Текст книги "Отбор для неудачницы"

– Целый? Ты же треснешь. Как мы тогда будем сражаться за милейшего жениха? – иронию я все-таки не сумела сдержать.

Карие глаза сердито прищурились. Зачем я его довожу? Он и так не сильно меня жалует. Я у него вечно как бельмо на глазу. То икаю, портя торжественность момента, то объедаю бедолагу.

– Это был мой пирог!

Вот привязался. Заладил: мой, да мой. А вот теперь мой! И что? Если вздумает силой отбирать – буду сопротивляться. Сразу говорю, отнимать у меня вкусняшки – провальная затея.

Шея затекла еще больше, и вообще эта демонстрация превосходства начала раздражать. Поэтому я встала, и тут же выяснилось, что мой рост лишь немногим уступает его. Нольд нахмурился и зачем-то смерил меня взглядом от макушки до кончиков ботиночек. Ну да, не лилипутка, и что? Привык на всех свысока смотреть? Со мной такой фокус точно не пройдет.

Жених тоже это понял. Плечи расправил, выпрямился, ладно хоть на цыпочки не встал, а мне опять стало смешно. Смотрела на него и улыбалась ласково, с участием, чем окончательно вывела его из себя, потому что салфетка на столике вспыхнула и моментально обуглилась.

– Ладно. С тобой было весело, но мне пора. Встретимся на отборе, – как ни в чем не бывало прихватила коробку с пирогом, обошла парня, от которого жар во все стороны валил и, помахав на прощание бледному как простыня пекарю, вышла из кафе.

Хорошо-то как! День удался.

После сытного и вкусного перекуса гулять мне больше не хотелось, смотреть город тоже, поэтому я решила возвращаться в замок наместника. Обогнув торговую площадь, по уже знакомым переулкам я дошла до узкого прохода между двумя двухэтажными домами и вышла на тихую улицу, ведущую к мосту.

Тут-то меня и настигло грозное:

– А ну-ка стоять!

От неожиданности аж подпрыгнула на месте, едва не выронила коробку из рук, и втянув голову в плечи, медленно обернулась. Меня нагонял жених. Очень сердитый жених.

– Значит так! – начал сходу, когда между нами оставалось еще шагов десять, – чтобы я больше не видел тебя в этом кафе!

Я опешила от такого напора.

– Я сегодня весь день развлекал дорогих невест, – скривился он, – пришел сюда в надежде купить этот проклятый пирог, а тут ТЫ!

– И что?

– Худшего завершения для этого бесполезного дня трудно придумать. В общем, чтобы ноги твоей там больше не было. Понятно?

– Да, – тут же согласилась я.

– Что тебе понятно?

– Что мне непременно надо попасть туда завтра, – с вызовом посмотрела на Нольда, – и после завтра. И вообще каждый день.

Он так крепко сжал челюсти, что белые пятна по скулам пошли.

– Как же ты меня раздражаешь! – прошипел сквозь зубы.

– До встречи на отборе, – подмигнула ему и развернувшись на каблуках пошла прочь с гордо поднятой головой, чувствуя, как бешенный взгляд прожигает мне спину.

– Ксана! – прорычал парень.

Надо же, кто-то знает мое имя? Я обернулась с милейшей улыбкой, намереваясь сказать какую-нибудь колкость, но улыбка испарилась, стоило только увидеть, как с ладони огненного мага срывается искрящийся шар и летит в мою сторону.

***

Он что-то орал, но я слышала лишь рев огня. Смотрела на парня и не могла поверить, что он это сделал. Смотрела в его полыхающие глаза и не видела даже тени сожаления.

Время будто замерло, превратилось в вязкую патоку. Все вокруг застыло. Мне даже показалось, что я могу рассмотреть отдельные язычки пламени на смертельно опасном шаге. Но на самом деле все это заняло всего лишь долю секунды: обернулась, увидела и тут же бросилась на землю, прикрывая голову руками.

Огненный шар пронесся так близко, что я кожей почувствовала его жар.

Неужели его из-за пирога так разнесло? Псих! Придурок неадекватный.

– Ты живая?

