Текст книги "Отбор для неудачницы"

Он продолжал стоять. Наклонял голову то на один бок, то на другой, как большой любопытный пес. Маленькие темные блестящие, как бусины, глаза подозрительно рассматривали меня, а крылья взволнованно приподнялись над спиной.

Я подошла ближе и медленно протянула руку, стараясь не спугнуть его и заодно не показать своего собственного страха. Зебраш принюхался, шумно втягивая воздух приплюснутыми ноздрями, потом сердито фыркнул.

– Ну-ну, не пенься, – прикоснулась к широкой морде, аккуратно почесала между глаз, потом провела рукой по косматой шее. Вдоль загривка прощупывались жесткие пластины, а на холке торчали два черных шипа, которые я не заметила раньше. Ну и зверь.

Я гладила его по боку, приговаривая всякую ерунду, о том, что он самый умный, самый красивый, самый хороший, о том, как он мне нравится, как мы с ним сейчас будем кататься.

Не знаю, понимал ли зебраш мои слова, но слушал очень внимательно. Спокойный дружелюбный тон, ласковое прикосновение действовали на него, как на любое другое животное. Он притих, перестал хлестать хвостом из стороны в сторону и даже, по-моему, начал тихо урчать от удовольствия, особенно когда чесала его за ухом.

– Давай покатаемся? – доверительно в глаза заглянула, потрепала по загривку и пошла за седлом.

Приноровить его на спине у чудовища оказалось непросто. Я и так пробовала, и эдак, крутила его по-всякому, пытаясь разобраться в причудливой конструкции, в это время зверь терпеливо стоял, переминался с ноги на ногу.

Наконец, я сообразила накинуть две петли на шипы на холке, крылья, от которых никакого толку – на них не то, что не взлетишь, даже мух нормально не разгонишь – заправила в специальные прорези по бокам, затянула подпругу под круглым брюхом. Потом пришла очередь недоуздка. Справиться с ним оказалось проще – просто накинула на голову, и кожаные тесемки послушно легли на нужные места.

Я отвязала веревку от забора, стащила ее с зебраша и небрежно откинула в сторону. Он позволил мне неуклюже закарабкаться к себе на спину, лишь недовольно фыркнув, когда я сильно потянула его за жесткую полосатую шерсть.

– Прости, – потрепала его по шее, – я к обычному седлу привыкла, а что делать с тобой не знаю. Поехали что ли?

Дернула поводья. Животное по-прежнему стояло на месте, громко щелкая челюстями в тщетной попытке поймать комара.

– Вперед! – ударила пятками по бокам.

Снова нет результата. Теперь он чесал живот одной из задних лап, его тело изогнулось дугой, и мне пришлось припасть ниже, чтобы удержаться на нем. В попытках сохранить равновесие я ухватилась за одно из кожистых крыльев и дернула за него. Зебраш тут же зарычал, взвился на дыбы, а потом ринулся прочь из загона, сквозь приоткрытую дверь.

– Мамочка! – завопила дурным голосом, цепляясь за него изо всех сил.

Шестилапое туловище при беге извивалось из стороны в сторону, и у меня было такое ощущение, будто я скачу верхом на безумной гусенице. Приноровиться к странному ходу зверя у меня не получалось. Я сползала то в одну сторону, то в другую, все силы уходили на то, чтобы удержаться наверху и не свалиться ему под ноги.

– Снимите меня отсюда! – прокричала, проносясь мимо Барсона, который с безмятежным видом наблюдал за происходящим вокруг него бедламом. Конечно, он не услышал, только одобряюще кивнул при взгляде на меня и показал большой палец. Ему и невдомек было, что я на грани провала.

– Спасите! – прохрипела, пролетая мимо трибуны с гостями. Они почему-то радостно хлопали, и явно не спешили мне на помощь.

Зебраш бежал как заведенный, снова впав в какой-то транс.

– Стой! – заорала, пытаясь натянуть поводья и остановить его.

Куда там! Бежал, как и прежде.

– А ну-ка остановись, чудище полосатое! – поводья бросила и вцепилась в шерсть, надеясь хоть так его пронять.

