» » » онлайн чтение - страница 25

Текст книги "Парк Горького"


  • Текст добавлен: 12 ноября 2013, 23:00


Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Автор книги: Мартин Смит


Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 25 (всего у книги 27 страниц)

Шрифт:
- 100% +

– Адвокаты, – пояснил Кервилл. – Надеются получить клиента.

– Они должны бы лучше знать своих клиентов.

– Они не знают своих клиентов, пока те не войдут в эту дверь.

– Клиентов обычно принимают в конторах.

– А это и есть их контора.

Кервилл, расталкивая толпу, провел его через двойные бронзовые двери, как понял Аркадий, в помещение суда. Было около полуночи – как в такое время мог заседать суд?

Перед деревянной плитой, над которой были выгравированы слова «Положимся на Бога», и обернутым пластиком американским флагом за высокой кафедрой сидел единственный судья в мантии. За конторками пониже сидели стенограф и секретарь. Еще один чиновник расположился за столом, раскладывая стопки голубых папок с обвинительными заключениями. Между столом с папками и судьей бродили прокуроры, подходя иногда к боковым скамьям, на которых в ожидании слушаний сидели обвиняемые. Среди обвиняемых были лица обоего пола, всех возрастов и в большинстве чернокожие. Все прокуроры были молодые белые мужчины.

Бархатный канат отгораживал эту часть зала от переднего ряда стульев, на котором сидели мужчины в кожаных куртках и джинсах. На ремнях полицейские значки, на лицах смертельная скука. Некоторые спали, у других глаза просто закрыты. Родственники обвиняемых находились в задних рядах среди нищих, которые пришли сюда вздремнуть. Усталость брала верх над буйством и беззаконием, осиливала наигранные проявления цинизма. Будь то судья, обвиняемый, приятель – у всех вялые, сонные лица. Рядом с Аркадием мирно сидела молодая кофейного цвета мулатка с младенцем. В глазах младенца отражались яркие квадраты светильников. Шторы на окнах задернуты. Время от времени смотритель выставлял из зала храпуна, нарушавшего тишину, которая царила в суде, потому что, когда нарушителя и арестовавшего его полицейского приглашали к столу, прокуроры разговаривали с судьей так тихо, что ничего было не разобрать. Затем судья называл цену. Иногда это была одна тысяча долларов, иногда – десять тысяч. Судья не поднимал головы, только поворачивался в сторону того или иного прокурора. Они же торгуются, понял вдруг Аркадий. Приговор занимал минут пять, а то и минуту. В Москве, он слыхал, быстро рассматриваются дела о пьянстве, но здесь-то разбирались дела о грабежах или разбойных нападениях. Как только вызывали следующего обвиняемого, предыдущий с ухмылкой подныривал под бархатный канат, не дожидаясь арестовавшего его полицейского.

– Что такое «залог»? – спросил Аркадий.

– Это то, что платят, чтобы не сидеть в тюрьме, – ответил Кервилл. – Считай, что это долговая расписка, деньги взаймы или налог.

– И это справедливо?

– Конечно, нет, но таков закон. Крысу пока не привели – это хорошо.

Некоторые детективы заходили в зал и с уважением здоровались с Кервиллом. Это были большие небритые парни, мускулы и жиры выпирали из-под форменных рубашек и ремней со значками детективов – ничего общего со стройными агентами ФБР. Один из них, показав пальцем на следующего обвиняемого, стоявшего перед судьей, рассказывал: «Этот хрен напал на женщину в Бэттери-парк, и его задержала бригада по борьбе с грабежами. Потом они сочли, что ее изнасиловали, и передали его девчатам из бригады по борьбе с изнасилованиями, те подумали, что она помрет, и передали нам – мы занимаемся убийствами. Но она не умерла и ее не изнасиловали, так что ее вернули в бригаду по грабежам. А у них закончилась смена, бумаги надо собирать по всему этому чертову заведению, так что, если через минуту не соберут, парень преспокойно отсюда уйдет». «А это псих, – сказал второй детектив. – Еще подростком совершил убийство за то, что живьем сожгли его мать. Приходится брать под защиту всякого, кто напоминает ему о матери». «Так в чем дело? – спросил первый детектив. – В чем, черт побери, заключается это проклятое дело?» Аркадий пожал плечами, он не знал. Кервилл тоже пожал плечами. Он пользовался уважением всех детективов, был символом их знаний, силы, их залитыми алкоголем, но зоркими глазами. «Все дело в том, – подытожил он, – что здесь нет никакого дела». Кервилл с Аркадием вернулись из зала в вестибюль.