Скотина дикая! Меня трясло от страха и злости. Я никак не могла поверить, что Нольд это сделал. Понятно, что невесты ему не нужны, но в открытую пытаться поджарить – это уже перебор!

Я так сильно негодовала, что даже не поняла, как меня подхватили и рывком поставили на ноги.

– Цела?

Сволочь! Самая настоящая, злая сволочь!

– Да очнись ты! – меня грубо встряхнули, отчего зубы громко клацнули и туман в голове рассеялся.

Передо мной стоял блондин, держал меня за плечи и сердито всматривался:

– Все? Очнулась?

Я уставилась на него во все глаза, потом аккуратно высвободилась из крепких рук и отступила на пару шагов назад, прикидывая что делать, ели он снова попытается меня зажарить.

– Ты едва меня не спалил!

Нольд нахмурился еще сильнее, потом раздраженно махнул рукой и отошел в сторону, туда где в обуглившейся воронке что-то лежало.

Что-то темное, смутно знакомое. От этого неприятно засосало под ложечкой, а желание возмущаться и спорить начисто пропало.

Я тихонько подошла к парню, который присел на корточки и мрачно осматривал обгоревшие останки.

– Что это такое? – спросила почему-то шепотом и едва дыша.

– Мильган. Тварь из Запределья.

Я не узнавала его голос – холодный, собранный, будто всего за пару минут парень повзрослел на десяток лет. Рядом с таким Нольдом было неудобно хвастаться пирогом, икать и творить глупости. У меня даже во рту пересохло от волнения и странной робости.

– Что она здесь делает?

– Понятия не имею, – он поднялся на ноги, и устало потер рукой щеку, – они раньше никогда не заходили в город. Обходили лесом, стараясь не попадаться на глаза.

– Что изменилось сейчас?

– Хотел бы я это знать, – он толкнул носком ботинка бесформенную чёрную массу. Она перекатилась на другой бок и распластала по земле уродливые щупальца похожие на безглазых змей.

– Я сегодня уже видела такое! – воскликнула я. Нольд тут же впился в меня взглядом, ожидая продолжения. Я начала торопливо говорить дребезжащим от волнения голосом, – днем. В реке. Возле главного моста. Оно двигалось в воде, но я не смогла нормально рассмотреть и решила, что это просто клубок змей. Или червей.

Нольд помрачнел еще больше

– Пойдем, – бесцеремонно взял под локоть и потащил вперед. – покажешь, где именно.

Мне даже в голову не пришло сопротивляться или вырываться, потому что слишком уж серьезно он отреагировал на черную тварь. Меня это испугало.

Правда через пару метров я все-таки затормозила.

– Постой!

– Ну что еще? – рявкнул блондин, недовольный заминкой, но все-таки встал.

– Эта тварь… там, – я обернулась на черный комок, – она мертва, но…вдруг ее кто-то найдет. Здесь много детей…

Огненный маг ответил мне долгим взглядом, а потом кивнул, и тут же останки вспыхнули, превращаясь в пепел. Мы поспешили прочь, а на земле осталась только раздавленная коробка со сливочным пирогом, до которого уже никому не было дела.

Нольд знал этот город, как свои пять пяльцев. В компании молчаливого жениха дорога до моста оказалась гораздо короче, чем когда я гуляла одна. Он вел меня какими-то закоулками, тайными путями, срезая углы и экономя время. И не успела я оглянуться, как мы уже подошли к мосту. Но не как обычно, по центральной улице, а с боку, вдоль берега.

– Показывай, – угрюмо приказал он.

– Я стояла вон там, – указала рукой на нужное место моста, – а оно двигалось оттуда, потом остановилось и начало подниматься с глубины. Все.

Парень подошел к кромке воды и долго смотрел на ее поверхность, пытаясь уловить следы присутствия враждебно настроенного существа. Я тихо стояла позади него, не решаясь задавать вопросы. Что-то подсказывало, что сейчас его беспокоить нельзя.

Он присел, обеими ладонями коснулся воды, тут же вокруг его рук пошла рябь и поднялся пар.

– Ты хочешь вскипятить реку? – я все-таки не удержалась, – ты же всю живность погубишь.