Толку ноль. Зверь не реагировал ни на крики, ни на дерганье шерсти и крыльев. Просто бежал, будто в этом был весь смысл его жизни. Мы сделали круг по двору и пошли на второй заход. И вот я снова пролетела мимо Барсона и ликующих трибун. Меня трясло и швыряло из стороны в сторону. Руки затекли и соскальзывали с шерсти, ноги дрожали от напряжения и с каждым мигом все труднее становилось удерживаться верхом.

Я припала к короткой шее, с трудом дотянулась до круглого уха и вцепилась в него что есть мочи:

– Если ты сейчас же не остановишься, я тебя сожру! Всего целиком! – прорычала, выкручивая ухо.

Зебраш взревел от боли, взвился сначала на дыбы, а потом взбрыкнул задними конечностями, выкидывая меня из седла.

Я приземлилась удачно: сгруппировалась, перекатилась и в конце растянулась на утоптанной земле, отплевываясь от пыли и глядя в яркое голубое небо. Зверюга подошла ко мне, но вместо того, чтобы наброситься и растоптать, обиженно ткнула носом в плечо.

– Прости за ухо, – потрепала его по морде, – мне надо было как-то тебя остановить.

Он снова фыркнул, тряхнул головой и весело посеменил прочь, к сараям, явно решив, что на сегодня с него достаточно всеобщего внимания.

В тот же миг надо мной возникла обеспокоенная физиономия распорядителя отбора:

– Ты как? Цела?

– А что со мной станет? – села с кряхтением, потирая ушибленный бок. Пара больших синяков мне обеспечена.

– Болит?

– Жить буду, – отмахнулась, все еще не веря, что этот кошмар закончился.

***

Он протянул мне руку и помог встать.

– Спасибо, – кое-как отряхнулась, потерла ушибленный бок, смахнула с лица растрепанные волосы. – Как у остальных? Все справились?

– Никто еще не справился. Ты первая.

– Правда, что ли? – встрепенулась я, осматривая по сторонам.

– Твое испытание закончилось. Можем пройтись, – распорядитель сделал приглашающий жест.

– С удовольствием.

Во дворе творилось нечто невообразимое. Разномастное зверье бесновалось в загонах, рядом, заламывая руки от отчаяния, метались бедные всклокоченные, чумазые невесты. Кому-то удалось лишь приблизиться, кому-то накинуть седло, но ни одна из них и близко не подошла к моему результату.

– Ух ты, – восхищенно выдохнула, – а я, оказывается, молодец.

– Не то слово. Я тобой восхищаюсь, – вполне искренне отозвался Барсон.

Не знаю почему, но в этот момент мне захотелось посмотреть на Нольда, увидеть его реакцию. Однако обернувшись, наткнулась на мрачный взгляд.

Жених смотрел прямо на меня и явно не собирался восхищаться, скорее наоборот, желал меня немного придушить. Самую малость. Прямо поперек лба было крупными буквами написано «Ты меня бесишь!»

После прогулки верхом на зебраше в крови все еще кипел азарт и возбуждение, поэтому я не смогла удержаться, и послала воздушный поцелуй, прекрасно зная, что это взбесит его еще больше. Теперь Нольд смотрел на меня свирепо, сверкая темными глазами, а над его головой снова кружили огненные отблески.

Публика, кстати, тоже мой жест заметила и пришла в неописуемый восторг. Раздались охи, ахи и снова загремели аплодисменты. Похоже, я – звезда. Так смешно стало, что поспешила отвернуться от трибун, чтобы не рассмеяться, громко, во весь голос.

Настроение было отличным.

Мы с распорядителем неспешно прогуливались по двору, останавливаясь то возле одного загона, то возле другого, а спиной я все так же чувствовала неотрывный взгляд огненного мага. Похоже, он наконец обратил на меня внимание. Рассмотрел сокровище, которое к нему в руки само шло. Оценил, так сказать, масштабы катастрофы. Только не понятно, мне самой надо радоваться этому надо, или плакать.

Я не оглядывалась, из принципа, решив, что не доставлю ему такого удовольствия. Пусть видит, что мне плевать, что меня совершенно не волнуют его яростные взгляды.