– Куда теперь? – спросил Аркадий.

– Пойдем выручать Крысу из предвариловки. Можешь предложить что-нибудь получше?

Кервилл позвонил в железную дверь. В прорезь глянули два глаза, и дверь в манхэттенскую тюрьму предварительного заключения отворилась. В тюрьме содержались ожидающие суда. Если смотреть под углом, зеленые прутья казались сплошной стеной, из которой высовывались руки. Если встать прямо перед ними, то глазам открывались отделанные желтой плиткой камеры, в каждой из которых более дюжины неподвижных фигур покорно ожидали своей очереди, провожая взглядом проходивших мимо Аркадия и Кервилла. Кервилл остановился у камеры, где находился белый заключенный, одетый в шерстяные перчатки с обрезанными пальцами, грязные ботинки, пальто со множеством карманов и шерстяную шапку, натянутую на свалявшиеся волосы. Грязное лицо от злоупотребления спиртным и постоянного пребывания на холоде напоминало кусок мяса. Он пытался сдержать дрожь в левой ноге. У камеры стояли усатый детектив и худосочный юнец в костюме при галстуке.

– Поехали домой, Крыса? – спросил Кервилл заключенного.

– Вы никуда не заберете господина Ратке, лейтенант, – сказал чиновник в галстуке.

– Это помощник окружного прокурора, он собирается подрасти и стать дорогим адвокатом, – пояснил Аркадию Кервилл. – А это очень робкий детектив.

И действительно, детектив словно собирался спрятаться за своими усами.

– Мистеру Ратке через несколько минут будет предъявлено обвинение, – сказал помощник прокурора.

– За непристойное поведение в пьяном виде? – рассмеялся Кервилл. – Вы что, считаете, он пьян?

– Мы хотим получить от мистера Ратке некоторые сведения, – помощник прокурора держался с храбростью испуганной собачонки. – Я хотел бы привлечь внимание лейтенанта к тому факту, что недавно в районе Гудзонова залива совершена крупная кража и виновники до сих пор неизвестны. У нас есть основания полагать, что мистер Ратке пытался продать украденные вещи.

– Где доказательства? – спросил Кервилл. – Вы не можете его задерживать.

– Не воровал я! – завопил Крыса.

– Во всяком случае, он задержан за непристойное поведение в пьяном виде, – сказал помощник прокурора. – Лейтенант Кервилл, я о вас слышал и не возражал бы переговорить с глазу на глаз.

– Ты притащил его за непристойное поведение в пьяном виде? – Кервилл прочел фамилию на значке детектива. – Кейси, верно? Не твоего ли отца я знал? Был такой детектив.

– Крысу уже вызывали, но вместе с ним хотели поставить еще кого-то, – сказал Кейси, не глядя в глаза Кервиллу.

– Я мог бы понять патрульного полицейского, а ты-то как влез в это дело? – спросил Кервилл. – Что, трудно с деньгами? Ищешь сверхурочных? Алименты, что ли?

– Детектив Кейси помогает мне из любезности, – ответил помощник прокурора.

– Ради твоего отца одолжу тебе, – сказал Кервилл. – Готов на все, лишь бы хороший ирландский парень не лизал чужой зад. Не дай бог, другие узнают. – Лейтенант Кервилл, зря стараетесь, – вмешался помощник прокурора. – Детектив согласился предъявить обвинение, как офицер, производивший арест. Мне неизвестно, чем вызван ваш интерес, но мы определенно задерживаем мистера Ратке. В сущности, нам уже пора в суд…

– Клал я на это, – Кейси, махнув рукой, ушел.

– Куда вы? – воскликнул прокурор.

– Меня здесь нет, – бросил, не оглядываясь, детектив.

– Стойте! – помощник прокурора побежал вслед и хотел встать в дверях, но детектив даже не остановился.

– Разбирайтесь сами с этими ирландскими остолопами, – крикнул он и хлопнул дверью.

Помощник прокурора вернулся.