– Тихо, мне надо настроиться, – прошелестел он, – никто не пострадает.

От волнения я прикусила губу и с замирающим сердцем наблюдала за тем, как глянец реки приходит в движение и покрывается громадными пузырями.

Наверное, именно сейчас я поняла, что такое настоящий огненный маг.  Это не сельский фокусник, способный зажечь свечу одним взглядом, это человек обладающей колоссальной силой.

В какое-то мгновение закипела еще сильнее, а потом внезапно успокоилась. Маленькие рыбки все так же резвились на мелководье, водомерки бегали из стороны в сторону, и только ближе к середине реки брюхом кверху всплыла щука.

Кто-то все-таки пострадал.

Нольд взял длинную ветку, подтащил тело к берегу и, схватив за хвост, поднял кверху. Я едва не завизжала, успев зажать рот руками за мгновение до того, как вопль сорвался с губ.

К боку щуки присосалась еще одна черная тварь. Ее щупальца содрали кожу и пронзили плоть, разрывая мышцы, кости, органы, нашпиговали до отвала. Рыба умерла страшной смертью раньше, еще до того, как Нольд вскипятил реку, а вот сама тварь умирала именно сейчас. Ее гадкое тело конвульсивно трепетало, сочилось темной вязкой жижей. Когда блондин выбросил страшную находку на берег, к горлу подкатила тошнота, и я страстно пожалела о последнем съеденном куске сливочного пирога.

– Не понимаю, какого черта они теперь лезут в город, – задумчиво проговорил он, обращаясь к самому себе.

– Это плохо?

Боги, ну что за глупость! Это же очевидно! Я смутилась, но жених не обратил внимания, не стал насмехаться и говорить колкости. Он просто ответил:

– Да, – и, заправив руки в карманы, пошел в сторону замка.

Черная тварь вспыхнула, наполняя воздух удушающей вонью, и в мгновение ока сгорела дотла.

Я снова осталась одна.

Немного постояла, пытаясь унять горькое волнение в груди, подумала о том, что сегодня увидела, вспомнила черные смоляные щупальца, похожие на змей, и не смотря на вечернюю жару почувствовала, как поднимается внутри растекается ледяной страх.

Мне захотелось в замок, в свою комнату. А еще лучше домой, в Боунс, который располагался за сотню километров от этого места. Так далеко, что ни одна тварь не смогла добраться.

Глава 11

Перед третьим испытанием я волновалась особенно сильно. Непонятная тревога поселилась в сердце и никуда не хотела уходить, потому что все было как-то не так, неправильно.

Во-первых, мальчишка-посыльный не появлялся до полудня, и я стала подозревать, что послание о месте и времени состязания до меня попросту не дошло. Даже пробежалась по этажу, бесцеремонно стучась в комнаты. Мне открывали двери взволнованные девицы и тут же разочарованно морщились, увидев меня. Письмо не принесли никому.

Во-вторых, погода резко испортилась. Теплые солнечные деньки неожиданно сменились дождями, за окном висели мрачные тучи, а от сердитых порывов ветра звенели стекла.

В-третьих, моя камеристка куда-то запропастилась, а у меня к ней накопились вопросы, которые неплохо было бы решить до начала испытания.

Я мерила шагами комнату, не находя себе места и тревожно прислушиваясь к шагам, что время от времени раздавались в коридоре. Потом вышла на террасу.

Темно-фиолетовые тучи висели над городом и будто пытались придавить его к земле, а колючий ветер тут же забрался под юбку, вынуждая ежиться. Пришлось обхватить себя руками, чтобы хоть как-то согреться, но уходить не хотелось. Я продолжала стоять и мелко подрагивать, равнодушно снося неудобство.

Взгляд был прикован к арке, но я словно не видела ее. Мне грезился мост через реку, на берегу которой осталась горстка зловонного пепла.