Во время прогулки я пришла к выводу, что мне повезло с зебрашем. Дурной, вечно куда-то несущийся, но хотя бы понятный. А вот что делать с двухметровым розовым комком, который достался Бренне? Она закинула ему на макушку седло и теперь в недоумении ходила вокруг, пытаясь сообразить, как забраться наверх. А со странным созданием, у которого на спине торчал десяток прозрачных как у стрекозы, крыльев? А со здоровенным поросенком, самозабвенно катающимся по земле? Нет. По сравнению с ними со всеми, зебраш – просто душка.

Время шло. Другие девушки тоже начали справляться с заданием. Натаэлла запрягла своего горбатого волка и кое-как протряслась один круг по двору, в конце совсем не грациозно свалившись на землю. Люси печально сидела на спине слизняка, медленно ползущего куда-то в бок, и не обращающего ни малейшего внимания на ее попытки хоть как-то ускорить процесс. Бренна все-таки забралась на розовый лохматый шар. Остальные тоже проявляли чудеса сноровки и изобретательности, и справившись со своей зверюшкой, или присоединялись к нашей прогулке, или ковыляли к лекарям за помощью. От холеных, ухоженных невест не осталось ровным счетом ничего – платья разодраны, косы растрепаны, на щеках пыль и ссадины. И улыбаться они перестали. Только зло отдувались и огрызались между собой, словно ощетинившиеся ежи, да на меня кидали весьма недружелюбные взгляды.

– Время вышло! – объявил Барсон, и его магически усиленный голос зычно разнесся по двору, заставляя всех замереть. Даже зверье притихло и встревоженно по сторонам озиралось, пытаясь понять, что происходит.

Над нами снова появился аххис. Теперь всего лишь пятнадцать фигур с песочными часами, одна из них была в брюках.

– Пора подвести итоги, – едва он это произнес, как посыпались рубины. У кого-то еле-еле, а у меня сплошным водопадом, наполняя меня триумфом. В этом испытании равных мне не было. Самый ближайший результат и то в половину хуже. Это победа. Черт, приятно-то как. Хоть в чем-то я лучшая.

Четверо невест не справились с заданием. Их фигурки замерцали и растворились в воздухе, а сами они, глубоко несчастные и помятые побрели прочь, прихрамывая и понуро опустив головы. Мне даже жалко их стало. Все-таки жених – тот еще поганец, и затея его была поганой. Однако вдоволь понегодовать по этому поводу мне не удалось, потому что снова раздался гулкий голос распорядителя:

– Мы от всей души поздравляем девушек, справившихся с этим непростым заданием. У вас есть два дня на отдых и восстановление. О том, когда и где будет проходить третье испытание вам сообщат позже. Удачи!

Все начали расходиться. Первым, как и следовало ожидать, ушел вредный жених, а следом за ним и остальные Смотрящие. Трибуны постепенно пустели, а соперницы неторопливо брели обратно к домику.

Я забрала свое платье. Свернула его не очень аккуратно и, зажав подмышкой, пошла к выходу.

– Ксана! – ко мне подскочила Люси. Ее глаза сияли, а на губах цвела счастливая улыбка, – ты такая молодец! Так здорово справилась со своим чудовищем.

– Спасибо, – скромно кивнула.

– Ты, наверное, очень устала.

– Да. Как и все остальные.

– Выпей чайку, – и протянула мне до краев наполненную чашку, – очень вкусный.

Я даже растерялась от такого напора. Вот ведь маленькая пронырливая зараза. Теперь меня решила отравить?

– Спасибо, – взяла из ее рук чашку и направилась к двери.

– А чай??? – завопила мне вслед Люси, – ты должна его выпить.

Непременно! А вслух ответила:

– По дороге выпью.

– Но…

– Еще раз спасибо за заботу, – улыбнулась ей ласково, так что щеки от усердия онемели, и пошла дальше. Едва свернув в тенистую аллею, выплеснула отраву в кусты, а кружку отправила ярко окрашенный ящик для мусора.

***

– Тебе не кажется, что это был перебор? – Джер смотрел на меня недовольно, с немым упреком в глазах.

– Нет. Не кажется.

– То есть это нормально, что ты заставил их воевать со зверьем?