– У вас все равно ничего не выйдет, лейтенант. Если мы даже не предъявим ему обвинение, он не в состоянии сам добраться до дому, никто не придет забрать его.

– Я его забираю.

– Зачем? Лейтенант, для чего вам все это нужно? Вы вмешиваетесь в судебное дело, запугиваете своего коллегу, противопоставляете себя окружной прокуратуре – и все ради какого-то пьяницы! Если офицер позволяет себе такое, то зачем тогда нужен суд?

– Значит, незачем.

Кервилл и Аркадий протащили Крысу через главный вестибюль, и тут он завопил, охваченный приступом белой горячки. Он разбудил и напугал всех спавших в вестибюле нищих. Кервилл зажал Крысе рот, а Аркадий потащил его дальше. Крыса был первым американцем, от которого по-настоящему воняло.

Они втолкнули его в машину. На Милбери-стрит Кервилл зашел в магазин кулинарии и принес бутылку виски, портвейна и кульки орешков.

– По закону в кулинарии не полагается продавать выпивку, – сказал Кервилл. – Оттого-то она там такая вкусная. Крыса осушил бутылку портвейна и моментально уснул на заднем сиденье.

– К чему все эти хлопоты, – спросил Аркадий, – ради какого-то пьянчужки? Уэсли и ФБР, наверное, уже ищут меня, а может быть, и КГБ. Тебе тоже достанется. Какой смысл?

– А почему бы не помочь?

Орешки оставляли во рту приятный привкус соли, а виски теплом растекалось по телу. Аркадий видел, что Кервилл страшно доволен собой. Только сейчас до него стал доходить комизм положения.

– Ты хочешь сказать, что действительно проделал все это безо всякой цели?

– Не здесь и не в это время. Дай мне показать тебе наши места.

– А если нас найдут до того как ты привезешь меня обратно?

– Ренко, тебе нечего терять и, знает бог, мне тоже. Мы отвезем Крысу домой.

Аркадий взглянул на покрытую коркой грязи фигуру, спящую на заднем сиденье. Он обедал с Осборном, видел в действий американское правосудие, встречаться с Ириной еще не хотелось.

– Что ж, давай.

– Это мой парень.

Над Канал-стрит мелькали снежинки и раскачивались позолоченные китайские иероглифы.

– Что я не могу понять с самого начала, – начал было Кервилл, – так это как ты стал ищейкой.

– Хочешь сказать, следователем.

– Ищейкой.

– Ладно, называй как хочешь, – Аркадий почувствовал, что это был пусть необычный, но комплимент, возможно, даже извинение. – В детстве я был свидетелем случая, который мог быть и убийством и самоубийством, – он замолчал, удивившись тому, что сказал, потому что не собирался говорить об этом. Следователь заучивает ответ на данный вопрос наизусть, говорит об отеческой заботе известных ему следователей, о необходимости ставить на место уклоняющихся от выполнения обязанностей, пресекать саботаж и защищать революцию. Но сегодня в голове была чертовщина. – Дело было сразу после войны и затрагивало репутации очень больших людей, – продолжал Аркадий. – Я никогда еще не слышал, чтобы так много людей выбалтывали правду. Потому что сама жертва была такой неотвратимой правдой и потому что следователи получили особые полномочия по-своему толковать правду.

Они проехали мимо загадочных витрин с названиями вроде «Все удовольствия», «Рыцари Колумба», «Головная мастерская».

– Тебе не совсем понятно, о чем речь, – сказал Аркадий.

– Давай поясней.

– Скажем, однажды ночью заслуженный артист просит жену выйти из машины и убрать с дороги стекла, а затем сбивает ее машиной. Девушка, комсомолка, должна скоро выйти замуж, укладывает в постель бабку и деда, плотно закрывает окна и, уходя на вечеринку, открывает газ. Трудяга – селянин, почетный агроном, убивает смазливую бабенку из Москвы. Это хуже, чем преступления, – это то, что никогда не должно произойти. Но это правда. Эти факты – правда о новой разновидности русских: мужчине, который может позволить себе содержать любовницу и иметь машину; девушке, которой, если она приведет мужа, придется жить в одной комнате с двумя стариками; о сельском жителе, которому суждено всю жизнь оставаться в деревне за тысячу верст от остального мира. Мы не пишем об этом в своих отчетах, но считается, что мы об этом знаем. Поэтому у нас особые полномочия толковать правду. Разумеется, мы вольно обращаемся и со статистикой.