Твари являлись мне во сне, тянули ко мне щупальца похожие на змей, пытаясь утащить в ту преисподнюю, из которой они выбрались. Я просыпалась в холодном поту, и словно наяву чувствуя ядовитые прикосновения к своей коже, а потом долго ворочалась и не могла заснуть, размышляя о том, не пора ли мне возвращаться домой, подальше от всей этой чертовщины. У нас в Боунсе самое страшное, что могло случиться – это если соседский пес взбесится и забежит во двор, или лисица ночью всех кур передушит. И никаких тварей. Все тихо, спокойно, без происшествий. Останавливало только то, что не хотелось выглядеть мнительной трусихой в глазах семьи и остальных, ведь бежать от проблем – это не про меня.

Спустя еще десять минут, я продрогла до такой степени, что больше не было сил терпеть, поэтому поспешила внутрь. Лишь у дверей с террасы остановилась и удивленно уставилась на пышно-цветущий бальзамин, тот самый, что еще несколько дней назад стоял печальным и безнадежно засохшим. Надо же оклемался!

Я аккуратно погладила нежные лепестки и улыбнулась, чувствуя, как узел в груди ослабевает. Плохо, что в нашем мире есть черные твари, но хорошо, что есть такая красота, способная поднять настроение в самый безрадостный день.

Раздался стук в дверь.

Моментально забыв и о тварях, и о внезапно возродившихся цветах, я бросилась открывать.

На пороге стоял посыльный.

– Наконец-то, – завопила я и, буквально выдрав у него из рук конверт, тут же вскрыла.

«Большой зал. Семь часов вечера.»

Больше в записке не было ничего. Ни подсказок, ни намеков на предстоящее испытание, оставалось только гадать, что ждало впереди. Одно лишь радовало. К третьему заданию жених не имел никакого отношения, а значит можно было не опасаться того, что опять придется барахтаться в грязи, пытаясь совладать с какой-нибудь чудной живностью.

Буквально следом за посыльным появилась и моя суровая служанка. Как всегда спина ровная, как у королевы, тщательно уложенные волосы, аккуратная одежда, пронзительный взгляд. Едва переступив порог, она извинилась за задержку, сославшись на то, что ей пришлось помогать в прачечной и тут же принялась наводить порядок:

– Как спалось?

– Хорошо, – соврала я. О происшествии в городе я ей не рассказывала, да и вообще сомневалась, что когда-нибудь, кому-нибудь расскажу. Такую жуть лучше похоронить, забыть, и ни при каких условиях не вспоминать, чтобы не разбудить призраков прошлого. – испытание состоится в семь.

– Я знаю. Случайно подслушала у трещоток молодых, которые другим невестам прислуживают. Скоро привезут обед и сразу после него начнем собираться, а пока, тебя надо хорошенько отмыть.

Прозвучало так, будто я чумазый поросенок, и спорить с ней было бесполезно, поэтому через две минуты я уже сидела в горячей ванне, по уши утопая в душистой пене.

– Интересно, что нас сегодня ждет, – задумчиво спросила у старушки.

– Конечно, же бал, – она кивнула так уверено, что мне стало не по себе.

– Бал?

– Естественно. Большой зал. Семь часов вечера. Ничего другого, кроме бала просто быть не может.

– Только не это, – я разочарованно закатила глаза. – терпеть не могу балы.

– Почему? Это же так весело, – удивилась Ромерта.

– Я плохо танцую, – пришлось признаваться в своем недостатке, – не люблю пустую болтовню. И обязательно снова опозорюсь.

– Как?

– Понятия не имею. Я свои провалы никогда заранее не продумываю, это чистой воды импровизация, – улыбнулась совсем невесело, – по мне так испытание с зебрашем гораздо проще, чем все эти балы. Я для них слишком неуклюжа и неженственна.

– Ну что ты, не наговаривай на себя, – ободряюще произнесла камеристка. – У тебя все получится. Не стоит раздувать проблему там, где ее нет.

Я не раздувала проблему, а наоборот приуменьшала ее. Наверняка чем-нибудь да отличусь, опять покажу себя дремучей деревенщиной, отдавлю кому-нибудь ногу, а может и не одну, сломаю стул, наступлю себе на подол и растянусь во весь рост. И это еще не самые плохие варианты.

Главное пирожными не объедаться, чтобы больше никакой икоты. Уверена, что и без нее найду, чем народ удивить.