– Почему бы и нет? – я только плечами пожал, – что такого?

– А если бы кого-то сожрали? Покалечили?

– Я хочу от них избавиться, а не убить. Все звери были завязаны на мне. Ни один и дернуться без моего ведома не мог. Я лично держал каждого и гасил любые агрессивные порывы. Они были не опаснее дворовой собаки.

– Но невесты об этом не знали!

– В этом-то вся прелесть, – ухмыльнулся и потрепал по косматой шкуре молодого еланга. Он щелкнул клювом и отошел в сторону.

После того, как испытание закончилось, и все разбрелись с Большого двора, мне пришлось вернуться, чтобы снять привязку с живности. Вездесущий ледяной маг увязался следом и теперь самозабвенно выносил мне мозг.

– Твои родители тебе такое устроят… Мне показалось, что наместник прикажет высечь тебя прямо там, на виду у толпы.

– Не я затеял эту ерунду с отбором, а они. Так что пусть наслаждаются. И вообще, ты на чьей стороне? На моей? Или на их?

Напарник тактично промолчал. Я тем временем отпускал очередного зверя из-под своего контроля. Сразу становилось легче. Во время испытания у меня такая какофония в голове стояла, что едва концентрацию не потерял.

– Кстати, твоя идея была не так уж и страшна. Не знаю, на что ты рассчитывал, но вылетело всего четверо. А одной, по-моему, так даже понравилось.

Я сразу понял, о ком говорил ледяной. О здоровенной брюнетке, которая вечно, как бельмо на глазу. То икает, то про мои рыжие локоны рассуждает, то в поле зрения попадается на каждом шагу, а сегодня за десять минут умудрилась скрутить беспокойного зебраша, а потом залихватски проскакала два круга верхом на нем. Глупый звереныш, потянулся за ней как за родной, и даже не сопротивлялся.

– Хорошая идея, – проворчал недовольно, бросив взгляд в сторону полосатого зверя, который теперь преспокойно спал в своем вольере, – Просто я не ожидал, что на отборе появится такое чудовище.

– А, по-моему, оно очень даже ничего. Упорная, ловкая, сильная.

– Даже слишком, – меня от одного воспоминания об этой юной прелестнице начинало потряхивать.

–Ты был уверен, что она вылетит после первого задания, или после второго, а она впереди всех и не собирается вылетать. Представь, победит? – Джер прекрасно видел, что меня этот разговор бесит, и продолжал веселиться, – что тогда?

– Я тебя умоляю! Какое победит? Ей просто повезло. Я случайно угадал с испытанием, в котором она себя чувствовала, как рыба в воде. Вот и все. На следующем шаге провалиться, не переживай.

– Мне-то что переживать. Не меня же решили женить.

– Конечно. У тебя-то фея есть, – не то, что бы я по-прежнему неровно дышал к Аравите, просто она на фоне всех моих бестолковых и нежеланных «невест» выглядела, как девушка-мечта, – слушай, а давай меняться? Ты мне феечку, а я тебе всех остальных?

– Отстань от моей феи, – Джер тут же нахмурился. Он все еще не до конца простил того, как я пытался их развести в разные стороны, когда мы учились в Академии.

– По-моему, очень выгодный обмен. Соглашайся, – теперь я до него докапывался, отыгрываясь за нотации, – Первую для красоты, вторую для разговоров, третью для любви. А на одной так вообще пахать можно. Очень полезное приобретение для хозяйства.

Опять вспомнил эту каланчу, бесящую меня до такой степени, что хотелось придушить собственными руками, и скрипнул зубами. Вот ведь приехала, на мою голову.

– Очень надеюсь, что именно она и победит. Вот тогда я и посмотрю, как ты по струнке будешь ходить, – мстительно ухмыльнулся друг, – уж она-то сможет тебя построить, не сомневаюсь.

– Размечтался, – с деланной беспечностью отмахнулся от его выпада, но про себя подумал, что надо бы за этой барышней присмотреть, а то мало ли. Вдруг удача будет на ее стороне, и эта жуткая невеста действительно победит? Я ж тогда с ума сойду. Придется снова на службу отправляться, лишь бы от нее сбежать. Как ее там? Ксанка? Из Боунса?