– Занижаете число убийств? – спросил Кервилл.

– Конечно.

Кервилл передал бутылку и вытер рот тыльной стороной ладони.

– Какой смысл? – спросил он. – У нас убийство – удовольствие. Главная причина смертности молодежи в Америке – убийства. Не успеет покойник упасть на землю, как уже становится телезвездой. Всякий имеет шанс стать звездой. Можно посмотреть войны и еще хлеще – психов, ищеек, кто-то насилует, кого-то перепиливают цепной пилой. Выйдешь на улицу – убьют, лучше сиди дома и смотри телевизор. Мы сейчас говорим об искусстве. Оно больше, чем Детройт, лучше, чем секс и промышленность, вместе взятые, все равно что Ренессанс в Италии, палочки для еды у китайцев, Гамлет без затянутых сцен – мы здесь говорим о погоне в автомобиле, дорогой Аркадий. Если кого-нибудь просто убивают, никто в суете и не заметит. В жизни нет каскадеров. Что тут интересного, когда можно посмотреть куда более эффектное убийство, да еще показанное в замедленном темпе и в особом ракурсе, с пивом под рукой и бабой в кресле? Куда интереснее, чем настоящие ищейки. Теперь все настоящие ищейки в Голливуде, все остальные – подделка.

По Холланд-туннелю они проехали под Гудзоном. Аркадий понимал, что ему следует беспокоиться, потому что уж теперь Уэсли и вправду думает, что он бежал; однако он был в странно приподнятом настроении, словно обнаружил, что говорит на языке, который в жизни не учил.

– В Советском Союзе сведения об убийстве держат в секрете, – сказал он. – Что касается гласности, то здесь мы отстали. Даже несчастные случаи держат в секрете. Наши убийцы обычно хвастаются только тогда, когда их поймали. Свидетели лгут. Порой мне кажется, что свидетели боятся следователей больше, чем убийцы. – Со стороны Нью-Джерси они оглянулись на Манхэттен. На краю миллиона огней в ночи возвышались две белые башни. Он не удивился бы, увидев над каждой из них по луне. – Одно время мне казалось, что я хочу стать астрономом, но потом решил, что астрономия – скучное занятие. Звезды интересны только тем, что очень далеки от нас. Знаешь, что действительно заинтересовало бы нас? Убийство на другой планете.

Указатели показывали направление па Нью-Джерси, бульвар Кеннеди, Байанну.

В горле Аркадия пересохло, и он сделал большой глоток.

– Знаешь, в России не так много дорожных знаков, – он рассмеялся. – Если не знаешь, куда ведет дорога, лучше не езди по ней.

– А здесь мы живем по дорожным указателям. Мы буквально поглощаем карты. И никогда не знаем, где находимся.

Виски кончилось. Аркадий аккуратно положил пустую бутылку на пол.

– У тебя была бабушка! – воскликнул он, словно Кервилл только что о ней сказал.

– Ее звали Нина, – сказал Кервилл. – Так и не стала американкой. До самой смерти. В Америке ей нравилась единственная вещь.

– Что же это такое?

– Джон Гарфилд.

– Я такого не знаю.

– Ничего общего с тобой, пролетарская косточка.

– Это что, комплимент?

– Никто не любил, как он. До смертного дня.

– Что за человек был твой брат?

Кервилл некоторое время ехал молча. Аркадий умиротворенно следил, как в свете фар вспыхивали полоски дорожных разметок.

– Очень добрый. Девственник. Ему трудно было с такими родителями. И с живыми, и особенно с мертвыми. Лакомый кусочек для попов. Сунули ему в руку Святую Чашу и прикрепили на заднице пропуск на небеса. Я, когда бывал дома, вдребезги разносил его алтарь. Насильно заставлял читать Марка Твена и Вольтера. Но это было все равно что швырять камни в святого Себастьяна. Не могу простить себе, что из-за меня он поехал в Россию.

Байонна была застроена серебристыми, ярко освещенными нефтехранилищами и нефтеперегонными колоннами, ну прямо поселение космонавтов на Луне.