***

Время, как всегда, пролетело незаметно. Я была уверена, что до семи еще очень долго, и я сто раз успею собраться, но внезапно оказалось, что уже пора выходить.

Ромерта уже второпях поправляла длинные локоны, выпущенные из высокой прически, на ходу пыталась красиво разложить складки на новом платье, и не забывала давать мне наставления о том, как надо себя вести. Хорошие наставления, мудрые, о которых я забуду едва зайду в залитый светом зал.

– Скорее! И так задержались, – ворчала камеристка, пока я переобувалась, а потом стремглав бежала к выходу.

Схватилась за резную ручку и дернула изо всех сил. Дверь не поддалась. Еще раз дернула и снова тот же результат.

– Что случилось? – служанка подскочила ко мне.

– Дверь захлопнулась. Не могу открыть.

– Давай я попробую, – Ромерта безрезультатно покрутила ручку, – да что же это такое?

– Замок сломался, – предположила я. Волнение нарастало с каждой секундой. Не хватало только опоздать из-за такой ерунды.

– Подожди, у меня был другой ключ, – камеристка покопалась в кармане на поясе и вытащила оттуда ключик с резной головкой, – он точно откроет.

– Почему?

– Заговоренный, – глубокомысленно изрекла она и, оттеснив меня в сторону, начала ковыряться в замочной скважине.

Прошло всего две секунды, после чего замок щелкнул.

– Слава богам, – выдохнула я и дернула дверь на себя, едва не сорвав ее с петель, – спасибо, Ромерта. Ты – моя спасительница.

Улыбнулась ей благодарно и ринулась в коридор… и едва не повалилась на пол, налетев на невидимую стену.

– Что это? – в полнейшем недоумении снова шагнула к дверному проему, выставив перед собой руку, и снова уперлась в стену.

Вот это да.

Провела ладонью вверх-вниз – сплошная невидимая поверхность, теплая и как будто липкая. Зато теперь я поняла, почему одна из девушек опоздала на первое испытание. Это явно дело рук Натаэллы, и что-то мне подсказывало, что кричать и звать на помощь бесполезно – барьер сам исчезнет, когда выйдет время.

Ромерта тоже попробовала прикоснуться к стене и, когда ее рука тоже наткнулась на преграду, ворчливо произнесла:

– Вот именно поэтому надо выходить заранее.

Я еще не до конца понимала масштабы катастрофы, но казалось, что холодные мерзкие щупальца, такие же как у мильгана, проникают с мое тело и стягиваются вокруг сердца.

Если я сейчас же не выйду из комнаты – это будет провал! Полнейший. Барсон прикажет собирать вещи и равнодушно захлопнет двери перед моим носом.

Мне во что бы то ни стало надо попасть на бал! Меня там жених ждет не дождется!

Сначала попробовала продавить барьер руками – бесполезно. Потом уперлась плечом и налегла со всей мочи. От усердия на лбу выступил пот, а тщательно уложенные кудри беспорядочно разметались по плечам. Я не обращала на это никакого внимания. Не до кудрей! Выбраться бы!

Внезапно я со всей четкостью поняла, что совершенно не хочу никуда уезжать, не хочу покидать этот несправедливый отбор, потому что мне и тут хорошо! И насчет огненного мага у меня серьезные планы, которые теперь, благодаря нахалке Натаэлле оказались под угрозой. Видать, после второго испытания она рассмотрела во мне серьезного соперника. Я не знала, как теперь бороться, ведь у меня магии нет, а стена эта явно волшебного происхождения.

– Ксана! – раздался скрипучий голос откуда-то из гардеробной, – иди сюда!

– Не могу! – пропыхтела я, пиная стену, – я занята! Мне на волю надо!

– Быстрее иди! – не сдавалась Ромерта. – это срочно!

– Ну что еще? – побежала к ней, чуть не плача, потому что не видела выхода их западни, в которую меня загнала ревнивая соперница.

Старушки в гардеробной не было, зато один из шкафов почему-то выехал на середину комнаты. Когда я аккуратно за него заглянула, то увидела узкий темный лаз.