Как ни странно, но она единственная из невест, кого я запомнил по имени, остальные для меня вообще были сплошной серой массой.

– Кстати, утром в суматохе забыл сказать, – Джер внезапно стал серьезным, – ловчие опять уничтожили несколько тварей возле Раллеса.

– Сколько их было?

– Семеро. Две группы по три особи, и одна сама по себе.

– Много, – я цыкнул с досадой и устало потер шею, – они обычно парами идут.

Твари никогда не успокоятся. Они как заведенные тащатся через всю страну от Южного Барьера, сюда, в Академию. Одних отлавливаем, а на их место новые приходят. Бесконечный круг. Это тонкое место в подвалах Старого Крыла не дает им покоя, гонит вперед. В прошлый раз, когда они все-таки дорвались до печати Альшаны, нам едва удалось остановить полномасштабный прорыв. Я до сих пор помню ту битву в подземелье: фея, джинны, дракон, мы с ледяным, и твари, лезущие из разлома. Это было жутко. И повторения не надо никому.

Сейчас печать под усиленной охраной, но все равно никто не расслаблялся. Мы с Джером на днях лично облазили подземелье, проверили, не появилось ли лишних ходов, не держат ли в плену очередную полукровку, чья кровь может сломать печать. Все тихо.

– Надо быть на чеку, – произнес мрачно.

Джер тоже больше не улыбался:

– Ту, которая была одна, поймали на окраине.

А вот это действительно плохая новость. Твари раньше никогда не заходили в город.

Никогда.

Глава 10

На следующий день я без колебаний проигнорировала приглашение на развлекательную прогулку, которую приготовили для участниц отбора. Уверена, драгоценный женишок даже в поле зрения не покажется, а просто так терпеть свору склочных бабенок не было никакого желания. Это же постоянно на чеку надо быть! Чтобы не отравили, чтобы не столкнули куда-нибудь, или чтобы еще какую-нибудь гадость не сделали.

Нет уж. Спасибо.

Лучше я сама погуляю по городу. Схожу в старую часть, туда, где маленькие цветные домики толкаются вокруг торговой площади, постою на мосту, глядя с высоты на темные воды реки, съем что-нибудь вкусненькое, накуплю милых безделушек. Это гораздо интереснее, чем общение с другими невестами.

Ромерта мое желание побродить по городу встретила с некоторым недоверием.

– Неужели тебе не интересно провести время вместе с остальными?

– Ты же сама советовала держаться от них подальше.

– Да. Но надо приглядывать. Вдруг какая-то каверза назревает, а ты ее прогуляешь?

– Пусть назревает, – беспечно отмахнулась. – На тропу войны я все равно не встану. Так какой смысл попусту нервы себе мотать? Лучше погуляю.

– Странная ты, Ксана. Не такая как все, – старушка смотрела на меня въедливо, будто пыталась взглядом в голову пробраться.

– Это плохо?

– Это необычно.

– Вот на этой прекрасной ноте давай и завершим этот скучный разговор, – подмигнула ей и пошла на выход, – все. Большой город ждет меня.

Мне удалось выбраться из замка не встретив никого, кто бы имел отношение к отбору. Ни невест, ни смотрящих, ни дорого Нольда. Хотя с последним бы надо встретиться с глазу на глаз и сказать пару ласковых, а то совсем распоясался хулиган. У меня на пол бока красовался лиловый синяк, и все ладони были ободраны после вчерашнего знакомства с зебрашем. И это я еще легко отделалась! Камеристка утром за завтраком рассказывала, что все остальные еще больше пострадали в ходе испытания.

Надо бы поставить на место зарвавшегося блондина, но не сегодня.

Сегодня мне хотелось гулять.

Шаги звонко разносились по брусчатке, когда я проходила сквозь внушительную арку, ведущую в город. Грозный стражник меня узнал, кивнул в знак приветствия и со скучающим видом продолжил прохаживаться из стороны в сторону.

Миновав ворота, я вышла на мост, и тут же приникла к высокому ажурному парапету. Внизу сверкала на солнце река, а в ней тоже бурлила жизнь. Водоросли длинными бурыми лентами извивались по течению, маленькие юркие водомерки играли в догонялки, коричневые рыбки весело сновали туда-сюда. Завидев меня, они скопились стайкой возле моста и ждали, что я брошу им крошек.