– Мы, бывало, ездили на рыбалку на Аллагаш в штате Мэн. Только Джимми и я. Местность принадлежала лесозаготовительной компании – всего одна дорога. Рыбалка отменная – щука, окунь, форель. Ловили когда-нибудь с каноэ? Мы даже зимой туда ездили. Я брал старый «паккард» Большого Джимма и ставил покрышки большого размера. В нем мы словно плавали по снегу. Слыхали когда-нибудь о подледном лове? Пробиваешь дырку во льду и опускаешь леску. – У нас так ловят в Сибири.

– Конечно, пьешь, чтобы согреться. Не заваливало снегом? Не страшно. В хижине консервы, очаг, плита, а дров сколько угодно. Водятся олени, лоси, и всего по одному егерю на тысячу квадратных миль. Никого вокруг, кроме лесорубов и канадских французов, да и те говорят по-английски хуже, чем ты.

По мосту пересекли реку Килл-Ван-Калл. Внизу в сторону моря двигался танкер, его путь прослеживался только по немерцающему красному огню.

– Статен-айленд, – объявил Кервилл. – Мы снова в Нью-Йорке.

– Это не Манхэттен?

– Нет, разумеется, не Манхэттен. Так близко и в то же время так далеко.

Они ехали мимо тянущихся рядами домов. На газоне возвышался гипсовый святой.

– Аркадий, а мог Джимми вывезти их оттуда? Только правду.

Аркадий вспомнил лежавшие рядком под снегом трупы, никто не сделал и шагу, чтобы спастись, вспомнил избу, занавески, отгораживавшие уголки для сна, где Джимми Кервилл читал Библию, тогда как Костя катался на Валерии.

– Конечно, – солгал он. – Он был смелый парень. Почему бы и нет?

– Верю, – помедлив, сказал Кервилл.

Они вернулись в Нью-Джерси по мосту через узкую полоску воды, которая на дорожном указателе называлась Артур-Килл. Вдоль нее протянулись причалы и подъездные пути, горели факелы нефтеперегонных установок. Аркадий уже не понимал, в какую сторону они едут, но луна светила слева, и он определил, что они направляются к югу. Интересно, включили ли его в сводку по Нью-Йорку? Ищут ли и Кервилла? Что думает Ирина?

– Далеко нам ехать?

– Почти приехали, – ответил Кервилл.

– И твой приятель Крыса живет здесь? Тут не видно никаких домов.

– Кругом болота, – сказал Кервилл. – Раньше здесь водились цапли, скопы, болотные совы. Много моллюсков собирали, давно уже. Лягушки по ночам давали оглушительные концерты.

– И ты здесь бывал?

– Приплывал на лодке с одним анархистом. Он был без ума от подвесных моторов. И любил водоросли. Естественно, в основном бездельничали. По мне, это типично русское времяпровождение.

Теперь они ехали мимо заводов и фабрик по подъездным путям. В свете фар болото расцвечивалось отвратительной палитрой зеленого, желтого и красного оттенков.

– Вижу, ты беспокоишься, – заметил Кервилл. – Не волнуйся. Осборном займусь я.

Что же тогда будет со мной и Ириной? – сразу подумал Аркадий. – Как нелепо, что твоя судьба зависит от Осборна. Приходится надеяться, что он жив.

– Поворачивай здесь, – подскочил на заднем сиденье Крыса. Он уже проснулся.

Кервилл свернул на покрытую гудроном полоску, которая вела к каналу.

– Дело касается не только вас с Осборном, – сказал Аркадий.

– Имеешь в виду бюро? Они смогут уберечь Осборна где угодно, только не в Нью-Йорке.

– Нет, я имею в виду не бюро.

– КГБ? Им тоже нужна его голова.

– Стоп! – скомандовал Крыса.

Они вышли из машины. С одной стороны болота простирались до далекого шоссе, на котором слабо мелькали огни машин; с другой они опускались к лодочным стоянкам. Они пошли за Крысой по упруго прогибавшейся под ногами тропинке.

– Вам я покажу, – оглянулся Крыса. – Я не вор.

