговорила родительница, но по ее тону было понятно, что она на меня сердится.

– То есть она сюда чисто за золотом приезжала? Подзаработать? – возмутился я.

– Нет. За женихом приезжала. Но пообщавшись с ним поближе, решила, что быть не замужем очень даже неплохо.

Отлично. То есть я ей еще и не подхожу. Мордой не вышел. Блеск.

– И чем же она мотивировала свой отказ? – я пытался говорить спокойно, но рычащие нотки то и дело прорывались наружу.

Ксанка, мать ее, из Боунса. Сначала нервы мотала, а теперь взяла и ушла. И это, по ее мнению, нормально? Вот так взять и просто свалить, даже не поговорив? Бесит!

– Она сказала, что не хочет всю жизнь прожить с человеком, который ее ненавидит.

– С чего она это взяла? Я ее не ненавижу!

– Видать, ты очень сильно старался доказать обратное.

– Да ничего я не старался!

– Ну что ты, милый. Не переживай. Ушла и ушла, подумаешь. Зато теперь твоя свобода при тебе. Годик погуляешь, отдохнешь, сил наберешься и на второй круг. Снова пригоним двадцать невест, и ты сможешь попробовать на них и марш-броски, и укрощение нечисти, и все остальное.

– Еще один отбор? – ужаснулся я.

– А чего ты хотел? Раз уж начали, то грех останавливаться. Будем пробовать до победного.

– Только вряд ли еще раз на отбор заявится ведунья, – холодно вставил отец.

– Да на кой черт мне сдался еще один отбор? Я этот-то еле перенес! И не в ведунье дело?

– Тогда в чем же? – родители одновременно уставились на меня, ожидая ответа.

В том, что меня накрыло! По полной! До такой степени, что я готов был прямо сейчас ехать в этот несчастный Боунс, чтобы выяснить, какого лешего она сбежала!

А почему бы и нет? Поеду, узнаю, разберусь. А то совсем нахалка распоясалась. Творит, что хочет!

– Неважно, – коротко бросил отцу с матерью и направился к выходу, – меня не будет некоторое время. Не скучайте.

– И куда ты собрался?

– По делам.

И пока с этими делами не разберусь, обратно не приеду!

Пуговицу на воротнике я все-таки оторвал, когда в очередной раз раздраженно дернул горловину.

Ну надо же, взяла и кинула меня! В голове просто не укладывалось, как такое может быть. Да как она вообще посмела??? И это после всего, что было! Ну уж нет! Я так этого не оставлю. Пусть даже не надеется!