– На обратной дороге, – пообещала громко. Если не забуду, куплю для них булочку.

Рыбок прогнала серая хищная тень – щука стремительно скользнула из зарослей, пытаясь ухватить добычу, но промахнулась, а потом и вовсе испуганно метнулась в сторону. По дну медленно, против течения, перекатывалось что-то темное. Я склонилась ниже, пытаясь получше рассмотреть, но поверхность воды так бликовала на солнце, что глаза заслезились. Больше всего это был похоже на комок водорослей, или змей или, может, гигантских пиявок. Чего-то определенно неприятного.

Под самым мостом, как раз там, куда падала моя тень, оно остановилось. Замерло, распластавшись по дну, а потом начало медленно подниматься. Вскоре на поверхности появилось что-то черное, лоснящееся, непрерывно дрожащее и перекатывающееся. Точно змеи! Какая мерзость!  Я не боюсь всяких гадов, но здесь зрелище было каким-то пугающим и непередаваемо отвратительным.

Поежилась и, отпрянув от парапета, поспешила в город, на ходу оглядываясь на мост и реку. Надеюсь, эта гадость не выберется на сушу?

Центральная чопорная улица больше не привлекала. Меня еще в прошлый раз утомили все эти вычурные магазины, люди, наряженные так, словно прямо сейчас идут на бал, прилизанные газоны и дорожки, по которым даже ходить стыдно в таких ботинках как у меня. Я устремилась в старую часть города, туда, где еще не бывала ни разу.

Путь оказался не таким простым. Я вдоволь поплутала незнакомым переулкам, прежде чем сдалась и спросила дорогу у прохожих, после чего дело пошло живее. Довольно быстро добралась до границы между двумя частями города, пересекла еще одну речушку по легкому, словно кружевному мостику и вышла на узкую тихую улочку, ведущую вниз, к берегу озера.

Вдали все так же маячила Академия, вызывая у меня лишь недовольное ворчание. Больше я туда и носа не суну, страшное место! До сих пор, как вспомню свое ползание по дороге, так вздрогну. Очень неприятное приключение получилось.

Улочка спустилась к проходу между двумя двухэтажными домами, и сразу за ними начинался форменный бедлам.

Жизнь тут кипела, бурлила, била ключом, сражая своей мощью.

Кто-то куда-то спешил, кто-то смеялся, кто-то пытался что-то продать, вокруг бегали чумазые мальчишки. Я прижалась к стене, чтобы меня не снес потный мужчина, тащивший на спине тяжелые короба, и ошарашенно озиралась.

Вот это да! Вот это водоворот!

Я долго бродила, сворачивая то в один в один проулок, то в другой. Шла, куда ноги несут, с интересом слушала местные разговоры, а на базарной площади накупила сувениров. Папе – флягу с гербом восточной столице, маме – кружевной шарфик, Илонке – оберег от жадности и нервных болезней. Пусть порадуется.

Потом взгляд зацепился за аккуратную вывеску кафе «Ла Брей» и уже не смог оторваться. Чем ближе я подходила, тем отчетливее доносился божественный аромат выпечки, против которого было невозможно устоять.

Да и за чем? Я нагулялась, пора и перекусить. Проглотив слюни, поспешила к гостеприимно распахнутым дверям и, едва переступив через порог, оказалась в царстве корицы, ванили и румяных пирожков.

Вот оно счастье!

***

Протиснувшись между всеми страждущими, я оказалась в самом центре царства булочек:

– Дайте мне, пожалуйста, ваш самый вкусный пирог, – попросила у пекаря, кровожадным взглядом скользя по прилавку. Все эти румяные корочки, запечённые косички и пухлые хрустящие корочки, повергли меня в эйфорию. Это ж сколько здесь всего вкусного! Пробовать, не перепробовать!

Похоже, я знаю, чем буду заниматься все оставшееся время в Ралессе. Сидеть здесь и объедаться до полуобморочного состояния! Это ж настоящий рай для такой сладкоежки как я!