На берегу у лодочных стоянок на деревянных подставках стояло небольшое суденышко для ближних поездок. Под фонарем залаяли собаки, к ним присоединились другие, охранявшие соседний причал, где высились штабеля пропитанной дегтем древесины. По каналу двигалась баржа. С нее по ночам подбирали с воды мусор. По другую сторону канала, на Статен-айленд, светилось несколько фонарей, в одном окне горел свет, между деревьями голубела цистерна, а вдоль берега громоздились силуэты домов, лодок, грузовиков и кранов.

Аркадий с Кервиллом наконец оказались на относительно твердом месте – встали на уложенные в грязи доски. На листьях осоки и тростника мерцали снежинки. Крыса энергично направился к сооруженной из толя лачуге с торчащей сверху трубой. По пути Аркадий наступил на торчавшие из грязи мелкие косточки. Крыса открыл дверь, зажег керосиновую лампу и пригласил внутрь.

Аркадий колебался. Впервые за время пребывания в Америке его не окружал яркий свет. Только слабые огни на шоссе, отдаленное зарево за Статен-айленд, а над головой темный купол и мерцание снежинок. Ощущение полной пустоты.

– Зачем мы сюда приехали? – спросил он Кервилла. – Что тебе от меня надо?

– Хочу тебя спасти, – ответил Кервилл. – Послушай, «Барселона» кишит проститутками, бюро не уследить за всеми, кто входит и выходит. Завтра к вечеру Билли и Родни поселятся в номере над вами. Когда стемнеет, они выбросят над твоим окном лестницу. Ты и девчонка оденетесь во что-нибудь неброское и, когда будете готовы, стукнете в потолок. На служебном лифте они спустят вас в Подвал. Простая операция – наверх и наружу. «Красная бригада» не раз проворачивала такие штуки.

– Красная что?

– «Красная бригада». Они же тебе о нас рассказывали.

– Откуда ты знаешь, что они мне рассказывали о «Красной бригаде»? – Не дождавшись ответа, Аркадий сказал: – Вы поставили в номере микрофон. Так вот чем занимаются твои детективы Родни и Билли в здании напротив – у них на окне приемник.

– Да, в вашем номере всякий, кому не лень, установил передатчик.

– Но они-то не считают меня за своего друга. Если ты друг, разве будешь смаковать каждое слово? Разве можно подслушивать, не причиняя вреда? Извини меня, может быть, я действительно дурак, но скажи, что вы делали в квартире; в которую меня приводил Осборн? Почему было отключено электричество? Поправь меня, если я ошибаюсь, но вы вдоль проводки понатыкали микрофонов во все комнаты. Так? Да, лейтенант, у вас было много дел. Спальню, конечно, не пропустили?

– Они готовят тебе ловушку, Аркадий. Бюро вместе с КГБ. Я проверял – не имеется никаких следов твоего пребывания в вашей стране. Ни в стране, ни в «Барселоне», нигде. Все, что я делаю, – только ради тебя.

– Лжешь! Ты сломал ногу родному брату тоже ради него самого. Тебе все известно об отношениях между Осборном, Ириной и мной.

– Но я могу тебя выручить. Я могу увезти вас обоих, Уэсли до утра ничего не узнает. Недалеко от отеля вас будет ждать машина с деньгами, новыми документами и картами. Через девять часов вы будете в штате Мэн. Наша хижина еще цела. Я пополнил ее припасами, а «паккард» заменил «джипом». Там есть лыжи и ружья. Если станет туго, можно податься в Канаду – там недалеко.

– Чушь. Спасти нас ты не можешь.

– Нет, могу. Потом, если получится, оправдается мечта Джимми. Он вывезет двух русских. Иначе вся его жизнь и смерть были напрасными. А так выйдет, что Джимми все-таки прожил не зря.

– Бессмысленно. Да и его уж нет.

– О чем мы спорим? Тогда дай мне возможность сделать это ради тебя. Мы же друзья.

– Нет, не друзья. Свези меня в отель.

– Подожди, – придержал Аркадия за руку Кервилл.

– Я ухожу, – Аркадий освободил руку и направился к машине.

– Ты сделаешь, как я говорю, – снова схватил его Кервилл.

Аркадий его ударил. Кровоточащий уголок рта приподнялся то ли от удивления, то ли от удара. Кервилл все еще держал другую руку Аркадия.

– Пусти, говорю, – предупредил Аркадий.