Спустя мгновение оттуда вынырнула взволнованная камеристка. На ее идеально уложенных волосах повисла паутина, на белоснежном переднике красовалось серое пыльное пятно, а в руках подсвечник с зажжённой свечой.

– Здесь можно пройти. Только пригнись, потолки низкие.

Размышлять и пугаться времени не было, поэтому смело ринулась за ней.

Через несколько шагов узкий коридор сделал поворот, и мы оказались почти в кромешной тьме. Крохотного язычка пламени было недостаточно, чтобы достойно осветить путь, приходилось двигаться почти наощупь, да еще и наполовину согнувшись. Атмосфера тут стояла такая спертая, что я запыхалась уже через несколько минут. Очень хотелось на волю, на свежий воздух, туда, где не будет запаха пыли и плесени, но еще больше хотелось попасть на третье испытание, поэтому торопливо шла, оставив все жалобы и причитания на потом.

Служанка очень уверенно продвигалась вперед, будто выросла в этих катакомбах. Она даже ни разу не остановилась на редких развилках, иногда попадающихся нам на пути, и я в который раз поблагодарила судьбу за то, что выбрала эту тщедушную старушку себе в помощницы.

Мы шли так долго, что начало казаться, будто уже пролетело несколько часов. Тревога все усиливалась, но я молчала, не задавала вопросов, потому что боялась услышать ответ. Если идем, значит есть шанс успеть. Остальное не важно.

Возле круглого выступа на стене мы остановились. Ромерта передала мне подсвечник, а сама принялась наглаживать этот выступ, пытаясь что-то нащупать пальцами. Наконец раздался тихий щелчок, и в стене обрадовался настолько узкий проход, что в него только боком можно было протиснуться.

Лаз закончился в какой-то комнате, очень похожей на рабочий кабинет.

– Скорее, – поторопила старушка, на ходу пытаясь отряхнуть мне платье, – большой зав в конце коридора. Беги!

Я подхватила юбки и со всех ног бросилась в нужном направлении, громко стуча каблуками и не обращая внимания на шарахающихся в стороны слуг.

Впереди уже маячила заветная дверь.

Последние шаги и я уже готова ворваться в зал, но тут на моем пути появился распорядитель отбора.

Он посмотрел на меня, вскинув брови, потом оглянулся на часы. Секундная стрелка еще не достигла двенадцати.

– Поздравляю, Ксана. Ты успела, в последний момент.

От облегчения у меня затряслись ноги и закружилась голова, я привалилась к стенке, прикрыв глаза и пытаясь унять бешено грохочущее сердце. Успела.

– Я могу зайти? – с трудом натянула улыбку и приложила руку к гудящей груди.

– Да. Только… – он указал мне на нос, потом на щеку, – где ты так измазалась?

– В пути, – коротко кивнула и принялась о остервенением тереть кожу. Похоже, все усилия Ромерты по превращению меня в настоящую леди пошли псу под хвост.

Барсон посторонился, пропуская меня внутрь небольшой комнаты, из которой можно было попасть прямиком в зал.

– Все в сборе. Можем начинать.

Я торопливо заняла свое место в ряду соперниц, взволнованно переминающихся у стены. Люси, как всегда радостно бросилась на шею, другие девицы сдержано поздоровались, а Натаэлла посмотрела с такой ненавистью, будто была готова сожрать здесь и сейчас. Клубок гадюк! Иначе и не скажешь.

***

Времени на разборки нам не дали. Барсон широким жестом распахнул двери, и на нас обрушилась какофония звуков, света, пестрых нарядов и роскоши. В большом зале было полно людей, и, когда мы зашли туда, все они, как по команде, обернулись в нашу сторону.

Невесты стояли рядком и ждали дальнейших распоряжений. Натаэлла смотрела на всех как королева, Люси счастливо улыбалась, будто в жизни нет ничего прекраснее, чем стоять на всеобщем обозрении, Бет хмурилась еще больше, чем обычно. Кто-то краснел, кто-то белел, а у меня было такое чувство, будто меня посадили в клетку, курицу на рынке. В ушах настолько сильно шумело, что я с трудом различала отдельные слова в очередном торжественном напутствии от распорядителя отбора, зато гости то и дело начинали хлопать и одобрительно галдеть. Я водила по ним растерянным взглядом и не могла различить ни одного лица – сплошная пестрая масса.