– Есть сливочный пирог, – с готовностью отозвался розовощекий добродушный мужчина.

– Давайте, – как чокнутый зомби потянула руки за тарелочкой, на которой лежало румяное, воздушное чудо. – и еще чаю пожалуйста!

Вместе с кружкой и тарелкой устроилась за маленьким столиком, притаившемся в самом углу, и приступила к трапезе.

Это было божественно. Я откусывала маленький кусок пирога, надеясь растянуть удовольствие до бесконечности, запивала душистым чаем, а потом блаженно прикрыв глаза, не торопясь, жевала и думала о том, как прекрасна эта жизнь. И даже трудности отбора, даже шальной жених и безжалостные невесты, не могли испортить мне настроения.

Когда я остаюсь наедине с таким пирогом, ничто не может помешать нашей любви.

…Разве что внезапный конец куска.

На розовой тарелочке покоилась россыпь мелких крошек да свалившийся с теста кусочек крема. Мне хотелось еще. Потому что, во-первых, я не наелась, а во-вторых, разве можно таким вообще наестся?

Поэтому снова пошла к прилавку:

– Можно мне ещё кусочек вашего великолепного наивкуснейшего прекрасного восхитительного божественного пирога. В жизни ничего вкуснее не ела!

Лесть пекарю понравилась. Он растекся в довольной улыбке профессионала, любимое детище которого похвалили, но потом спохватился и с сожалением развёл руками:

– Мне очень жаль. Он закончился.

– Как это? – я указала на стоящий в сторонке целый пирог, даже еще не порезанный.

– Это специальный заказ. За ним вот-вот придут. Попробуйте наши ватрушки, – он выставил вперед поднос с румяными ватрушками.

– Вы разбили мне сердце, – горько прошептала я, по-прежнему не отводя взгляд от сливочного пирога. Во рту до сих пор держался бесподобный вкус, и я мысленно отругала того негодяя, который его застолбил, – давайте сюда свои ватрушки.

– Парочку?

– Троечку!

Надо де чем-то заесть разочарование.

Пекарь протянул мне внушительный кулек из вощеной бумаги. Я поблагодарила его, расплатилась и пошла дальше гулять. Это сливочный пирог, в тишине сидя за столиком, надо смаковать, а ватрушки и на ходу можно жевать, чем я и собиралась заняться.

Еще побродила по улицам, снова завернула на базарную площадь, теперь уже с другой стороны. Соответственно и товары на глаза попались совсем другие. В итоге накупила еще безделушек для родных и пару мелочей для себя родимой. Потом отправилась на колокольню. К счастью, сегодня пускали наверх и я с огромным удовольствием забралась на самую верхотуру. Оперлась на хлипкие перила и долго смотрела на старый город, что был виден как на ладони. Беспорядочное нагромождение разномастных домиков, витиеватые улицы, площадь. Все такое маленькое и бесконечно милое. Здесь мне нравилось гораздо больше, чем в другой части города. Здесь было проще.

Я едва сдержала усмешку, представив, чтобы этому поводу сказала Илонка. Она всегда считала, что мое место в полях да на конюшне, а ее – как минимум во дворце. Возможно, она была не так уж и неправа, но, к счастью, это ни капли меня не расстраивало. Не подстраиваться же мне, чтобы кому-нибудь угодить? Верно?

Еще немного постояла, полюбовалась на Ралесс, на поля, убегающие до горизонта, на поверхность озера, отливающую лазурью, на угрюмую академию. Красиво. Но пора возвращаться.

Обратный путь я снова решила проделать через торговую площадь. Надо было еще кое-что купить… например, пирожков с мясом, или кулебяку или крендель в сахарной посыпке. А еще лучше и то, и другое, и третье, и побольше.

Народу в пекарне не было. Я смогла беспрепятственно подойти к прилавкам и выбрать все, что душе угодно. Пекарь меня узнал и счастливо улыбнулся, будто я была самой его любимой клиенткой.

Но меня волновало совсем другое.

Сливочный пирог все так же стоял на прежнем месте.

– Вы же говорили, что его заберут, – с легким укором посмотрела в сторону румяного булочница, – а уже прошло три часа.