– Нет, тебе придется…

Аркадий снова ударил его, и кровь размазалась по губе Кервилла. Аркадий ожидал испытать на себе легендарную ярость и профессиональное искусство лейтенанта – удары могучих рук, ломающие ребра и останавливающие сердце, удары ногой, дробящие колени. Но со времени событий в Парке Горького он кое-чему научился и надеялся, что даже и на этот раз, возможно, поучится еще чему-нибудь. В груди нарастало желание драться насмерть, и для этого Кервилл – «Убийца-отличник», как прозвал его родной брат – подходил, как никто другой.

– Бей же, – потребовал Аркадий. – Помнишь, мы уже так начинали.

– Не буду, – ответил Кервилл, но рук Аркадия не выпускал.

– Дерись же, – он сбил Кервилла на колени.

– Прошу тебя, не нужно, – попросил Кервилл.

В этом было что-то чудовищно нелепое – Кервилл, валяющийся в грязи и умоляющий не начинать драку.

– Пусти, – заорал Аркадий. Кервилл отпустил руки. – Отпусти меня отсюда. Никакого спасения в хижине из твоей сказочки не получится. Ты же знаешь, прячься мы хоть десять лет, КГБ, если не получит соболей, все равно нас отыщет и убьет. Без соболей нас ни за что не отпустят. Они передадут нас Осборну в обмен на соболей. Так что не рассказывай мне сказок – никого ты не спасешь.

– Погляди-ка, – сказал Кервилл.

Аркадий взглянул на хибарку. Крыса по-прежнему стоял в дверях, слишком перепуганный, чтобы убежать.

– Загляни внутрь, – сказал Кервилл.

Аркадий чувствовал, как по груди заструился пот. Лицо замерзало. С каждым шагом земля чавкала под ногами.

Крыса поднял лампу. Аркадий, нагнувшись, вошел внутрь, отодвинув рукой свисающую сверху ленту липкой бумаги от мух. Стены и потолок хижины были из досок и листов пластика, утепленных газетами и тряпьем. Вместо пола беспорядочно постеленные доски. У одной стены лежали коврик и одеяла. Посреди хижины пузатая плита. На ней сковорода с холодной фасолью. В хижине – ни окошка. Оттого запах тухлого мяса был просто невыносим.

– Я не ворую, – Крыса отступил назад, он боялся Аркадия. – По-английски понимаешь? Я охочусь, ставлю капканы. Вот кто я такой. Этим и занимаюсь.

На полке, сделанной из ящика из-под апельсинов, выстроились жестяные банки с топленым салом. Была полка с лекарствами: дигиталис, нитроглицерин, ампулы амилнитрита, аспирин с содой…

– Ондатры, мускусные крысы – хорошая еда, натуральное мясо. Люди не едят только из-за названия. А мех – высший класс. Глупые – шубы-то почти все из ондатры. Каждую неделю продаю штук десять-двадцать. Я при деле, у меня есть на что прожить. Зачем мне воровать, да и не воровал я.

Крыса споткнулся о плиту, и сковорода с фасолью свалилась на картонную коробку с металлической посудой, моющими средствами и тряпками. Он переставлял с места на место бесчисленные ящики и коробки, даже заглянул под приколотую к толю открытку с изображением Джона Гленна. Стеклянные банки с вазелином, быстрорастворимым кофе, раствором дубильной кислоты, изготовленным из чая сорта «Красная роза». Высокие резиновые сапоги и сеть.

– Это моя, из моего капкана. Никогда такую не видал. Не норка, нет, какая-то другая. Потому и взял с собой, узнать, что это.

Он двинулся обратно мимо пластиковых пакетов с зефиром, сухарями и молочным порошком. На веревке грязное белье. На крючке куртка военного покроя, дальше рекламный календарь «Ситибэнк», снова ленты липучки для мух. На бельевой верёвке подвешенные за плоские голые хвосты лоснящиеся шкурки ондатр. Головы и короткие, с перепонками ножки еще не удалены.

– Там, на рынке, человек мне сказал, что это даже не американский. Может, и вправду ваш. Я только говорю, что попался он мне, не украл я его. Я покажу где, сразу на той стороне. Я всем доволен и не хочу неприятностей.

Крыса снял с крючка шкурку.

– Если ваша, берите.