Эх, и не нравятся мне такие мероприятия!

Не знаю, как остальные, а я себя чувствовала не в своей тарелке. Очень хотелось уйти, но приходилось стоять и криво улыбаться.

– Вперед, – скомандовал Барсон, обращаясь непосредственно к нам, – хорошенько повеселитесь.

Повеселиться? Да меня почти парализовало!

Первой, естественно ворвалась в толпу неугомонная Люси. Расточая улыбки и комплименты, она мигом нашла себе место и уже через минуту кружилась в танце с каким-то солидным мужчиной. Натаэлла наоборот шагнула вперед степенно, гордо вздернув точеный носик и улыбаясь так, будто она уже хозяйка этого замка.

Я же, как и большинство обескураженных девиц, стояла на месте и изумленно озиралась по сторонам, понятия не имея, что же теперь делать.

Самое жуткое, что я поняла, что ни слова не помню из речи Барсона, и не имею ни малейшего представления о том, в чем же суть третьего задания. Так растерялась, зайдя в зал, что все прослушала. Надеюсь, его последняя команда «хорошенько повеселитесь» и есть задание, а иначе у меня крупные проблемы.

И, кстати, напрасно я боялась, что опять объемся пирожных. Конечно, столы с легкими закусками и угощениями стояли по периметру зала, но я даже смотреть в их сторону не могла. От волнения мутило, но надо было что-то делать. За стояние у стеночки баллов не начислят.

Собрав в кулак всю свою волю и упорство, я шагнула вперед и попыталась улыбнуться, мечтая лишь о том, чтобы мое перекошенное лицо не распугало всех этих празднично разодетых счастливых людей.

Первым меня пригласил худенький старикашка – лорд какой-то там. Такой мелкий и верткий, что мне показалось, будто танцую с нашим местным припадочным из Боунса. У того был такой же залихватский вид и седая лысина, покрытая жиденькими волосинками. Лорд постоянно болтал о своем поместье, о торговле, о ценах на зерно, и выделывал вокруг меня такие кренделя, что я только диву давалась, как это он до сих пор в узел не завязался. Кстати, именно это его и спасло. Он настолько энергично двигался, что я просто не успевала на него наступить. Зато отыгралась на втором партнере по танцу – неповоротливом полном мужчине, так усердно потеющем, что у него взмок и потемнел воротник светлой рубашки. Вот тут-то я оторвалась – вдоволь потопталась ему по ногам, только успевала извиняться и искренне клясться, что больше так не буду.

Я действительно плохо танцевала. Уверена, что все остальные справлялись, гораздо лучше – мимо нас то и дело вихрем проносились веселые пары, слышался непринужденный смех.

Мне оставалось только скрежетать от бессилия зубами и пытаться хоть как-то удержаться на плаву. Что же меня маменька не заставила выучить хоть пару достойных танцев? Может тогда я смогла бы проявить себя достойно в этом испытании.

Оказалось, что танцы – это не самое страшное. В перерыве между ними надо было стоять и общаться с придворными дамами! Каков же был мой ужас, когда я поняла, что ничего не знаю о том, какая портниха шьет лучшие сумочки, какие цвета будут в моде этой осенью! Постояв рядом с одной группой я так и не смогла сказать ничего вразумительного, поэтому извинившись побрела к следующим. Там дело оказалось еще хуже. Они обсуждали то, как можно похудеть! Одна говорила, что весь день пьет только воду с лимонным соком, другая предпочитает овощи, а третья ест один раз в день. Зато их счастливые мужья могут обхватить узкие талии ладонями.

И мне опять было нечего сказать. Потому что поесть я люблю, а чтобы обхватить мою талию надо иметь оооочень большие ладони.

В общем и тут провал. С каждой секундой на сердце становилось все тяжелее и тяжелее. Куда не оглянусь, всюду счастливые лица других невест. То ли они так хорошо притворялись, что все в порядке, то ли у них действительно все было в порядке, в отличие от меня.

Я прямо видела, как самодовольно будет усмехаться жених, когда в моем аххисе появится всего несколько рубинов, а у остальных будет подзавязку. И как бы мне не хотелось верить в лучшее, но факт оставался фактом – я первая претендентка на вылет в этом испытании.

***

Когда перерыв между танцами закончился, я была самой несчастной невестой на отборе. Мой позор неумолимо приближался, а я ничего не могла сделать, чтобы его предотвратить. От волнения у меня даже защемило где-то в животе и стало тяжело дышать.

Сначала меня пригласил странный мужчина лет сорока пяти. Он тоже не умел двигаться под музыку, поэтому весь танец свелся к тому, что мы по очереди наступали друг другу на ноги и бесконечно извинялись, а когда все это закончилось – поспешили разойтись в разные стороны.

Потом был очередной коротышка, который блаженно улыбаясь, прилег у меня на груди, и что-то бубнил про то, что настоящей женщины должно быть много. Еле от него отвязалась.

Потом был еще один тип, уверенный, что краше него нет никого на всем белом свете. Каждый жест, каждое слово – сплошное самолюбование, а я развлекалась тем, что представляла его на конюшне с тачкой свежего навозу, и на ногу наступила ему специально, чтобы поменьше перья пушил.

Затем был кто-то еще и еще.

От бесконечного движения по залу и смены партнеров у меня закружилась голова. Я отошла в самый дальний угол, мечтая лишь об одном – снять эти проклятые туфли, распустить волосы и сбежать отсюда.

Все, хватит с меня этих кренделей. Встану в уголке и буду просто стоять со скорбным видом, дожидаясь того момента, когда меня просто выгонят взашей с этого праздника жизни. А если кто-нибудь ко мне еще раз сунется с этими дурацкими танцами – я за себя не отвечаю.

– Позвольте вас пригласить, – раздалась очередная просьба прямо у меня за спиной, и я чуть не застонала в голос от отчаяния. Кое-как натянула вымученную улыбку и обернулась, судорожно пытаясь придумать достойную причину для отказа.

Передо мной стоял сам наместник Раллеса, Леон Эревел. От неожиданности я оробела и не смогла быстро выдать ничего стоящего, просто сказала:

– Поверьте, вам этого не надо.

– Почему? – мужчина улыбался, а я невольно сравнивала его с сыном. Одно лицо. Только в старшем больше стати и внутреннего достоинства, а у младшего пока в голове лишь ветер гулял.

– Я очень неуклюжа.

– Очень?

– Вы даже не представляете на сколько, – горько улыбнулась и пожала плечами, признавая свою никчемность в танцевальной стезе.

– Ничего. Моего умения хватит на двоих, – он решительно протянул мне руку, и я не нашла в себе смелости отказаться.

Здорово. По наместнику-то я как раз еще и не топталась.

В танце он вел уверенно и спокойно, а я, наоборот, покрылась холодным потом и изо всех сил пыталась контролировать свои кривые конечности. Наступить на ногу хозяину Ралесса – это даже не провал, это катастрофа.

Сам лорд Эревел, казалось, не замечал моих судорог и попыток изобразить из себя грациозную леди. Он рассматривал меня, как нечто забавное, и под этим взглядом мне все больше хотелось провалиться сквозь землю. Казалось, что рядом с ним я выгляжу как полнейшая идиотка, нерасторопная глупая курица, и от этого настроение упало еще ниже. Я уже ни капли не сомневалась, что сегодня – мой последний день в замке.

– Я читал то, что вы написали на первом испытании.

– Да? – подняла на него рассеянный взгляд, отчаянно пытаясь вспомнить что я там понаписала. Надеюсь, хоть без ошибок обошлось?

– Весьма неплохая выкладка по закупкам, – похвалил он.

– Вы так считаете? – я не спешила радоваться. Возможно, он просто пытался поддержать вялый разговор.

– Да. Некоторые из идей я уже передал казначею.

От неожиданности я чуть не споткнулась и уставилась на него во все глаза. Неужели правителю Ралесса действительно пришлись по душе решения, предложенные девушкой из далекого Боунса? Невероятно.