Он смутился, развёл руками и, как бы извиняясь, произнес:

– Должны были придти…но так и не пришли, – в голосе проскочило неподдельное сожаление, – засохнет теперь…

– Ничего не засохнет, – я, наоборот, воспаряла духом, – его мигом разберут. Отрежьте мне кусок. И побольше. Хотя нет…половину отрежьте.

Он грустно кивнул и потянулся за ножом, а я разве что не приплясывала на месте. Надо же как удачно зашла! Будто что манило, тянуло сюда.

По моей просьбе один кусок он положил на тарелку, а остальное упаковал в картонную коробку.

– Спасибо, – прихватив свои сочные, нежные, ароматные, пышные и непередаваемо вкусные сокровища я снова побрела к угловому столику, надеясь приятно провести время.

Каково же было мое удивление, когда спустя десять минут дверь в пекарню распахнулась, и на пороге появился жених, собственной персоной. Громко поздоровался с хозяином и бодрым шагом направился к прилавку, не обратив на меня никакого внимания.

***

Я так обалдела, что даже пошевелиться не могла. Замерла каменным изваянием и, широко распахнув глаза, смотрела на широкую спину Нольда. Похоже, это уже традиция – встречаться с ним в самых неожиданных местах. А может судьба? Я не против.

До чего же все-таки хорош, аж залюбовалась. Картинка, а не парень, жаль только, что характер препоганый.

Интересно, что он здесь забыл? Сладеньким балуется? Тогда у нас гораздо больше общего, чем ему хотелось бы.

Ответ нашелся практически моментально.

– Привет, Юрган. Еле вырвался к тебе, – парень улыбался, и вообще был бодр и весе, – У нас в замке завелась стая драных кошек, пришлось разгонять их по углам.

Это он про невест что ли? Вот негодяй!

Пекарь почему-то выглядел совершенно расстроенным.

– Как поживает мой пирог? – продолжал Нольд, ничего не замечая.

– Вот, – хозяин кафе с самым несчастным видом указал на располовиненное сливочное чудо, – я думал, что он уже не нужен, и продал половину.

Это что получается? Я увела пирог из-под носа у женишка? Да это же просто праздник какой-то!

– Как продал? Кому? – опешил самодовольный сынок наследника.

– Вон той милой девушке.

Нольд порывисто обернулся в мою сторону, от удивления у него тут же вытянулось лицо, а я взяла кусок и смачно от него откусила, всем своим видом показывая, что мне ооочень хорошо.

– Ммм, как вкусно, – протянула, блаженно прикрыв глаза, а когда открыла, то увидела, что у жениха лицо перекосило.

– Вы продали ЕЙ мой пирог??? – прогремел перень на все кафе.

Бедняга. Что ж он так позеленел?

– Простите, – бедный пекарь обливался холодным потом. Шутка ли, так разочаровать сына наместника! – вы всегда с утра приходили, а сейчас уже время к вечеру, и я подумал, что сегодня не появитесь. Вот и продал.

Я с упоением ела пирог. Теперь он казался еще сочнее, еще ароматнее, еще вкуснее. Блаженство в чистом виде. Нольд продолжал смотреть на меня, и в карих глазах огненный шторм бушевал.

Это точно любовь!

– Могу дать кусочек, – улыбнулась, изо всех сил изображая щенячью преданность. Надо же как-то показать ему свою симпатию, поддержать. Главное – не смеяться, но почему-то именно этого мне хотелось больше всего, при взгляде на эту изумлённую побагровевшую физиономию.

Мои улыбки его не сразили. Нольд не растаял, не проникся, не пал к моим ногам перезрелой грушей, наоборот быстро подошёл к моему столику и, склонившись, надо мной процедил сквозь зубы:

– Это был мой пирог.

– А теперь мой, – откусила еще кусок и счастливо вздохнула.

Воздух вокруг меня накалился и даже начал потрескивать. Я ощутила, как нагревается вилочка в моих руках.

– Не кипятись. Там еще целая половина осталась.

– Я хотел целый. Я всегда беру целый, – он продолжал надо мной нависать, как разящий меч правосудия. Приходилось смотреть на него снизу вверх, и от этого затекала шея.