На крючке висела шкурка, значительно длиннее и уже, чем ондатровая, блестящий черный с синевой мех с характерным «инеем» на кончиках, пушистый округлый хвост, кожа жесткая и хорошо продубленная, только вот одна лапка была почти отгрызена, видно, зверек отчаянно стремился освободиться из капкана. Соболь.

– Поехали прямо сейчас, – сказал Крыса стоявшему в дверях Кервиллу. – Как только рассветет. Только вы да я. – Он захихикал, бегая глазами от одного к другому. – Я знаю секрет. Знаете, где я его достал? Там их столько!

* * *

Уэсли дернул ручку аварийной остановки, и лифт повис между четвертым и пятым этажами «Барселоны». В кабине были Аркадий, Уэсли, Джордж и Рэй. Три часа утра.

– Мы получили ежечасную сводку, – сказал Уэсли. – Лейтенант Кервилл в полностью невменяемом состоянии напал на гражданского водителя и забрал у него машину. Представляете, какой опасности вы подвергались? Потом я понял, что можно не беспокоиться, – ведь вы ничего не предпримете, пока мисс Асанова в наших руках. Пока она у нас, вы тоже у нас. Так что мы стали ждать, и вот вы тут. Так где вы были? – Он отпустил ручку тормоза. – Обещаю не придавать значения.

Джордж и Рэй потащили его по коридору пятого этажа, пока он не вырвался и угрожающе не повернулся в их сторону. Они оглянулись на Уэсли, ожидавшего у лифта.

– Полегче, – сказал он.

До конца коридора Аркадий шел уже сам. Внутри номера ждал Эл. Аркадий вышвырнул его за дверь и подпер ее стулом.

Ирина, измученная и испуганная, сидя на кровати, следила за происходившим. Он никогда еще не видел ее такой испуганной. Он обратил внимание, что она завернулась в простыни, несмотря на то что на ней был зеленый шелковый халат. Длинные волосы беспорядочно рассыпались по плечам. Руки дразняще оголены. Глаза широко раскрыты. Бледная голубая метка на щеке на сей раз не закрашена, признак невнимания к себе. Она не решалась говорить, едва осмеливалась дышать. Идиот, не надо нагонять страху, подумал Аркадий. Он сел рядом с ней на постели, стараясь удержать трясущиеся руки.

– Ты спала с Осборном в Москве. Здесь тоже. Он мне показывал постель. Расскажи-ка мне об этом. Ведь ты собиралась когда-нибудь рассказать мне об этом, не так ли?

– Аркаша, – сказала она так тихо, что он почти не разобрал, что она сказала.

– Значит, одного мужчины тебе мало? – сказал Аркадий. – Или Осборн делает тебе так, как я не умею? Как-нибудь по-особому, может, в другом положении? Спереди, сзади? Поделись-ка, пожалуйста. Или он обладает таким сексуальным притяжением, что тебе не устоять? Или тебя тянет к человеку, у которого руки в крови? Погляди, у меня сейчас на них тоже кровь. Но только не кровь твоих друзей, а кровь моего друга.

Он показал ей окровавленные руки.

– Что, – он видел ее испуг, – этого мало, не возбуждает? Правда, Осборн пытался убить тебя – видно, в этом вся разница. Вот в чем дело! Женщина спит с убийцей, потому что ей хочется испытать боль. Как же иначе? – Он запустил пальцы ей в волосы, скрутил их и поднял ее за голову. – Что, так лучше?

– Мне больно, – прошептала Ирина.

– Сдается, что тебе не нравится, – он выпустил волосы из рук. – Тогда не это. Может быть, тебя возбуждают деньги. Понимаю, они возбуждают многих. Осборн провел меня по нашей новой квартире. Какими богачами мы там будем. Куча подарков и барахла. Ты-то их заработала. Расплатилась жизнями своих друзей. Неудивительно, что тебя осыпали подарками, – он тронул пальцем воротник халата. – Это подарок? – он разорвал воротник и, рванув книзу, располосовал халат, обнажив грудь. Над левой грудью часто пульсировало сердце, точно так же, как когда они занимались любовью. Он легко провел ладонью по животу: его и Осборна подушка.

– Ты продажная тварь, Ирина.

– Я же тебе говорила, что пойду на все, лишь бы попасть сюда.

– Теперь я тоже здесь и тоже продажная тварь, – сказал Аркадий.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации